Снежная слезам не верит

Почему так быстро? Почему так быстро прошёл год? Этим вопросом задавался каждый уважающий себя человек. Как так происходит, что время летит настолько быстро? А ведь вчера только было лето. Существует ли способ замедлить время, или же этот процесс необратим? Почему так скучно? Боже, как же скучно в этом мире, нет никакого разнообразия. Дом — работа, работа — дом. И так постоянно. Получается порочный круг. А ведь между этим нет ничего интересного. Абсолютно. Будто судьба специально издевается над бедными смертными. А где же бесконечные бои, а как же то самое чувство победы в ожесточённых схватках?! Почему так холодно? Снежная всегда "радовала" свой народ долгими зимами и суровым климатом, но в этом году всё по-особенному. Может, для маленьких детишек, мечтающих побаловаться в снегу, это и было сказочно прекрасным условием для игр на улице, но для взрослых это было кромешным адом. Попробуй только выйти — ты сразу же превратишься в ледышку. Почему так громко? Уже третий час подряд Синьора что-то говорит и говорит, и одной Царице известно, что именно она говорит. Кажется, собрались все более-менее влиятельные Фатуи. Сидеть за круглым столом переговоров было весьма познавательно, учитывая скоротечность и обилие информации, вот только измученный ожиданием окончания сего скучного заседания Тарталья попросту не мог её переваривать. Надоело. — «И как она вообще умудряется столько говорить?» — подумал юный Фатуи, исподтишка потирая виски. — «Голова уже болит от её голоса». Наступила зима, если быть точнее — декабрь. А это значит, что Снежная должна обеспечить свой народ оптимальным празднованием так называемого Нового Года. Этот праздник праздновали лишь в Снежной, поэтому огромное количество людей, не живущих в этой холодной части Тейвата, стремились узнать о нём всё возможное. Знаете, как некоторые фанатики иностранной культуры. Поэтому в последние дни декабря иностранцев в Снежной полным полно. Подготовка к Новому году шла в полную силу: кругом все бегали по магазинам; пытались разобраться с кучей бумаг, накопившейся за последний месяц; украшали дома и двор всевозможными красивыми новогодними игрушками. Было что-то особенное в этом времени, что-то совсем волшебное и манящее. Многие в это вкладывали душу. А ведь не поспоришь — ностальгия. И лишь организация Фатуи умудрялась в столь прекрасный праздник для каждого человека, живущего в этом холодном месте, начать самое что ни наесть важнейшее заседание за всю их жизнь. Фатуи собрались для обсуждения очень важных для населения вопросов. Вот только Тарталья будучи одним из главных Предвестников вовсе не был в курсе дела — он попросту не хотел иметь отношение к грязным делам в канун семейного праздника. Парень очень любил свою работу. Каждый час посвещал ей, старался быть прилежным выходцем Фатуи. Именно рвение помогло юному парню стать главой организации. Именно он ввёл понятие "цель", благодаря его идеям Фатуи начали становиться столь могущественным обществом. Но сейчас... — Тарталья, — пронеслось в помещении, — что скажешь? Все Фатуи, включая ровно сидящую Синьору, устремили свой взор на обескураженного, но не подающего вида парня. В помещении было достаточно холодно, и любое неосторожное действие вызывало табун мурашек по всему телу. Но заколенный ещё с детства рыжий юноша вовсе не чувствовал холода. Мурашки вызывал лишь до скрежета зубов неприятный, холодный и скользкий взгляд женщины с повязкой на глазу, что время от времени поглядывала на него с укором. Он убрал руку из-под подбородка и откинулся на спинку стула. — Весьма неплохая идея, Синьора, но... Скучно, — с каменным лицом произнёс Тарталья, окинув каждого своим беспристрастным взглядом. — Если есть возражения, пожалуйста. — Как скажешь, Тарталья. Вот только других идей нет. Что ты предлагаешь? — Чтобы точно попасть в цель, нужно разрубить охрану изнутри. Что я говорил, помните? — «Если нужно сломать систему, следует нарушить одну из её частей». — Верно, Борис, ты прав, — кивнул Тарталья, услышав одного из Фатуи, который процитировал когда-то сказанное Одиннадцатым. — То есть, чтобы безопасно попасть в Ли Юэ, нам нужно нарушить охрану? — Нет, подумай ещё, — всё так же холодно произнёс Тарталья и посмотрел на Синьору, оперев подбородок на обе руки. — Ещё глубже. — Тогда, может быть, агентство? — Нет, Синьора, нужно вселить хаос в Ли Юэ. — Вселить хаос… — до этого задумчивый Пиро Агент хлопнул рукой по столу и выпрямился, будто что-то придумал. — Вселить хаос возможно только в том случае, если произойдет покушение на Архонта! Нет защиты — нет порядка! — В таком случае народ будет паниковать, и это будет хорошим поводом проникнуть на их территорию! — подытожила женщина и продолжила обсуждать что-то с остальными Фатуи, вот только это перестало интересовать парня. Спустя лишь время он осознал, что подал не совсем разумную идею. Он сам говорил, что цель нужно достигать любыми способами. И не всегда эти способы лояльны. Порой Фатуи могли убить, лишь бы достичь того, чего желают. Одинадцатый Предвестник многому научил своих соратников. Жестокий, равнодушный, изношенный жизнью юнец, увидевший в жизни куда больше, чем кто-либо мог себе представить. Он одним лишь взглядом мог заткнуть любого, одним махом руки мог унизить кого-угодно. Хватило лишь слова, и жертва падала на колени. Он жесток, поистине кровожаден. Про него ходили десятки легенд, слухи и осуждение окружали его, многие попросту боялись Одиннадцатого Предвестника. Но он... Одно лишь присутствие сносило голову. Один вздох заставлял корчиться от необъятных чувств. Один взгляд — и Тарталья труп. Только он мог расплавить выходца из Снежной, словно лёд в летний день. «Моракс» Не думать о нём — грех. Именно такое оправдание искал себе Тарталья, как только все его мысли начинали заполняться обликом прекрасного мужчины. Он не мог контролировать это. Раздумья и воспоминания о встречах с ним резко начинали овладевать им, отчего раздражение потихоньку стихло, а желание что-либо делать кануло в небытие — ничего не хотелось. От слова совсем. Не хотелось сидеть здесь, в сыром помещении, не хотелось находиться в ужасном кругу страшных людей. Хотелось к нему. В семью. Домой. Не раздумывая, Тарталья встал с холодного стула и подошёл к двери. — Обсуждайте без меня, у меня появились срочные дела. Не дожидаясь ответа и возмущений, он покинул помещение, а затем и здание, в котором проходило заседание. — «Холодно». Наступила зима, снег окутывал всё на своем пути. Копья льда висели на краях крыш, ожидая очередную жертву, несчастно проходящую под острыми концами; деревья покрылись толстым слоем снега, порой даже по улице спокойно пройтись было невозможно — снег не позволял. Но, чёрт... — «Как красиво». Тарталья, не зная куда идти, просто шёл вперёд и размышлял о своей жизни. Жизнь в Снежной равносильна обитанию в клетке. Парень попросту не мог делать того, что действительно хотел, как минимум, должность не позволяла. Была бы его воля, он бы уехал отсюда подальше. Но его держит только семья. Его любимый Антон, милая мамочка, маленькие Тоня и Тевкр и, конечно же, глубоко уважаемый отец... С отцом у него особые отношения, но историю эту отложим на потом. — «Ради них я это и делаю...» Тарталья спрятал окаменевшие от холода руки в карман и съёжился. На улице стояла минусовая погода, но это не пугало юношу без тёплой одежды. Он привык к здешним холодам, которые могли почувствовать только люди Снежной. Как красиво сегодня. По-особенному. Вокруг под белым одеялом спокойно спали деревья, все дома и лавки были украшены гирляндами, и люди в панике бегали по магазинам в надежде на приобретение оставшихся продуктов. Канун Нового года всегда был таким. Некоторые сидят дома, ждут двенадцати, другие с волнением стараются купить недостающие еду и подарки, которые не купили заранее. И было бы разумно, если бы Тарталья тоже пошёл домой, ведь его очень ждут, но он не хочет. Он ничего не хочет. Сейчас бы оказаться в Ли Юэ, в тёплом и солнечном месте в объятьях любимого человека. Было бы чудесно. Вот только есть множество преград, которые не дают ему встретиться с источником его апатии, и главной из них является клятва Архонту и своему делу. Тарталья всё так же бесцельно шёл по затоптанной тропинке и думал о нём. — «Чжун Ли?!» Высокий человек с ровной осанкой что-то скурпулёзно высматривал на прилавке, время от времени поглаживая тонкими пальцами пух на своей шубе. Тёмные пряди длинных волос спадали на крепкие плечи, водопадом ложась на спину. Тарталья, терзаемый собственными мыслями, молниеносно подбежал к мужчине, который стоял к нему спиной, и одним движением повернул к себе лицом. Но каково было его удивление, когда это оказался совсем незнакомый ему человек. — Прошу прощения, — тихо сказал он, отпустив крепко сжатую ладонь на его плече. Он пошёл дальше по тропинке, не веря своим глазам. Насколько нужно скучать по человеку, чтобы принимать других за него. Такого у молодого парня давно не было. Он не видел Моракса уже три месяца. Три месяца, как Тарталья был вынужден покинуть Ли Юэ по приказу самой Царицы. Она готовит нападение на мирно живущий людей Ли Юэ, отчего Тарталье становилось не по себе. Да, он знает, что собственный Архонт превыше всего. Но ведь он... Его люди, его дом, он сам будут разгромлены Снежной. Об этом знает лишь организация Фатуи, поэтому у Тартальи есть преимущество. Он не собирается отдавать своей Родине дом любимого человека, хотя это противоречит его собственным принципам. «К цели ценой в жизнь? Бред какой...» Тарталья хмыкнул своим же убеждениям. Рано или поздно, Фатуи и сама Царица догадаются, что среди них есть предатель, но это будет нескоро. Да, он готов отдать себя вместе с Родиной ради янтарных глаз, ради вздохов удовольствия, ради слов напутствия, ради похвалы — ради него. Довольно опрометчиво с его стороны. Молодой Фатуи хоть и обладал хорошим опытом в сражениях и славился своим острым умом, но в делах государства ещё был совсем незрел. Головой он понимал, что предательство страны — жесточайшее преступление, и что в таком случае под угрозой окажется не он один, но и вся его родня. Но он не так глуп, как кажется: он прекрасно знает слабые места своих коллег, он имеет превосходство среди своих сослуживцев в виде доступа к государственным средствам, и что самое главное — хорошо ладит и поддерживает доверительные отношения с самой Царицей. С личностью, которая многие годы остается для жителей Снежной загадкой, беспросветным льдом и божеством, чей облик является недосягаемым. Идя по каменной тропинке, он неоднократно замечал Чжун Ли в толпе людей. Но стоило ему моргнуть, как его образ сразу испарялся. Нужно лечиться? Тарталья только понял, что через пять часов наступит Новый год. Почему люди его празднуют? Это же бессмысленно. В итоге всё равно придётся ходить на работу, убивать, вытягивать из себя улыбку, притворяться... Так не хочется. — Тарталья, — прозвучал знакомый голос. Фатуи тут же обернулся и, никого не обнаружив, хлопнул себя по щеке. — «Приди в себя». Парень вовсе не хотел думать о плохом в такой яркий праздник, но он попросту не мог. Ужасные мысли лезли в голову. С появлением некой путешественницы стало намного сложнее. Удивительно то, что Тарталья сумел с ней познакомиться и даже подружиться, что не в его стиле. Он с лёгкостью мог бы насадить незнакомку на свои клинки и в таком виде подать её своим сородичам, но что-то его останавливало. Что-то было притягательное в этой юной особе. Нежность и любовь к потерянному брату переполняет её, но видя то, как она борется с врагами, мысли о её хрупкости вмиг исчезали. Кто знает, может, она ещё понадобится ему. Весьма полезная девчушка, опытная, а главное — наивная. — Аякс. Тарталья сначала не обратил внимания на окликнувший его возглас. Но стоило ему осознать, что это имя знает только его семья и лишь один человек из его окружения, как он тут же поднял глаза и поймал на себе взгляд родных янтарных глаз. — Чжун Ли! Его встретили всё те же ярко светящиеся кор ляписом янтарные глаза, лицо мужчины выражало нежность, глаза и губы улыбались глупому выражению лица опешившего парня. Тарталья, наплевав на мнение окружающих, кинулся в руки мужчины и обнял его, да так крепко, что послышался хруст костей. Чжун Ли обхватил дрожащее от холода тело в ответ и начал гладить юнца по рыжим волосам, чувствуя его волнение. — Рад встретить тебя, Аякс. Голос такой же низкий, с легкой хрипотцой. От его тембра бабочки пархали в животе, а мысли полностью терялись. Горячее дыхание обжигало красное от холода ухо. — Ты без одежды? Мне казалось, подобная температура несвойственна для здешних мест. — Молчи, прошу, — дрожащим шёпотом произнёс Тарталья и вонзился пальцами в его плечи. Предвестник не хотел его отпускать. Тепло так и манило замёрзшее тело. Родной запах пленил к себе, отбросив любые попытки к бегству. Сильная рука, гладившая его по голове, не позволяла отстраниться — это нарушит их близость. — Я так скучал... Чжун Ли, почувствовав усиление негативных эмоций парня, вмиг прижал тело к себе вплотную и начал раскачиваться со стороны в сторону, словно маленький ребенок при виде любимой зверушки. — Я тоже скучал. Именно поэтому прибыл сюда. Тарталья наконец нехотя оторвался от тёплого мужчины и окинул его взглядом: он был одет в шубу до щиколоток, на голове шапка-ушанка, и лишь янтарные глаза выдавали его. Тарталья прикрыл губы в надежде на то, что сумеет себя сдержать, но он был слишком самонадеян. Парень залился смехом и сложился пополам, схватив себя за живот от боли в мышцах. Он сжал руку Моракса, пытаясь удержать в себе истинные эмоции, и засмеялся ещё громче, стоило ему увидеть удивлённое лицо. — Аякс, я что-то смешное сказал? — с возмущением в голосе спросил Чжун Ли, удерживая парня на ногах. — Ты... Как ты... Тарталья перестал смеяться только после осознания своей бестактности. Выпрямиться было довольно сложно, ведь любое резкое движение отдавалось неприятной ноющей болью в районе торса. Тем не менее юноша нашёл в себе силы встать. Он быстро смахнул слезу с уголка глаз, изредка хихикая, и с решительностью во взгляде взглянул на него. — Кхм, Чжун Ли, Вы так вырядились, опираясь на моду нулевых? Или же Вам кто-то помог? Тарталья с трудом сдерживал смех. Белая шапочка красиво сидела на мужчине, но смешно торчащие ушки сильно веселили Фатуи. Шуба тоже выглядела смешной на внушительной фигуре Чжун Ли, ведь он сам когда-то говорил, что терпеть не может тёплые вещи. Моракс спрятал правую руку в левый рукав и нахмурился. — Молодой человек, умейте сдерживать свои подлинные эмоции. Сие творение сшили мне лично в лучшем бутике Ли Юэ. Я специально выбирал материал, чтобы не замёрзнуть в этом прекрасном месте. Сказанное мужчиной привело Тарталью в чувства. Он перестал улыбаться, взгляд стал серьезным, дрожь пропала. Заметив изменения на лице юнца, Чжун Ли покачал головой и мягко улыбнулся. — Что Вы здесь делаете, мой господин? — холодно спросил Тарталья, хотя бушующий ураган эмоций в его душе можно было сравнить со штормом в океане. Он был нескончаемо рад их встрече. — Откинем прозвища на время, здесь ходят люди. — В отличие от людей в Ли Юэ народу из Снежной глубоко плевать на чужой разговор в холодный день накануне Нового года. — Ладно, — Чжун Ли кивнул, — я приехал к тебе. Слова Чжун Ли врезались в слух Тартальи, из-за чего в висках запульсировало. Сердце начало биться с бешеной скоростью, кровь прилила к щекам. Не так уж и холодно... — Ко... мне? А как же Ли Юэ? Тарталья схватился за больно покалывающее сердце и опустил взгляд на тёплые уги на ногах мужчины. Оглянувшись, он увидел множество людей, которые суетливо бегали по сторонам. Он осторожно взял Чжун Ли за руку и повёл за угол, где их никто не увидит. Достаточно тайное место, которое может найти не каждый. — Мой город вполне самостоятелен. Сумеет обойтись без меня недельку-другую, — начал Чжун Ли, внимательно следя за действиями рыжего. — Неделю?! — Верно, — он шагнул к парню и опустил тёплую руку на его щёку, — я приехал к тебе на Новый год, если не возражаешь. — Вовсе нет, мой господин, я так счастлив... Тарталья поддался нежным прикосновениям мужчины и прикрыл глаза от прияных ощущений. В эту минуту он был похож на рыжего кота, который так жаждал ласки своего хозяина. Данная картина не могла не умилять. Холод снова сковал парня, из-за чего всё его тело покрылось дрожью. Увидев это, Чжун Ли нахмурился и обеими руками накрыл шею юноши, стараясь его согреть. — Аякс, тебе нужно одеться. Ты заболеешь. — Как я могу заболеть, когда рядом со мной стоит такой горячий мужчина, — будто в пьяном бреду произнёс Тарталья и хотел было раствориться в его объятиях, но Чжун Ли не позволил. – Я уже болен Вами... — А ну быстро пошли! Мужчина, схватив удивленного парня за руку, повёл его в магазин. Но стоило им выйти на открытую площадку, где битком проходили люди, он вмиг отпустил холодную ладонь. Во взгляде Тартальи мужчина увидел понимание, ведь кто знает, к чему может привести неосторожность. Посадив его на скамейку, Чжун Ли скрылся в рядах одежды и спустя небольшое количества времени вернулся уже с пуховиком в руках. — Господин, Вы сегодня при деньгах? — с явной усмешкой спросил парень, за что получил недовольный вздох. — Я постарался обеспечить себе щедрый отпуск. Не надейся, что я буду и в этот раз просить у тебя деньги. — Как печально. А я ведь так хотел отпраздновать нашу встречу ужином... Услышав недовольное цоканье, Тарталья широко улыбнулся и откинул голову назад, не веря собственным глазам: он здесь, он приехал ради него на новогодние каникулы. В это просто нельзя поверить. Да ещё и деньги взял, какая щедрость. А ведь серьезно. Вспомнить только его память — он забывает самые элементарные вещи. Но в этот раз он подготовился. Ради него. — Пойдём? Чжун Ли протянул уже купленный товар парню и улыбнулся, внушая Одиннадцатому уверенность и чувство безопасности. Тарталья надел пуховик, но сколько бы времени ни прошло, ткань не дарила ему тепло так, как делало это тело Архонта Камня. Они вышли из здания и пошли по каменному тротуару. Между ними возникла тишина, но она была вовсе не гнетущей — эта тишина передавала ещё больше чувств, чем обычный разговор. Их взгляды изредка пересекались, улыбки дарили тепло, иногда касающиеся кончики пальцев заставляли сердца биться в унисон. Тарталья взял Чжун Ли за руку и повёл за очередной угол одной из улочек. Прижав спутника к стене, он медленно приблизился к обветренным губам и, увидев, как они разомкнулись, хотел было вцепиться в них, но Моракс опередил Тарталью. Чжун Ли медленно, аккуратно обхватил щеки любовника тёплыми ладонями, посмотрел ему в глаза и накрыл его губы своими, смотря на парня из-под спущенных ресниц. Тарталья поддался нежным движениям губ Архонта, раскрывая уста и позволяя языку мужчины проникнуть в рот. Юнец одну руку зарыл в густые волосы Моракса, а вторую опустил на его талию, прижимая того к себе вплотную. Не было на свете ничего более смущаюшего и одновременно будоражущего, чем прикосновения к шее и волнительные выдохи. Казалось, что поток воздуха мог расплавить плоть до лужи. Тарталья смерть как любил, когда Чжун Ли легко касался кончиками пальцев его затылка, когда проводил большим пальцем по подбородку, чуть поднимая голову вверх. Его трясло только из-за его тепла, а запах тела так сильно нравился ему, что, казалось, ещё чуть-чуть, и он упадет в обморок от такого наката. Чжун Ли на удивление парня целовал спокойно, умеренно. Это не было свойственно ему: стоило мужчине приблизиться к устам Фатуи, как он начинал терзать их, кусать до крови, слизывая алые капли с губ. Сейчас же не так, от нежных движений языка, скользящего по зубам, становилось жарко. Тарталья, подхватив ритм, медлительно сминал сладкие губы, водил кончиками пальцев по спине и лопаткам мужчины, который старался держаться на своих двоих. Его пальцы оглаживали щёки и золотистые волосы. От этого по всему телу пробегали мурашки, а голова потихоньку начинала кружиться. Парни спустя несколько мучительных мгновений с трудом оторвались друг от друга, переглядываясь пылающими взглядами. Им хотелось большего, хотелось почувствовать тепло тел, но позволить себе этого не могли. Не сейчас. — Нужно избавиться от влаги на губах, — с дрожью в голосе проговорил Тарталья, протирая губы краем рукава, — обветрятся. — Мне это не грозит — я уже успел обветрить их. Тарталья пару секунд удивлённо смотрел в янтарные глаза Моракса, а затем залился заразным смехом. Чжун Ли тоже рассмеялся, закрывая рот кулаком. — Видимо, долго добирались. — Найти тебя было просто. Сложнее всего было дожидаться. Уж больно долго вы сидели на заседании. — Ты знаешь, где я был? — огорчённо спросил парень, от улыбки не осталось и следа. Парень виновато поджал губы и взял красные от холода руки мужчины в свои, крепко сжимая их. Он поднял сцепленные руки к своим губам и начал часто выдыхать воздух, дабы согреть холодные пальцы. — Да, меня проинформировали. Что вы там обсуждали? — непринужденно спросил он. — Эм... как обычно, ничего особенного. — Да? Чжун Ли выгнул бровь, когда заметил резко загрустившего парня. Сразу было понятно, что что-то не так. Но разобрать, что именно так тревожит его, попросту не мог. — Нет, в смысле да. Ну, то есть, всё нормально. Как всегда фатуевские штуки... Ну... — Я понял, что-то случилось. Тарталья обречённо кивнул и уткнулся носом в шею мужчины, опустив одну руку на грудь, второй он всё так же придерживал холодную руку. — Пообещай, что простишь меня. — Аякс? — Пообещай, — повторил Фатуи, сжав кулак на груди, — пообещай, что не будешь держать на меня зла. Просто знай, что я всегда буду любить тебя. — Я тоже, Аякс, буду любить тебя. Но и ты пообещай, что не отдашь себя на съедение, умей постоять за себя. Но… что же случилось? — испуганно спросил Моракс, поглаживая по мягким волосам Тартальи. — Ничего особенного. Это тайна Фатуи, мой господин. Давай заключим контракт? Когда Тарталья отстранился, он поймал на себя шокированный взгляд, неприсущий безэмоциональному повелителю. Парень громко сглотнул, стоило яростному огоньку загореться в глазах Архонта. — Насколько я помню, обычно контракты заключаются по моей инициативе. А так же ты обещал перестать подписывать их. — Обещаю, это будет последним в моей жизни. — Ну, и что ты требуешь? Какие условия? Несмотря на малую долю негодования в голосе, Чжун Ли накрыл руку на своей талии горячей ладонью, стараясь понять, из-за чего так волнуется его возлюбленный. — Всё просто: Вы даёте мне шанс оправдаться, причём этот шанс я использую в конкретное время; я же в свою очередь посвящу всю свою жизнь службе Вам, мой господин. Можете требовать от меня всего, чего только пожелаете. Я лишь хочу одно прощение. — Мне кажется, грядёт что-то серьёзное, — получив неуверенный кивок, Чжун Ли обречённо вздохнул, — так уж и быть. Я согласен на условия. — А подписать наш невидимый контракт помогут клинки и осколок вашей элементальной способности. Чжун Ли, кивнув, воздвиг свой столб и поднял осколок, который откололся от него. Тарталья же достал из воздуха свой клинок и принялся вычерчивать ромб на запястье мужчины. То же самое сделал и Чжун Ли своим осколком на руке Фатуи. Капельки крови капнули на белый снег. — На этом наш контракт завершён, — с улыбкой на лице сказал Тарталья, — а сейчас, если позволите, я хочу показать Вам мой дом — Снежную. — Именно за этим я и приехал, Аякс. Оставив на лбу Фатуи невесомый поцелуй, Архонт вышел из-за угла, оказавшись на огромном рынке. Тарталья последовал за мужчиной и увидел его восхищённые глаза. Чжун Ли окинул взглядом огромный рынок и пошёл вперёд, не зная, где остановиться. В такие моменты Тарталья чувствовал себя по-особому: видеть счастливого вместе с тем удивленного Архонта было большой редкостью, ведь за свои долгие годы он видел почти всё. Если подумать, то обременённого огромной властью и такой же ответственностью на плечах Бога мало чем можно было удивить. Он увидел всё, попробовал всё, сделал всё. Каково ему? Этот вопрос настолько никчёмен? Можно ли задать его одному из древнейших Архонтов? — Чжун Ли? Но мужчина не слышал. Утонув в своих мыслях, он шёл вдоль толпучки, что образовалась посреди улицы и не давала прохода. Чжун Ли скрылся среди людей, оставив парня без ответа. Он боролся с собой, хотел как можно крепче обнять столь желанного человека, но попросту не мог себе этого позволить. Долгое время разлуки давало о себе знать, как только в теле юного Фатуи пробегала волна дрожи. Тарталья судорожно оглянулся в надежде найти потерянного мужчину, но попытка не увенчалась успехом. Он растолкал людей в округе, расчищая себе путь, но знакомого лица не было видно. Руки задрожали, дыхание участилось, колени начали мелко трястись, из-за чего тот иногда спотыкался о собственные ноги. Тарталья разглядывал в неизвестных лицах своего Архонта, но не мог найти. Томление в его разуме отдавалось болью в висках, дурные мысли начали лезть в голову, которые заставляли грудную клетку вздыматься всё больше с каждым вдохом холодного воздуха. Он разбежался вдоль толпы, оглядываясь кругом. Звать было бессмысленно. Ну не мог же он потеряться?! Невольно Тарталья поймал себя на мысли, что боится. Он боялся потерять? Наверное, так и есть. Хотя глупо, казалось бы, бояться подобного, ведь он был здесь полминуты назад. И не мог ведь за пару мгновений оказаться в своей стране, не мог просто взять и уехать от него подальше. Юноша прекрасно понимал, что толпа огромная, вероятность потери спутника весьма велика. Да и кто знает, вдруг мужчина решил присмотреть себе парочку сувениров. Но что делать, если сердце так и наровит выпрыгнуть из грудной клетки? Как тогда объяснить уже крупно трясущиеся пальцы, которые будто покрылись ледяной коркой — парень просто не чувствовал их. Он остановился у какой-то дешёвой лавки, опёрся спиной о край деревянного столба и схватился за грудь, пытаясь унять бешенное сердцебиение. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он упадёт на колени. Это от холода или же от волнения? — Куда Вы запропастились? — под нос спросил он, сжав руки в кулак. — Я уже скучаю... — Тарталья? Парень резко поднял голову и увидел перед собой обескураженного Моракса, держащего в одной руке пакет, а в другой — горячий напиток. Тарталья облегчённо выдохнул и немедля кинулся на шею Чжун Ли, причём так сильно, что тот чуть не уронил кофе из рук. Обняв в ответ Фатуи, он пару раз хлопнул по спине, слегка отстраняясь. — С тобой всё хорошо? — Вы где были? — неожиданно резко для себя спросил он, спрятав дрожащие руки в карманы. — Решил заглянуть в одну из лавок, прикупил подарки... — Почему не сказали? — Я думал, ты пойдешь за мной... — Я... — Тарталья запнулся, не зная, что и сказать. — Я задумался. — И, видимо, ещё и заблудился. Даже я здесь лучше ориентируюсь, — хмыкнув, сказал мужчина, чувствуя негативную энергию Тартальи. Было не секретом, что Чжун Ли мог чувствовать нечто большее, чем обычный человек. И это понятно — он ведь Архонт. Поэтому любые изменения в настроении Тартальи не оставались не замеченными. Это выходило само по себе, Тарталья даже не успевал всё осознавать, как ловил на себе настроженный, но в то же время успокаивающий взгляд. Такой нежный и убоюкивающий, присущий только ему. — Чжун Ли, — тихо обратился парень, опустив руку на шею, — скажите, а Вы всё видели в этой жизни? Данный вопрос заставил Архонта рассмеяться. Тихим смехом он невольно расслабил Тарталью, тело которого было напряжено до предела. Взгляд его смягчился, сквозь людскую шумиху он сказал: — Да, я прожил большое количество лет, но увидеть всё, увы, не сумел. Слишком много прелестей в этой жизни. Да и время меняется, — он протянул горячий кофе парню и улыбнулся уголками губ. — Чего стоит эта встреча с тобой: она вызывает у меня неповторимые чувства. Тарталья принял кофе из рук и сделал глоток. По телу разлилось приятное тепло. И кто знает, это от кофе или от слов Моракса. — Чжун Ли, а ты хочешь увидеть что-то новое? Поймав на себе недоумевающий взгляд, он продолжил: — Прежде чем мы пойдем туда, я бы хотел сходить в один ларёк. Моя семья пока что без подарков.

***

Мужчины шли по уже потускневшим от недостатка товаров ларькам, которые час назад распирались от обилия сувениров и сладостей. Проходя мимо ларьков, Тарталья с трудом отрывал от них по-детски восторженный взгляд и проходил мимо — любая безделушка приходилась ему по душе, но выбирать подарки нужно было с умом. И всё же недостаток игрушек в детстве и острый дефицит гулянок с родными по яркому базару кричали внутри него. Пропустив мимо себя очередной ларёк, Чжун Ли остановился рядом с одной. В глазах заблестел потухший огонёк. Тарталья предпочёл пройти дальше, и уже через одну лавочку представлял, как любимые братья и сестра будут визжать от подарка, что он наконец нашел. Каждый приобрёл то, что хотел. Дело оставалось за малым — дойти до тех, кому эти подарки предназначались. Вот только никто из парней не спешил. Они сидели на ободранной временем скамейке и всматривались на Солнце, которое садилось за горизонт. Каждый думал о своём. На спинке полупрогнившей сырой скамьи было выцарапано какое-то послание. Почерк был непонятным, буквы кривые, а сила нажима была столь мала, что буквы еле виднелись. Но несмотря на это, Тарталья с лёгкостью смог разобрать написанное, ведь сам имел ужаснейший подчерк. Часто с детства ему приходилось слышать, что он точно вырастет лекарем, будет лечить людей и что-то в этом духе. И его всегда забавлял факт того, что люди лишь по почерку гадали, кем же он станет. Как жаль, что их надежды не оправдались. Знали бы они, кем вырос рыжий улыбчивый мальчишка. Отбросив прочь ненужные мысли, которым так глупо улыбался, он вгляделся в иероглифы — по-другому их нельзя было назвать. На деревяшке было выцарапано следующее: «Кто сидит на этой скамейке, тот ло...». Высокий юноша ничуть не удивился, даже улыбнулся столь глупому и посредственному обращению к сидящим. Последняя буква была небрежно расцарапана тем же острым предметом. И не было понятно, зачем её вообще убрали, эту последнюю букву. Чтобы никто не понял? Даже самый глупый человек понял бы, что на месте пропуска должна стоять его излюбенная буква «х». Чтобы никто не спалил? Следовало бы раньше думать об этом. Если начал писать, то пиши до конца! Закатив глаза, он посмотрел в лицо своего спутника: такое гладкое, бархатное. Оно было таким идеальным, таким манящим, что парень с трудом сдерживал свой пыл, пытаясь подавить в себе желание дотронуться хотя бы кончиками пальцев до идеально выбритой скуле. Болтая ногами, Тарталья всматривался в дальние леса, которые с трудом можно было разглядеть из-за мешающих многоэтажек. Черные клубы дыма возвышались над ними, кутая собой весь город. Чжун Ли в свою очередь теребил край тёплой шубы и старался подавить в себе несвойственное волнение. — Ну, что ж, Солнце уже садится, нам нужно поторопиться, — Тарталья встал с места и протянул руку Чжун Ли, — нужно кое-куда сходить.