Удовлетворительно

      — Астероид «Цикатрикс» из группы Амуров может войти в атмосферу Земли сегодня, второго июня, в двадцать два часа сорок одну минуту по Гринвичу, — читала Падма свою любимую рубрику в газете. — Возможные места падения простираются от западной Гренландии до побережья Норвегии…       — Ох, да ладно тебе, — простонала Гермиона, отодвигая тарелку с кашей в сторону.       — Мне? — громко удивилась когтевранка.       — Мерлину.       Грейнджер подняла глаза к потолку Большого зала и вздохнула.       «Что ты хочешь от меня? — вопрошала она, обращаясь волшебному всевышнему. — Мы не можем быть вместе, ты же видишь!»       — А при чем тут Мерлин? — уточнил Теодор Нотт, который решил, что имеет право сидеть с ними за завтраком на правах парня Падмы.       — Все, проехали, — отмахнулась от них обоих гриффиндорка.       Она уставилась в свою чашку с кофе, обдумывая, во сколько будет прилично уйти с выпускного бала. Настроения веселиться не было никакого. Еще и Энтони подлил масла в огонь, прислав ей утром записку: «Какой мне следует надеть галстук, чтобы подходил к твоему платью?» Маленькие круглые буквы до тошнотворности деликатно задавали свой вопрос.       Ладно, дело было не в том, как он пишет. Дело было в том, что это не Малфой будет выбирать свой галстук под ее платье. Хотя Драко, скорее всего, вообще наденет бабочку…       — Думаю, он упадет в Атлантический океан, — размышляла Падма вслух.       — И что тогда? — поддержал ее интерес Нотт и, думая, что никто не видит, погладил когтевранку по коленке.       — Цунами, — процедила Патил, сбрасывая его руку.       «Не все и сразу, Тео, не все и сразу», — хихикнула про себя Гермиона.       — А он может вообще не упасть? — задал следующий вопрос слизеринец, нисколько не обидевшись.       — Может, — ответила за Падму Грейнджер. — Как ты вообще сдавал Астрономию?       Нотт улыбнулся и пожал плечами.       — Дуракам везет.       После обеда гриффиндорке доставили платье из Косого переулка, которое она заказала в самый последний момент. На что-то вычурное у ателье не оставалось времени, поэтому наряд был простым: красный атлас, широкая юбка и рукава-фонарики. Хотя отсутствие дополнительных украшений наоборот Грейнджер очень нравилось — она выбрала бы нечто похожее, даже будь у нее в запасе несколько месяцев.       У Энтони, к счастью или к сожалению, подходящего к ее платью галстука не нашлось, пришлось надеть темно-синий. Он встретил Грейнджер в холле у Большого зала с виноватой улыбкой и повел ведьму на выпускной.       Сколько бы Гермиона морально ни готовилась к тому моменту, когда увидит Драко в смокинге, ее сердце пропустило несколько ударов от представшей перед ней картины. Черный пиджак подчеркивал широкий разворот плеч, а черные брюки — длинные прямые ноги. Малфой стоял спиной к ней, но, когда Блейз похлопал его по плечу, обернулся. На несколько секунд Грейнджер представила, что вошла в Большой зал, чтобы танцевать с ним, а затем Энтони шепнул ей что-то на ухо, разрушая прекрасную иллюзию. Это все еще было лучше, чем простоять одной у стены, но недостаточно, чтобы назвать великолепнейшим вечером в ее жизни.       Как же быстро все меняется.       Выпускной начался с поздравлений профессоров, затем вручили дипломы. Гермиона, как лучшая выпускница, произнесла со сцены короткую напутственную речь под конец официальной части и объявила долгожданные танцы. Голдштейн оказался приличным партнером: он не наступал ведьме на ноги и вполне уверенно вел. Вот только ее взгляд постоянно искал в толпе светлую макушку или край зеленого платья Дафны Гринграсс. Второй бал в ее жизни и снова — не тот парень рядом.       — Он смотрит на тебя. Весь вечер, — сказала Падма с хитрой улыбкой, подливая себе лимонад из графина.       Гермиона схватила свой кубок и крепко его сжала. Энтони отлучился, дав тем самым такую нужную ей передышку.       — Вряд ли на меня… — ответила гриффиндорка и обернулась.       Драко стоял у противоположной стены рядом с Тео, и пока его друг что-то оживленно рассказывал, глаза Малфоя медленно сканировали ее красное платье.       — Да нет. Точно на тебя.       У нее внутри накопилось так много всего невысказанного, что еще чуть-чуть, и вечер обернется истерикой в спальне. Гермиона извинилась перед Падмой и пошла к выходу из Большого зала. Ей нужна минутка, чтобы собраться с мыслями, и она очень надеялась, что Голдштейн найдет себе развлечение на это время.       Стук каблуков эхом отдавался от колонн открытой галереи, но, даже когда гриффиндорка остановилась, он не исчез. Грейнджер посмотрела через плечо и заметила Драко, который все это время следовал за ней в своих черных лакированных туфлях. В руках он держал нечто похожее на подарочный пакет.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она.       — Сам бы хотел знать, — ответил Малфой и поправил и без того идеально уложенные волосы.       Между ними было примерно три арки, и каждому пришлось сделать несколько шагов навстречу.       — Это тебе, — он протянул голубой пакет.       Гермиона приняла его и сначала подозрительно заглянула внутрь. А потом, уловив знакомый образ, с жаром воскликнула:       — О боже, — она одной рукой достала свой подарок. — Тапочки? С «Хеллоу Китти»? Откуда?       Драко, казалось, в этот момент впервые выдохнул, и его губы растянулись в довольной ухмылке.       — Пришлось отправить домовика в командировку.       По выражению, которое появилось на лице ведьмы, он понял, что сказал что-то не то, и тут же начал оправдываться:       — Не смотри на меня так. Я дал денег сверху, он купил себе такие же, — Малфой даже поднял руки вверх, капитулируя.       Гермиона убрала тапочки обратно в пакет и опустила голову, чтобы скрыть свою улыбку.       — Спасибо, — сказала она. — Их можно было найти и в Лондоне, необязательно ехать для этого в Японию.       — В следующий раз буду знать.       — Почему тапочки?       — Ты всегда надеваешь носки раньше, чем белье, и я подумал… — он положил руки в карманы и посмотрел себе под ноги. — Не важно. Просто тапочки.       — Это мило.       Он стоял так близко, что можно было поднять руку и положить ее на лацкан пиджака. Просто нечестно красивый в своем костюме.       — Это было очевидно, — Драко вдруг усмехнулся и покачал головой.       — Что?       — Что ты мне понравишься.       Гермиона открыла рот, но никаких слов для ответа не нашлось. Когда Малфой подошел еще ближе, она захлопала глазами, не веря, что он действительно здесь, да еще и говорит это.       — Ты красивая, Грейнджер. Умная и смешная, — он поправил прядь волос в ее прическе, едва касаясь шеи. — И у меня такое чувство, что я всегда это знал. Возможно, именно поэтому и поступал с тобой отвратительно раньше.       Ее сердце бешено билось о ребра. А тот кусочек кожи, где на мгновение оказались его пальцы, начало покалывать.       — Пока ты все это не придумала, — продолжал Драко, — у меня еще был шанс в тебя не влюбиться. А теперь… я не хочу отпускать тебя.       «Влюбиться? Он сказал влюбиться?»       — Может, мы могли бы иногда видеться? Когда тебе станет скучно быть самой успешной ведьмой магического мира или…       — Ты тоже мне нравишься, Малфой, — перебила она и положила одну руку ему на грудь. — Даже очень.       — Тогда почему ты меня отшила? На самом деле?       «Какая из всех причин покажет меня с наименее идиотской стороны?»       — Потому что я испугалась того, что ты мне нравишься.       Драко вздохнул, а затем обвил ее талию обеими руками.       — Я должен был догадаться. Твой мозг настолько огромный, что иногда на него давит череп, и ты можешь вести себя странно.       Она легко шлепнула его по груди, и Драко сразу перехватил ее запястье. Он наклонился, так, что теперь их губы уже почти соприкасались, но тут слева что-то привлекло внимание ведьмы.       — Смотри, метеорит, — охнула Гермиона, разглядывая в небе светящуюся точку с длинным хвостом.       — Где? — переспросил Малфой недовольно.       — Вот, — она указала пальцем. — Видишь? Это «Цикатрикс» из группы Амуров…       — Нет.       — О нет, он что… разворачивается? — Гермиона прищурилась, не веря собственным глазам. Но астероид действительно, описав дугу, стремительно начал удаляться.       — Грейнджер, он не может развернуться.       — Может.       — Нет, не может.       — Нет, мо…       Драко крепко сжал ее лицо обеими руками, разворачивая к себе, и поцеловал. Пакет с тапочками тут же с глухим стуком упал на каменные полы галереи, потому что ведьме нужно было очень крепко его обнять. Еще утром она думала, что если еще хотя бы раз ей выпадет шанс к нему прикоснуться, то ее сердце разорвется от боли. Но сейчас внутри было только много тихой радости.       — Ты будешь моей девушкой? — спросил Малфой, лаская ее лицо большими пальцами.       — Это неверный вопрос, — прошептала она в ответ, глядя ему в глаза.       Он отстранился и вопросительно посмотрел на ведьму.       — Пригласи меня на свидание, — пояснила Гермиона, ощущая, как трепещут крылышки в животе, — а там посмотрим.       — Разве сейчас не понятно, что мы подходим друг другу? — недоумевал он. Его брови забавно выгнулись.       — Сейчас понятно только то, что нам будет приятно спорить и заниматься сексом, — Грейнджер закатила глаза. — Этого мало, чтобы начать встречаться.       — Ладно, — усмехнулся Малфой. — Тогда приглашаю тебя на свидание. Завтра в Хогсмиде?       — Но у нас ведь поезд в обед?       — Мы успеем в «Три метлы» утром. Готов поставить все свои галлеоны на то, что ты собрала вещи неделю назад.       — Ладно.       Он поцеловал ее еще раз, и Гермиона с особым удовольствием отметила, что химии с их первого раза в коридоре у библиотеки стало в разы больше. Целая научно-исследовательская лаборатория.       — Потанцуешь со мной? — Драко тяжело дышал в ее губы. Им стоило остановиться или хотя бы найти помещение, которое можно запереть.       — Здесь? Сейчас?       — Нет, — он отрицательно помотал головой, — в Большом зале.       — Но ведь вся школа увидит?       — Разве это еще имеет какое-то значение?       И ведь он был прав, не имеет.       Они вошли в зал рука об руку. Студенты провожали их удивленными взглядами до самого танцпола.       — А я тебя потерял, — Энтони Голдштейн преградил им путь, и ведьма вздрогнула. Она совсем про него забыла.       — Иди потанцуй с Дафной, — отмахнулся от него, как от мухи, Малфой.       — Но…       — Прости, Энтони, я скоро вернусь, — попыталась скрасить этот ужасно неловкий момент гриффиндорка и виновато посмотрела на парня.       — Нет, не вернется, это она из вежливости, — Драко повел Гермиону на танцпол, огибая Голдштейна.       — Ты ужасный грубиян, Малфой, — покачала головой ведьма, проводя руками вверх по его плечам.       — Я говорю правду.       — Это и есть грубость.       — Какая ты невозможная зануда.       Слизеринец держал ее крепко своими теплыми руками и кружил в медленном танце пять композиций подряд.       — Все по-прежнему на нас смотрят, — заметила на последней песне Грейнджер и спрятала свое лицо в его пиджак.       — Приятно, правда? — ответил он с весельем в голосе и погладил ее по спине. — Это, конечно, не шоу Нотта и Патил на матче, но…       — О нет, я бы тебя за такое убила.       Честно говоря, она уже пыталась представить себя на месте Падмы и поэтому не сомневалась в своих словах.       Под конец бала на сцену поднялись Блейз Забини и Дафна Гринграсс. Слизеринец, едва сдерживая смех, объявил короля и королеву выпуска: короны получили Сьюзен Боунс и Драко Малфой.       «Ох, Энтони, ты упустил бриллиант», — подумала Гермиона, пока этим двоим водружали на голову символ их заслуг перед Хогвартсом.       Позже она первым делом сбросила эту корону с его головы, пока Драко пытался расстегнуть ее платье.       — Грейнджер, ты же хотела сначала сходить на свидание, — заметил с хитрым прищуром Малфой. Молния, наконец, ему поддалась.       — Ох, заткнись.       — Скажи честно, — он остановил ее руки, которые добрались до пояса его брюк, — ты ревнуешь?       Ведьма фыркнула. Даже если и так, она в этом ни за что не признается. Ей было просто интересно, сколько…       — У меня было до тебя две девушки, Грейнджер.       — Что? — не поняла Гермиона.       Драко улыбался так, будто выиграл все золото этого мира вдобавок к уже имеющемуся. Он спустил ее платье вниз по плечам и прижался губами к изгибу шеи. Гриффиндорка задрожала.       — Не уходи от темы, — пропищала она, когда Малфой обхватил одной рукой ее грудь.       Он выпрямился и поправил челку, которая упала на лоб.       — Две девушки, — повторил он, — а все остальное — это эксперимент Блейза по восстановлению моей репутации.       — То есть…       — То есть они голосовали за меня, понятия не имея, как на самом деле я трахаюсь.       — Мерлин, — хохотнула она, прижимая ладонь ко рту, — надо не забыть написать Забини, когда мне потребуется пресс-атташе.       Срывание одежды возобновилось.       — Малфой, что это? — спросила Гермиона, когда стянула его штаны вниз.       — Трусы, — сказал он и сложил руки на груди. — А что? Не нравится?       — Они с «Хеллоу Китти»! — возмутилась Гермиона. — О Мерлин… Ты растянул ее мордочку своим… твоим…       — Моим пенисом, Грейнджер.       Гриффиндорка послала ему взгляд, полный негодования.       — Мерлин, какое надругательство. Я не буду спать с тобой, когда ты в таких трусах!       Он приподнял брови.       — Ну так сними их.       Гермиона так и поступила. Сразу, как только белье оказалось на полу, она бросила в ткань уничтожающее заклинание. Это ему за то, что заранее предполагал, как закончится этот вечер, раз напялил на себя такое.       — И в чем мне идти обратно? — спросил Драко, с ужасом разглядывая гору пепла.       — А это уже твои проблемы, — пожала плечами ведьма и толкнула его на кровать.       Она села сверху и одной рукой схватилась за член, направляя в себя. Малфой держался за ее бедра, помогая приподниматься и опускаться, и беспрестанно шептал ей в плечо, что она сумасшедшая.       Что ж, возможно, так и было. Потому что впервые в жизни ей вдруг стало достаточно простого «Удовлетворительно». Кто мог ожидать этого от вечной отличницы?