Удовлетворительно

      В начале мая ведьма находилась на грани исступления — сколько бы она ни занималась, казалось, что этих усилий недостаточно. Грейнджер переживала обо всем и сразу, но сильнее всего ее беспокоил экзамен по Зельеварению, ведь одно дело приготовить идеальный образец по учебнику и совсем другое — по памяти. Особенно, если рецепт занимает три страницы, как, например, у Огнезащитного зелья. Она зубрила каждый свободный вечер, о чем Малфой прекрасно знал, когда вдруг без приглашения заявился в Гриффиндорскую башню.       — Мы же не договаривались на сегодня, — сказала Гермиона, открыв ему дверь. — Зачем ты пришел?       Драко одной рукой оперся на косяк и улыбнулся. Так хитро, будто он даже не сомневался в том, что в итоге его все равно пустят в спальню.       — Может, я скучал?       — Ну конечно, — она сложила руки на груди, не отступая ни на шаг.       Он не войдет в ее комнату, пусть даже не надеется. Ей и так пришлось сильно урезать свой сон, чтобы вписать встречи с ним в график, а сейчас время занятий.       — Не веришь мне? — слизеринец погладил ведьму по щеке. Затем его нахальные пальцы опустились ниже и легкими прикосновениями описали ключицы.       «Чего он добивается?» — подумала ведьма и хмуро посмотрела на незваного гостя. Учеба была не единственной причиной, по которой Грейнджер собиралась провести вечер в одиночестве.       — Малфой, я не могу сейчас заниматься сексом.       — Почему?       Она тяжело вздохнула и убрала его руку, которая уже почти легла на грудь.       — У меня начало цикла.       И словно в подтверждение этих слов тугой спазм скрутил низ ее живота. Гермиона поморщилась и приложила ладонь к больному месту, мечтая только о том, чтобы ее поскорее оставили в покое.       — Тебе больно? — ухмылка в одно мгновение исчезла с его лица.       — Я выпила зелье, скоро пройдет, — отмахнулась она.       — Я… — он прочистил горло и зачесал челку назад, — могу чем-то помочь?       Его голос был искренне обеспокоенным, и ведьму это смутило. Она старалась не подпускать Малфоя к себе ближе, чем требовал формат их отношений, и сейчас правильным решением было бы отправить его восвояси.       Но Грейнджер этого не сделала. Она зачем-то пробормотала себе под нос:       — Только если у тебя есть печенье.       — Что? — не понял он.       — Ничего. Забудь.       — Ты хочешь печенья? — переспросил Драко и выпрямился. Его галстук болтался на шее, словно он начал раздеваться, пока поднимался в башню. Не на такое развитие событий парень рассчитывал, это точно.       — Очень, — выдохнула гриффиндорка.       — Ладно, — ответил он, нисколько не удивившись, и тут же начал спускаться вниз по лестнице.       Гермиона проводила его взглядом, недоумевая, действительно ли он отправился на поиски или просто посочувствовал ее нужде.       Через двадцать минут Малфой вернулся.       — Я нашел только шоколадное. Подойдет? — он протянул ей ярко-голубую коробку с самым серьезным лицом.       «Конечно, шоколадное», — про себя усмехнулась Грейнджер.       — Спасибо, — она взяла печенье и прижала его к животу. — Где ты его взял? Оно магловское.       — У парня, который продает ваши сигареты, — пожал плечами слизеринец. — Теперь ты меня пустишь?       — Ты собираешься остаться?       — Да, а что? — он снова облокотился на дверной косяк, смотря на нее с вызовом. — Какие-то проблемы?       — Н-нет, — Гермиона отступила в сторону, пропуская своего гостя.       Живоглот тут же встретил Малфоя презрительным взглядом и недовольным шипением. Коту обычно не нравилось торчать за дверью по несколько часов, но гриффиндорка не могла позволить ему смотреть на все здесь происходящее — вдруг это его травмирует? Драко пробормотал нечто похожее на «исчадие ада» и осторожно присел на постель.       Тем вечером ведьма вместе со слизеринцем повторяла рецепты зелий: они по очереди называли ингредиенты и количество помешиваний в ту или другую сторону. Ей действительно было чему поучиться у Малфоя, — формулы отскакивали у него от зубов. Когда она неохотно озвучила эту мысль, он довольно улыбнулся и откинулся на спинку кровати.       — Ну, и в чем твой секрет? — спросила гриффиндорка, доедая печенье. Это было последнее, от которого Драко отказался.       — Не уверен, что этот способ для всех, — он пожал плечами. — Беру чистый пергамент и расписываю все по памяти. Потом сверяюсь с учебником и пишу заново, с первого раза обычно никогда не получается, пропускаю половину. И так, пока не воспроизведу всю последовательность идеально.       — Я думала, что у тебя дар, а ты просто заучка, — поддразнила его Грейнджер.       — Но ведь это работает? — ответил Малфой и большим пальцем убрал крошку с уголка ее рта.       Гермиона смущенно опустила глаза и на всякий случай потерла это же место тыльной стороной руки.       В тот вечер слизеринец впервые остался у нее ночевать. Они об этом даже не договаривались: он просто задремал с учебником, положив голову на «Хеллоу Китти», и выгонять его стало как-то жалко. Когда Гермиона забрала у него книгу и выключила свет, Драко проснулся. Он обвил ее талию одной рукой и зарылся лицом в волосы.       — Что ты имел в виду, когда сказал, что я твоя влажная фантазия? — тихо спросила гриффиндорка и прикусила нижнюю губу, чтобы не расплыться в улыбке.       За окном уже пели птицы, намекая, что скоро начнет светать. Короткие, полные романтики майские ночи, которыми свободные от экзаменов люди обычно с упоением наслаждаются.       — Да ладно тебе, Грейнджер, — ответил Драко, прижимая ее ближе к своей груди. — Этот сюжет стар, как мир.       — Что ты имеешь в виду?       — Подростковый возраст и без того полное дерьмо, а тут еще ты… — он усмехнулся, щекоча дыханием ее шею, — со своими этими волосами и веснушками.       — О чем ты?       — Не заставляй меня продолжать. Это несколько унизительно.       — Ладно.       Его рука легла выше, случайно задевая девичью грудь сквозь пижаму. Ведьма вздрогнула от импульса возбуждения, который мгновенно разошелся по всему телу. Обычная реакция на его прикосновения, хоть сейчас и несколько неуместная.       Или?..       — Я хочу кое-что попробовать, — прошептала она.       Малфой долго не отвечал. Затем он глубоко вздохнул и прижался губами к пульсирующей венке на ее шее.       — Что? — вполголоса переспросил слизеринец, поглаживая ее по плечу.       — Не уверена насчет глубокой глотки…       Он хрипло рассмеялся.       — Как странно звучат все эти слова от тебя, просто невероятно.       Гермиона обернулась, чтобы видеть его лицо.       — Можно я попробую?       Драко приподнял брови, то ли дразня ее, то ли правда обдумывая очередное фантастическое предложение.       — Тебе пару часов назад было плохо.       — Сейчас уже все в порядке.       — Ладно. Если правда хочешь.       Обычно они всегда встречались для взаимного удовольствия. Но сейчас ей почему-то захотелось сделать приятно только ему.       Гермиона смотрела Драко в глаза, пока расстегивала пуговицы на рубашке, а когда потянулась к ремню, неловкость победила — ведьма отвела взгляд.       — Ты скажешь, если тебе будет больно или неприятно? — спросила гриффиндорка, стягивая брюки вместе с бельем вниз.       Малфой приподнялся, а затем ответил:       — Даже если ты сейчас мне его откусишь, кажется, я даже не замечу.       — Не зарекайся.       Когда Гермиона наклонилась и обвела языком головку, его руки сжали простыню.       — Грейнджер… — простонал он, подаваясь тазом вверх.       Такая реакция придала ведьме смелости. Она сомкнула губы вокруг члена и медленно втянула его в рот, помня о том, что ему нравится нежно.       — Ты можешь помогать себе руками, — любезно подсказал Малфой.       Ведьма пальцами обхватила его у основания и начала выводить рукой движения вверх-вниз. Кажется, слизеринцу все нравилось. Каждый раз, когда губы или язык возвращались к головке, все его тело судорожно дергалось.       Драко продержался недолго и кончил прямо себе на живот. Все эти секунды, пока длилась его эйфория, Гермиона не могла отвести взгляд от его раскрасневшихся щек, влажных глаз и приоткрытого рта. Это было очередное, необязательное в их отношениях интимное откровение — он особенно красивый в такие моменты.       — И как? Тянет на «Удовлетворительно»? — спросила Грейнджер с улыбкой, устраиваясь у него под боком.       Малфой сделал вид, что задумался.       — Да, — наконец выдал он свой вердикт и обнял ее обеими руками. — Только если ты правда хочешь победить в этой номинации, тебе придется пересосать у половины Хогвартса. Чтобы за тебя проголосовал кто-то, кроме меня.       Ведьма сморщила нос из-за его вульгарной грубости.       — Мне будет достаточно одного преданного фаната.       — Тогда не затягивай с выпуском следующей композиции.       — Ты просто идиот.       Гриффиндорка попыталась отодвинуться, но Драко со смехом прижал ее к себе обратно.       — Мне правда понравилось, — сказал он и потерся носом о ее шею.       Потом они долго болтали о пустяках и много целовались. За час до первого урока Малфой ушел, ляпнув напоследок, что она держала его член, как флейту. Как всегда: сначала милый, через секунду — невыносимый придурок. И так по кругу.       Примечательно, что с той ночи в ее груди поселилось странное существо. Когда слизеринца не было рядом, оно жалобно скулило, а стоило светловолосой макушке показаться на горизонте, зверек радостно махал хвостиком. Почувствовав неладное, Гермиона сразу отправилась в библиотеку и нашла ответ в магловском справочнике по биологии — дело снова в чертовых гормонах. Именно они заставляют ее привязываться.       — Ты не скучаешь по Нотту, когда его нет рядом? — спросила Грейнджер у Падмы, располагаясь поудобнее на пледе.       Патил приземлилась рядом и тут же достала из сумки учебник по Чарам. Сегодня они решили позаниматься на улице, прямо на берегу Черного озера.       — Я знаю, как это работает на физиологическом уровне, — ответила когтевранка. — Но эмоционально — нет, не скучаю.       — Тебе с ним не интересно?       Гриффиндорка перевернулась на живот и поправила свою юбку.       — Мы с ним не то чтобы много разговариваем, — хмыкнула Падма. — А что?       — Ничего, — Гермиона пожала плечами. — Малфой часто остается у меня и…       Патил удивленно приподняла брови.       — Он должен был помогать тебе снимать стресс, а не создавать новый, — она покачала головой, словно была несколько разочарована в подруге. — Послушай…       — Нет, Падма, все в порядке, забудь, — отмахнулась Грейнджер, не желая нарываться на нотации. — Я думаю, что мне больше не нужна его помощь. Экзамены начинаются через три недели, брошу все свои силы на это.       — Верное решение.       Грейнджер открыла свой учебник и постаралась сосредоточиться на параграфе, который стоило повторить. Но строчки сливались в одно неразборчивое пятно.       — Кстати, Тео пригласил меня на выпускной, — вдруг нарушила тишину Падма.       — И что ты ответила? — гриффиндорка подняла глаза на подругу и заметила, что та немного покраснела. Наверное, забыла про солнцезащитный крем.       — Что это полный абсурд.       — А он что?       — Сказал, что его бы удивило мое согласие.       — Ясно, — усмехнулась Гермиона.       О выпускном бале до этого момента Грейнджер даже не думала. Конечной целью ее существования последний год была лишь успешная сдача экзаменов. Ради того, чтобы чего-то добиться. Разобраться с этой удушающей несправедливостью, что преследовала ее во время войны, собственными руками.       — А с кем ты идешь? — продолжала когтевранка.       — Эм… ни с кем?       Конечно, Малфой ее не приглашал, это была бы вопиющая глупость с его стороны. Абсурд. Разве они могут заявиться вместе на бал? На глазах у всей школы?       — Думаю, тебе стоит намекнуть Энтони Голдштейну. Он как-то обмолвился, что ему очень нравятся твои дополнительные вопросы на занятиях. Ты всегда подмечаешь мельчайшие упущения профессоров.       — Как это… мило, — ответила Гермиона, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.       — Да, — кивнула Падма. — Думаю, ты ему симпатична.       Малфой никогда не хвалил ее дополнительные вопросы. Зато бесконечно боготворил ее грудь, утыкаясь туда носом.       И почему-то этот комплимент волновал ее куда сильнее.       Несколько раз после того разговора с Падмой гриффиндорка все же разрешила себе поддаться слабости. Драко заявлялся к ней, когда ему вздумается, а Грейнджер все никак не могла его выставить. Как-то в самом разгаре процесса он вдруг выпалил фразу, которую впоследствии повторял неоднократно:       — Это все ничего не значит.       Гермиона сначала старалась игнорировать ее, но однажды не вытерпела и с раздражением ответила:       — Ты можешь не повторять это каждый раз, я уже запомнила.       А он с глуповатой улыбкой покачал головой, будто она чего-то не понимала, и пояснил:       — Я говорю себе.       Вскоре цветные стекла внутри калейдоскопа сложились в картинку. Яркую и от того особенно болезненную: слизеринец начинал ей нравиться. Своей непосредственностью, наглой самоуверенностью и пылким стремлением завоевать все ее внимание. Именно поэтому все упоминания о несерьезности били в самое сердце.       Это открытие стало для ведьмы катастрофой.       Грейнджер не такая — она не может влюбиться накануне экзаменов. И тем более не в Малфоя, который трахался за последний год с половиной школы. Что бы о ней подумали мальчики? Точно ужаснулись. Сказали бы, что она от переутомления сошла с ума, и были бы абсолютно правы.       «Глупость. Глупость, — ругала она себя во время дежурства по школе. — Вот тебе и отношения без гаданий на ромашке».       Гермиона была готова рвать на себе волосы в тот момент, когда проходила мимо ванной старост. Но вдруг оттуда послышались голоса, которых в такой час быть не должно.       «Чертовы парочки», — подумала гриффиндорка со злостью. Наверное, это было несколько цинично с ее стороны, потому что никто, кроме префектов, не располагал отдельной спальней. Но ведь именно ей придется сейчас их разнимать и отчитывать.       Гермиона громко постучалась. Когда ответа не последовало, она попыталась открыть дверь простейшим отпирающим заклинанием, но та не поддалась.       «Они умнее, чем я думала», — хмыкнула ведьма.       Перебрав около пяти заклинаний из продвинутого курса Чар, она, наконец, смогла отпереть ванную. Практически беззвучно двери распахнулись, и перед Грейнджер развернулась странная картина.       — Что вы здесь делаете? — спросила ведьма у Малфоя и Нотта. Они одновременно вскочили, закрывая собой небольшой котелок.       — Ничего, — ответил Теодор и нервно улыбнулся. — Просто разговариваем. А ты что здесь делаешь?       — Я — префект, и у меня обход. А вы нарушаете комендантский час.       Позади них клубился пар.       «Что это? Зелье?» — Гермиона сделала шаг вглубь ванной, и тут же оба парня дернулись в ее сторону.       — Что вы варите?       — Грейнджер, мы просто готовились к экзамену. Сейчас уйдем, — Малфой выставил одну руку вперед, предупреждая ее дальнейшие попытки приблизиться. В его взгляде было нечто похожее на мольбу: просьба довериться и ничего больше не спрашивать.       Гриффиндорка поджала губы, колеблясь. Она обещала вычесть со Слизерина баллы, если еще раз застанет его после отбоя, но это было задолго до.       — Побыстрее, пожалуйста, — ведьма бросила последний взгляд им под ноги и вышла, плотно притворяя за собой дверь.       Через несколько минут Драко догнал Грейнджер в коридоре.       — Я зайду к тебе? — спросил он, с беспокойством вглядываясь в ее лицо.       — Я очень устала и хотела лечь пораньше.       Сегодня у них не была назначена встреча. Но когда Малфоя это останавливало?       — Тогда завтра?       — Может быть.       Слизеринец, казалось, хотел сказать что-то еще, но передумал. Он кивнул на прощание и направился в сторону подземелий, оставляя гриффиндорку в еще более растерянных чувствах, чем раньше.       Весь следующий день ведьма присматривалась к обоим нарушителям, но ничего странного в их поведении больше не заметила. Пару раз Драко ловил ее взгляд на себе и отвечал короткой ухмылкой. Он явно неправильно интерпретировал повышенное внимание.       Вечером Малфой ввалился в ее спальню в полной экипировке для квиддича и практически сразу плюхнулся на кровать, бросая метлу на ковер с «Хеллоу Китти».       — Грейнджер, у меня тренировка через полчаса, так что раздевайся, — он уже начал стаскивать с себя форму.       Гермиона сцепила руки перед собой в замок и вздохнула, пытаясь утихомирить разрывающееся на куски сердце.       — Думаю, нам пора все прекратить, — сказала она тихо.       Его руки замерли, а затем отпустили ворот кофты.       — До экзаменов еще куча времени, — интонация была средней между вопросом и утверждением.       — Мне это больше не интересно.       Малфой поджал губы, внимательно изучая ее лицо. Возможно, он искал там потаенную улыбку, мол, все это шутка. Но гриффиндорка была как никогда серьезна — Драко залез ей в душу без разрешения и прочно обосновался там, чего с самого начала нельзя было допускать.       — Не интересно, значит? — переспросил он и поднялся с кровати.       — Да.       — Почему?       Два шага в ее сторону, и теперь он стоял так близко, что Грейнджер могла почувствовать запах стирального порошка и его парфюма.       — Просто не хочу, — она опустила взгляд вниз, на его темно-коричневые ботинки на шнурках. — Спасибо за все. Это было… весело.       — Блядь, не за что, — он рассмеялся, но без тени веселья. — Рад, что был твоим клоуном последние месяцы.       — Почему клоуном? — не поняла Гермиона и вернулась к его лицу. Черты стали как будто вмиг еще острее.       — Потому что тебе было весело.       — Это просто фигура речи, — слабым голосом сказала она. — Мне было хорошо с тобой, я это хотела сказать.       — Но ты решила все закончить?       Гриффиндорка кивнула.       — Ясно, — Драко прошелся рукой по волосам и усмехнулся. — Ладно, удачи, Грейнджер. Пойду веселить кого-нибудь другого.       Услышать это было больно. Гермиона сжала пальцы на руках, так, что ногти впились в ладони.       «Это верное решение», — повторяла она про себя.       Малфой схватил с пола метлу и вышел из ее спальни, с силой хлопнув дверью. Его злость была ведьме понятна — наверное, Драко не привык, чтобы точку в отношениях ставила девушка, какими бы несерьезными они ни были. Правда, легче от этого осознания не становилось.       Оставшееся время до экзаменов Гермиона провела по большей части в своей комнате, пропуская обеды и иногда даже ужины. Смотреть на Драко было пыткой, не смотреть — испытанием. На совместных уроках она садилась на первую парту, зная, что обычно слизеринец с друзьями занимает последние столы, и с этого ракурса его будет не видно и не слышно.       — У тебя три ошибки, — ужаснулась Падма, откладывая пергамент в сторону. Кроме них в библиотеке никого больше не было, все ушли на предпоследний в этом году матч по квиддичу. — Ты заболела? Завтра начинаются экзамены!       Симптомы болезни действительно у Грейнджер присутствовали: лихорадка, красные глаза и пересохшие губы. Только вылечить это состояние медицинскими зельями было нельзя. Ей нужен Малфой, и желательно — внутривенно.       — Все в порядке, — гриффиндорка моргнула, отгоняя навернувшиеся слезы.       Его отсутствие не получалось заменить шоколадным печеньем или горой учебников. До дрожи в пальцах хотелось подойти к нему и обнять за плечи, чтобы он сказал очередную пошлую глупость, а потом крепко сжал ее в ответ.       — Гермиона, неужели ты…       — Нет! — воскликнула Грейнджер и поднялась. — Никаких больше советов, Падма.       — Но… — Патил в недоумении открыла рот.       — Если для тебя нормально трахаться с Теодором, а через секунду забывать о его существовании, — ведьма всплеснула руками, — то для меня это оказалось огромной ошибкой.       Она собрала свои вещи и вылетела из библиотеки. Ее нервы сдавали, и уже давно, но Малфой… это больше, чем гриффиндорка готова была вынести. Как один и тот же человек может ощущаться ровной почвой под ногами и разрушительным землетрясением?       «Я дура. Просто невообразимая идиотка», — Гермиона упала лицом на кровать в своей комнате и от души разревелась.       Эффект был на удивление облегчительным.       Назавтра начались экзамены. Как бы сильно Грейнджер ни волновалась, она не могла позволить себе пить успокоительное — это сильно бы затормозило мыслительные процессы. Поэтому ведьма просто стискивала зубы покрепче и повторяла: «Скоро все закончится».       Под «всем» она подразумевала и свою сердечную боль, которая не может длиться вечно.       Ведь правда?       Последними по расписанию стояли Зелья, для которых в Большом Зале установили десять котлов. Студентов запускали внутрь раз в полтора часа небольшими группами — Гермиона сдавала первой.       — Удачи, — прошептала Падма, с которой гриффиндорка после ссоры ни разу не разговаривала.       Грейнджер слабо улыбнулась подруге и направилась в зал. Вместе с ней в одну десятку вошли Симус, Джинни и Теодор.       Зелье, которое выпало ведьме, было нетрудным в изготовлении. Она с облегчением вздохнула и разожгла огонь, а затем принялась измельчать ингредиенты.       Котел Нотта стоял прямо перед Гермионой, поэтому иногда ее взгляд неосознанно натыкался на однокурсника. Обычно Зельеварение удавалось Тео из рук вон плохо: он суетился, все путал и ронял, а затем бегал за Слизнортом, умоляя пересдать «Неудовлетворительно». Но сегодня слизеринцу удалось собраться. Его движения были настолько четкими и выверенными, что сам Снейп потерял бы дар речи, если бы увидел такие положительные изменения.       «Странно», — подумала гриффиндорка и нахмурилась.       Наблюдатели из Министерства ходили между столов, с подозрением рассматривая каждого ученика, чем сильно нервировали Грейнджер. Совесть ведьмы была чиста, но все же что-то ее беспокоило…       И тут вдруг Теодор потянулся одной рукой к волосам, которые вряд ли когда-либо вообще падали на лоб из-за своей структуры, и его пальцы неуклюже запутались в кудряшках.       Она замерла, разинув рот. «Это Малфой! Под Оборотным!» — завопило все внутри.       И, словно услышав ее мысли, парень обернулся. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и теперь Гермиона ни капельки не сомневалась в том, что права. Потому что таким глубоким, пробирающим до мурашек взглядом природа наградила только одного человека.       — Займитесь своими зельями, — одернул их министерский наблюдатель.       Гриффиндорка трясущейся рукой принялась помешивать кипящую жидкость, не зная, стоит ли ей рассказать кому-то о своей догадке.       «Это вопиющее нарушение правил. Их обоих должны отчислить без возможности на восстановление!» — думала она, завершая работу. Внутри все клокотало.       Ведьма зачерпнула немного зелья из котла и вылила в маленькую стеклянную бутылочку, а затем отнесла образец на стол проверяющему. Это был последний шанс проявить сознательность и сдать обоих, но Грейнджер этого не сделала. Она только бросила взгляд на «Тео», который ответил ей мимолетным прищуром, и покинула Большой зал.       Тем же вечером Гермиона поймала Драко после тренировки у ворот замка. Она сложила руки на груди и перегородила ему путь.       — Ты сдавал экзамен за Теодора.       — Нет, — жестко ответил он и попытался пройти мимо, но гриффиндорка схватилась за его мантию.       — Малфой, это серьезное нарушение правил…       — Ну так иди и настучи на меня Макгонагалл! — воскликнул он, испепеляя ее взглядом.       — Зачем ты это сделал?       Грейнджер заглядывала ему в глаза, желая увидеть хотя бы немного раскаяния в содеянном, но там не было ничего, кроме холода.       — Не твое дело.       — Как вы прошли проверку?       Он усмехнулся и дернул мантию, сбрасывая ее руку.       — Грейнджер, в этом суть хорошо сваренного Оборотного зелья. Если хочешь, — он не говорил, а плевался ядом, — сдай нас. Но я бы попросил по старой дружбе все-таки так не поступать. Мне насрать на отчисление, а вот для Тео это станет трагедией.       — Тогда какого черта он послал тебя вместо того, чтобы прийти самому? — недоумевала ведьма.       — Он не посылал, я сам предложил.       — Зачем?       — Я не могу сказать. Извини.       Драко снова попытался пройти мимо, но теперь Гермиона схватила его за руку. Слизеринец с удивлением посмотрел на их сцепленные пальцы, а затем поднял взгляд на гриффиндорку.       — Ты просишь меня не сдавать вас по старой дружбе, но даже не можешь сказать, зачем вы это сделали?       — Получается, что так.       Грейнджер разжала пальцы, отпуская его. Малфой сразу же развернулся и вошел в замок.       Неужели ей придется просто жить с этим знанием? Потому что ведьма слабо верила в то, что действительно пойдет докладывать Макгонагалл обо всем случившемся.       «Какая причина может быть достаточно весомой, чтобы так рисковать? — размышляла она, быстро вышагивая по коридорам. — Возможно, ответ есть у кого-то другого?»       — Падма, — вместо приветствия сказала Гермиона, подсаживаясь к когтевранке за ужином.       — Ох, Гермиона, — вздохнула та с облегчением, — я так рада, что ты снова со мной разговариваешь. Прости, пожалуйста, что я лезла в твою жизнь со своими дурацкими советами…       Гриффиндорка жестом прервала этот поток.       — Ты знала, что Малфой будет сдавать Зелья за Нотта?       Патил сглотнула.       — Ясно. Значит, знала.       — Давай не здесь, — тихо сказала она и поднялась со скамейки, увлекая подругу за собой.       Едва ведьмы скрылись за рыцарскими доспехами в коридоре, Падма вполголоса спросила:       — Как ты узнала?       Гермиона фыркнула.       — Тео — самый плохой Зельевар, каких видела магическая Великобритания. А тут вдруг такое мастерство.       — Ну, все не настолько плохо… — попыталась оправдать его когтевранка, но осеклась под выразительным взглядом Грейнджер. — Ладно, это близко к правде. Но, Гермиона, послушай…       Плечи Падмы пораженчески опустились.       — Если бы Гарри нужна была помощь, как бы ты поступила?       — Я бы занималась с ним каждый день, а не сдавала за него экзамен! — воскликнула гриффиндорка.       — А Малфой занимался. Только это бесполезно.       Гермиона в недоумении посмотрела на собеседницу.       — В каком смысле — бесполезно?       — Это не мой секрет, но… — Патил обняла себя обеими руками. Было странно смотреть на нее такую растерянную. — Не рассказывай никому, ладно?       — Ладно.       — После того, как Драко получил метку, — тихо начала она, — Нотт-старший настаивал на том, чтобы Тео был следующим. Он просто сумасшедший, даже не жаль, что его в конце концов приговорили к поцелую дементора…       — Что именно произошло? — попыталась вернуть ее мысли ближе к сути Гермиона.       — Тео не хотел метку, — покачала головой когтевранка. — Поэтому на рождественских каникулах в прошлом году ему каждый вечер прилетала парочка Круциатусов, чтобы желание стать Пожирателем появилось как-то побыстрее. Думаю, ты можешь себе представить, каково это.       Грейнджер в ужасе прижала ладони ко рту. Летом она много читала о последствиях этого Непростительного, потому что заметила за собой легкую забывчивость. Колдомедики из Мунго назначили ей несколько препаратов, и к сентябрю все прошло, но получать Круциатус регулярно… Это разрушительно для мозга.       — У него проблемы с памятью?       — Да, — кивнула Падма, — особенно с запоминанием последовательностей. Но это поправимо, просто нужно время.       — Боже, — Гермиона прислонилась спиной к каменной стене и посмотрела на подругу широко раскрытыми глазами.       — Остальные экзамены он сдавал сам и вряд ли получит что-то выше «Удовлетворительно», — она положила одну руку на плечо Грейнджер и несильно сжала. — Драко хотел, как лучше, и я его в этом полностью поддерживаю. Не рассказывай никому, прошу.       Весь повторный седьмой курс было легко притворяться, что никакой войны не существовало. Девчонки обсуждали платья на выпускной, парни — квиддич. А по вечерам, когда первые встречались со вторыми, они затаскивали друг друга в Выручай-комнату или целовали за статуями.       Это казалось нормальным. Естественным. А вот проблемы с памятью из-за полученных Круциатусов — это что-то из другой жизни.       Той, что, слава Мерлину, была уже позади.       — Я не… — гриффиндорке казалось, что она задыхается, — я не буду.       — Спасибо, — Падма погладила ее по руке. — Для Тео правда важно закончить школу.       Через два дня должен был состояться бал, а перед ним — финальный матч между Гриффиндором и Слизерином за кубок школы. Гарри и Рон даже приехали в Хогвартс, чтобы поболеть за свою команду с трибун.       — Как ты тут? — спросил Поттер, крепко обнимая подругу.       В течение года они обменивались письмами, но в последнее время все реже и реже. По большей части по вине Гермионы — каждая вторая ее история включала в себя Малфоя, а делиться этим не хотелось.       — Все в порядке, — ответила она с улыбкой.       Следующим в очереди на приветствие был Уизли. Он обхватил ее обеими руками и поднял в воздух, чем заставил Грейнджер завизжать на весь школьный двор.       Игра была, мягко сказать, напряженная. Бладжер несколько раз чуть не влетел Джинни в голову — Гарри и Рон то и дело хватались за сердце, а затем начинали громко кричать на мадам Трюк.       В конце концов, Драко поймал снитч, и кубок достался Слизерину. Поттер чуть не плакал от обиды, когда на поле вынесли трофей и вручили парням в зеленом.       — Это все потому, что нас на поле не было, — ругался Рон, тыча пальцем в свою бывшую команду. — Точно говорю, без нас эти бестолочи ничего не могут.       Вдруг школьный оркестр заиграл в разы громче, и, ко всему прочему, какую-то странную мелодию — как из заставки старой романтической комедии. Гермиона в недоумении переглянулась с мальчиками, и тут один из слизеринцев запрыгнул обратно на метлу и взмыл в воздух. Присмотревшись, Грейнджер поняла, что это Тео.       — Что он делает? — пробормотал Уизли, провожая взглядом зеленую мантию.       Нотт тем временем достал из внутреннего кармана палочку и отправил в небо заклинание. Сноп розовых искр через пару мгновений сложился в буквы: «Падма, я спрошу еще раз, ты пойдешь со мной на выпускной?»       — Это так мило, — послышалось со вздохом откуда-то сзади.       Гермиона взглядом начала искать Патил, но то место, где она сидела пару минут назад, пустовало.       — О нет, — взволнованно сказала ведьма. — Она что, убежала?       Остальные болельщики также высматривали в толпе когтевранку, которой нигде не было видно.       — Я бы с ним никуда не пошел, — фыркнул Рональд.       И тут Падма показалась на поле. Она быстрым шагом направлялась к другим игрокам, выглядя при этом ужасно разозленной.       — Сейчас она ему покажет, — хохотнул рядом Симус Финниган.       Нотт заметил Патил и пикировал вниз. Дальше события развивались самым неожиданным образом: когтевранка, стоило Тео слезть с метлы, не убила его, а запрыгнула на слизеринца и крепко впилась в губы. И все это — под оглушительный аккомпанемент школьного хора и улюлюканье толпы.       — Мисс Патил, мистер Нотт, — раздался недовольный голос профессора Макгонагалл по громкоговорителю, — я сейчас сниму с ваших факультетов по двадцать очков!       Но им было абсолютно наплевать.       — Перестаньте целоваться немедленно! — ругалась директор.       — Интересно тут у вас, — хихикнул Гарри.       — Не то слово… — ответила ему Гермиона и взглянула вниз на Малфоя.       Найти его было совсем нетрудно — светлые волосы и огромный кубок, в котором отражались лучи закатного солнца. Он тоже, кажется, смотрел прямо на нее. Ну, или на Гарри — кто разберет с такого расстояния? «Мерлин, как же мне его не хватает», — подумала гриффиндорка и поспешно отвернула голову. Она не собиралась плакать при мальчиках. У них на ее слезы особенно нездоровая реакция — тут же бросятся выяснять, кто в этом виноват.       С Падмой Гермиона встретилась после матча по дороге к школе. Уизли и Поттер пошли устраивать «разбор полетов» в раздевалку.       — Ты нарушила сразу два правила, — поддразнила ее Грейнджер.       — Я знаю, — улыбнулась когтевранка. — И мне наплевать.       Нотт подкрался к ведьмам из-за спины и положил руку на плечо Патил.       — Эй, крошка.       «Крошка? Какой кошмар».       — Прости, — Падма виновато улыбнулась и позволила Нотту уволочь себя вперед.       «А ведь это лучшие мозги Великобритании», — покачала головой гриффиндорка. Хотя история, безусловно, до скрипящих зубов романтичная.       — Грейнджер.       Ведьма вздрогнула и обернулась. Малфой быстрым шагом нагнал ее.       — Да? — ответила она и зачем-то заправила волосы за ухо. На трибуне был такой ветер…       — Хотел сказать спасибо, — он смотрел себе под ноги. — За то, что не сдала нас с Тео. Я должен был набрать только проходной балл, не подумай, что…       — Я бы с тобой так не поступила, — прервала его объяснения Гермиона.       Она знала, что не выдаст его еще до того, как Падма рассказала историю Тео. Просто… не смогла бы.       Драко замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Он по-прежнему не смотрел на нее, только ковырял мыском ботинка землю.       — Ты во мне разочарована? То есть… — Малфой в привычной себе манере зачесал челку назад, — еще сильнее, чем раньше?       — Боюсь, — она грустно улыбнулась, — что попроси меня о чем-то подобном Гарри или Рон, я бы тоже согласилась.       Слизеринец прекратил сверлить траву, и их взгляды встретились. От того, сколько в его глазах было нерешительности, у ведьмы сжалось сердце.       — Грейнджер, я…       «Что? Мерлин, что?»       Скажи он сейчас любую глупость и приправь это фирменной ухмылкой — она без раздумий повторит за Падмой и бросится ему на шею.       — Гермиона, они невыносимы! — раздался позади громкий крик Джинни. — Ну хоть ты скажи им, чтобы засунули себе метлы в задницы и отстали от моей команды!       Грейнджер с сожалением покачала головой, проклиная себя за то, что чуть не сделала. Им это не нужно. Обоим.       — Прости, мне надо идти. До встречи.       Драко приподнял брови, и вместе с этим уголки его рта дернулись вверх. Когда до нее дошло, что она ляпнула ту же фразу, что в их самый первый раз, то начала густо краснеть.       — Я хотела сказать, до обычной встречи, — затараторила гриффиндорка. — На ужине или завтраке. Или… на балу.       — С кем идешь? — спросил Малфой.       — С Энтони Голдштейном, — тихо ответила она.       Это произошло при пособничестве Падмы. Хоть она и обещала больше не совать свой нос в ее дела…       — Ясно.       — А ты?       — С Дафной. Она сжалилась надо мной.       — Гермиона! — взвизгнула Джинни совсем близко.       — Иди, — Малфой усмехнулся.       За ужином Блейз Забини в ярко-красном пиджаке раздал всем студентам анкеты на звание короля и королевы выпуска, в зависимости от их сексуальных предпочтений. Гермиона, закусив губу, быстро нацарапала в каждом пункте «Драко Малфой» и, пока никто не смотрел, бросила свой экземпляр в черный ящик.       Пусть ей и не с кем было сравнивать, она не сомневалась в том, что слизеринец победит.