Нужно любить, чтобы победить

      Несмотря на то, что уже подступал вечер и с момента показательных тренировок с противоборствующими классами прошло уже несколько часов, Кацуки чувствовал себя неважно. Что-то сковывало его грудь и мешало свободно дышать. Такое уже случалось раньше, особенно часто в первый год после войны. Конечно, Кацуки восстанавливался достаточно быстро, он проходил регулярный медицинский осмотр, однако последствия серьёзных травм по сей день преследовали его и порой причиняли сильную боль. Но это всегда оставалось незамеченным. Даже Изуку ни разу не видел, чтобы Кацуки скручивало из-за острой боли в груди, от которой в глазах скапливались бы слёзы, и пропадала возможность дышать. Он чувствовал, что сегодня был близок к этому состоянию, но не мог никак подготовиться: боль всегда настегала его внезапно, как дикая кошка, выпрыгивающая из засады. Он просто хмурился и продолжал заниматься своими делами, делая вид, что ничего страшного не происходит — а он и правда так считал. Кацуки с самого начала было ясно, что боли будут преследовать до конца его жизни, ведь такова была работа, которую он сам выбрал, такова участь героя.       Изуку ничего не подозревал, он спокойно занимался учёбой, пообедал, разговаривал с Кацуки о планах на будущее, шутил и не испытывал той скрытой боли, которую прямо сейчас терпел Кацуки. У Изуку тоже были проблемы со здоровьем, и он столь же хорошо знал, что такое настоящая боль, но прямо сейчас у него была возможность спокойно жить и обращать внимание на другие вещи, и Кацуки был искренне за него рад.       Ближе к вечеру время, которое Бакуго проводил с Изуку, начало дарить ему неподдельное ощущение, что всё снова хорошо, он даже начал забывать, что у него что-то болело в течение дня. Эти чувства были настолько сильны, что он больше не пытался двигаться медленнее или не совершать резких движений. Когда он начал думать, что всё наконец прошло, в этот самый момент боль вновь дала о себе знать.       Когда Кацуки сделал неосторожное движение, подхватив гирю, которой пользовался у себя в комнате, чтобы убрать под стол, его словно ножом в сердце ударили. Боль была настолько резкая и сильная, что он выронил гирю, и та с грохотом ударилась об пол. Изуку в этот момент сидел на его кровати и зачитывал интересную новость в телефоне, но как только он заметил состояние Кацуки, тут же вскочил.       — Каччан?       Кацуки только прошипел ругательство под нос. Одной рукой он смог опереться о стол, а вторую прижал к груди, пытаясь взяться за больное сердце, чтобы хоть как-то умерить боль. Это совсем не помогало.       — Каччан, что с тобой? Что случилось?       Изуку оказался рядом именно тогда, когда Кацуки хотел бы этого меньше всего: паника, с которой этот парень будет крутиться вокруг, не помогала ему, а лишь усугубляла ситуацию. Ему бы хотелось провести эти несколько минут мучения наедине с самим собой и не вовлекать кого-то другого в этот процесс. Но сегодня вышло иначе.       — Это всё из-за твоих ран? — продолжал бормотать обеспокоенно Изуку. — Сильно болит?.. Да, я вижу, что сильно… Чем я могу помочь, Каччан, пожалуйста, скажи мне?       Из-за боли Кацуки начал раздражаться и хотел было фыркнуть в сторону Деку, отогнать от себя подальше, но любое движение, вызывало резь в груди; рёбра раскрывались при каждом слабом вдохе, и даже это причиняло сильную боль. Кацуки не смог ничего сказать Изуку, он лишь крепче сжал зубы и приготовился терпеть. Это не должно было продлиться долго.       Деку не знал, куда деваться от волнения, и с печалью и страхом в глазах просто наблюдал за страданиями Бакуго. Он был бессилен, и это жутко его расстраивало, что можно было понять по голосу.       — Всё хорошо, скоро пройдёт… Я… Может принести тебе воды? Хочешь?       Кацуки качнул головой, отказываясь. Он чуть выпрямился — насколько позволяла выдержка — и вновь замер, хмуря брови. В этот момент Изуку приблизился, его ладони нежно коснулись щёк Кацуки, а вслед за ними и губы. Он поцеловал его. Потом ещё раз и ещё, будто это чем-то могло помочь.       Первой реакцией Кацуки было раздражение: ему показалось это такой наивной глупостью, что он хотел было отвернуться, но почти сразу передумал. Он не должен был его отталкивать, ведь это всё, что Изуку мог сейчас сделать — просто поддерживать его. Он хотел помочь, проявлял любовь и заботу. Кацуки хотел и мог это ценить и потому расслабился, позволяя продолжать.       Как и ожидалось, в какой-то момент боль начала отпускать его грудь, позволяя свободнее дышать. Вскоре Кацуки вновь обрёл возможность двигаться.       — Ладно, нормально всё, — пробурчал он.       — Прошло?       — Да.       — Присядь, отдохни, — предложил Изуку, одновременно убирая гирю, которую Бакуго не донёс до стола.       Кацуки последовал предложению Деку и плюхнулся на постель.       — Точно всё нормально?       — Да, да, нормально.       Изуку прислонился к столу и спросил уже совсем другим тоном:       — А теперь расскажи мне, что это было?       Он вдруг напомнил Кацуки его мать, Мицуки: когда-то давно та смотрела на него таким же строгим, но полным желания помочь и понять взглядом, после того, как её непутевый сын вернулся домой с фингалом под глазом, который получил в драке с какими-то экстрами. Изуку сейчас был точно таким же.       — А что это может быть? — ответный вопрос прозвучал странно, и Деку лишь сильнее нахмурился.       — И как долго это продолжается?       — Нисколько, — практически инстинктивно начал защищаться Бакуго, преуменьшая проблему до уровня незначительной простуды. — Было всего один раз.       — Ты обсуждал это со своим врачом? Он в курсе, что у тебя…       — В курсе.       — А почему мне не сказал?       — Деку, отстань от меня. Сейчас всё нормально.       — Каччан, это очень серьёзно! — Изуку сделал паузу. — Почему ты меня не предупредил?       Кацуки просто вздохнул.       — Надо было сказать, неужели ты этого не понимаешь?       — Да зачем?       — Затем, чтобы я мог помочь. Если вдруг это повториться, я смогу принять меры: вызвать врача, например, или ещё что-то — что угодно, чтобы тебе стало лучше. Это же очевидно, почему ты ведёшь себя как ребёнок сейчас?       Кацуки не нашёл, что ответить, и просто угрюмо уставился в пол. Через некоторое время Изуку вновь заговорил:       — А если это произойдёт во время битвы со злодеем, что тогда ты будешь делать?       Кацуки ответил незамедлительно, посмотрев в глаза Деку:       — Продолжу сражаться.       Изуку ничего в ответ на это не сказал.       — Что? — продолжал Бакуго. — Хочешь сказать, ты бы действовал иначе? Это же очевидно. Как ты говоришь. Меня не остановила даже смерть, думаешь я спасую из-за каких-то уколов в сердце?       — Я так не думаю…       — Ну и всё тогда.       Кацуки полагал, что тема на этом закрыта, но Изуку не отступал.       — Может быть, — произнёс он вкрадчиво, — тебе и всё равно на самого себя, но мне — нет. Мне не всё равно, если с тобой что-то случиться. Даже если ты не собираешься позаботиться о себе, то позволь это сделать мне.       На этих словах Кацуки задумался. Они были слишком хорошо ему знакомы — буквально, это были его собственные мысли. Как только он это понял, то усмехнулся.       — Ничего смешного, — заворчал Изуку.       — Я не смеюсь… — Кацуки немного подумал, прежде чем это сказать: — Просто ровно в таком же ключе я думаю и о тебе. Ты будто ставишь своё здоровье на первый план, ага как же. Если бы не я, ты бы вообще никогда не спал и не ел, задрот.       Изуку чуть присмирел на этих словах, и наконец тон его голоса смягчился.       — Я просто не знаю, что буду делать, если с тобой что-то случиться, Каччан, я волнуюсь…       — Иди сюда, — подозвал его Кацуки, приглашая сесть рядом.       Оказавшись вместе с ним на постели, Изуку прильнул к Кацуки, крепко обнимая, и сказал:       — Просто держи меня в курсе, если тебе будет плохо в следующий раз, ладно? Несмотря на то, что я хорошо тебя знаю, читать мысли я по-прежнему не умею и могу не заметить, что с тобой что-то не так… Не заставляй меня потом винить себя за то, что я недоглядел за тобой…       — Хорошо.       Кацуки гладил его по плечу и размышлял о том, что только что произошло. Он не сомневался, что с возрастом его проблемы с сердцем могут стать только хуже, и тогда ему точно понадобиться поддержка кого-то достаточно близкого. Изуку был тем человеком, о котором не только сам Кацуки должен был заботиться, но тем, которому он мог доверить и свою жизнь. Изуку знал все его слабые места, и именно он мог помочь в нужную минуту.       Кацуки кивнул сам себе, ещё раз подтверждая, что сделает, как его просит Изуку.       — Хорошо, — повторил он вслух.