Глава 2
19 июня 2022 г., 13:25
— Ты уверен, что это то, что твой отец велел тебе сделать?
— Господи, Кас, мы можем не говорить о моём отце прямо сейчас?!
Они растянулись на кровати, и Кастиэль погрузил три пальца глубоко в Дина, оставляя след из покусываний и укусов вдоль его груди. Дин не знает, и не хочет знать, чья это кровать. Кому бы ни принадлежала эта постель, у него также имеется массажное масло с ароматом манго, которое они украли из тумбочки, и Дин будет счастливее, не зная, кому из братьев Адлер оно принадлежит.
Их костюмы поблизости, аккуратно сложенные Кастиэлем на полу, а на дорогом одеяле, на котором лежит Дин, уже тонна массажного масла.
— Мы испортили одеяло, чувак, — говорит Дин.
— Всё в порядке, Эбнер позаботится об этом.
Точно. Эбнер. Один из пятидесяти миллионов сотрудников этого места. Бёдра Дина дёргаются, и он издает вздох, когда зубы Кастиэля находят путь к его соску, теребя зубами бугорок.
— Ты издаешь самые сладкие звуки, любимый.
По сегодняшней день Кастиэлю нравится называть его так. По мнению Дина, это звучит значительно лучше по сравнению с «Котёнком». Сначала это вылетело несколько раз, потом стало обыденным делом. Ему трудно это признать, но Дину это охуеть как нравится. В голосе Кастиэля присутствует что-то тёплое и, возможно, немного собственническое каждый раз, когда он это произносит. Пиздец, Дин любит этого парня.
Медленная, довольная улыбка расплывается на лице Кастиэля.
— Я тоже люблю тебя, Дин.
Мда. Дин сказал это вслух. Ну, неважно. Он любит Кастиэля, и его будущий муж заслуживает того, чтобы слышать это каждый день. Он притягивает Кастиэля к себе для поцелуя, а затем встаёт на четвереньки.
— Хорошо, у нас есть ещё двадцать минут до свадьбы. Трахни меня, Кас.
Кастиэль усмехается, становясь в позу, скользя ладонями по заднице Дина.
— Они не начнут без нас, Дин.
— Они могут отправится на поиски.
— Никто не будет искать нас здесь.
О боже, тогда это, должно быть, спальня Иона. Неа. Нет. Дин не думает об этом. Он будет думать о руках Кастиэля, удерживающих его на месте, и о плотном давлении на его дырочку, когда толстый член Кастиэля проникает в задницу Дина. И вот так просто они наращивают ритм. Кастиэль трахает Дина жёстко, быстро, и хотя большая часть мозговых клеток Дина сосредоточена на том, чтобы не стонать слишком громко и оставаться в вертикальном положении, у него осталось парочка свободных от мысли, что он никогда больше не сможет чувствовать запах манго, не возбуждаясь.
— Кас, — стонет Дин, — Кас, Кас, да, Кас. — Дин переносит свой вес на левую руку, так что чтобы освободить правую для члена. Он бы с удовольствием смаковал, растягивал момент, но у них действительно нет времени. Им нужно одеться. Нужно привести в порядок волосы Кастиэля. Вероятно, им нужно протереться салфеткой. Но сначала они должны кончить.
Именно в этот момент, когда Дин надрачивает себе и составляет мысленный список, он слышит это; шаркающие шаги в коридоре.
— Кас. Кас. Ты запер... — Дверная ручка поворачивается, и они оба замирают. Впервые Дин поймал себя на том, что надеется, что это Сэм заходит и видит, как они трахаются.
Это не Сэм, и у Дина даже нет времени поморщиться от ощущения, что Кастиэль резко выходит из него, потому что когда они поворачиваются лицом к двери, там стоит Ион, лицо которого искажено выражением чистого и абсолютного отвращения. Дин никогда не видел такого выражения на чьём-либо лице, даже когда отец застукал его за сексом с Виктором. Они застыли, они все застыли в ужасе, и двое из них обнажены и с голыми задницами. Как раз в тот момент, когда Дин думает, что это самый неприятный момент в его жизни, Ион повышает ставку и делает нечто совершенно неожиданное: он плачет.
Ион разражается слезами, отступая на несколько шагов в коридор, издавая серию тихих, слегка душераздирающих рыданий и всхлипываний. Кастиэль встаёт на ноги и идёт к двери, всё ещё голый, всё ещё в презервативе. Ион сейчас в коридоре, выражение его лица такое же опустошённое, когда Кастиэль закрывает дверь спальни у него перед носом.
— Я прошу прощения, — говорит Кастиэль, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Дина. — Единственная комната с запирающейся дверью — это спальня нашей матери.
— Это было чертовски трагично, Кас.
— Я не знаю, это заставило меня почувствовать лёгкую ностальгию. С тех пор к нам никто не заглядывал… когда это было, День святого Валентина?
— Трагично.
— У нас есть одиннадцать минут, Дин. Ты хотел бы провести их, барахтаясь в унижении, или работая над достижением оргазма?
— Он всё ещё там?
— Возможно.
Дин вздыхает.
— Хорошо, хорошо. Иди сюда и кончи мне в зад.
*
Они опоздали на тринадцать минут к началу церемонии, но с положительной стороны, напряжение Дина почти исчезло.*
Было трудно решить, какие аспекты традиционной свадьбы включить, а какие обделить вниманием. Особенно, когда в действительности свадьбу планировал не Дин. Каким-то образом было решено, что значащиеся «шаферы» Дина и Кастиэля поведут их к алтарю; не совсем «отдавая их», но и не делая этого. К сожалению, шафер Дина находится в сорока минутах езды отсюда, в Лоуренсе, хрустит солёными крекерами глотает имодиум, как Тик Так, так что Дина ведёт к алтарю его невестка. Это великолепный день, всё ещё по-летнему тёплый, а на небе ни облачка. По-видимому, даже мать-природа уступает капризам Наоми Адлер. На восточной лужайке расположено около ста пятидесяти белых посадочных мест, равномерно разделённых по обе стороны прохода, который, как знает Дин, был вымощен белым булыжником специально для сегодняшнего дня. Боже, эти люди так богаты. Кто, блять, изготавливает что-то только для одноразового события? Вдоль прохода стоят смехотворно высокие цветочные композиции. Они выше Дина, увешаны лентами и аккуратно уложенными розами розовых и белых оттенков. Также имеется хорошо украшенная свадебная арка и подиум для регистрации брака. Это причудливо и чересчур, и совсем не то, чего хотел Дин, но он должен признать... если смотреть на картину в целом, это довольно мило. Наоми хотела, чтобы Дин и Кастиэль надели белые, блять, костюмы с розовыми, ебать их в рот, галстуками, чтобы соответствовать теме, но это была одна из вещей, в которых Дин был настойчив. Он не невеста, и он же не девственник, он не будет одет белое на своей ёбаной свадьбе. Вместо этого он в тёмно-сером костюме и галстуке, в то время как Кастиэль в костюме, близком к тёмно-синему или кобальтово-синему. На них обоих белые рубашки и чёрные туфли с острыми носками, и у обоих к лацканам приколоты белые розы. Даже с некоторым посткоитальным беспорядком, Дин думает, что они выглядят охуительно хорошо, он не может дождаться, чтобы увидеть фотографии. Он встречает Джесс в конце прохода, и его взгляд останавливается на её груди. — Ты должно быть шутишь. — Он хочет быть здесь! — Джесс взяла несколько белых лент из цветочных композиций и использовала их, чтобы прикрепить к себе iPad, и потное, ухмыляющееся лицо Сэма смотрит на Дина с груди Джесс. — Я так взволнован, — говорит Сэм. О, класс, у него есть звук. Дин свирепо смотрит на iPad, на экране которого распластался его младший брат. — Ты в грёбаной ванне? — Я принимаю ванну с пеной, чтобы расслабиться... — И всё же, подвинь экран ближе к своему лицу, чувак, люди увидят твои ебучие соски, — шипит Дин. Сэм двигается, и Дин слышит, как немного плещется вода, прежде чем угол обзора меняется, и экран заполняет только лицо Сэма. Это странно, но, по крайней мере, никто не сможет сказать, что он голый. — О, погодите, — говорит Сэм, — кое-кто хочет поздороваться. — Сэм. Сэм снова шевелится, а затем Дин смотрит на Иезекииль, которая с любопытством смотрит на экран. Сэм и Джесс должны присматривать за кошкой, пока Дин и Кастиэль проводят медовый месяц, так что она уже в доме Сэма. — Люди ждут, когда я, блядь, отправлюсь к алтарю, — ворчит Дин. — Ты можешь показать мне мою кошку позже? — Упс. Ну, иди же, Дин! Ты даже не узнаешь, что я здесь. Дин стонет, но берёт Джесс под руку, чтобы они могли плыть по проходу под удивительно настойчивую музыку арфы. Он улыбается и кивает на лица группы людей, которых он не знает, и пожимает плечами, когда видит, как Джо указывает на грудь Джесс с выражением чистого «какого хуя?» на её лице. Они доходят до арки, и Джесс стоит в стороне, пока Дин ожидает возлюбленного всей своей жизни, который должен прийти и, чёрт возьми, выйти за него замуж. Нежная, безымянная мелодия, которую играла арфистка, меняется, и через мгновение Дин понимает, что слышит «А вот и невеста». Ради всего святого. Он смотрит на Наоми, которая делает жест, перерезающий горло сестре Кастиэля Рэйчел, которая почти подлетает к арфистке и шепчет ей на ухо. Музыка меняется, и, тому времени, как Дин оглядывается, Кастиэль с Габриэлем уже на полпути к проходу. Ебать. Ебать. Это должно было стать их моментом. Дин смотрит на Кастиэля, идущего к нему, и снова влюбляется, думая не об их будущем или о каком-то ёбаном дерьме. Вместо этого Дин думает о том, чтобы атаковать арфу парой болторезов, в то время как Кастиэль и Габриэль оба выглядят так, будто сдерживают смех. Кастиэль встречается взглядом с Дином, и Дин чувствует, как его напряжение начинает таять от улыбки на лице Кастиэля, и веселья в его глазах. Верно. Дин всё время забывает. Важна не свадьба, а то, что будет после, а Кастиэль — это то, что будет после. Регистраторша задаёт избитый вопрос: — Если у кого-то есть причина, по которой эти двое не должны пожениться, пусть они скажут это сейчас или будут вечность хранить молчание. Дин не может не взглянуть на Иона, когда произносятся эти слова. Глаза Иона до сих пор красные от слёз, но он выглядит оскорблённым под вопросительным взглядом Дина. В этот момент глаза Дина перемещаются туда, где Джози-Абаддон пытается встать, в то время как Лиза держит её за волосы, чтобы не дать ей подняться. Чёрт бы побрал Абаддон. Дин знает, что она не хочет, чтобы он возвращался, он знает, что она вытворяет подобное дерьмо, потому что позже из этого получится хорошая история; она обожает, когда все взгляды обращены на неё. Кэсси находится по другую сторону от Абаддон, и что бы она ни шептала на ухо Абаддон, она немедленно прекращает свои попытки встать и спокойно поправляет волосы на место. Боги. Эта женщина разрушила бы свою собственную свадьбу, будь у неё половина от этого шанса. Церемония продолжается, и вскоре они произносят свои клятвы. Дин не слышит ровно ничего из того, что говорит Кастиэль. В одну минуту их регистраторша спрашивает Кастиэля о его клятвах, затем Кастиэль говорит, глядя в глаза Дину, и Дин, блять, теряется. Как, блять, он должен сохранять сосредоточенность, когда Кастиэль так на него смотрит? Наступает долгое молчание, и брови Кастиэля высоко поднимаются. Дин понимает, что теперь его очередь говорить. Хорошо. Он может это сделать. А позже он посмотрит свадебное видео, чтобы узнать, какими, чёрт возьми, были клятвы Кастиэля. — Может быть, мне следовало бы подготовить огромную, сопливую речь, но я вроде как этого не сделал. На самом деле это не про меня. — Их руки соединены перед собой, и Кастиэль медленно, успокаивающе вырисовывает большими пальцами круги, пока Дин продолжает. — Я люблю тебя, Кас. Это, наверное, всё, что вам нужно знать. Я любил тебя, и я буду любить. До конца этой церемонии, до конца этого часа, до конца этого дня, до конца этой жизни и до всего, что будет после. Ладно. Может быть, у Дина была запланирована крохотная речь. Глаза Кастиэля полны любви и слёз, и Дин не смеет отвести взгляд. Пока он не слышит звук кошачьего мяуканья. — Иезекииль! — кричит Сэм со своего места на груди Джесс. — Нет! Отпусти это! Дин, Кастиэль и регистраторша поворачиваются, чтобы посмотреть на Джесс, которая отчаянно пытается развязать ленты за спиной. Раздаётся звук плещущейся воды, мяуканье продолжается, и телефон, который Сэм держал в руках, падает на пол, фронтальной камерой направленной в потолок. Последнее, что видит Дин, прежде чем Джесс удаётся освободить iPad, — это его младший брат, стоящий прямо над телефоном, всё ещё чертовски голый, и всё это под углом, с которого никто не должен видеть Сэма. Пузыри, прилипшие к телу Сэма, не скрывают ни малейшей части. Из рядов людей, находящихся достаточно близко, чтобы видеть позор Сэма, раздаётся коллективный стон ужаса, и Дин слышит, как его мать говорит: «Чёрт возьми, Сэмми!» с переднего ряда. — Я рад, что ты будешь любить меня вечно, — говорит Кастиэль достаточно тихо, чтобы слышали только Дин и их перепуганная регистраторша, — потому что я никогда больше не пойду на это. Регистраторша неловко пробирается через обмен кольцами, спотыкаясь о собственные слова, когда она бормочет о законных полномочиях, которыми она наделена, прежде чем объявить их новобрачными. — Пожалуйста, — говорит она, и это звучит так, как будто она умоляет, — поцелуйте своего мужа. Затем они целуются, крепко обнимая друг друга под своей прекрасной свадебной аркой и бесконечным голубым небом. — После этого мы переезжаем на Аляску, — говорит Кастиэль, как только они отрываются друг от друга. Дин издает усталый смешок и прижимается лбом к лбу Кастиэля. — Всё, что захочешь, Кас, я последую за тобой куда угодно.
