The Way to a Man’s Heart is Through Maui

      Как бы Дину ни хотелось броситься в ближайший клочок великолепной океанской воды, ему так же есть чем заняться. Вечный процесс высадки, ожидание багажа, аренда машины…              Дин посылает Сэму сообщение «мы сделали это!», и Сэм отвечает фотографией Иезекииль, свернувшейся калачиком на кровати Сэма с Тессой и Билли. Дин задаётся вопросом, сколько будет хлопот, если позже он попытается вернуть свою кошку у Сэма.              Похоже, большинство людей в аэропорту туристы, но Дин замечает двух маленьких гавайских девочек в ярких платьях с цветами в волосах, приветствующих кого-то, кто выглядит как их бабушка. Ему требуется вся сила воли, чтобы не ворковать и не визжать, как турист, которым он на самом деле является.              Это дико, что они путешествуют уже полдня, а на Мауи сейчас только около двух часов. Несмотря на то, что Дин вздремнул в самолёте, у него такое чувство, что сегодня вечером они отрубятся довольно рано.              От аэропорта до курорта Корал Сэндтри пятьдесят минут езды, и Дину трудно не отрывать глаз от шоссе и не таращиться на пальмы, океан по другую сторону ограждения вдоль шоссе, пушистые облака, которые, кажется, цепляются за горы вдали, а также много-много видов деревьев и растений, которые Дин никогда раньше не видел и не может определить. Лицо Кастиэля практически прилипло к окну, пока Дин следует инструкциям, данным навороченным GPS-навигатором автомобиля.              Курорт представляет собой довольно большой отель с несколькими частными бунгало вдоль уединенной части пляжа. Наоми устроила так, чтобы Дин и Кастиэль поселились в одном из бунгало, что означает больше уединения и меньше людей, но более длительную прогулку во время ужина в отеле, так как их арендованный автомобиль останется на парковке отеля. Кастиэль делает десятки фотографий, пока сотрудник отеля провожает их в номер, обсуждая многочисленные удобства курорта: лучшее время для приёма пищи в ресторане отеля, среднее время ожидания обслуживания номеров в бунгало, правила, касающиеся окружающего пляжа, и тому подобное.              Как только они добираются до бунгало, Кастиэль достает сумку, которой Дин никогда раньше не видел, и вытаскивает из неё немного денег, чтобы дать чаевые сотруднику отеля. В сумке... куча наличных. Какого хуя?              Как только сотрудник уходит, Дин выхватывает сумку из рук Кастиэля, разинув рот от всех денег внутри.              — Что, чёрт возьми, всё это значит?              — Моя мать настояла, — говорит Кастиэль, — это для чаевых... питание... развлечения...              — Так это что, отпускные карманные деньги?! Кас, это безумие.              — Я думал, ты не против, чтобы она платила.              — Я не знал, что она платит за всё-всё.              — Если тебе от этого станет легче, моя мать очень хочет расстаться с этими деньгами. Майкл сказал, что она очень хотела потратить выплату по страховке, которую получила после смерти моего отца. Я полагаю, из-за его измены. Она купила новую машину, переделала их спальню, а теперь… это.              Дин стонет.              — Это безумие. Кто носит с собой столько налички? — Дин вытаскивает деньги, разделяя их на несколько стопок. Одну он отдаст Кастиэлю, одну заберёт себе, а остальные отправятся в сейф бунгало. — Нахуя люди постоянно дают нам деньги? У меня есть работа.              — Возможно, наша любовь настолько прекрасна, что вдохновляет на великодушные поступки, — сухо говорит Кастиэль.              — О, должно быть это так, — ворчит Дин.              — Не сердись, Дин.              — Я не сержусь. Не сержусь. Просто... — Дин вздыхает, садясь на кровать. Кастиэль присоединяется к нему. — Всё ещё присутствует какая-то маленькая часть меня, которая разочарована тем, что я не являюсь... добытчиком. Сначала была банка со всеми деньгами на свидания, твой доход, который намного больше, чем мой, а потом свадьба, поездка, огромная куча подарков, ожидающих нас дома… когда я начну обеспечивать своего грёбанного мужа?              — Мы могли бы поехать в очередной отпуск в следующем году, и ты сможешь за всё заплатить?              — Кас...              — Я думал, мы давным-давно всё уладили, Дин.              — Мы уладили, но…              — Но на самом деле нет. Дин, принятие подарков, даже экстравагантных, не означает, что ты теряешь баллы мужа. Ты застрял в этом мышлении, что ты мужчина и должен заработать весь хлеб мира, что нелепо, потому что А: это очень по-сексистски, и Б: мы оба мужчины. Никто не осуждает тебя за то, что ты не заплатил за эту поездку, кроме тебя самого.              — Это не... это не по-сексистски...              — Итак, если бы ты женился на женщине, ты бы не возражал по поводу того, что будешь получать львиную долю семейного дохода?              Святое дерьмо. Дин в некотором роде сексист.               — Я отстой. Чёрт, я не хотел узнать этого о себе. Извини, Кас, я постараюсь больше не поднимать эту тему.              — Подними эту тему, если она всплывёт. Ты не справишься с чем-либо, притворяясь, что этого нет. Но постарайся помнить, что моя любовь и обожание не зависят от чего-то столь вульгарного, как деньги. У нас вся жизнь впереди, чтобы беспокоиться о том, чтобы платить за вещи, так давай наслаждаться бесплатной возможностью.              — Я попытаюсь, хорошо?              — Это всё, о чём я прошу, любимый.       

      *

             Они тратят много времени на обустройство своего бунгало. Их праздничный гардероб, состоящий из джинсов, шорт, клетчатых рубашек с короткими рукавами и множества новых футболок Кастиэля отправляются по комодам, подарок Бальтазара отправляется под кровать, смазка и книги отправляются в тумбочки.              Бунгало очень красивое. В гостиной стоит большой удобный диван и телевизор с огромным экраном, в главной спальне установлена двуспальная кровать с балдахином, в ванной комнате есть большая ванна, душ и примыкающий душ на открытом воздухе. Так же имеется мини-кухня с хорошо укомплектованной кладовой, частный бассейн и множество великолепных произведений гавайского искусства. Десятидневное пребывание в таком месте, должно стоить десять тысяч, возможно, намного больше, и Дину приходится напоминать себе, что этот отпуск — подарок, оплаченный кем-то, кто очень хочет сжечь излишки наличности. Это нормально — наслаждаться этим.              К пяти Дин и Кастиэль въезжают и находят минутку, чтобы отдохнуть на задней палубе, которая простирается прямо над океаном. Шезлонги безумно удобны, и если Дин не будет осторожен, он заснёт.              — Как думаешь, мы можем вывезти Сэма, Джесс и остальных и разместить их в других бунгало? Мы все могли бы просто жить здесь вечно, — говорит Дин, глядя на водный горизонт.              Кастиэль хихикает, его голос тёплый и манящий, как семидесятипятиградусный воздух.              — Если мы когда-нибудь выиграем в лотерею, я займусь этим.              Дин как раз собирается предложить им поужинать, когда слышит женский стон.              Кастиэль смотрит на Дина, поражённый, но довольный.              — В воздухе витает любовь?              Звуки доносятся из соседнего бунгало, и женские крики «О, о! Да! Прямо там, детка!» действительно увлекательны.              Ладно, может быть, Дин не будет проводить здесь много времени.              — Давай э-э...              — ДА! ДА!              — Э-э...              — СИЛЬНЕЕ!!              — Уберёмся отсюда к чёртовой матери? — предлагает Кастиэль.              Дин кивает, и они выбираются из шезлонгов и возвращаются внутрь.

*

      Ужин в отеле очень вкусный. Многолюдный, но вкусный. Дин заказывает омаров, гребешки и креветки на гриле, а Кастиэль — запечённый на огне лосось с рисом и островными овощами. Они проводят время за едой, флиртуя и крадя кусочки из тарелок друг друга. Немного пьянеют от «Май Тай» с маракуйей, целуются в вестибюле отеля, а затем возвращаются в бунгало. Может, сейчас и половина восьмого, но Дин всё ещё живёт по канзасскому времени, и он вымотан.              — Итак, — говорит Дин, хитро глядя на своего мужа, — первая ночь нашего медового месяца. Ты думаешь о том же, о чём и я?              — Ты думаешь о том, чтобы забраться в постель и отключиться?              Дин ухмыляется.              — Да.