gwayagogo

— Здесь самый вкусный кофе, — сказал Джерард важно, будто его мнение было самым авторитетным в мире, — я перепробовал столько кофейнь, но тут лучше всего. Фрэнк бегал глазами от Джерарда до его стакана, в окно, на свой стакан и обратно. Они разговаривали о том о сем некоторое время, обсуждая еду, алкоголь, музыку, вкусы и все такое интересное. Оказывается, следовательно статистике из одного человека, люди, которые любили Чику в детстве, вырастают в рокер-боев с довольно специфическими вкусами, открытым характером и слишком большим эго. — Меня обычно не парит качество кофе, — усмехнулся Фрэнк, делая глоток, — важна атмосфера. Знаешь, если заходишь в заведение и там охуительный кофе, но там некомфортно находиться… То это как-то хреново. Так и на вынос попить можно. — Да, здесь ты прав, — согласился красноволосый, — именно поэтому эта кафешка — моя любимая. И до универа близко. Гостеприимство, расположение, качество — все десятки, рекомендую друзьям. Фрэнк заинтересованно взглянул на Джерарда. Насколько он знал, в шаговой доступности здесь был только его собственный универ. Не хватало еще, чтобы Уэй учился с ним в одном заведении. Точно кошмар ставший явью… Хотя пока что Фрэнк не был уверен, что будет сильно против. Джерард былой ненависти не пробуждал, что уже победа. — Ты учишься в этой херне? — спросил Фрэнк, рукой показывая куда-то назад в направлении учебного заведения, — ну это уже не смешно. — А что должно быть смешного? — невинно хлопая ресницами ответил красноволосый, — Да, шаражка не из лучших, зато преподы норм. Меня любят. Джерард довольно улыбнулся, будто гордясь своим положением в институте. Для Фрэнка завоевание уважения учителей далось тяжело. Несмотря на всю проделанную им работу, почему-то некоторые преподаватели все еще относились к нему как к какому-то отбросу без видимой на то причины. Парень установил, что иногда просто люди не срабатываются и решил не обращать на них внимания, пока те не руинили ему оценки. Как к Джерарду местные учителя могли хорошо относиться, Фрэнк не понимал. Наверное, тот был слишком ловок с языком, чертов льстец. — Не смешно то, что ты учишься со мной в одном универе, — театрально закрывая лицо руками, произнес Фрэнк, — все это время я учился с тобой, может, я даже тебя видел в коридорах, не подозревая о грядущей опасности из моих детских снов. Парень усмехнулся, убирая руки от лица и кидая беглый взгляд на Джерарда. Тот лишь ухмыльнулся еще шире, склоняясь над столом, чтобы оказаться чуть ближе к Фрэнку. Он нагло уставился тому в лицо, очевидно размышляя над чем-то остроумным, чтоб сказать. — Так это же прекрасно! — улыбнулся он, оголяя острые клыки, — теперь я знаю, где ты учишься. Оглянуться не успеешь, как я просочусь в твою жизнь и твое имя отныне станет Фродо Невероятный. Фрэнк бессильно уронил руку на стол, качая головой. Случайно коснувшись пальцами ладони Джерарда, он передвинул руку на безопасное расстояние и вздохнул. — Ты был таким хорошим последние полтора часа, можешь продолжить? — он взмаливающе посмотрел на красноволосого, — мне и так напряга в вузе хватает. Джерард выпрямился, его лицо серьезно. Парень посмотрел на Фрэнка с легким беспокойством, после чего наклонил голову чуть в бок и спросил: — У тебя какие-то проблемы с учебой? — он звучал заинтересованно, без намека на издевку. — Что? — опешил Фрэнк, не ожидая от Джерарда такой серьезности, — да нет, просто… мне в общем живется нелегко, знаешь ли. — Оу, — озадаченно произнес красноволосый, почесав затылок, — ну, я надеюсь, тебя хотя бы не шпыняют. — парень немного поник, уставившись взглядом в свой стакан, — тяжело жить в постоянном социальном стрессе. И Джерард знал, о чем он говорил. После невыносимых лет в школе ему было невероятно приятно наконец-то избавиться от подросткового прессинга и перейти куда-то, где людям было в принципе плевать на то, кто ты и что ты из себя представляешь. Несмотря даже на продолжающиеся от раза к разу перешептывания и странные взгляды, красноволосый был счастлив не испытывать свое лицо на прочность каждую неделю, как это было в старшей школе. — Нет, нет, такого нет… — замешкался Фрэнк, не зная, что и ответить, — просто… у меня сложная ситуация в семье, приходится как-то сводить концы с концами. При этом некоторые учителя упорно не хотят идти на контакт. Фрэнк засмотрелся на бегающих людей за окном. Все куда-то спешили, успевали жить свою жизнь, а Фрэнк… как будто застрял в этой рутине выживания, по-другому и не скажешь. Учеба-работа-дом, учеба-работа-дом. И так каждый день. И это было тяжело. Только гитара и спасала. — Что у тебя случилось? — спросил Джерард, хмуря брови, — если не хочешь, можешь не говорить. Я понимаю. — он легко помахал руками, показывая, что не хочет давить на парня, — я как-то даже запереживал, что ли. Фрэнк улыбнулся и перевел взгляд на собеседника. Он не любил жаловаться на жизнь. Казалось, что никто все равно не послушает, а если и послушает, то скажет, что челу просто нужно отдохнуть. Боб был мастером диалога, отчего у Фрэнка и сложилось впечатление, что любой человек, которому он открывался, на самом деле нисколечко не интересовался реальным положением вещей в жизни студента. Но, смотря на Джерарда, почему-то все жизненные устои Фрэнка потихоньку разрушались, и в этот момент, когда красноволосый с неподдельно взволнованным выражением рассматривал парня, Фрэнку казалось, что тот хотя бы послушает и не выкинет какую-то мерзкую шуточку или обесценивающий комментарий. Под этим фасадом крутости и бунтовства тоже скрывалось что-то больное, и Фрэнк это чувствовал. — У меня умер отец к моим четырнадцати, — начал Фрэнк, вздыхая, — потом для меня умерла мать. Ну как, — заметив испуганный взгляд Джерарда, парень поспешил объясниться, — она не умерла фактически, просто спилась и стала совершенно невменяемой. Я ее тогда уже похоронил, но пришлось отправить ее в лечебницу. Потом я жил с сестрой, из-за чего и с ней отношения натянулись. — Фрэнк нервно глотнул остатки остывшего кофе, — Она меня практически выгнала, ну так, невербально. После этого я жил один, денег не было. Пришлось работать и учиться. Теперь я так и живу. Еле-еле, но хотя бы уверен, что не сдохну в переулке. Джерард помолчал с секунду, тупо разглядывая узоры на столе. Что ж, не этого он ожидал. Он хотел бы верить, что люди вокруг него жили беззаботную жизнь — но, к сожалению, судьба не играет честно. У каждого свои проблемы, и красноволосому было искренне жаль, что Фрэнку пришлось пройти через такое. — Мне жаль, — сказал он еле слышно, возвращая внимание парню напротив, — бля, не хотел я сегодня расчувствоваться, но это очень дерьмово, чувак. Мне жаль, правда. Если нужна будет какая-то помощь — можешь обратиться ко мне. Фрэнк благодарно посмотрел на Джерарда и кивнул. В эту секунду он почувствовал какой-то коннект, который только что создал с красноволосым парнем. Какую-то ниточку, которая могла бы и связать их, если позволить. Несмотря на легкость всего Джерарда в целом, Фрэнк понимал, что тот не исходит из места зла и неприязни — он всего лишь такой же человек, с такой же жизнью и такими же проблемами. И очень приятно то, что у него есть хоть какое-то сочувствие. Это даже окрыляло, в каком-то смысле. — Спасибо, — парень улыбнулся, уже ожидая от Джерарда какого-нибудь не очень умного подкола, который приятно разрядил бы атмосферу, — мне приятна такая забота, Джеральд. — Ах ты ж! — моментально возвращаясь к привычной ухмылке, прикрикнул Джерард, — ну все, ты сам напросился, Фрэнклин! К десяти вечера улицы победнели на людей. Теперь тротуары не были усыпаны быстро шагающими куда-то ногами; лишь изредка проходящие люди не торопясь оглядывали окружение, мягко шагая по еле влажному после прошедшего дождя бетону. Прикурив сигарету, парни не спеша шлепали по лужицам в сторону бара, в котором работал Фрэнк. Джерард настоял на прогулке по, казалось, всему Нью-Йорку, и ноги уже ныли от проделанных шагов. Время было немного за девять, что означало, что Фрэнку скоро придется расстаться с беззаботной жизнью и вернуться в свою обыденную рутину учебы-работы-дома, которую он бережно выстраивал все эти годы. — Ты такой спокойный, — сказал Джерард, пытаясь сохранить равновесие на высоком бордюре, по которому он шел, шатаясь, — прям, разряжаешь атмосферу. Как минимум, разрядил мою жизнь сегодня. Фрэнк усмехнулся, передавая сигарету красноволосому. Возможно, он и был спокойным — даже чересчур, — но ему это нравилось. Ему не нравилось постоянно куда-то бежать, это уж точно. А по Джерарду можно понять, что он все время куда-то несется сломя голову, развивая свои ярко-красные локоны. Хватается за возможности, за людей, за обстоятельства — и выжимает из них просто все, что может. Обращаясь к все той же статистике, люди, любящие Чику, вырастают в беспросветных романтиков с ярким табу «ЭМО» выгравированным на их лбу. Джерард так чувственно и увлеченно обсуждал разные вещи, иногда даже не требующие таких эмоций, как будто ему было важно донести себя, чтобы его услышали. И Фрэнк слушал. С какой-то стороны, Уэй абсолютно также разрядил его спокойную жизнь своим крышесносным появлением. Такие разные энергии, столкнувшись, образовали какой-то необходимый баланс. И к концу прогулки Фрэнк уже не жалел, что вообще ответил на то сообщение в забытой всеми группе. — А ты такой живой, — ответил Фрэнк, заглядываясь на качающегося Джерарда, усиленно пытающегося не свалиться с бордюра, — мне этого не хватает. Он подал ему ладонь, за которую красноволосый с радостью схватился, и улыбнулся себе. Джерард уже полностью стабилизировал свою походку, когда Фрэнк остановился и махнул свободной рукой на неоновый знак над стеклянной дверью. — Мы пришли, — улыбнулся он, стягивая Джерарда с этого гребанного бордюра, — блин, спасибо тебе. Мне понравилось. Увидимся еще? Джерард озарился счастливой улыбкой и притянул Фрэнка в прощальное объятье. — Конечно! Теперь не отмажешься, — усмехнулся он и разорвал контакт, — увидимся послезавтра в универе. Тебе спасибо. С тобой очень классно. Фрэнк легко посмеялся и отошел к двери. Джерард махнул ладонью и, кинув дружелюбное «пока», развернулся на пятках и отправился в обратную сторону. Фрэнк смотрел ему вслед пару секунд и вздохнул, открывая дверь в затихший перед бурей бар.