Солнышко

Ватацуми отличался от всех мест, где Акари когда-либо доводилось бывать. Словно вышедший из древних легенд остров, выбравший свой собственный путь, развивался намного быстрее основной Инадзумы. За годы с момента, как Акари покинула родину, поселения расширились, и когда-то скромная деревушка на морском берегу превращалась в расцветающий туристический город. Еë двоюродная бабушка уже с трудом передвигалась, поэтому пару лет назад передала почëтный статус старосты молодому поколению, но одинокой не была. К ней регулярно приходили помощники, следившие за еë здоровьем и помогавшие поддерживать быт. А одна девушка даже решила написать книгу о древних традициях и ритуалах Ватацуми, основываясь на еë рассказах. В прошлый раз Акари была здесь почти три года назад. Неловко постучав в дверь, она ещё долго мялась на пороге прежде, чем открыть еë своим ключом, почти заржавевшим за это время в каюте. – Батюшки, Акари! – пожилая женщина схватилась за сердце, – В могилу меня сведëшь! – и юная морячка, как бы ни скучала по родным краям на расстоянии, сразу вспомнила, почему она так редко здесь бывала. – Я стучалась, бабуля... – раздражëнно выдохнула она. Претензии с самого порога... Но придётся потерпеть, ведь нужно узнать как можно больше о матери. К теме разговора Акари перешла довольно быстро. Бабушка была не слишком этим довольна, но рассказала всë, что оставалось в еë памяти, стараясь, однако, выбирать хорошие моменты, несмотря на то, что их с Кохаку отношения всегда были натянутыми. Какой-то особо значимой информации Акари не получила, но довольствовалась тем, что имелось. И всë же даже это уже грело душу, пробуждая почти забытые детские воспоминания. Затем она посетила кладбище. На семейном могильном камне имя еë родной матери отсутствовало, и Акари знала по какой причине. Но почтить память предков, своих бабушек, дедушек и более далëких родственников для неë было чём-то совершенно необходимым. Наконец, она оказалась на месте. Зелëная поляна за храмом в отдалении от поселения, где вместо могил росли деревья. Игараси Кохаку погибла не здесь, а в масштабной битве на острове, где кровоцветы впитали в себя кровь сотен павших с обеих сторон. Акари не знала, да и не хотела знать, как именно. Ее мать сражалась за свободу своего острова, защищая своих близких, любила свою семью до последнего вздоха. Но на самом деле, девочка хотела бы, чтобы ни войны, ни этих смертей никогда не было. Чтобы она прожила спокойную жизнь со своими родителями, живыми и здоровыми. А ведь сколько ещё таких как она, не только на Ватацуми, но и в самой Инадзуме? А сколько пострадали из-за абсолютно несправедливой политики сëгуна, пытавшейся сохранить одной лишь ей необходимую "вечность"? Ответов на эти вопросы нет ни у кого. И пусть сейчас всë меняется, развивается, живëт по-новому, никто не вернëт павших, а живым здоровье и вырванные годы жизни. Небольшая каменная табличка под молодым деревом гласила " Игараси Кохаку ". К своему удивлению Акари обнаружила, что сегодня она не была единственным посетителем, и что зона, отведëнная для близких умершей, убрана и приведена в порядок, а на дереве висели несколько снимков и безделушек. На фото преимущественно были изображены разные мужчины и их семьи, а ещё Ватацуми: новые здания, фото с туристами, рядом висели диковинки, которые сейчас продавали как сувениры. Похоже, что при жизни она действительно переживала за судьбу острова, раз друзья несли ей подобные вещи. Некоторых из людей на фото Акари узнавала. Большая часть из них была сослуживцами еë матери, которым повезло вернуться домой живыми после всего. И всë же... При взгляде на каменную табличку сердце сжималось, а слëзы сами выступали на глазах, делая обзор мутным. – Мама... – Акари хотела говорить спокойно. Просто рассказать о том, что всë это время было у неë на душе, но сама не поняла, в какой момент начала плакать в голос, повторяя лишь одно это слово. Мама. Вспоминалось, как одиноко она чувствовала себя, когда была намного младше. Как ждала, что мама за ней обязательно вернëтся, что они счастливо будут жить вместе... Кому вообще в голову приходит обманывать детей таким образом? Зачем селить ложную надежду, что родной человек жив? Лучше бы сразу привели сюда и всë объяснили. Никаких ложных надежд. Да и не уехала бы она тогда с женщиной, что, словно по издëвке судьбы, похожа на еë родную маму. Вспоминала тот день на берегу моря. Это ведь было не первое письмо, которое она отправляла в тихую водную гладь с мыслью, что мама найдëт его. Не ждала бы от жизни ничего... Акари не чувствует, как трясутся еë плечи от бесконечных всхлипов, не слышит своего голоса, воющего так, будто бы она только что потеряла близкого человека, из-за слëз не видит ничего, а еë пальцы впиваются в траву, словно пытаясь сквозь землю добраться до матери... Через пелену слëз она едва различает кажущийся прозрачным силуэт высокой женщины, стоящей возле дерева. Когда Акари приходит в себя, солнце уже окрашивает остров приближающимся закатом. И она даже не понимает, в какой момент Бэй Доу оказалась рядом. Возможно, что еë успокоило тепло объятий приëмной матери, во всяком случае ей было более, чем комфортно. Тело ощущалось каким-то невероятно тяжëлым, а глаза отвратительно опухли, но сил представлять, как она выглядит сейчас, у Акари не оставалось. Она готова была заснуть прямо здесь, на земле, на могиле собственной матери. Слова Бэй Доу доходили до неë, словно через вату и с явной задержкой, но когда женщина вдруг начала отстраняться, Акари на мгновение запаниковала. До неë не сразу дошло, зачем женщина села на корточки, повернувшись к ней спиной, но позволила донести себя до их временного пристанища на острове.

***

Морской ветер приносил успокоение. Сидя на огромной ракушке над пропастью, ведущей в неизвестный мир, Акари тщательно протирала лезвие недавно подаренного Кадзухой клинка. Того самого, который он много лет назад перековал из демонического меча, завладевавшего разумом владельца. Эту историю ему приходилось рассказывать, наверное, несколько сотен раз, ведь Акари и еë друзья не переставали его просить об этом даже тогда, когда сами наизусть могли пересказать еë. Для юной мечницы клинок был тяжеловат, да и зачарован он явно под обладателя глаза бога с весьма специфичными навыками. К тому же, это совсем другой формат оружия. Ещё перед путешествием Кадзуха предположил, что Акари уже переросла свой миниатюрный меч. В конце-концов ей было всего девять, когда она впервые взяла его в руки. А ещё, на правах наставника, дал попробовать один из собственных традиционных инадзумских клинков. Катана легла в руки, как влитая. Фамильный стиль Кадзухи предполагал лëгкость и ловкость движений, словно в танце, неожиданные мощные выпады. Стоило внимания и отменное качество меча, ведь изначально все эти приëмы предназначались для буквальной проверки оружия на прочность. Но, ко всеобщему разочарованию, ни один из предложенных в Инадзуме клинков не впечатлил Акари. Хотелось что-то... максимально крутое! Знакомая непонаслышке с коллекцией мечей Кадзухи, она легко отметала оружие невысокого качества. А создание на заказ подразумевало чары и наличие хоть сколько-то внятного чертежа. Сколько бы Кадзуха ни ломал свою голову, как последний наследник клана Каэдэхара, угодить названной младшей сестре оказалось непосильной задачей. Тогда-то он и предложил ей забрать еë любимый демонический меч. Всё равно он очень редко его использовал, отдавая предпочтение тем вариантам, что будут полезнее для команды благодаря наложенным чарам. Протирая клинок, очистить мысли. Протереть ещё раз – отбросить слëзы и сомнения. Нанести пудру, а затем стереть еë одним движением. Прошлое не изменить, но будущее всë ещё впереди. Лезвие светится на солнце, проявляет даже самые мелкие царапины. Раны прошлого не должны мешать продвигаться дальше. Но устранить их практически невозможно. Только сгладить. Лезвие покрывает тонкий слой специального масла. Акари облегчëнно выдыхает. И почему вообще вещи, связанные с оружием, успокаивают еë? Алькор собирался отчаливать. Привычная суета с погрузкой товаров под руководством громогласной капитанки проходила как-то мимо Акари. Ей казалось, что после посещения могилы матери в еë душе что-то треснуло. Ожидания, надежды или, может быть, детские мечты? Нет, кое-что из этого оставалось при ней, но... Она видела дерево и призрачный образ женщины даже во снах. Она улыбалась и звала еë, но, сколько бы ни пыталась, Акари не могла к ней приблизиться. Она возвращалась к кораблю, когда еë неожиданно окликнул мужской голос: – Акари? Ты что-ли? Вот это ты выросла! – обернувшись, она увидела перед собой бывшего сослуживца матери. Судя по форме, он решил продолжать защищать Ватацуми и порядок на острове даже после всего, что пережил. Глубокая печаль и ужас тех событий словно отпечатались на его лице. Он был одним из того отряда. – Здравствуйте, – Акари вела себя вежливо, но слегка отстранëнно. К тем, кто был на поле боя вместе с еë родной матерью, она относилась, как к дальним родственникам. Тем самым, которые вроде и не родственники вовсе, но почему-то от общения с ними не отвертишься. Пришлось отвечать на незамысловатые вопросы о том, как проходит еë жизнь и весьма специфические о мече, который она несла с собой. – Мда уж, в Южном кресте, смотрю, и не такому научишься, – мужчина вроде бы и посмеялся, но что-то выдавало, что ему совсем не весело, – А ведь знаешь... Ты так похожа на Кохаку... – Акари неосознанно встрепенулась, а сердце кольнуло, – Надеюсь, что ты проживëшь хорошую жизнь, – всë больше и больше ей становилось не по себе. Мужчина крепко сжал кулаки, и казалось, вот-вот расплачется, но... Почему? Да, потеря подруги совсем не то, что матери. К тому же сама Акари явно сейчас ощущала это острее, чем местные жители. Но всë же... Продолжив свой путь, она почему-то не могла перестать думать об этой ситуации. На Алькоре выяснилось, что в команду набрали новичков. Ватацумские новобранцы спешно заселялись, усиливая суету близящегося выхода в море. – Так это Вы – Акари? – к ней обратился парень, на вид немного старше еë самой. – Капитан сказала мне, что вы будете меня обучать. Вы же тоже родом отсюда? – они разговорились. Акари смутило, что новобранец говорит с ней слишком вежливо. С точки зрения субординации имеет конечно смысл, но ей казалось это слишком некомфортным. Они быстро нашли общий язык, и Акари как-то, сама не заметив, рассказала про мужчину, которого встретила по пути. – А... Дядюшка Ямато. Там немного... Непростая история в общем, – парнишка долго мялся, но в конечном итоге сдался: – Эту историю почти все в деревне знают. У дядюшки была подруга детства. Их, говорят, с пелëнок друг с другом сватали, да и семьи близко дружили. Только вот она вышла замуж, а он ей так ничего и не сказал, хоть и любил... И до сих пор любит. У него давно своя семья есть, а он всë каждый день на могилу подруги приходит... – медленно, но до Акари доходило, почему парнишка так печально смотрит на неë. –...а звали еë Игараси Кохаку, – она даже не спрашивала. Парень только кивнул. – Ты это... Извини, что такую тему поднимаю. Слышал, что тебе сейчас тоже непросто. Юэ много про тебя рассказывал, – Акари вспыхнула от ярости. Ей абсолютно точно не нравилось быть объектом сплетен новичков, она и так на нервах, ещё и это... – Ну, раз начал, выкладывай, что там ещё про меня болтают, – казалось, что она готова испепелить одним взглядом, хоть и смотрела снизу вверх из-за роста. Новичок опешил и тут же выложил, как на духу: – В деревне говорят, что ты проклята. Говорят, что с самого детства несчастья притягиваешь. Что на войне из-за тебя много людей погибло. Но ты же тогда... – парень просчитал в голове, сколько лет назад это всë было, и опустил руку едва не на уровень своего колена, – Совсем же маленькой была. Вот и не помнишь, наверное... – Помню, – Акари старалась держаться уверенно. В конце концов к ней приставили новичка, она должна показать, чего стоит. Но его слова больно били по и без того израненному сердцу, а перед глазами... Развалины и реки крови. Летящие стрелы... Кто-то закрывает еë собой и, хрипя, падает едва ли в метре от неë. А у неë даже нет сил сдвинуться с места, пока кто-то, убегая, не хватает еë в охапку... Пока снова не падает, а еë не хватает другой человек, заставляя бежать. Она оборачивается и видит, как солдат армии сëгуна заносит меч над тем, кто буквально вчера играл с ней... В глазах потемнело. – Ты как? – она очнулась, пока парнишка обмахивал еë какой-то тонкой книжкой. Акари вяло покачала головой: – Уходи. Я... скоро выйду и дам тебе задание.

***

В душе Бэй Доу поселилась буря. Чем дольше они находились на Ватацуми, тем больше Акари чахла. Возможно, она ещё не была готова к встрече со своим прошлым? Видимо, она узнала намного больше, чем стоило. Алькор уже несколько дней был в пути, но похоже, что излишние тревоги совсем сбили Акари с ног. В буквальном смысле. Стоило им оказаться на достаточно большом расстоянии от острова, девочка свалилась с температурой. Еë лихорадило несколько дней, а когда жар спал, но слабость осталась, мысли сами лезли в голову. Кроме этого особо не было занятий – тело всë ещё активно сопротивлялось любой более-менее существенной активности. Мысли эти оказались совершенно разнообразными. Сейчас Акари чувствовала стыд за то, что игнорировала Бэй Доу долгие месяцы вместо того, чтобы по-человечески поговорить, как еë учили всю жизнь. Но ведь, не смотря на всё это отвратительное отношение, капитанка ни на секунду не переставала видеть в ней дочь. Даже сейчас Акари с комфортом располагалась на еë кровати, а пиратка отсыпалась в гамаке. Она была той, кто ухаживал за больной дочерью, не смотря на то, что на судне есть корабельный врач и уход за больными членами команды – это буквально еë обязанность. Бэй Доу стала... Нет, она всегда, с момента их встречи, была самым близким и дорогим для Акари человеком, который примет еë, что бы она ни сделала и как бы себя ни повела. Бэй Доу всегда была еë матерью. Кровное родство здесь не имело ни малейшего значения. Акари приняла для себя как факт, что матери у неë три: та, что родила и воспитывала еë в Инадзуме, и две женщины, что живут в Ли Юэ, растят и поддерживают еë сейчас. Так распорядилась жизнь. Ей стоило извиниться перед Бэй Доу за своë поведение. Это не вернëт выпавшее время их общения, но, возможно, хоть немного остановит муки совести. Другие же еë мысли возвращали к рейсам, которые Акари совершала вместе с матерью. Этот вывод напрашивался давно, но чëтко проговорить это самой себе никак не удавалось. Акари не интересовало море, как таковое. Корабль – это лишь один из способов перемещения по миру. Но ведь их десятки, а сколько разнообразного транспорта и необычных приспособлений ещё просто не изобрели! Морские приключения однообразны, если следовать изученной карте Тейвата, но даже Алькор уже давно не оказывался в неизученных пределах. С возрастом капитанка стала осторожнее и скромнее в размахе приключений, и это отмечали все давние члены команды. Кто-то с сожалением, а кто-то попал на борт только благодаря этому. Как, например, молоденькие новобранцы. Акари осознавала, что ей куда интереснее путешествовать самостоятельно. Большая команда означает большую ответственность. И по сути юная морячка могла бы с лëгкостью претендовать на то, чтобы в будущем занять место матери у штурвала. Всë ведь к этому и шло. Она неоднократно слышала предположения членов команды об этом, высказанные довольно громко. Кто-то уже принял это как факт. Но лишь потому, что в наследницы Воли Небес Цисин, ровно как и на любую чиновничью должность, Акари не годилась вовсе. Злые языки в Ли Юэ почти без остановки болтали, что одни из самых влиятельных женщин Тейвата уж точно пристроят единственную дочку на какую-нибудь престижную должность. Но Акари хотела строить свою судьбу своими собственными руками. Как еë родительницы когда-то, но по-своему. В конце концов, у неë намного лучший старт, нежели был у них. Ей открыты все пути. И Акари давно решила, что хочет узнавать неизведанное. Расширять границы мира и возможностей. И в море, что лишь кажется бескрайним, ей уже слишком тесно. Ей хочется знать больше. Попутный ветер уносил Алькор всё дальше от берегов страны гроз. Море и в этот раз не противилось путешествию команды храброй капитанки, давая возможность вести дела достаточно спокойно. Бэй Доу с нежной улыбкой перечитывала недавно полученное письмо от жены. Нин Гуан тоже беспокоилась об Акари и ждала возможности снова увидеть своих близких как можно скорее. В её словах чувствовалась тревога, а аккуратный почерк местами скакал, словно руки женщины дрожали во время написания. Капитанка считывала такие вещи. Предчувствия Нин Гуан редко обманывали, но море вело себя непринуждённо, даже слишком для этого сезона. Предстоял ещё долгий путь домой. Женщина сложила письмо, любовно огладив тонкую бумагу, и убрала его в стопку к тем, что пришли за время этого путешествия. Если не случится никаких чрезвычайностей, требующих срочного вмешательства Воли Небес, то следующего стоило ждать через полторы-две недели. Всё же в глазе бога слишком много плюсов. Возможность иногда мгновенно отправлять письма в любую точку Тейвата в их числе. Вздохнув, капитанка поднялась из-за стола. Плановый осмотр у корабельного врача был назначен на сегодня. Чаще всего у Инь Син оказывались пострадавшие, но даже тот, кто здоров как бык был обязан показываться ей раз в определённый промежуток времени. У Бэй Доу он приходился чаще, чем у большинства. По многим причинам. – У вас есть какие-нибудь жалобы? – женщина поправила очки, попутно заполняя документы. – Всё прекрасно, – Бэй Доу бодро улыбнулась, заставив Инь Син нахмуриться. Болела капитанка редко, но её многотомная медицинская карта подробно рассказывала обо всех переделках, в которых женщине приходилось побывать. Практически каждый из шрамов, которые оставались после очередного приключения, был заботливо залатан Инь Син. Жизнь пиратки десятки раз оказывалась в её руках. Даже магии исцеления лекарей она доверяла не так сильно. Бэй Доу вспомнилось, как несколько лет назад они с Нин Гуан обсуждали возможное появление второго ребёнка и способы для этого. – Вы уж простите, капитан, – внезапно слишком резко для такого спокойного и милого человека ответила тогда Инь Син, – Но рожать я вам не позволю, – та самая многотомная карта с грохотом оказалась на столе. Врачиня долго объясняла последствия самых недавних случаев серьёзных травм пиратки, когда требовались операции и магия исцеления. Бэй Доу тогда оказалась впечатлена. Она, конечно, задумывалась, что её приключения и образ жизни не сулят ничего хорошего для здоровья, но не предполагала, что именно в этом месте её собственная жизнь устроит ей подлянку. Однако, финальный аргумент Инь Син заставил капитанку взорваться смехом: – При всём уважении, я ваши органы вижу чаще, чем свою семью, и не позволю какому-то пиздюку распихать их изнутри, как ему угодно. Однако, одна вещь всё же заставила Бэй Доу тогда серьёзно задуматься. Ресурсы организма для восстановления не вечные. Даже с лекарем и чудодейственными исцелениями. Тем более, что в команде ни одного такого человека не наблюдалось, сколько бы пиратка ни старалась завлечь на борт способных людей. Магия в её случае была чаще счастливой случайностью, нежели закономерностью. Обычно для полного исцеления приходилось сначала добираться до суши. До Ли Юэ оставалась всего пара дней пути. Родные скалистые горы, неспешно вырисовывавшиеся на горизонте, приносили морякам спокойствие и предвкушение. Кто-то с нетерпением ждал встречи с родными, кто-то собирался напиться до беспамятства во время традиционного трëхдневного праздника Южного креста в честь возвращения, а кто-то за месяцы пути из Инадзумы был готов продать душу за кусок мяса. Бэй Доу в такие моменты чаще всего наблюдала за приближающимся Нефритовым дворцом. Несмотря на все блага, которые предполагало нахождение на суше, первым делом капитанка хотела обнять жену. Всë остальное приложится. Главное, чтобы еë любимая трудоголичка была жива и здорова. Смущало одно. В сгущающихся сумерках море становилось всë более беспокойным. И это явно не приближавшийся шторм. Алькор был в боевой готовности. Что должно произойти, чтобы какая-то тварь встретилась так близко к границам Ли Юэ? Ещё одна, приманенная останками древних божеств? Времени размышлять не оставалось. В любой момент это чудовище могло напасть на торговое или гражданское судно. Прямая обязанность Южного креста: предотвращать подобное. Гигантский морской змей показал себя, вызвав панику у новобранцев. Команда Алькора побеждала таких неоднократно. Юркие и скользкие твари имели отвратительно отличную способность к регенерации, а ещё были достаточно ловкими и часто наносили кораблю большой ущерб. Этот оказался более неповоротливым из-за размеров, но именно поэтому представлял ещё больше угрозы. Он мог заблокировать передвижение даже такого крупного судна, как Алькор. Всë сводилось к одному: любым способом максимально быстро отделить голову от тела. Загремели пушки. Чудовище взвыло, но вскоре продолжило нападать с новой силой. Повеяло холодом. Змей оказался достаточно древним, чтобы обладать силой элементов. Крио – один из самых сложных для отражения в море. Капитанка крепче сжала рукоять клеймора, выругавшись про себя. План действий менялся. Бойцов с гидро способностями, активно распространяющих свой элемент вокруг во время атаки, пришлось отослать с передних линий боя. Моряки перестроились. Бэй Доу слышала, как жалобно скрипит Алькор, обвитый мощным хвостом чудища. Времени почти не оставалось. Пришлось выдернуть несколько способных бойцов, выполнявших другие стратегические задачи. Акари и Юэ оказались в их числе. Юная мечница даже вздрогнула, услышав своë имя приказным тоном матери. И хотя радоваться было нечему, но сам факт, что мама признала еë достаточно способной в бою против такого монстра, грел душу. Девочка загорелась энтузиазмом. Но действовать нужно на холодную голову. Дождаться, пока змей откроет свою пасть, чтобы нанести удар крио. Убедиться, попали ли пушки, стрелявшие монстру в рот – самую уязвимую часть. Если попали, то как можно быстрее отсечь оставшуюся часть головы, нет – готовиться уходить в оборону до следующей возможности. И хотя воздух вокруг был холодным, Акари казалось, что еë тело буквально горит. Дым от пушек осел, и Бэй Доу обнаружила, что змей отделался временной (с его уровнем регенерации) слепотой. Нужен был ещё один шанс. В ярости чудовище прокатилось шеей по палубе, заставляя моряков отступить. Сердце капитанки сжималось от всех тех повреждений, что эта тварь учинила на еë корабле, но ещё больше она волновалась за дочь. Ей не занимать ловкости, она определëнно сильна, но бурлящая юношеская кровь часто велит лезть на рожон, когда не требуется. Тяжело приглядывать за ней во время подобного боя. Змей атаковал неожиданно. Бэй Доу успела прикрыть союзников щитом и вернуть твари еë же удар с утроенной силой. Снова загремели пушки. Бьющийся в агонии монстр вëл себя слишком непредсказуемо, попадания минимальны. Но в этот раз, когда он решил вновь подставить свою шею, бойцы успели нанести ему большой урон. Мерзкое тело выпустило Алькор из захвата. Похоже змей собирался сбежать. Но это означало, что, восстановившись, он может напасть на другое судно, чего Южный крест не мог допустить. В монстра снова полетели снаряды и стрелы. Вдруг змей встрепенулся и с новой силой ударил элементом по морякам. Бэй Доу успешно выдерживает эту атаку, щит отражает урон. Тварь хрипит, но вместо того, чтобы упасть, нападает снова. Статичное положение монстра позволяет натолкать ему в рот новую порцию снарядов. Они взрываются, чудовище точно должно умереть... Из дыма прилетает залп крио энергии, который капитанка отражает уже с большим усилием. Зловонное дыхание чувствуется откуда-то слева, и женщина машинально разворачивается, чтобы увидеть то, что находится в еë слепой зоне. Огромная пасть пытается схватить еë. Бэй Доу успевает отступить, но видит голубое сияние, зарождающееся в глотке монстра. Ей нужно время, совсем немного времени, чтобы отразить атаку... Акари видит, что капитанка не успевает. Она всего в паре шагов, и оказывается рядом за доли секунды, инстинктивно становясь в позицию для обороны. Бэй Доу отчаянно пытается высечь хоть искру энергии электро, пока голубое сияние приближается к ней. Доля секунды. Демонический клинок сияет алым. Раздался взрыв.