Скоро кончится лето

Становится все опаснее. Я молчу. Здесь нужно молчать — осмысленно и строптиво, поскольку известно, что напряженье чувств является предвкушеньем большого взрыва. © Кот Басё

      Марта сидела на кушетке, прислонившись к спасительно прохладной стене. Аномально жаркий август вымотал, она отказывалась выходить куда-то кроме дома и студии, сутки проводя под спасительным кондиционером. Сашка ворчала, смешно морщила нос, называя ленивой задницей, но особо не настаивала на прогулках или поездках куда-либо. Так продолжалось бы и дальше, если бы не Артём, загоревший до черноты, пропадавший целыми днями со своей компанией, не притащил билеты на ежегодный фестиваль где-то в области. Марта была не большим ценителем рока и вообще тяжелой музыки, зато Артём, как настоящий фанат, мастерски надоедал на эту тему каждый день, выводя любой разговор на то, что они не имеют права бросить его и не поехать на три дня вместе с ним. Сашка сдалась первой, Марта для вида повредничала, но потом согласилась. С условием, что все организовывает Артём. Тот радостно согласился. Их поездка, если не брать случившееся на второй день, прошла бы отлично. Закрыв воспаленные глаза, в которые словно насыпали песка, Марта тяжело вздохнула. Она бы отдала сейчас что угодно, если бы удалось вернуться на несколько дней назад к тому разговору с братом и категорически отговорить его от поездки. Ему так хотелось выбраться куда-то всем вместе, втроем, такое в последнее время случалось крайне редко. Марта, открывшая не без помощи матери, свой крошечный тату-салон, пропадала там днями и ночами, Саша, благополучно поступившая в медицинскую академию, до начала учебного года подрабатывала в сетевой лаборатории. Брала анализы, выезжала на дом, практиковалась и зарабатывала пусть небольшие, но деньги. На последнюю неделю августа у Марты были грандиозные планы. Она планировала сделать Сашке предложение. Купила кольцо, придумала, как романтично украсит их квартиру, что скажет… На следующий год они бы оформили все официально, вариантов рассматривали несколько, Сашка хотела в Португалии, Марта готова была согласиться на все, что захочется любимой девушке. Теперь же романтические планы отодвинулись на непонятный срок, они вляпались в очередную историю, лишь чудом повезло остаться в живых. Краем уха, пока их везли в больницу, Марта услышала, что погибших было больше двадцати человек. Мысли плыли и растекались, сосредоточиться на чем-то одном не получалось. Врач со скорой дал ей какие-то таблетки, она спокойно их проглотила, не спросив, что это. Но стоило запить водой, как все отправилось обратно, и теперь желудок неприятно ныл, сжимаясь. Наверное, надо было попросить у кого-нибудь воды, или попробовать попить из-под крана в туалете. Только сил на то, чтобы встать и куда-то пойти, не было. Страшно было оставлять Сашку, лежавшую в палате буквально в нескольких метрах. Артёма, который находился в операционной в другом конце коридора. На допрос она не согласилась, послав надоедливого сотрудника полиции в пешее эротическое путешествие. Да, это было грубо, но она так испугалась за Сашку и Артёма, что ни о чем другом не могла думать. А показания дадут в любом случае, только немногим позже. Следователь приходил еще раз, пока шла операция у Тёмы, разговаривал с врачами, но ее почему-то трогать не стал. Марта криво усмехнулась. Наверняка она выглядела ужасно — перепачканная в чужой крови, в рваных шортах, испуганная, трясущаяся и жалкая. «Медик. Какой я нахрен медик? Паникерша. Вот Сашка да, не растерялась… В этом она очень похожа на Свету. Им, наверное, все-таки надо сообщить…», — скосив глаза на часы, не сразу сообразила, который час. — «Почти два… У них там сколько, двенадцать? Закончится операция, напишу маме. Звонить не буду, перепугаю только… Лучше узнают от меня, чем из новостей». Сглотнув ком в горле, Марта запустила пальцы в спутанные волосы. Ярко-красные пряди отросших чуть ниже плеч волос до противного напоминали кровь. Снова почувствовав тот самый металлический запах крови, поморщилась от подкатившей к горлу тошноты и мысленно велела себе собраться. Не хватало только рухнуть в обморок прямо здесь или, что еще позорнее, оставить содержимое желудка на полу. Сашка с Артёмом держатся, она тоже должна. Несмотря на то, что паникерша и трусиха. Крепче прижала к себе грязные испачканные вещи Тёмыча — футболку и шорты, некогда серые, а сейчас грязные, в разводах от грязи, травы и крови. Операция шла слишком долго, как ей казалось, дурацкие мысли, что что-то пошло не так, периодически возвращались. Большого смысла в ее сидении здесь не было, одежду Артёма можно спокойно выбрасывать, а не хранить, но она все равно сидела и ждала. Немного успокаивало то, что Саша пострадала не так сильно, как Артём, и сейчас, накачанная лекарствами, спала. Сидеть в палате, среди неприятных больничных запахов и спящих женщин разного возраста Марта малодушно не смогла. Казалось бы, она видела за годы учебы в медицинском разное, но сейчас ей хотелось как меньше соприкасаться с чужими болезнями и проблемами. Дежурный врач, разбиравшийся с очередным приступом Сашкиной астмы и ранами Артёма сразу, как они приехали, заверил Марту, что она может отправляться домой, за ее братом и подругой присмотрят. Мысль была адекватной, только у Марты все равно не укладывалось в голове, как она сможет их оставить. В ее глазах поездка домой выглядела двойным предательством, сначала там, на фестивале, а теперь здесь, в больнице, хотя настойчиво ее никто не выгонял. Марта трусила возвращаться во Всеволожск одна, ей было безумно стыдно за свою панику и страх, когда случилось нападение. Наверное, ей надо было вернуться туда, к Сашке и брату, тогда чувство вины не сжирало бы каждую минуту, как сейчас. Внутренний голос нашептывал, что она все сделала правильно, неизвестно, что бы случилось с ней самой, под чью пулю или удар битой она бы попала. Однако совесть оказалась настойчивее, раз за разом прокручивая одну и ту же мысль: она сбежала, предала, оставила, бросила в самый трудный момент. Как ей вообще можно доверять после такого? Когда все началось, она как назло оказалась слишком далеко от Сашки и Тёмыча — у палаток с водой и фаст-фудом. До выхода с территории оставалось метров двести, не больше, и Марта, быстро их преодолев, оказалась за ограждением. Охранники, разом отупевшие и деморализованные, смотрели, как большая группа прорвавшихся на фестиваль мужчин, обнаженных по пояс, вооруженных битами, пистолетами, кусками арматуры, ножами, «месила» испугавшуюся и застигнутую врасплох толпу фанатов рок-музыки. Они спокойно ее выпустили, даже не делая попыток вызвать полицию. Дальнейшее Марта помнила смутно и обрывками. Кому-то звонила, что-то кричала, требовала, пыталась дозвониться до брата и его друга — Марка, тусовавшегося с другой компанией. Потом как будто очнулась, когда из общей суматохи и беспорядка вынырнул Артём, неловко прижимавший к себе Сашку свободной рукой. То, что с братом что-то не так, Марта заметила не сразу, ее больше испугала задыхающаяся, жадно хватающая воздух ртом Саша. Белая, такая же, как ее футболка, она лихорадочно трясла свой ингалятор, в котором заканчивалась доза лекарства. Поясная сумка с новым сменным ингалятором осталась где-то там у сцены, Марта собиралась пойти поискать, но Саша ее остановила, не позволяя соваться в самое пекло. Непонятно как, но им удалось уйти подальше от ворот, по направлению к палаточному лагерю. Артём, несмотря на сильную кровопотерю, оставался в создании до приезда «скорой», крепко сжимая здоровой рукой импровизированный жгут. Сашка, не растерявшись, оказала ему первую помощь, как могла, у Марты же начисто отбило все, чему их учили в медицинском. Это был еще один пункт, за который ей и правда было очень стыдно. Артём, как казалось Марте, всегда был чуточку инфантильнее, мягче и более ведомым, чем она сама. Но именно ее брат, с рубленой раной плеча, истекающий кровью — как объяснили врачи скорой, была задета достаточно крупная артерия, а сами ткани едва ли не полностью отделены от плечевой кости, — не оставил Сашку, а постарался ее увести подальше от эпицентра беспорядков. Он повел себя по-мужски, не поддался панике, хотя имел на нее полное право. Марта открыла глаза и снова посмотрела на часы. Прошло еще пятнадцать минут, двери операционной по-прежнему были закрыты, ярко-красная табличка над ней так же оповещала, что идет операция. Сидеть и трястись надело, Марта поднялась с кушетки и медленно направилась в сторону операционной. Ей что-то подсказывало, что скоро все закончится и она наконец-то услышит новости. Интуиция не подвела. Через пару минут из двойных дверей вышел врач, на ходу снимая дурацкую медицинскую шапочку в миньонах и вытирая полотенцем мокрое лицо. То, что он хочет сказать, оказалось понятным без слов. — Операция прошла успешно, ваш брат достаточно неплохо ее перенес. Правда потребуется реабилитация, травма была серьезной… Дальше Марта уже не слушала и вернулась в реальность на словах: — Сейчас посещения запрещены, приезжайте завтра в разрешенные часы. Приносить ничего не нужно, лекарства, все необходимое у нас пока есть. Если потребуется — скажем. — Хорошо, — благодарно кивнув доктору, вернулась к кушетке. Достала телефон, немного посидела, собираясь с мыслями. Поисковик выдал кучу статей и пугающих подробностей случившегося на фестивале, вникать в бесконечные фото, видео, посты, не было сил и желания. Вместо этого Марта открыла мессенджер и набрала короткое: «мам, спишь?» Прозвучало, конечно, по-идиотски, но как начать разговор она не знала. Звонить побоялась, зная что разбудит еще и Свету. А так, их с Тёмычем мать вполне могла не спать до поздней ночи, уснуть под утро, а проснуться ближе к обеду. Самые важные разговоры Марте всегда давались тяжело, но в данном случае ее молчание, раз уж Сашка с Тёмой не могут ничего рассказать, выглядело бы по меньшей мере странно. «нужно поговорить» «у нас тут кое-что случилось» Марта отправила еще два сообщения вдогонку, потом удалила последнее. Слишком уже коряво звучало. Мягче или не так в лоб у нее совсем не получилось. Напротив сообщений загорелись ярко-голубые галочки, практически тут же телефон Марты зазвонил. Он стоял на беззвучном. Собрав оставшееся мужество в кулак, ответила на звонок. — Да, мам. — Что у вас стряслось? Можешь говорить нормально, я на балкон вышла. — У нас тут проблемы. Мы же на фестиваль поехали, Тёмка билеты достал… Завтра должен был быть последний, третий день… — на этих словах Марта еще держала себя в руках. Чувство стыда снова захлестнуло головой. — Я помню, он утром звонил. Что стряслось? Вы там живые, надеюсь? Мартиш? Голос Дианы, тихий и встревоженный, доносился издалека. Она что-то спрашивала ещё, пыталась добиться внятного ответа. Наконец-то собравшись с духом Марта произнесла, стараясь по-детски не зажмурить глаза от страха. — Во время предпоследнего сета на фестиваль ворвались вооружённые отморозки, куча людей пострадала. У Тёмки травма руки, мы сейчас в больнице… Какой-то местной, но тут хороший хирург, сказал, с Тёмкой все будет нормально. Мам? В трубке повисла тишина. Диана пыталась осознать услышанное, Марта боролась с эмоциями, пожалев, что вообще решила что-либо рассказывать. Вздрогнув от неожиданности, Арбенина-младшая подняла голову, почувствовав прикосновение к плечу. Сашка, вышедшая из палаты, видимо, услышала их разговор и решила присоединиться. — Дай трубку… Диана? Это Саша…