Скоро кончится лето

На паузу ставишь любимую песню Горька, как микстура, но только полезней Молчи, если хочешь, молчи сколько нужно Я буду стараться быть равнодушным*

Инкогнито — Вокруг темнота

      Сашка вышла из душа, на ходу вытирая влажные волосы. Согревшаяся, чуть расслабленная, она переоделась в уютный спортивный костюм и чувствовала себя куда лучше, чем пару часов назад. Марта, судя по звукам в комнате, то ли что-то искала, хлопая дверцами шкафа, то ли… собирала вещи. От этой мысли все внутри похолодело и опасения подтвердились, стоило переступить порог. На полу валялась раскрытая сумка, в нее Марта уже успела что-то сложить, теперь рылась в вещах, сложенных на полках, с сосредоточенным видом. — Мартиш, что происходит? — Тёмкино собираю. Мать же сразу с самолета рванет к нему, чтобы сто раз не ездить, соберу. И шмотки, и документы, — о том, что Артёму пока вещи не потребуются, она как-то забыла. — А я думала, ты… — Нет, я никуда не собираюсь, если ты об этом, — Марта усмехнулась. — Хотя желание возникло. — Почему? — Ты матери моей нахрена скинула фотки во всех подробностях? — Она попросила. И она имеет право знать, — Саша опустила руку с полотенцем. — А ты все делаешь из того, о чем тебя мать просит? — Март, не начинай, а? Марта швырнула в сумку Тёмычеву серую футболку с непонятной злостью, подняла ее с пола и резким движением застегнула молнию. — А как не начинай? Ладно, ты о моей матери не подумала, о том, что у ее с сердцем проблемы, а впереди длительный перелет, пофиг. А твоя? Теперь будет трястись над ней всю дорогу, переживать, как бы не прихватило. Или уже прихватило, что вероятнее. Света же тебе позвонила, пока мы ехали. Она сама там на панике наверняка. И вот нахрена? — Мартиш, — Санька виновато вздохнула. Она все прекрасно понимала, но ей показалось, что Диане лучше будет получить информацию из первых рук, чем от Лены или Ларисы, или вообще от каких-то знакомых. — Я понимаю, но… Все уже сделано. Диана бы в любом случае переживала, с фотками или без них. — Я в душ, — Марта, готова было к диалогу и общению, пусть даже такому, с долей обиды, закрылась. — Можешь ложиться, я немного поработаю и буду на телефоне. Саша молча кивнула в ответ. Оставлять любимую девушку в таком состоянии было страшно, но вместе с этим — просто необходимо. Поговорить, утешить и поддержать Марту сейчас просто не получится, она закрылась и в ответ на любые попытки контакта будет только агрессия. Это они уже проходили. Спать уже совершенно не хотелось, несмотря на то, что ей казалось едва доберутся до дома, то заснет на любой горизонтальной поверхности. Активно заниматься чем-то тоже не получалось, внимание не удавалось сфокусировать на чем-то одном — мысли витали далеко отсюда. Пройдя в их с Мартой комнату, рухнула поверх покрывала. Сильнее Тёмки беспокоило состояние Марты, пусть физически она не пострадала, в отличие от брата, но зато морально — огребла, похоже, все последствия трагедии. И это учитывая, что прошло совсем немного времени… О том, что будет дальше, Сашка боялась думать. Немного полежав, пялясь в белый потолок, она все-таки погрузилась в какую-то болезненную дрему.

***

Марта долго стояла под горячим душем, прокручивая заново каждое событие в деталях. Белое, как полотно, лицо Сашки, стояло перед глазами, потом из ниоткуда всплывал окровавленный Тёмка, вокруг — сгустившийся августовский воздух, паника, парализующий страх, крики… Вместо геля для душа — с сандалом и ванилью, — чувствовался стойкий, металлический запах крови. А еще больничный запах, стерильный и неприятный. Но зато под горячей водой, ей, кажется, удалось немного расслабиться, и желудок перестал противно сжиматься. Злость на Сашку, так неожиданно появившаяся, утихла. В конце концов, Диане Сергеевне было бесполезно что-то запрещать, как и ей самой, собственно… За обидой и недовольством Марта пыталась скрыть вполне объяснимую тревогу и злость на себя саму. Ей хватало брата, получившего серьезную травму, а уж если и с матерью что-то произойдет… Растерянность и паника, непонимание, как жить дальше, страх за будущее Артёма, плавно сплелись и вылились в глобальное чувство вины. Потому что не отговорила брату и Сашку, потому что сбежала, когда все началось, потому что не смогла взять себя в руки, оказать помощь тому же брату, а ведь она медик — должна уметь правильно реагировать на экстренные ситуации правильно, потому что мать увидела фотографии, находясь вообще на другом конце географии… В этой ситуации она сильно разочаровала саму себя. И теперь была уверена, что разочаруются и остальные — Санька, мама и Света, а главное, Тёмка. Он-то наверняка рассчитывал на нее, а она попросту запаниковала и сбежала. Дура. Саша точно не захочет никакой семьи с такой предательницей, как она. И будет права. Признавать это было неприятно, больно, но Марта прекрасно умела говорить правду не только окружающим, но и себе. В данной ситуации правду она видела такой — она ни на что не годится. И все их планы о скорой женитьбе можно просто перечеркнуть, выкинуть на свалку. А еще лучше все-таки разойтись. Наверное, стоит собрать вещи, снять комнату или скромную студию поближе к работе и съехать. «Она точно заслуживает кого-то более сильного морально, чем я. Ни защитить, ни помочь я не в состоянии, как оказалось…» Резко закрыв вентиль, Марта протянула руку за полотенцем. Желание выпить никуда не делось, останавливало только, что завтра ее ждали целых четыре сеанса. Отменять она их не хотела, поэтому позволить себе уйти в загул просто не имела права. В данном случае спасало наличие безалкогольного вина, с некоторых пор в домашнем баре постоянно имелось несколько бутылок или тетра-паков. Отражение в запотевшем зеркале вызвало лишь нервную усмешку. Марте было противно смотреть на себя такую. Не глядя, кое-как собрала волосы в неаккуратный пучок, не заморачиваясь над тем, чтобы их хотя бы высушить. Завернулась в халат, прикидывая, чем заняться вперед — переодеться, или раздобыть выпивку? Вышла из ванной и первым делом прислушалась, не разбудила ли Сашку? В доме было тихо, Марта на всякий случай поднялась в комнату, убедилась, что любимая девушка в порядке и спит. Прикрыла за собой дверь, прошла в Тёмкину комнату. Стараясь не шуметь, переоделась в Тёмкину бордовую толстовку, его же серые шорты. Затянула шнурки потуже — болтались они весьма ощутимо. Спустя несколько минут, уже внизу, в гостиной, нацепила наушники, включила любимый плейлист, поудобнее устроилась в кресле и, сделав первый глоток прямо из бутылки, принялась за работу.

***

Полет проходил вполне комфортно, учитывая все обстоятельства. Дети шумели в меру, в основном втыкая в свои планшеты или телефоны. Взрослые пассажиры или спали, или негромко переговаривались. Диана же просто сидела с прикрытыми глазами, даже не пытаясь заснуть. Время тянулось, как назло, крайне медленно. К принесенному обеду, вполне съедобному, не прикоснулась, за исключением чая — он почему-то не вызывал отторжения. Но зато пристально следила за тем, чтобы Света съела хоть что-нибудь из своей порции, а не как обычно — кое-как проглотила лист салата и два раза посмотрела на яблоко. Симпатичная стюардесса, уже в третий раз принесшая Диане чай с лимоном, вежливо поинтересовалась, все ли в порядке — Арбенина, по ее мнению, выглядела не слишком хорошо и к тому же довольно часто отлучалась в туалет, что не осталось незамеченным. — Я очень люблю чай с лимоном, спасибо, — Диана в ответ изобразила вежливую улыбку и забрала стаканчик. Света, до этого пытавшаяся читать, отложила томик в сторону. — Как ты себя чувствуешь? — Пациент скорее жив, — Арбенина отмахнулась. — Свет, правда все нормально. Если станет плохо, я скажу. Наверное. Света в ответ молча показала ей кулак, намекая, что молчать точно не стоит. — Поскорее бы уже прилететь. — И не говори. Как думаешь, если я попозже еще попрошу чай, она меня пошлет? Или высадит? — Хочешь, я попрошу? — Не, — Диана мотнула головой. — Я и так у нее под подозрением. Допив чай и отдав стаканчик пробегавшей мимо уже другой стюардессе, Диана поудобнее устроилась в кресле и снова прикрыла глаза. Так лучше думалось — она, несмотря на откровенный страх за детей и ужас от случившегося, пыталась придумать, как помочь Тёмке с реабилитацией, кого можно подключить и кому звонить первому. А еще мысли крутились вокруг собственной работы, отказаться от которой она не могла. Безусловно, музыку она любила, но сейчас меньше всего хотелось думать о том, как они со Светкой снова разъедутся по городам и весям, а встретиться и побыть вместе получится только после нового года. Сурганова завозилась рядом, убрала разделяющий их подлокотник и устроилась поудобнее. Диана приобняла ее и притянула к себе. Чуть улыбнулась, вскоре почувствовав, как постепенно расслабляется Света, да и ее собственное напряжение становится чуть меньше. Вдвоем было легче. Не так страшно. И в целом, несмотря ни на что просто хорошо. До посадки оставалось чуть больше полутора часов и их нужно было как-то прожить.

***

Не жди, я уйду, но вернусь Я так делал не раз и оттого на себя злюсь Все будет, как раньше, ну и пусть Все будет, как раньше, пусть

Марта сидела на крыльце, курила найденную в доме «дуделку» с вишневым вкусом и понемногу отпивала из бутылки. Пасмурный день, подстать ее настроению, не радовал. Поработать с эскизами подольше не удалось, ее хватило всего на пару часов, пришлось все убрать и признать, что сейчас она может только ждать звонка от Жуковой, что мама и Света прилетели. Ну и времени, когда можно будет собираться к Тёмке в больницу. Часы посещения начинались в пять часов, и оставалось еще слишком много времени. Куда себя деть и чем заняться она просто не представляла. Поэтому просто сидела, курила, и думала о том, насколько все поменялось. Еще несколько дней назад у нее была любимая девушка, здоровый брат, планы на жизнь, идеи и желания… Сейчас же не осталось ничего, кроме чувства вины. И страха. Мысленно она периодически возвращалась к идее сделать Сашке официальное, красивое предложение. Собственная суета теперь казалась наивной — как романтичная дура выбирала, как украсит дом, какое купит вино, что наденет, какие слова скажет… И как преподнесет кольцо, красивое, изящное, подходящее именно Саше. Она и обручальные кольца присмотрела, надеясь, что любимая девушка тоже их оценит по достоинству. Но по факту — она сама все испортила. И сожалеть теперь глупо. Конечно, рубить с плеча было бы неправильно. Сначала стоило решиться на разговор с Сашей первой, пока та не пришла к ней со словами «нам надо расстаться». Только вот решиться на разговор ей было мучительно сложно, потому что одно дело разочароваться в себе самой, и совсем другое увидеть на лице любимого человека отвращение. «Я в тебе ошиблась», — Марта явно слышала, как эту фразу произносит Санька. — «И нам не нужно быть вместе. Прости. Я не могу…» Если бы сейчас можно было отмотать назад, она бы поступила по-другому. Не убежала бы из толпы, а кинулась к своим. Или, имея нынешние знания, вывела бы Тёмыча и Саньку к палаткам с едой. А еще лучше — не поехала бы на этот чертов фестиваль, отговорила брата, предложила свой, гораздо более интересный вариант… Отвезла бы их на шоу фаерщиков в Москву, например. Парни ее давно звали, надо было соглашаться. Если бы она могла, то исправила вчерашний вечер, не допустила бы трагедии, стольких погибших. И все было бы хорошо. Но увы. Сложилось так, как сложилось. Кто-то погиб, кто-то получил травмы, но выжил. Ей повезло, в отличие от остальных. И даже за это она теперь чувствовала себя виноватой. Не то что бы ей хотелось умереть, скорее наоборот, как никогда хотелось жить. Но они все приехали на фест для отдыха и положительных эмоций, для кого-то все закончилось тяжелыми травмами, а кто-то вообще погиб… Не иначе чудом Санька не пострадала, а рана у Тёмыча оказалась сложной, но вполне излечимой. Думать о том, что кто-то из них мог погибнуть было до ужаса страшно. Но в какой-то момент, Марта с легкостью представила, что не стало ее, а Саша и Артём остались живы — эта картина не вызвала отторжения. Куда больнее было бы потерять брата или любимую девушку. Мысли, откровенно печальные и мрачные, нарушили шаги — Санька, видимо, выспавшаяся, вышла на ее поиски. — Отойди, Сань, — попросила Марта, выпуская последнюю порцию дыма и для верности разгоняя его рукой. — Давно ты так сидишь? — Ощущение, что вечность… Минут сорок. Вино как раз закончилось, — невпопад отозвалась Арбенина-младшая, по-прежнему не поворачиваясь к Саше. Та, убедившись, что вишневый дым рассеялся, подошла и присела на ступеньку рядом. — Мартиш, я тебя люблю. Ты же знаешь об этом? — Знаю, — Марта кивнула, не совсем понимая, к чему клонит подруга. — Я тоже, Сань. Но по-моему, я жестко накосячила, и… — Мне плевать. Ты нужна мне такой, какая есть. И поверь мне, твои «косяки» — в твоей голове. Трагедия на фестивале случилась не по твоей вине, и реакцию тела ты никак не могла контролировать. Понимаешь? В этот же момент Марта поняла, что последует за словами и нервно сглотнула — в горле моментально пересохло, сердце застучало где-то в горле. Саша достала из кармана штанов кольцо и спокойно, с деловитой улыбкой, взяла ее левую руку, чтобы надеть на левый безымянный помолвочное кольцо. — Мне плевать, что ты там думаешь и куда собираешься уходить. Мы вместе и так будет всегда. Марта перевела удивленный взгляд с подруги на собственную руку и, поддавшись порыву, неловко перехватив Сашку за талию, перетащила к себе на колени. Та, счастливая и довольная, обхватила ее за шею и поцеловала. потянулась сама. Марта ответила на ее поцелуй, но тут же возмутилась, едва подруга отстранилась: — Ты согласна или нет, я не поняла? — Блин, Сашка! Согласна я на все. Но не понимаю, нафига тебе это надо… Сашка пробормотала что-то вроде «как маленькой, все объяснять приходится» и решила, что лучше объяснит делом, чем словами.