Скоро кончится лето

Асфальт, огни, небесная вода, движение в земное никуда, мы столько лет от смерти убегаем. Машины, перекрёстки, провода, от прошлого ни тени, ни следа, другие города, и я — другая. Сказать тебе, что дышит за стеклом? Огромный мир, измученный и злой, и мы крадёмся у него под носом. На скорости 140 нам светло от всех погибших в наших битвах слов, от зарева незаданных вопросов. Великий путь, ночные чудеса, обочины — карельские леса, прозрачнее и призрачнее южных. Мы все в дороге, некого спасать, разделены на тех, кто выбрал сам, и тех, кто больше никому не нужен. Но каждый раз, оказываясь тут, в безвременье, в полёте в пустоту, я обнуляю мысленные мили, как будто бог не подводил черту, и, воздух рассекая на лету, мы выбираем «будем» вместо «были». © Светлана Лаврентьева

      Саша сбросила входящий звонок, злясь на себя и на Марту. Но решила ничего не говорить подруге о плохом самочувствии Дианы — ей и так хватало поводов для самокопания, к тому же Диана была не одна, а под присмотром Светы. В том, что Марта винит себя в придуманной ею же самой трусости, Саша не сомневалась и собиралась серьезно поговорить, как только эмоции немного улягутся. А они сами будут способны воспринимать информацию и реагировать адекватно. — У них вылет почти через два часа, до Хельсинки. А там Лена встретит, — ответила Саша на неозвученный вопрос. Марту она понимала с полувзгляда. — Полет почти шесть часов, ну и с Хельсинки до больницы часа четыре, если через Выборг… И без пробок. — Я не понимаю, зачем было возвращаться. Отдыхали бы. — Диана очень испугалась… — За Тёмку, — Марта усмехнулась, прекрасно понимая, что все мысли матери сейчас будут только об Артёме. Так было всегда, Диана любила сына больше всего, но в критических ситуациях это проявлялось сильнее всего. Марта же ревновала, с самого детства, но с возрастом научилась это скрывать за привычной закрытостью и самодостаточностью. — Не бесись. — Сань, если бы мне что-то разбили или отрезали, она бы так не переживала. Вместо ответа Саша взяла подругу за руку. Возможно доля правды в Мартиных словах была, но она так же точно знала, что Марту Диана любила, и так же заботилась о ней, не выделяя брата. Но видимо у Марты с детства накопились какие-то свои обиды, ковыряться в которых, даже на правах любимой девушки, она боялась. Пару раз заходил разговор о том, чтобы найти хорошего психотерапевта и пойти на сеансы, но Марта отказывалась, мотивируя отсутствием свободного времени. Саша не давила, понимая, что к этому решению нужно именно прийти. Решиться осознанно, чтобы по итогу не сделать себе самой хуже. — Можно подумать, их присутствие здесь что-то поменяет. — А ты бываешь вредной и злой. — Я в принципе вредная и злая. Ты не знала? — Ты хорошая. Просто ревнуешь брата к матери и не понимаешь, почему они решили приехать. Ты всегда вредничаешь, если получается не по твоему. — Ладно, ладно. Согласна — все так и есть, — Марта криво улыбнулась. — Выдохни. Все закончилось, Мартиш. Все будет хорошо. — Ага. Если Тёмыч не останется безруким инвалидом. — Врач сказал бы о таком. Реабилитация нужна будет, да. Полностью восстанавливать подвижность руки и ее функции сложная задача. Но вполне посильная. Рука-то на месте, проблема в нервных окончаниях и мышцах. — Посмотрим. Еще неизвестно, как он сам на это все отреагирует, когда очухается. — Главное, чтобы не скатился в депрессию. Марта поправила съехавшие очки, невидящим взглядом уставившись в окно. Таксист молча вел машину, негромко играла какая-то ненавязчивая музыка, а Марте отчаянно хотелось закурить. И выпить. Чтобы расслабиться, хоть немного согреться, отвлечься от всего произошедшего и начать постепенно адаптироваться к новой реальности. — Ныть будет, это сто процентов. Он при обычной простуде весь изноется, а тут травма. Если останутся шрамы — предложу ему набить тату. — Классная идея, — Сашка поежилась, обхватив себя за плечи. Она замерзла в одной футболке и коротких шортах, все вещи как назло остались в их палаточном лагере. Радовало только то, что они должны были скоро приехать. Марта притянула ее к себе, обняв правой рукой. Стало теплее и уютнее. — Приедем, обязательно ложись спать. — А ты? — Займусь эскизами, заснуть все равно не получится. А потом к Тёмке опять поедем. Поскорее бы его в Питер перевести разрешили, что ли… — Разрешат, — Саша уверенно мотнула головой. — Больница же районная, много чего для реабилитации нет. Точнее — ничего нет. Стабилизируют состояние и все. Я вроде как слышала, что в военном госпитале классные реабилитологи есть. — Хорошо, если так. В жопу эти частные клиники, только деньги дерут. — Никакой в тебе солидарности с коллегами, — Саша усмехнулась, на самом деле, согласная с подругой. — Да пошли нафиг такие коллеги, — Марта усмехнулась. Она хотела уже сегодня попросить у лечащего врача Артёма хоть какие-нибудь данные из истории болезни, может быть даже эпикриз, чтобы можно было подбирать клинику для дальнейшего восстановления. Сашина идея с госпиталем ее воодушевила — Кирилл, парень из ее тусовки фаерщиков, лечился именно там. Правда в его случае ожоги были слишком серьезными и ему ампутировали обе руки практически по локоть, но все же… Саша незаметно для себя задремала и проспала всю оставшуюся до Всеволожска дорогу, пока Марта строила планы на ближайшие дни — работу никто не отменял, на завтра у нее были записаны клиенты, целых четыре, начиная с десяти утра и в целом она не видела повода отменять сеансы. Хотя еще некоторое время назад, сидя в больничном коридоре, вообще не хотела ничем заниматься. Сейчас же пришло понимание, что лучшим вариантом для нее будет работа. *** В другой любой ситуации Диане понравилось бы ожидание в аэропорту, названного в честь известного футболиста. Но сейчас она ни на что особо не реагировала, зависнув в телефоне, пытаясь найти всю доступную информацию от бойне на фестивале, не выпуская из второй руки очередную «дуделку», на это раз со вкусом энергетика. Не мониторить последние новости она не могла, правда и смотреть на подробности творившегося ужаса тоже не хватало моральных сил. Небольшая видимость контроля немного успокаивала. Света сидела рядом, со стаканчиком невкусного химозного чая, погруженная в свои невеселые мысли. Больше случившегося с детьми ее беспокоило состояние Дианы и перелет — отменять который Арбенина категорически отказалась, заверяя, что с ней все нормально. Понимая, что спорить бесполезно, Сурганова переложила аптечку в ручную кладь, поближе, надеясь, что ничего плохого не произойдет за время пути — по примерным подсчетам около десяти часов, если все пройдет без накладок. Диана что-то быстро печатала в мессенджере, и, задумавшись, на вопрос отреагировала не сразу. — Как ты себя чувствуешь? — Хреново выгляжу? Блин. Не бойся, отпуск тебе окончательно не испорчу, — попыталась отшутиться Диана, но ответ Сурганову не устроил. — Я серьезно. — И я. Жукова твоя сообщила Лорке, та уже собралась из Испании своей валить первым рейсом. Я сказала, что она может нормально отдыхать, мы тут как бы справляемся. — Да? Мне она ничего не говорила… Мы обсудили только, что она нас заберет и все, — Света пожала плечами. Похоже, отношения улучшились не только между Дианой и ее директором — это радовало и несколько обнадеживало. Сложности возникали, без рабочих моментов и споров было попросту не обойтись, но внутренней войны — как это случалось раньше, совершенно точно не предвиделось. Сургановой казалось, что все как-то улеглось и стабилизировалось благодаря Диане. Она, как и обещала почти пять лет назад, вела себя практически идеально — как взрослый, ответственный и думающий головой человек. Иногда конечно ее накрывало кратковременной истерикой, но случалось это достаточно редко. — С фестом какая-то мутная история. Как я поняла — разборки какой-то местной недобитой ОПГ с местным же ИПэшником. Прилетим когда, надо будет со следователем пообщаться, ну и в целом… — Арбенина потерла лицо и убрала смартфон в карман рюкзака, оставленного рядом. — Лена обещала помочь. Информации действительно много и она противоречивая, на месте будет проще разобраться, дети все сами видели, расскажут, — Света кивнула. Поднявшись с неудобного жесткого сиденья, прошла к ближайшей урне и выкинула стаканчик с чаем, устав крутить его в руках. Диана отвлеклась на сигнал мессенджера, достала смартфон, прочитала сообщение, заблокировала экран и сжала металлический корпус. Плохих новостей было слишком много, но она не могла отрубить интернет и совсем ничего не читать. Много пользы это конечно не приносило, но хотя бы позволяло не терзаться от неизвестности. — Девчонка погибла шестнадцатилетняя… Битами забили. Не представляю, каково родителям. Это же кошмар. Отпустили ее, наверняка ни о чем плохом не думали. Тридцать восемь погибло, пострадавших больше сотни. Я вот думаю, может я виновата в том, что случилось? Света даже опешила от такого заявления и присела рядом, привычным жестом взяла за руку. — В смысле? Я не уловила ход твоих мыслей, прости. — Тёмке лет одиннадцать было… Катались с другом на скейте, приходит, значит, этот друг, и говорит, что Артём немного поцарапался. Ну, подготовил, типа. И заходит Тёмка — весь в кровище, от лба до кроссовок, чистые оказались только трусы под шортами. Я там на месте чуть и не отъехала. Какой-то трюк отрабатывал, упал со скейта, приложился башкой и лоб рассек… В итоге легкий сотряс, сидел дома и ныл, — Арбенина откинулась на спинку неудобного сиденья, чуть съехав пятой точкой вниз. Нагревшийся смартфон сунула в карман белой толстовки. До конца регистрации оставалось не так много времени, до вылета — чуть больше часа, ожидание выматывало, раздражало, но Диана держала себя в руках, насколько могла. Света кивнула, пытаясь уловить, куда клонит любимая женщина. — Я долго радовалась, что это вроде как единственная травма была у него. Марта — та вообще осторожная, максимум — сбивала коленки, никогда прям проблем или происшествий… Сашка — вся в тебя, самая разумная среди этой троицы, в этом плане только за аллергию ее и астму можно переживать. Но там Марта бдит… Я всегда, не знаю, почему, боялась, что мартемки поранятся. Порежутся там, на ноги себе что-то острое уронят, навернутся откуда-нибудь, головы поразбивают, огня еще… Петарды, всякие там огни бенгальские, костры, мангалы — ужас ведь. Никогда их не подпускала. И сейчас бы запретила, так нахер пошлют и в принципе будут правы. — Ты думаешь, что своими страхами притянуло то, что случилось с Тёмкой? Диана кивнула. — Что-то типа того. Говорят же, что мысли материальны. Я не знаю, как это вообще объяснить… Но случилось то, чего я все детство мартемок до ужаса боялась. Света задумчиво кивнула, вспоминая мелкие детали из их совместного быта. Ни к каким мангалам, каминам, пиротехнике Артём и Марта до сих пор не подходили, хотя и вышли из детского и даже подросткового возраста. То ли сказались Дианины предубеждения на это счет, то ли сами не интересовались. Но в любом случае Диана всегда мониторила, до сих пор, куда суются дети и насколько это опасно. — Я не думаю, что виновата именно ты, Динь. Какие-то отморозки вломились на территорию и устроили бойню, мы же не знаем причин, по которым все это произошло. Там может быть что угодно — от местных разборок до какой-нибудь разгулявшейся секты. Твои страхи тут совершенно не при чем. Не вздумай себя винить. — Да я и не виню, просто как-то… — Диана вздохнула. На самом деле отпуск получился по-настоящему классным, и до сообщения от Марты все было просто идеально. Диана мысленно, с небольшой опаской, называла это еще одним медовым месяцем, настолько романтично и хорошо они проводили время на острове, исколесив все, что только можно на арендованной машине. Света вообще была в восторге от прогулок по тематическим паркам, пляжей с черным песком, рыбацких деревушек на берегу океана, водопадов и прекрасной природы вокруг. Диана же, перелопатив несколько сайтов, пыталась устраивать любимой женщине романтические ужины и завтраки в постель. Получалось вроде бы неплохо, во всяком случае, Света уверяла ее, что все отлично. И Диана верила, довольная от того, что между ними наконец-то все хорошо. Фотографий и видео сняли достаточно много, но Диана не была уверена, сможет ли вообще когда-нибудь спокойно это все пересматривать. Яркие краски долгожданного отдыха в тропиках перечеркнула трагедия на фестивале, впечатления и приятные эмоции потускнели на фоне страха за двадцатилетних, но все равно детей. Пока Арбенина, задумавшись, мрачно рассматривала сколы на плитке под собственными ногами, Светлана поднялась со своего места. — Дин, пойдем? Посадку объявили. — Пошли, торопыга, — Диана усмехнулась, понимая, что переделать Сурганову попросту невозможно, и если той хотелось поскорее загрузиться в самолет, то лучше было не спорить. В итоге через некоторое время они заняли свои места, под чутким наблюдением вежливой стюардессы. На шумную пару итальянцев Диана посмотрела даже с интересом, пытаясь понять, о чем спорит пара, потом скривилась, когда в середину салона прошла не менее шумная многодетная семья с четырьмя детьми, младший из которой мирно спал в слинге. — Веселый будет полет. Ты беруши случайно не захватила? — Где-то были. Достать? — Забей, — Диана снова взяла в руки телефон, написала Марте и Ларисе, потом благополучно его выключила и убрала в рюкзак. Света, со своей стороны, очевидно, докладывала Жуковой и Саше. «Надеюсь, удастся заснуть. Закрою глаза после взлета, а когда открою, мы уже приземлимся…», — внутренне настраивалась Арбенина, прекрасно при этом осознавая, что несмотря на бессонную ночь она не сможет заснуть, и в целом сможет выдохнуть только когда они приедут в конечную точку их путешествия. Внутреннее напряжение никуда не делось, слегка лишь заполированное какими-то таблетками, которые в нее щедро запихивала переживающая Света. И чем меньше ворчала и сопротивлялась Диана, в принципе не любившая лечиться, тем сильнее переживала, но старалась этого не показывать. — Тебе нормально будет у окна? Сурганова, копошившаяся в рюкзаке, отвлеклась от своего занятия, внимательно посмотрела на Диану. — Да, нормально. — Ну и хорошо. Ладно хоть такие билеты купили, — конечно, от «эконома» сама Арбенина была не в восторге, но только из-за того, что любимая женщина будет находиться почти шесть часов в менее комфортных условиях. Единственным плюсом можно было считать, что они добрались до самого аэропорта без проблем, и для Светы удалось заказать специальное безглютеновое питание. Оно полагалось на их рейсе, по поводу себя Диана даже не заморачивалась, понимая, что обойдется кофе-чаем и в лучшем случае каким-нибудь перекусом типа орехов из Светкиной заначки. О еде думать даже не хотелось, не то что заставлять себя эту самую еду поглощать. — Держи, — Света протянула ей бутылку воды какого-то совсем микроскопического размера, и таблетки. — Вот это разжевать, вот эти — просто выпить. — Как скажете, доктор. Из ваших рук — хоть яд. Диана послушно сделала, что ей велели, и попыталась поудобнее устроиться в кресле. Наушники решила не доставать, потому что в любой момент она может потребоваться Свете, вместо этого выудила из недр своего рюкзака потрепанный томик Хемингуэя и пристроила поближе, на случай если захочется отвлечься. Стюардесса в проходе начала привычный инструктаж перед полетом, от ярких букв на табло позади нее хотелось прикрыть глаза, что Диана и сделала. После просьбы пристегнуться, помогла Свете справиться с ремнем, зачем-то глянула на часы. В отличие от Дианы, Сурганова внимательно слушала инструктаж, хотя за все время полетов, кажется, выучила порядок действий до автоматизма, но думали они в этот момент об одном и том же: «Как же хочется домой. Домой…»