серебро и жемчуг

Рим, Королевство Италия, 1878 год. Чёрная карета, запряжённая двойкой скакунов, несётся по мощёной брусчатке. Кучер знает, что его синьор спешит на встречу государственной важности, поэтому, несмотря на ливень и риск падения кареты, всё сильнее бьёт хлыстом по коням, выкрикивая «но!». Вода из луж хлещет по проходящим мимо дамам в платьях с зонтиками. Гром гремит, раздаваясь глухим звуком по всему небу и заставляя особо впечатлительных особ вздрогнуть. Дождевые капли бешено стучали по крышам домов и дорогам, будто палочки барабанщика, играющего в армейском оркестре марш. Карета останавливается, дверь открывается. На тротуар опускается блестящий лакированный ботинок. — Buongiorno, синьор Давид, извините за внезапный вызов. — Buongiorno, не стоит извинений! Служение Королевству — мой долг, — его карие глаза сверкнули на свету из помещения. Заместитель главного римского полицмейстера в безупречном чёрном костюме, пальто и цилиндре, синьор Дамиано Давид вошёл в здание штаба полиции. Сегодня его подняли раньше положенного на пару часов, своё раздражение он скрывал за наигранной улыбкой и лживыми клишированными фразами, хотя хотелось послать всех к чертям и вернуться в фамильный особняк, дабы насладиться одиночеством. Брюнет не понимал, насколько важным должно было быть событие, чтобы его так срочно вызвали в кабинет вершины полицейского аппарата. Отворив тяжёлую дубовую дверь, он вошёл в комнату. За длинным отвальным столом собралось около тридцати человек, которые что-то бурно обсуждали, дожидаясь главного полицмейстера и его заместителя. Все поголовно сверкали длинными клыками. При виде Давида разговоры резко утихли. — Синьор Кавалетти не сможет присутствовать на собрании по причине болезни. Сегодня главный здесь я, — он прошёл к своему месту во главе стола, довольствуясь властью, и сел — Какова причина совещания? — Синьор Давид, — один из мужчин по правую руку начал говорить — До нас дошли сведения, что завтра террористы попытаются убить Министра Юстиции синьора Альтобелли. — Мы должны предоставить ему защиту во время завтрашнего заседания Кабинета Министров, особенно во время его нахождения снаружи здания, — другой человек дополнил слова первого. — Я позабочусь о безопасности синьора Альтобелли. Направьте со мной элитный отряд. Будет много важных личностей, мы не можем допустить смерть ни одного из них. — Синьор Давид, пятерых будет достаточно? — один из заседающих обратился к кареглазому и приготовил перо, смоченное чернилами, для записи приказа. — Более чем. Есть ещё вопросы, которые требуют обсуждения? — он взглянул на зал, приподняв бровь, но никто руку не поднял — Замечательно. Заседание окончено, всем спасибо. Под резко поднявшийся гул он вышел из помещения, закрыв дверь и наконец выдохнув. Он может вернуться в поместье и насладиться вкусом сладкой и свежей девственной крови, закусив дорогущими французскими сырами и трюфелем. Его род издавна принадлежал к самым влиятельным и богатейшим фамилиям Италии. С детства он привык к роскоши и помпезности, и вот уже почти сотню лет он прожигает семейное состояние на вечеринки, на шампанское, при этом пополняя сейфы значительными доходами от высокой должности в государственной системе правоохранения. Казалось бы, всё в его жизни прекрасно: он обрёл вечную жизнь, имеет престижную работу и огромный бюджет. Он навеки заточён в своём двадцатидвухлетнем теле благодаря другу семьи, когда тот спас его жизнь после падения со скалы на службе, обратив в вампира укусом в шею, ведь способность бесконечной регенерации вампиров избавляла от любых повреждений, если это было не серебро и не пламя. Но вот семьи у него не было уже ровно двадцать четыре года. Один псих совершил теракт на балу в доме династии Мариани — он заявился в поместье с чемоданом со взрывчаткой, оставил его под банкетным столом и сбежал. На мероприятии были родители Давида и брат, хотя сам он не явился туда лишь из-за своей лени, притворившись больным. Все присутствующие были вампирами, так как являлись знатью, поэтому единственным способом их убить была бомба с осколками серебра внутри. Все эти года он винил себя в их смерти и в том, что не смог их уберечь. *** Начался съезд министров. Кареты поочерёдно подъезжают к зданию, высаживая пассажиров у входа. Двор был заполнен журналистами и обычными горожанами, пришедшими поглазеть на верхушку общества. Отряд полицейских во главе с Давидом, замаскировавшись под обычных среднестатистических дворян, стоял в первом ряду, рядом с проходом. Шесть пар глаз метались по присутствующим, пытаясь вычислить возможных убийц. Всё шло своим чередом: мужчины в цилиндрах и в безупречных костюмах заходили в красивейшее здание под гул толпы, кареты сменяли друг друга у ступеней, журналисты выкрикивали вопросы. Заместитель главного полицмейстера метался взглядом по присутствующим. Убийца не выдавал себя, даже профессиональный взгляд Давида не мог его вычислить. Карета синьора Альтобелли вот-вот должна была подъехать, но у полицейских не было даже подозреваемых среди зрителей всего действа. Глаза разглядывали женщин в кринолинах, подолы платьев, огромные шляпы с перьями, костюмы, цилиндры, трости. Никого. Это действовало на нервы. Карета Министра Юстиции уже была видна — двойка лошадей высунулась из-за угла, а за ними и карета. Давид обратил внимание на реакцию людей. Никто не выдавал себя, кроме одной девушки с чёрными волосами и в недорогом коричневом платье. Она могла принадлежать к семье обычного купца, судя по наряду. Лицо её было аккуратным и слегка загоревшим, из чего брюнет сделал вывод, что она точно не аристократка, потому что женщины высшего света старались уберечь свою белоснежную кожу от лучей солнца с помощью шляп и зонтов. Карета проехала через огромные кованные ворота на территорию правительственного здания. Брюнетка напряглась. Преступник был вычислен верно. Министр вышел из кареты. Девушка достала из складок подола платья револьвер и выбежала в центр, направив его дуло на чиновника. Все были ошарашены и напуганы, началась минута тишины перед паникой. Черноволосая сделала первый выстрел — попала в стекло, где секунду назад была голова Альтобелли; второй — в подол сюртука; а третий она сделать не успела. Один из полицейский выстрелил в неё, попав в живот. Второй ударил дубинкой по голове, чтобы вырубить. — Расходимся! — Давид вышел в центр — Сохраняем спокойствие! Синьор Альтобелли, проходите скорее внутрь. Народ очень быстро покинул место. На улице не осталось никого, кроме отряда полиции, тела девушки и двух охранников у входа в здание. — Синьор Давид, что будем с ней делать? — один страж порядка пощупал её запястье на наличие пульса — Она ещё жива. — Ко мне в карету. Я отвезу ее к себе в поместье, вызову врачей, а потом, когда очнётся, начну допрос. Всё ясно? — Да, синьор. Два парня взяли тело на руки, не касаясь окровавленной талии, и положили в карету. Давид сел на сидение напротив девушки, захлопнув дверь. Лошади тронулись. Кареглазый, сняв с себя сначала сюртук, снял и рубашку. Оторвав рукав, он приложил его к пулевой ране. Кровотечение было слишком сильным, поэтому такой маленький отрезок ткани не спасал. Пришлось испортить рубашку окончательно. На кочке её тело дрогнуло. Лицо провернулось в его сторону, а с головы слетел парик. Светлые пшеничные волосы упали на подушки и плечи. Дамиано подметил, что лицо её было очень красиво: загоревшие щёчки, слегка выраженные скулы, длинные ресницы и пухлые искусанные губы. Напоминала одного из ангелов, которого изобразили на фреске в одной из церквей. — Чистейшая красота… — шёпотом вымолвил он. Но настоящая сущность её была не такой. Девушка совершила попытку убийства важного чиновника — ей светила казнь через повешение. Карета неслась по мокрой брусчатке в сторону особняка. Дождь стучал по окнам и крыше, замутняя обзор разводами на стекле. Лошади остановились. Кареглазый отворил дверь и взял на руки девушку. Она была лёгкой — очевидно, под тканью платья скрывалось худое от переживаний и недоедания тело. — Синьор Давид, — один из дворецких, стоявших у дверей, взглянул на хозяина — Вызвать врача? — Да, пусть едет скорее. Есть риск её смерти, я не смогу ее допросить. Он поднял блондинку на второй этаж особняка и положил в одну из спален на кровать из дорогущего дубового массива. Дамиано взглянул на рану — она разрослась, светловолосая потеряла много крови. Хотелось вкусить её красной жидкости, но он держал себя в руках. Он коснулся её запястья — пульс замедлялся, казалось, она вскоре умрёт. Врача ещё не было, а рана была несовместима с жизнью. Дабы иметь возможность выведать у неё очень полезные для полиции сведения, она должна остаться в живых. Решение далось ему нелегко, но всё-таки он его принял. Брюнет склонился над её шеей. Белоснежные клыки пронзили нежную девичью кожу, кровь из её вен поступила в рот Давида. Спустя минуту он отстранился от девушки. Он взял резной бокал и красивый стеклянный графин, наполненный чем-то красным. Кровь наполнила хрустальную чашу. Приподняв голову, вампир влил в приоткрытый рот красную жидкость. Новая кровь должна была обеспечить восстановление повреждений. Теперь она имеет все шансы на вторую жизнь. *** Блондинка наконец проснулась. Взгляд устремился на интерьер — она проснулась в роскошной спальне, отделанной почти так же помпезно, как и королевский дворец. Часы показывали полдень. На теле её была тонкая шёлковая сорочка в пол, державшаяся на плечах на тонких бретелях. Девушка взглянула на свои руки — они были неестественно бледными. Светловолосая встала с кровати и подошла к зеркалу туалетного столика. Не только руки, но и всё тело стали фарфоровыми. Через минуту разглядывания себя, она наконец заметила главный вампирский атрибут. Открыв рот, она заметила два белых клыка на месте раньше нормальных зубов. Осознание пришло в голову — она теперь вампир. Она стала тем, с чем боролась. Дом оглушил пронзительный девичий крик. Давид, сидевший внизу с бокалом крови и читавший газету, лишь усмехнулся. Девушка бегом спустилась вниз по лестнице, пробежав мимо открытых дверей гостиной к выходу. Дамиано встал, отложив свежий выпуск, и медленно пошёл за ней. Она выбежала на улицу босиком, в одной летящей сорочке, несмотря на октябрь и промёрзлую мокрую землю. На улице было пасмурно. Блондинка бежала по идеально ровно выстриженному газону вглубь поместья, в сторону рощи, по аллеям, перепрыгивая живую изгородь, мимо беседки и арок. Давид всё также преследовал её. В просвете между соснами она увидела блестящую гладь воды. Это было озеро. Ускорившись, она очутилась на песчаном берегу. Ей не хотелось жить в теле того существа, с которым она боролась всю осознанную жизнь. Уж лучше умереть. Девушка забежала в ледяную воду. Только сейчас она увидела брюнета, который шёл за ней на протяжении всего маршрута. Он уверенно сверкнул тёмными глазами. Блондинка продолжала уходить вглубь озера, погружаясь под воду. Только сейчас Давид заметил её озлобленный взгляд на себе. Голубые глаза будто пронзили его насквозь. Давно он не встречал глаз такого искреннего голубого цвета в широтах Италии — здесь преобладали чёрные и карие цвета радужек. — Голубушка, что вы пытаетесь сделать? — он усмехнулся, засунув руки в карманы своих брюк. — Хочу умереть, — от холода её нижняя челюсть чуть дрожала. — Не получилось убить министра, теперь пытаетесь прикончить себя? А вы упорная, — всё та же усмешка красовалась на его губах. — Нет, я не хочу быть упырём, как ты! Вы все твари, которые решили, что вы лучше других и можете управлять их жизнями! — она почти срывалась на крик, нахмурив брови. Голубоглазая стояла по бёдра в воде. Мокрый шёлк облепил её фигуру, лямки сползли с фарфоровых плеч, слипшиеся золотистые волосы обвили тонкую шею. На мгновение парень даже засмотрелся, но незаметно отвёл взгляд. — Вы хотя бы помните, какие раны получили? — брюнет прожигал её карими жгучими глазами. — Нет, — она скрестила руки на груди и замолкла, но спустя пару секунд любопытство взяло над ней верх — Какие? — Пулевое ранение от моего подчиненного из револьвера, а также удар по голове дубинкой, который вызвал сотрясение мозга. Девушка посмотрела на свой живот. Тонкая ткань сорочки просвечивала и предоставляла обзор на тело. Вампир опередил её вопрос. — Сейчас раны нет. Я вас излечил, обратив в вампира и даровав вечную жизнь. Вы должны быть мне благодарны, — он шагал по песку то в одну сторону, то в другую — Бессмертие подразумевает регенерацию после употребления крови. Кровь жизненно необходима для сохранения сил и энергии. Убить вампира может лишь серебро и пламя. — Тогда дайте мне серебряный клинок! — Неужели вы так просто лишите себя жизни? Жизнь в обличии вампира выгоднее человеческой. Вы теперь навечно заточены в своём теле и практически неуязвимы. Блондинка закричала, схватившись за голову и упала на колени в воду. Началась истерика. Она рыдала и кричала, сидя в ледяном озере, около десяти минут. Всё это время Давид наблюдал за ней, ухмыляясь и куря трубку. — Вы закончили? — Да. — Жаль, вы так красиво бьётесь в истерике. Вы были бы хорошей актрисой, — он выделил последнее слово. «Чёрт» — подумала девушка. Её раскусили. Образ невинной овечки был не слишком убедителен. Она встала с колен, встретившись глазами с вампиром. — Как вас зовут, синьорина? — парень выпустил дым из лёгких. — Летиция. — И сколько Вам лет? — Двадцать. — А я разузнал совершенно другое, Летиция. Вас зовут Виктория Де Анжелис, вам семнадцать полных лет, вы — дочь террориста Алессандро Де Анжелис, который двадцать четыре года назад совершил массовое убийство знати на балу, — на этом моменте его челюсть сжалась от злости — Нет смысла врать. — Смысл есть, эти забавы предоставляют мне удовольствие, — съязвила Виктория. — Тогда пора бы перейти от забав к серьёзным вещам. Зачем вы попытались убить синьора Альтобелли? — Я буду говорить лишь в присутствии адвоката, — девушка усмехнулась и театрально ударила ладонями по поверхности воды, создав брызги. — Вы не сможете получить адвоката. Вы числитесь мёртвой. — слова резали слух Де Анджелис. — И зачем же вы симулировали мою смерть? — Все обращения должны быть согласованы с Советом. Я сделал это незаконно, дабы сохранить вашу жизнь, потому что ранения, полученные вами, были несовместимы с жизнью. Голубоглазая осмысливала информацию, отведя взгляд на воду. Замечательно: для всех она мертва, она не сможет связаться с товарищами и вообще заперта в вампирском поместье. И всё же убить себя девушка попытается. Вдруг он врёт и запугивает её? — Перестаньте творить глупости, вылезайте из воды! — Давид с укором посмотрел на неудавшуюся убийцу. — Нет, я хочу искупаться. Брюнет закатил глаза и щёлкнул пальцами, а сам направился в сторону особняка. Двое громил вышли из-за живой изгороди и зашли в воду. Они подхватили девушку за руки с двух сторон и вынесли из воды. Виктория брыкалась, сопротивлялась, кричала, плевала им в лицо, но вырваться из железной хватки так и не смогла. Её унесли в ту же комнату, где она очнулась, и заперли на ключ. — Подумайте над своим поведением, голубушка, — голос брюнета глухо раздался по другую сторону двери.