серебро и жемчуг

Давид резко подался вперёд, впившись в её губы и притянув к себе ещё ближе, ладонями обхватив точёные скулы. Блондинка ответила на поцелуй, окольцевав руками бледную шею. Они стояли посреди мрачного коридора, окутанные лунным сиянием. Холодный свет подсвечивал жемчужную кожу обоих. Воздух кончался в лёгких обоих, поэтому вампиры вынуждены были отстраниться. Зрачки увеличились в размере зачёт темноты и переизбытка чувств, радужки начали краснеть из-за сильных эмоций. Две пары глаз мимолётно встретились друг с другом. Голубоглазая и брюнет синхронно взглянули на поалевшие губы друг друга. И всё по новой, но на этот раз инициатором стала Виктория. На первом этаже послушался шум. Они одновременно и резко посмотрели в сторону лестницы. Решив не медлить, Давид подхватил хрупкое тело в шёлковой сорочке на руки и занёс в свою спальню. В комнате были тёмно-синие обои цвета глубин Атлантики, резная кровать из тёмной древесины с тканевым навесом стояла напротив окна с задернутыми бархатными шторами. Стены увешаны картинами, а на небольшом столике стоял графин крови и бокал. Но времени разглядывать интерьер у Де Анджелис не было.  Вампир, не разрывая поцелуй, повалил девушку на кровать и хищно навис над ней. Его взгляд зацепился за мраморную кожу ключиц с парой маленьких родинок. Темноволосый отстранился, заставив Викторию закусить острым клыком губу. Губы кареглазого оказались на скуле, рядом с ухом. Он начал прокладывать дорожку поцелуев от ланит до груди, оставляя после себя жгучие от возбуждения участки. Иногда его белоснежные клыки оставляли два небольших следа, но брюнет старался не травмировать молочную кожу. Он добрался до края ткани, под которой скрывалось тело. Светловолосая тяжело дышала, глядя на лицо Давида, сбоку освещённое луной. Острые скулы благодаря игре светотени стали ещё выразительнее. Он с немым вопросом смотрел в небесные глаза, невербально спрашивая разрешения. Блондинка кивнула, после чего вампир спустил тонкие бретельки с девичьих плеч, а его холодные руки пробрались под шёлк. Её девственное тело, скрываемое сорочкой, было прекрасно: гладкие изгибы и линии, мягкие округлости и нежная кожа, беспорядочно усыпанная родинками. Девушка чуть дрожала то ли от возбуждения, то ли от ожидания. Обычно бледные щёки начинали розоветь и приобретать лёгкий малиновый оттенок. Кисти девичьих рук  скользнули под ночную рубашку брюнета. Она поглаживала его спину, после чего томительно, по одной, начала расстёгивать пуговицы.  Вскоре сорочка и рубашка валялись по разным углам комнаты.  Де Анджелис осталась без единого предмета одежды на себе. Медленно, заставляя темп дыхания голубоглазой то замедляться, то ускоряться, его уста спускались вниз. Оставив пару багровых следов под правой грудью, он спустился к рёбрам, губами прощупывая и перебирая каждую косточку. Его руки очертили мягкие изгибы и перепад от талии к бёдрам. Давид остановился внизу её живота.  Ещё раз посмотрев в глаза Виктории и убедившись, что она решилась на этот шаг, он накрыл ее губы своими. Он медленно вошёл в неё сначала на полдлины, стараясь не доставлять дискомфорт. С покусанных губ светловолосой сорвался первый стон. Её томный взгляд скользнул по лицу брюнета. Постепенно вампир наращивал темп, вызывая у Виктории всё более громкие стоны и шумное дыхание. Подобно кошке, она слегка царапала кожу темноволосого, что навис над ней, оставляя красные полосы на бледной, гладкой, как бархат, спине. Кареглазый тяжело дышал, прикусив нижнюю губу. Две каштановые кудри упали на его лоб. Разрядка уже близилась. Девушка сминала под собой простынь, выгибалась в спине, впервые получая такое наслаждение.  Они одновременно достигли пика. Давид упал рядом с блондинкой на постель.  Вампиры лежали молча, глядя на бархатный балдахин цвета ночного неба и думая о своём.  Вскоре Давид погрузился в сон. Виктории оставалось лишь разглядывать его спящего. Аквамариновые глаза, блестящие на лунном свету, очерчивали его аристократический профиль. Тишина успокаивала и заставляла закрыть глаза и уснуть крепким сном. *** Виктория распахнула голубые глаза. Над головой навис незнакомый балдахин. Ей понадобилось около десяти секунд, чтобы осознать, где она сейчас находится.  Обрывки прошлой ночи всплывали в памяти один за другим. Блондинка накрыла лицо холодными руками и протерла глаза, пытаясь выйти из полудрёмы. Повернув голову влево, она не обнаружила рядом Давида, лишь смятые и уже остывшие простыни. Сорочки на ней также не было. Девушка встала с постели и, подняв с пола безобразно кинутую шёлковую ткань и накинув ее на себя, покинула комнату. Босиком, на цыпочках, она пробежала по холодному паркету коридора к своей спальне. Тело дрожало от холода, что проникал в особняк через настежь открытые окна по приказу Давида. Он любил холод, поэтому даже в отнюдь не тёплые дни распахивал створы. Де Анджелис скрылась в своей относительно тёплой комнате. Захлопнув тяжёлую дверь, она запрыгнула на кровать. Топазовые глаза бегали по лепнине на белом потолке. Осознание постепенно пришло: она лишилась невинности с, черт его подери, вампиром, которого не так давно считала своим величайшим врагом. Будучи воспитанной чопорным и суровым отцом-преступником, выросшей среди мыла революционных идей, большую часть жизни боровшись со злом в лице правящей знати-вампиров, она в жизни не могла подумать, что в свои семнадцать полных лет она проснётся без единой частицы одежды на кровати полицмейстера, выходца из знатной римской семьи, вампира. Из комнаты её выманила жажда крови — за вчерашний вечер и прошедшую ночь она потратила немало энергии, которую можно было восстановить лишь бокалом свежей крови.  Надев первое попавшееся в шкафу платье и заколов золотистые кудри в кое-какую причёску, Виктория спустилась вниз.  Пройдя в столовую, она увидела завтрак на одну персону. Посуда стояла на месте, где обычно сидит она, так что сомнений, что она нечаянно съест не свою порцию, у неё не осталось. Блондинка принялась за омлет, запивая его тёмной красной жидкостью. — Доброе утро, синьорина, — в столовую вошёл дворецкий — Синьор просил оповестить вас, что он уехал на охоту и будет нескоро.  — Спасибо, Марио, — девушка кивнула мужчине, после чего тот удалился. *** Давид вернулся примерно через три часа после того, как голубоглазая соизволила спуститься вниз. Светловолосая читала, расположившись в любимом кресле брюнета у камина. Темноволосый вошёл в дом, тихо, почти бесшумно подойдя к блондинке. — Здравствуйте, вампирушка моя. В своём ли кресле вы расположились? — сказал он это, оперевшись на высокую спинку и склонив голову над девушкой. — А разве оно подписано? Не разглядела, — лукаво улыбнулась Де Анжелис, не отводя глаз от напечатанных строк. Темноволосый усмехнулся её колкости и, обойдя девушку, сел в соседнее кресло.  — Не соизволите ли пройтись на свежем воздухе? — А вы на охоте не надышались? — парировала Виктория, не желая отходить от камина. — Не буду скрывать свои намерения, — он сощурил лисьи глаза — Хочу провести время в вашем обществе. Такой ответ вас устроит, голубушка? — Более чем, — светловолосая закрыла книгу, оставив ее на столике. Она вышла из дома под руку с кареглазым. Вновь было пасмурно и серо, над озером и лесом нависали тяжёлые облака. Они медленно шли по извилистым дорожкам, рассуждая о всём, о чем только можно. Разговоры по душам согревали и заставляли тело не чувствовать дрожь и холод от пронизывающего ветра.  Пара пошла вдоль берега озера. Листья начинали желтеть и опадать, дождь лил всё чаще и чаще — осень начинала колдовать. Пройдя по аллее мраморных статуй, они пришли к такому же белому мосту, что пересекал ручей, впадающий в озеро.  Светловолосая села на перила. Её звонкий смех перебивал журчание воды, разрушая ту мёртвую тишину местной природы. — Не думали устроить здесь небольшую встречу знакомых? Пора бы впустить в этот особняк живые голоса, а не только холод ветров через распахнутые настежь окна, — блондинка глядела на вампира, ожидая его ответа. — Знаете, роскошные вечеринки гораздо уютнее дружеских посиделок, где каждый на виду. Я предпочитаю скрываться в пёстрой массе. Мой дом раскроет слишком много тайн гостям. — А я бы хотела познакомится с кем-то из вашего окружения, — девушка снова подняла уголки губ в обезоруживающей улыбке.  — Чтобы вас знакомить со всеми без косых взглядов в мою и вашу сторону, нужно узаконить нашу связь, — он сделал шаг ближе. — Так дерзайте, — не успела договорить фразу Де Анжелис, как Давид накрыл её губы своими. Девушка ответила на поцелуй, обхватив руками его шею, чтобы не кануть с моста в холодную толщу воды.  *** Спустя около полутора часов прогулки пара подошла к особняку, все также оживлённо беседуя на разные темы, которых было нескончаемое количество. Внезапно брюнет замедлил шаг, всматриваясь вдаль, в сторону ворот. Васильковые глаза тоже метнулись в том направлении. — Дамиано, кто это? — вампирша глядела на чёрную карету и стоящего рядом мужчину в плаще и цилиндре. — Спрячьтесь в беседке, — быстро прошептал ей он. Голубоглазая подчинилась, забежав за угол дома. Прислонившись к колонне беседки, она прислушалась. До неё доносились случайные обрывки фраз, не дающие понять тему разговора. Единственное, что она смогла выяснить — диалог был напряжённым. «Я не могу этого допустить», «У вас две недели», «Не заставляйте меня применять меры» — это всё, что Виктория смогла услышать, так как эта часть разговора произошла на повышенных тонах. Спустя около десяти минут Давид вернулся к ней, явно нервный и раздражённый.  — Что такое, Дамиано? — интересовалась она. — По работе, — тихо и без эмоций вымолвил он, отворив перед девушкой дверь. Весь оставшийся день мысль о разговоре Давида и таинственного мужчины в чёрном глодала Викторию. Она заметила, как брюнет напрягся и замкнулся в себе, что даже с ней не особо шёл на контакт, уединившись в своём кабинете с изумрудными обоями.