серебро и жемчуг

Подготовка к балу шла полным ходом. Часы пробили уже пять часов дня, но платье все ещё доставлено не было. Вокруг Виктории крутилось две служанки, которые заплетали длинные золотые локоны. Волосы убрали в невысокую объемную прическу с кудрями, обрамляющими лицо. Голубоглазая запудрила лицо и шею пуховкой, сделав кожу ещё бледнее, хотя скандинавская внешность уже обеспечила ей белоснежный тон лица, который резко контрастировал с оливковой кожей итальянок. Девушка нанесла на щёки персиковые румяна, дабы избавиться от чрезмерной бледности. Также Де Анджелис воспользовалась нежными цветочными духами, брызнув их на тонкую шею и запястья. Косметические процедуры были завершены, оставалось лишь надеть платье и туфли. Платье требовало несколько предшествующих «слоёв», а именно: чулки, панталоны, сорочку, корсет, кринолин и несколько нижних юбок для пущей пышности наряда. Наконец, за пятнадцать минут до выхода, платье доставили в огромной коробке. Это было бархатное платье рубинового цвета, украшенное самим камнем в золотой розетке на груди. Рукава были спущены, украшены чёрным кружевом и должны были оголять девичьи плечи. В дополнение к платью шли такого же цвета туфли на небольшем каблуке и чёрная кружевная шаль. До сих пор в голове блондинки не укладывалось, что всю жизнь она носила потёртые блеклые сарафаны, а теперь ей предстоит надеть такой роскошный и помпезный образ для выхода в свет с вампиром. Служанки помогли с тем, чтобы надеть платье. Оно сидело идеально по фигуре, подчёркивая осиную талию, утягиваемую корсетом, и оголяя бледные ключицы и шею. Настало время выезжать. Чтобы пройти в дверь, дворецким пришлось открывать обе створы двери. Виктория прошла к лестнице и, держась за перила, начала спускаться по мраморным ступеням. Давид стоял внизу. Он тоже был очень парадно одет: чёрный атласный фрак, брюки и жилетка, белая рубашка, лакированные туфли, цилиндр и бархатный галстук-бабочка кровавого цвета, отсылающий к наряду блондинки. Именно брюнет выбирал цвет для платья своей спутницы. Услышав шаги, он обернулся, оглядев голубоглазую. Ее вид превзошёл все его ожидания. — Фрейя, вы потрясающе выглядите, — временный псевдоним резал слух Виктории. — Благодарю, — она улыбнулась и ещё раз оглядела себя в зеркале. — Настолько уверенно себя ощущаете, что сами не можете налюбоваться? — он усмехнулся — Но мне кажется, не хватает одной детали. Повернитесь ко мне спиной. Он достал из коробки золотое колье, усыпанное большими рубинами. Он аккуратно надел его на шею девушки и застегнул. Металл в местах соприкосновения обдал кожу холодом. Де Анджелис снова взглянула на себя в зеркало, рукой дотронувшись до камней. — Это невообразимой красоты колье. Grazie, — сдержанно ответила она. Брюнет подал ей руку, облачённую лайковой перчаткой. Виктория положила свою ладонь в его. Кареглазый вывел её из дома и помог забраться в карету, запряженную двумя вороными конями. Они тронулись на бал. Поездка прошла в полной тишине, лишь дребезжали колёса и кони стучали копытами о брусчатку. Около часа дороги, и вампиры прибыли на бал. Это было большое поместье, в центре которого стоял мраморный особняк. Из окон на тёмную улицу разливался яркий желтый свет от свечей в люстрах. Из открытых дверей доносилась музыка и разговоры людей. Гости уже начали собираться. Всех прибывших встречала пара средних лет — хозяева. Мужчина в тёмно-синем смокинге и дама в изумрудном платье. — Это Бернардо и Розабелла Мартинелли, — тихо, чтобы только Виктория услышала, проговорил Давид — Бернардо был другом моего отца, он и обратил меня. И не забывайте, вас зовут Фрейя Мортенсен, вам семьдесят шесть, вы приехали ко мне из Дании. — Уж псевдоним свой не забуду. Вы думаете я не работала под прикрытием? — она начинала злиться, но подойдя к владельцам особняка сменила гнев на миловидную улыбку. — Buonasera, синьор и синьора Мартинелли, — кареглазый пожал мужчине руку. — Buonasera, Дамиано, — мужчина улыбнулся и пожал брюнету руку — Я заметил, ты, друг мой, времени зря не теряешь, — он покосился на его спутницу — Как вас зовут, синьорина? — Buonasera, — голубоглазая начала говорить с сильным датским акцентом, что сам Давид удивился — Меня зовут Фрея Мортенсен, я приехала погостить у Дамиано, — она впервые в жизни называла его по имени. Де Анджелис сделала реверанс. — У вас чудное платье! — женщина с искренней улыбкой посмотрела на Викторию. — Grazie, — она улыбнулась в ответ. — Я думаю, мы с вами ещё встретимся за этот вечер и успеем побеседовать, — синьор Мартинелли кивнул в сторону входа в зал — Желаем хорошо вам провести время. Когда Дамиано и Виктория отошли, к супружеской паре уже подошли новые гости. — Не ожидал такого полного погружения в роль, — они шли по пустому коридору, Давид усмехнулся. — Я люблю удивлять, — блондинка разглядывала интерьеры. Как только новоприбывшие вошли в зал, взгляды всех тех, кто их заметил, были прикованы к ним. Девушки жадно и с завистью смотрели на Викторию, мужчины лишь восхищались ее красотой. На Давида тоже упало несколько пар хитрых женских взглядов. Дамиано и Виктория встали около столика с шампанским. К ним незамедлительно подошли две девушки: брюнетка в сливового цвета платье и шатенка в рыжеватом. — Добрый вечер, синьор Давид, — сказала черноволосая и сделала реверанс — Кто ваша милая спутница? — она незаметно окинула голубоглазую презрительным взглядом. — Здравствуй, Шарлотта. Это моя давняя знакомая из Датского Королевства, Фрейя. — Папа мне рассказывал, что вы отлично справляетесь в роли его заместителя, — она хлопала ореховыми глазами, смотря на Дамиано и игнорируя присутствие блондинки. — Я польщен. Синьорины, я вынужден вас оставить, дабы поговорить с синьором Гвидиче. — он сделал поклон — Фрейя, побеседуйте с Шарлоттой и Изабеллой. Он удалился, оставив Викторию одну с девушками. — Как часто вы посещаете балы? — спросила брюнетка, чуть сощурив глаза. — В Копенгагене бываю на таких мероприятиях каждые выходные, иногда чаще, — она врала, придумывая на ходу и продолжая говорить со скандинавским акцентом. — И много ли у вас бальных платьев? — Пять, на каждый случай и на любое настроение, — она умела вешала спагетти на уши девушек. — Умеете танцевать тарантеллу? А вальс? — она смотрела высокомерно. — У нас в Дании тарантеллу не танцуют, но мой знакомый научил меня ее танцевать. А вальс и подавно умею. — Я вынуждена признать, — она перевела тему разговора — что ваше платье весьма хорошо. Но вот чёрное кружево вам не к лицу… Блондинке захотелось ответить «а вашему платью вообще не к лицу ваша рожа», но она сдержала фразу в духе своего и преступного прошлого и выдавила из себя улыбку. — А я очень довольна своим нарядом, — она гордо задрала носик и ещё раз улыбнулась, начиная выводить Шарлотту из себя — Извините, я вынуждена покинуть вас, дабы найти синьора Давида. По пути Виктория захватила с собой бокал шампанского. Выследив среди толпы рубиновый галстук-бабочку, девушка подошла к нему. Давид стоял в компании статных мужчин с бокалом красного вина в руке и вёл беседы. Голубоглазая встала в паре метров от брюнета. Его зоркий глаз не упустил девушку. По её виду он понял, что ей чертовски скучно находиться здесь. Единственное, что развлекало и тешило самомнение — так это пристальные и завистливые взгляды дам на неё. После неё оставался шлейф из шипения, шепота и гордо задранных голов. Вампир отошёл от мужчин и встал рядом с блондинкой. Они молча стояли в стороне, попивая алкоголь из хрустальных бокалов и глядя на то, как десятки людей танцуют полонез, купаясь в свету золотых люстр. — И как часто вы посещаете такие мероприятия? — девушка отпила ещё шампанского и взглянула на кареглазого. — Раз в неделю обычно. Иногда бывает, что раз в две. И мои похождения на балы продолжаются уже семьдесят три года. — Сочувствую, — Виктория усмехнулась. — Когда вы знаете все танцы, время летит незаметно, — он разглядывал танцующих людей. Минуты тянулись уж слишком долго и мучительно. Бокалы опустошались, делая существование на балу хоть чуть веселее. Они стояли так около получаса, молча наслаждаясь вкусом вина и музыкой. Но собеседники не заставили себя долго ждать: к ним снова подошли Шарлота и Изабелла Кавалетти, а также начальник Давида — синьор Альберто Кавалетти вместе с каким-то статным пожилым мужчиной. — Синьор Давид, здравствуйте! У вас очаровательная спутница, — он обратился к Де Анджелис — Как вас зовут, синьорина? — Фрейя Мортенсен, — снова с датским акцентом проговорила она — Я приехала погостить к синьору Давиду на пару недель. Синьор Кавалетти не успел ответить и слова, как его перебила Шарлотта: — Папа, синьорина Фрейя говорила, что прекрасно умеет танцевать! — она хитро посмотрела на отца. — Тогда позвольте пригласить вас на танец, милая леди! — он протянул свою руку, но теперь уже его перебили. — Синьор Кавалетти, прошу простить, но синьорина Мортенсен уже пообещала мне танец, — Давид пресёк минуту позора Виктории на корне. — Так идите танцуйте, синьор Давид, — Шарлотта сверкнула ореховыми глазами, подстрекая голубоглазую на танец. — Не подарите мне танец? — брюнет посмотрел на датчанку, протянув свою ладонь, обтянутую перчаткой. Виктория положила свою холодно кисть в его и двинулись под руку с ним на танцпол. — Я не знаю ни единого танца, кроме отрывка тарантеллы, — в панике шипела светловолосая, взглядом бегая по спокойному лицу кареглазого. — Вдохните глубже. Ваше платье скроет ноги, так что вам достаточно двигаться в ритм со мной и смотреть мне в глаза. Блондинка тяжело выдохнула. Оркестр заиграл мелодию вальса. Де Анджелис повторила поклон за остальными дамами и встала в пару с вампиром. Она не отрывала взгляда от его тёмно-янтарных радужек. — Начинайте с левой ноги, двигайтесь назад, — он сказал это шёпотом и повёл в танце Голубоглазая ухватилась за кисть его левой руки и правое плечо, стараясь танцевать в такт. Его правая рука в перчатке расположилась на талии. И вправду, слушаясь Давида, она довольно ловко кружилась в его руках. Вскоре она уловила ритмический рисунок и движения вальса, так что начала грациозно и чуть более расслабленно следовать его указаниям. Танец дошёл до середины. Фигуры становились все сложнее, темп учащался. Некогда бледные щёки Виктории залились малиновым румянцем, кудри начали выпадать из причёски, а дыхание становилось все тяжелее. Алкоголь тоже начинал действовать на ее тело. Девушка продолжала их перестрелку взглядами, от чего Давид был без ума. Ее живые небесные глаза сверкали в свету свечей, жемчужная кожа блестела, румянец оживлял фарфоровое лицо. Давно на балу его не сопровождала настолько красивая и смышлёная спутница. На его губах задержалась лёгкая улыбка. Внезапно вампир сжал ее талию обеими руками и, приподняв в воздух, прокрутил вокруг себя, что под характерный аккорд мелодии сделали и остальные мужчины. Светловолосая напряглась, хлопнув тёмными ресницами и крепко схватив его за предплечья. — Чёрт, — все также шёпотом выдала она. — Осталось немного, — темноволосый прокрутил девушку вокруг её оси и снова закружил в вальсе. Ещё несколько минут танца пролетели. Все пары одновременно сделали поклон и удалились с паркета. Запыхавшаяся Виктория положила свою ладонь в ладонь кареглазого и под руку удалилась с ним с танцпола. Они прошли мимо сестёр Кавалетти и из отца. — И вправду вы прекрасно танцуете, — мужчина улыбнулся, что нельзя было сказать о его дочерях. — Grazie, — Де Анжелис сделала реверанс. — Синьор Кавалетти, мы вас оставим, дабы насладиться прекрасным шампанским, — Давид кивнул своему начальнику и отвёл Викторию к столу, на котором возвышалась пирамида с хрустальными бокалами, наполненными золотой пузырящейся жидкостью. Голубоглазая взяла один из бокалов с вершины и отпила. Это была пятая порция напитка за вечер, так что алкоголь уже начинал раскрепощать и подкашивать ноги. Силуэты становились все более расплывчатыми, а перманентная блаженная улыбка сверкала на лице. Пирамида уменьшалась быстрыми темпами благодаря им. Казалось, что они выпили уже невозможное количество, но все еще не останавливались. Она молча стояла с Давидом, наблюдая за окружающими. — Давно я не был так весел на балах, — он усмехнулся и взглянул на девушку, чьи щеки ещё больше покраснели из-за физической активности и промилле алкоголя в крови. — Для меня это первый опыт. Боюсь, после такого торжества мои ожидания от следующих балов будут завышены, — она взяла следующий бокал, опустошив первый. — С почином, так сказать, — кареглазый поднёс сосуд ближе к Де Анджелис, надеясь на то, чтобы чокнуться. Она ответила. Раздался хрустальный звон и выплеснулись брызги шампанского. Вампиры в течение следующих нескольких минут выпили и эти бокалы. — Не откажете мне в радости станцевать с вами тарантеллу? Вы вскользь упоминали, что умеете ее танцевать, так что вам не отвертеться, — он снова улыбнулся и протянул руку. — Не откажу, — голубоглазая вновь положила свою кисть в его ладонь. Они вышли в центр зала, ожидая начала мелодии. Глаза-льдинки встретились со жгучими шоколадными. Разразилась оркестровая музыка. Танец начался. Женщины в длинных платьях и их кавалеры устремились по кругу против часовой стрелки, подпрыгивая и хлопая ладонями над головами. Сотни каблуков одновременно стучали по паркету. Виктория раскованно кружилась в руках Давида. Брюнет не отрывал с неё янтарных глаз, наблюдая, как золотые локоны и слои красного бархата пружинят при прыжках. — Где вы так хорошо научились танцевать тарантеллу? — он прокрутил блондинку под рукой и снова положил руку на талию. — Меня научила моя мама, когда мне было пять лет. Мы с другими детьми танцевали ее во дворе. В десять лет она показала мне эту, императорскую версию. Музыка и люди остановились. Танец окончен. Тяжело дыша, вампиры смотрели друг другу в глаза. — Может, удалимся на террасу? — Давид чуть расслабил галстук-бабочку, чтобы было легче дышать. — Я полностью за, — Де Анджелис энергично размахивала веером, обдавая лицо, шею и грудь прохладным воздухом. По дороге захватив два бокала, они вышли на улицу. Время пролетело незаметно: уже наступили сумерки, часы пробили полночь. Ночной ветер обдувал разгоряченную кожу и развеивал волосы на ветру. Цикады трещали в зелени кипарисов, лимонных деревьев и сосен. Россыпь звёзд и бледная луна тускло освещали местность. Кожа вампиров приобрела лёгкое перламутровое свечение. Классическая итальянская терраса с колоннами, вазонами цветов и панорамными окнами в зал, где проходили танцы, была безлюдна и тиха. Девушка взглянула на своего спутника и усмехнулась. Впервые она увидела Давида в таком уязвимом положении: он был пьян, что даже позволил себе снять фрак и развязать галстук, что в трезвом состоянии не допустил бы. Кареглазый лёг на скамью, оперевшись на свой локоть. Блондинка же села на перила, прислонив спину к холодной каменной колонне. — Спасибо, что пригласили на это мероприятие, синьор Давид. — А может к чёрту эти формальности? Зовите меня по имени, — он сделал ещё один глоток шампанского и уставился на силуэт Де Анджелис. — Хорошо, Дамиано, — она усмехнулась и тоже отпила ещё алкоголя. Следующие десять минут прошли в полной тишине. Каждый думал о своём, распивая пузырящийся золотистый напиток и глядя в потолок, в случае кареглазого, или вдаль пейзажа, как поступила Виктория. Тишину нарушил брюнет. — Как-то раз мой брат вернулся домой после бала настолько пьяным, что кучеру пришлось помогать ему пройти несколько метров от кареты до дверей. Как же ему тогда влетело от матери… — улыбка промелькнула на его губах — Но сейчас меня некому отругать, поэтому я предлагаю выпить ещё по последнему бокалу. — Возможно, я покажусь вам нетактичной, но позвольте спросить, — девушка перевела топазовых взгляд на вампира — Что случилось с вашей семьей? Давид встал со скамьи и встал в метре от девушки, также прислонившись спиной к стене. Он молчал около десяти секунд, но затем заговорил. — Я знал, что однажды нам придётся это обсудить, — он залпом осушил бокал от оставшегося шампанского —Что ж… Мои родители и брат погибли во время теракта, спланированного анархистами. Это был бал семьи Конте. Я не поехал туда, потому что чувствовал себя неважно. Ваш отец, Алессандро Де Анджелис, — когда он произнёс его имя, сердце девушки забилось быстрее — заложил бомбу, напичканную серебром и взорвал во время произношения тоста Синьором Конте. Почти все погибли. — он будто смотрел в пустоту, его глаза чуть блестели. Слёзы сами начали наворачиваться в васильковых глазах. Осознание, что человек, который тебя воспитал — монстр, затрагивало душу. Голубоглазая знала, что ее родитель борется с нынешней властью, убивая коррумпированных чиновников, но о том, что он одним махом отнял около сотни невинных жизней, она понятия не имела. Девушка прикрыла рот ладонью, глядя на брюнета. Хоть она и была повстанцем, грабила и пыталась совершить убийство, но никогда бы не одобрила смертей и страданий невинных. В ней была огромная доля человечности и честности, она верила в торжество справедливости и гуманность. Блондинка одним шагом оказалась в десяти сантиметрах от него и, видимо, не советуясь со своим пьяным разумом, обняла вампира. — Дамиано, — ей было непривычно называть его так — Я сожалею и соболезную. Странно, наверное, слышать это от дочери убийцы вашей семьи. — проговорила она, дыша ему в плечо. — Увы, этого уже не изменить. Я лишь надеюсь, что вы не последуете примеру своего отца, — он коснулся плеча девушки — Если не возражаете, мы можем поехать домой. — Да, конечно, — светловолосая отстранились и направилась в сторону выхода из особняка. *** Поездка прошла молча. Казалось, негативные мысли полностью выветрили алкоголь из крови и заставили протрезветь. Дворецкий помог девушке в платье вылезти из кареты. Она быстро (насколько это возможно в такой пышной и тяжёлой юбке) поднялась в свою спальню. Горничные закружились вокруг неё, помогая снять наряд, расплести волосы и умыть лицо. Как только освобождение от платья и всех его нижних слоев было завершено, Виктория приняла душ, после чего надела шёлковую ночную сорочку. Служанки давно удалилась, в комнате стояла гробовая тишина, резко контрастирующая с музыкой, шумом бокалов и разговорами бала. Голубоглазая вышла в тёмный коридор босиком. Аккуратные ступни двигались по холодному и блестящему от света луны паркету. Лишь небесное тело освещало пространство — все свечи были затушены, светильники выключены. Как приведение, она летящей походкой плыла в темноте. Внезапно ей на встречу вышел человек. Произошло лобовое столкновение: блондинка врезалась в него и взвизгнула от испуга. Они оказались в просвете окна, где видимость из-за лунного света была почти максимальной. — Чёрт, Дамиано! — она схватилась за сердце и громко выдохнула. — Да, я чертовски хорош, — в своей привычной манере он ухмыльнулся. Светловолосая закатила аквамариновые глаза и скрестила руки на груди. — Я хотел лишь пожелать доброй ночи. А ещё вы незабываемо танцуете тарантеллу. Спасибо за сегодняшний вечер. — Честно говоря, я хотела высказать вам то же самое, — на ее губах появилась улыбка. Вампиры молча уставились друг другу в глаза, стоя посреди коридора в свете луны. Кофейные наблюдали за топазовыми и наоборот. Молчание могло бы длиться вечно…