Сиянием океана я вознесу свою любовь
9 августа 2022 г., 21:00
В россыпи живописных островов спряталась бухта. Сказочное место, где волны величественного океана разбивались о скалы, рассыпаясь пеной и жемчужными каплями, водная гладь сияла под знойным солнцем, чешуйки рыб переливались разноцветным перламутром. Здесь воздух был совсем иным, пропитан морским бризом, солью, теплотой горячих песчинок берегов Гавайев, здесь небо встречало золотистыми лучами, касающимися верхушек пальм. Океан мягко дотрагивался до пальцев, ласкал колени, ноги путались в изумрудных водорослях, а на самом его дне царствовали коралловые рифы. Красота природы буйствовала благоухающими цветами гибискуса, деревьями коа и кустарниками, на которые садились сиреневые жучки, птицы щебетали летние этюды, пролетая мимо бара на берегу лазурных вод. «Марсу нужны любовники» светило голубым неоном, переливалось блеском и шумело среди местных и приезжих, как буйные потоки водопада. Крыша украшена соломой, на деревянных стенах висели крохотные доски для сёрфинга, а по углам экзотическая растительность в глиняных горшках.
Звёзды на ночном небе мерцали ярче, чем те, на которые мужчина смотрел с небоскрёбов. Тут они во множество раз красивее. Сонхва глядел на них, сидя недалеко от барной стойки, и выпивал ликёр «Блю Кюрасао». В высоком бокале, наполненном ярко-синей жидкостью, плескались кубики льда, на которые Пак заворожённо смотрел. Он искренне наслаждался атмосферой, что властвовала в этом уютном местечке, впервые не чувствуя того напряжения, что всегда сидело в нём, тянуло якорем. Тихая и живая музыка, исходящая из струн гитары, только дополняла морскую сказку в «Марсе».
— Налить ещё? — к нему подошла владелица бара Лани, очаровательно улыбаясь. Женщина всегда радостно приветствовала Сонхва в своём заведении, успев подружиться с мужчиной за пять дней его нахождения на Гавайях. И, благодаря ей, этот остров ещё не выплюнул мужчину, как маленькую рыбку на сушу, а поглотил, подобно морскому божеству, в свой необыкновенный мир.
Лани помогла найти Сонхва дом, в котором он мог располагаться всё то время, что спасался в этой бухте от остального людского мира, из которого сбежал. И она же скрашивала его одинокие вечера своими разговорами о том, как днём покоряла волны на своей доске, а потом ещё плавала по несколько часов и только затем вместе с папой ловила больших рыбок, которых можно было приготовить посетителям её милого местечка.
— Давай, — согласился тот, кивая. Смуглая женщина с цветочным ожерельем леи на шее вновь засияла и поспешила к стойке, где тут же начала готовить любимый напиток Сонхва.
Людей тут было немного, каждый в своей компании весело проводил время, потому на разговоры мужчины и Лани никогда не обращал внимания, зная, какая она болтливая. Та до безумия любила знакомства, долгие беседы за тропическими фруктами, а ещё больше обниматься. Со своим папой она так и могла, крепко вцепившись в него своими ручками, как морская звезда, сидеть с оранжевого вечера до ночи и греться теплом родительского сердца. Они были неразлучны.
Но сейчас старшего не было в баре, и он не мог скрасить своим присутствием «Марс» потому Лани удостаивала вниманием Сонхва. И хоть он был не особым любителем интереса в свою сторону, отказывался рассказывать о себе что-то, Лани всё равно каждый раз узнавала о нём что-то новое. Такой у неё был дар — держать вокруг себя секреты, как мириады аквамариновых ракушек в ладонях, но ни за что не выпускать из рук. Постепенно она и поняла, что мужчина находился тут не для отдыха, а по другим причинам. И в том, что в них заключалось ограбление одного миллиардера, уже узнала чуть позже, ничуть не смутившись. Ведь была уверена — Сонхва хороший человек.
— И где твоя bugatti atlantic? — спросила та, уже поставив готовый напиток перед Сонхва и присаживаясь рядом. На женщине было надето короткое, лёгкое платье, сшитой из тонкой ткани красного цвета, что было украшено белоснежными плюмериями. Длинные волосы волнами спадали на её спину, колыхались ветром, как кувшинки на воде. А на руке акульи зубы, сплетённые в браслет, что при соприкосновении издавали необычный звук. — Только не говори мне, что ты оставил её дома, — помотала она головой, словно не желая слушать мужчину, и ткнула длинным рубиновым ногтем в его сторону. — Оставил, — вздохнула в подтверждение своих слов.
— Мне нельзя часто светиться с ней. Ты же знаешь, люди Накамото меня из любой точки планеты достанут, — виновато улыбнулся ей Сонхва, отпивая из бокала блю кюрасао.
Лани на его слова лишь фыркнула.
— В этой гавани тебя вообще не найти. Да и недальновидный он, подумает, что ты на Мауи. Да если вообще поймёт, что ты прячешься на Гавайях, — она пожала плечами, потягивая через соломинку свой свежевыжатый апельсиновый сок, что успела приготовить одновременно с другими заказами. — И ты обещал покатать меня сегодня, — сверкнула она на него своими карими глазками, немного сощурив их. — Как будешь выкручиваться, Пак?
Сонхва мягко рассмеялся.
— Я помню про наш уговор, — он кивнул, вспомнив, как Лани, прилипнув к стеклу bugatti, попросила объездить все окрестности островов. Это была некая плата за нахождение комфортного особняка для мужчины.
Лани на это улыбнулась, не прерываясь от оранжевого напитка, что любила больше всего, и как только стакан оказался опустошён, грустно вздохнула, убирая его подальше от себя, но подобрав маленький бумажный зонтик жёлтого цвета. Ему она тут же нашла применение: зацепила в свои вьющиеся волосы.
— Тебе не больно? — спросил Сонхва, увидев его деревянную рукоять с острым, наточенным наконечником, никак не предназначенным для волос юной особы.
— Нисколько, — хихикнула она. — Кстати, — вдруг вспомнила то, что постоянно забывала спросить у мужчины. Хоть она часто об этом задумывалась, но была забывчивым человеком, потому быстро отпускала ниточки своих мыслей, не понимая, где какая и куда ведёт каждая. Словно все они были щупальцами медуз, находившихся внутри её океана черепной коробки. — У тебя ведь был напарник? Ты не один совершал ограбление? — и чуть тише произнесла последнее, ведь знала о важности сохранения тайны Сонхва.
— Да, был. Я бы не справился один, — кивнул Пак. — Он сейчас в Рио, мы разделились, — объяснил её любопытству и, уже предполагая последующий вопрос, сказал: — У него половина украденных денег и драгоценностей.
— Так вы ещё и драгоценности прихватили? — удивилась она.
— Мы взяли всё то, чем так дорожил японец. Надеюсь, что он рвёт свои волосы и ищет нас по всей Корее, не догадываясь, что мы свалили на другой конец света, — усмехнулся мужчина, заглатывая ликёр, оседающий цитрусовым вкусом на языке.
— Всё будет хорошо, — ободряюще похлопала она его по плечу, а затем перевела тему разговора, понимая, что лучше больше не затрагивать ограбление. — Не хочешь завтра со мной и папой посёрфить?
— Нет, — покачал головой мужчина, — ты же знаешь, у меня не выходит.
— Знаю, — хохотнула женщина, вспоминая, как с самого утра и до оранжевого вечера Сонхва пытался покорить волны, как вершины высочайших гор, пропуская воду сквозь пальцы. Изо всех сил грёб руками, пытался встать на доску, но каждый раз получалось не совсем так, как он желал. Океан проглатывал, опрокидывая на него свои потоки, как прозрачные башни хрустальных дворцов. И с ним не получилось стать одним единым, одним целым. А Лани от Сонхва совершенно отличалась, словно была рождена рыбой в водах Тихого океана. С перепонками и перламутровыми чешуйками по всему телу, с жаберными лепестками в самой груди. Ей в волнах несоизмеримо легко и так спокойно, что она могла бы находиться в их тёплых объятиях вечность. И она прикладывала к своим ушам большие ракушки, вслушиваясь, о каких тайнах великого океана они поведают ей. А после хитро смотрела на Сонхва, широко улыбаясь. И Пак подхватывал её звонкий смех, совершенно не понимая такого живого взгляда женщины.
Лани вдруг потянула руки вверх, вытягиваясь.
— Но никогда не поздно научиться. У тебя ещё вся жизнь впереди, — проговорила она, поведя плечом.
— Так ты уверена, что я буду тут до своего последнего вздоха? — у Сонхва ветер подхватил русые волосы, брови нахмурились, но улыбка так и не покидала бронзового лица, что при свете голубого неона казалось поцелованным самим морем.
— Я уверена, — кивнула она. — Мне ракушки шепнули.
— Ты самая странная женщина из всех, что я встречал в своей жизни, Лани, — проговорил мужчина и вновь отпил из своего бокала, довольствуясь любимым вкусом.
— Да ты не так много встречал женщин, — фыркнула она так, будто знала его всю жизнь. Но за пять дней их дружбы у Сонхва действительно было ощущение, словно Лани с ним с самого рождения. — Тебе больше нравятся парни.
— Мне больше нравятся души, — произнёс Сонхва, поднимая свои глаза к мерцающим звёздам и мечтательно глядя на сказочный небосвод, в котором царствовала луна. — Чтобы светлые, добрые, знойные, как июль, и любящие весь мир. И не важно, мужчина или женщина.
А затем его взгляд невольно зацепился за парня, стоящего вдали от них. Летнее сновидение. Сокровище на дне океана, спрятанное глубоко в коралловых рифах, заброшенных кораблях. Чарующее создание Посейдона. Он с интересом разглядывал плетёные горшки, в которых находились маленькие пальмы, украшающие бар. Раскосые глаза сверкали, вторя морскому жемчугу, и Сонхва заворожённо заглянул в них. Радость — солнечная, самая волшебная и милая, какая была у детей, наблюдающих за дельфинами. Доброта — нежная, как рассветное небо с цитрусовыми проблесками. И влюблённость — цветочная, что расцветала в самом сердце мужчины. На медовом лице проявилась нежная улыбка розовых губ и глубокие ямочки, словно следы на золотистом песке. С плеч спадала белоснежная рубашка, открывая вид на выпирающие ключицы. Тёмные волосы спутались ветром, и Сонхва, приглядевшись, заметил в них красный гибискус, выглядывающий из-за уха. Его взгляд, черты, изгибы тела зачаровывали.
Он пленил, вторя русалке.
Сонхва нашёл свой океан.
Он уже не слушал Лани, не замечал ничего и никого вокруг, словно ему уши прикрыли теми же ракушками, что любила слушать женщина, ища в них свою колыбель. А Сонхва отыскал свою. В этой сказочной бухте, в этом волшебном месте. Парень собрал в себе все лучи гавайского солнца, мягкий свет созвездий, что не сравнятся с его коллекцией веснушек на шее, и все волны, что накрыли Сонхва, затопили в этом посейдонском создании. И мужчина затаил дыхание, боясь, что исчезнет видение, размоется его морское божество.
Не мог перестать оглаживать взглядом свою русалку. Всё останавливался на нём, внимательно и с нескрываемым интересом следил за тем, как парень проводил по стволу деревца, путал пальцы в листьях, а потом рассматривал на них подвески с драгоценными камушками, которыми их украсила Лани. Всё не мог оторваться от красоты природы, запечатлённой не только в вулканах, тропическом рае островов, но и в таких крохотных пальмах.
— Ты его сожрёшь глазами, — сказала Лани, а Сонхва повернул к ней голову, делая невозмутимое лицо, словно это не он несколько минут очаровывался. — Да что ты, прекрати притворяться, Пак.
Мужчина на её слова рассмеялся.
— По мне так видно?
— Даже слишком, — женщина скривилась в лице, чем вызвала очередную улыбку Сонхва. — Ты смотришь на него уже десять минут и совершенно меня не слушаешь.
— Прости, Лани, — он виновато посмотрел на неё, но лицо всё ещё сияло радостью. Её теперь не стереть. Она в него въелась морской солью.
— Эй, Пак, я разрешаю тебе курить в баре и пить блю кюрасао за счёт заведения, потому будь добр послушать хоть раз, — Лани говорила серьёзно, но строгости в её голосе совершенно не было. Её забавила ситуация и реакция мужчины на парня, который ранее заказал у неё газировку со льдом и которого женщина, к счастью, хорошо знала. Были знакомы. — В общем, это Чхве Сан.
— С кем ты только не знакома, Лани, — удивился Сонхва, явно не ожидая, что женщина озвучит имя его божества. А оно для мужчины необыкновенно мягкое, прекрасное и сияющее, как и он сам. Его шептать до бесконечного, его бы рисовать на берегу океана только так, чтобы не смывали волны.
— Он очень милый, — улыбнулась женщина. — Только я не понимаю, чего он к моим пальмам прицепился.
— Только не беспокой его, — усмехнулся Сонхва, зная, как иногда она могла прилипнуть к людям и не отставать до последнего.
— Ох, что ты, — махнула рукой Лани, — это сделаешь ты, — и толкнула Сонхва с его места, заставляя мужчину пошатнуться. Но он вовремя успел сохранить равновесие и не упасть со своего стула, ухватившись за стойку. За что был благодарен своим рефлексам, иначе бы создал шум и привлёк всеобщее внимание. Потому Сонхва зло сверкнул глазами в женщину, явно не ожидая такой подставы.
— Я бы его так только спугнул, — Сонхва повернулся в сторону парня, стараясь найти его на том же месте, но заметил Сана выходящим из бара, на что тут же проговорил: — Я же говорил.
— Тогда беги за ним.
Хоть на край света.
И Сонхва вышел из «Марсу нужны любовники», поспешив за своей русалкой. Огромное красное солнце успело потонуть в блестящей воде океана, лёгкие наполнялись бризом, птицы щебетали свои колыбельные, не прерывая сон сказочной бухты, а волны мягко ласкали своим голубым сиянием ноги парня. Он ступил ближе к воде, промочив свои ступни, и радовался тому, как океан целовал его пальцы, а дальше и щиколотки. Песок приятно ощущался под ногами, и Сан даже пошевелил своими конечностями, чтобы полностью и так ощутимо почувствовать его. Сонхва смотрел на него издалека, не решаясь нарушить его мир, открывающийся в ночи умиротворённого океана. Красив до невозможного.
— Я бы хотел, — а Сан словно не слышал никого поблизости, погрузившись в свою вселенную, и смотрел на звёзды. На далёкие, миниатюрные и сверкающие, но исполняющие любые желания. Чхве был уверен в этом. Сонхва вслушивался в речь своего морского божества, не смея перебивать. Голос его — атлас, так прелестно сочетающийся с обликом чарующего создания, — чтобы вы исполнили мою маленькую просьбу? — словно задал вопрос, а у мужчины затрепетало сердце. — Чтобы был кто-то, кто станет частью моего мира. Чтобы появился человек, который полюбит меня больше, чем я моря и океаны. Мне немного одиноко и вы знаете об этом. Я смотрел на вас всю свою жизнь и буду до самой смерти, и вы видели меня. Вы видите каждого. И поэтому, если вы найдёте человека, который сможет меня полюбить, прошу, дайте ему ступить ко мне. Я был бы очень благодарен.
Сан зажмурил свои глаза и сложил ладони, словно загадывая желание. И Сонхва не мог не улыбнуться тому, как невинно выглядел парень на фоне того мира, из которого прибыл мужчина.
Ветер подхватил цветок в волосах Сана, рассыпая его по воздуху, что заметил парень и попытался ухватить бархатные лепестки, но он невольно наткнулся на скользкий камень, из-за чего чуть не повалился, но вовремя был пойман. Сонхва удерживал его за предплечья, спасал от соприкосновения с водой и смотрел в перепуганные глаза своей русалки. Казалось, перестал дышать. Неземной. Вблизи ещё лучше видны его полные губы, скулы и щёки, что начали розоветь от близости с незнакомцем и неловкой ситуации, в которой оказался.
— Звёзды меня позвали, Ариэль, — прошептал мужчина, смотря в свои глубины и пропадая в них навсегда.
Океан его поглотил.
— Ариэль? — пискнул Сан, явно не понимая, почему мужчина назвал его так. Он недоумённо продолжал смотреть на него, оглаживая взглядом острые линии челюсти, похожие на грани драгоценных камней, прекрасные глаза, собравшие в себя все чудеса звёздного неба, и чувствовал тепло ладони на своей коже, что всё ещё удерживала. Мгновение, похожее на настоящую сказку. Никаких слов в голове, мыслей, они все рассыпались, как розовые жемчужины, шепча лишь об одном. Что это влюблённость с первого взгляда, с первого прикосновения.
— Похож, — прошептал Сонхва почти в самые губы, блестящие при лунном свете от помазанного блеска кокосового вкуса. Находился настолько близко, что опалял своим дыханием и заставлял парня немного испуганно бегать по его лицу, что лишало всякого кислорода. Сан задержал дыхание, словно находился под толщей воды, не веря, что песочная земля носит на себе настолько прекрасного человека, чья красота не сравнится с его любимыми ракушками. И Чхве даже не понял, как от его слов сердце билось чаще, распевало птичьи арии, в воображении юного парня рассыпая вокруг Сонхва розовые лепестки гибискусов.
Звёзды послали ему самого прекрасного принца этих морских земель.
Щёки стали пунцовее.
— Так ты слышал? — тут же понял, потому смутился ещё больше. Отвёл свой взгляд, наблюдая за тем, как волны моря омывали его ноги, влекли за собой в самые глубины, и было бы прекрасно, если бы он спрятался в самом сердце океана, чем ощущал, как Сонхва не мог отвести своего взора от чарующего парня. Точно слышал. Сомнений в этом не было. И Сан убедился, когда мужчина положительно кивнул.
— Прости, — тихо послышалось от него, и Сан, подняв на него глаза, увидел сожаление за свои действия. Впервые с таким столкнулся, потому не понимал странного чувства под рёбрами, словно море под ними забилось, шторм сбивал корабли, белоснежные паруса трепались под ветром. Парень отрицательно покачал головой, закусив полные губы от волнения, и высвободил свои руки, чувствуя, что не справится со странными ощущениями в груди. Такое впервые и такое очень странно.
— Всё в порядке, — слабо улыбнулся он и, последний раз взглянув на Сонхва, ушёл. Дальше от него. Дальше от того, кто начал подпитывать его одинокую душу своим теплом, как солнце, любящим этот тропический край. Ведь боялся. Не знал, к чему приведёт, и можно ли было доверять незнакомцам, что шептали о том, что пришли по просьбе звёзд. Братья, наверное, скажут, что Сонхва нельзя доверять. Он рыбак, забросивший свою сетку и надеющийся поймать в неё русалку, зацепившуюся в её верёвках.
А Сан поймался.
— Я буду ждать тебя здесь утром, — сказал Сонхва, смотря ему вслед. Уважал его пространство, понимал, почему тот решил уйти, потому не шёл за ним. Не вторгался. Он будет терпеливо ждать своё божество, что влекло к себе, манило рядом быть, прикасаться, как в нежнейшему атласу, и целовать солёные губы. — С восходом солнца, — не ляжет. Будет смотреть в потолок своей комнаты, представляя вместо него Сана. Воспроизводя по бесконечной эти мгновения и запечатляя его черты лица, покрасневшие щёки, медовый голос.
Сан не отозвался, не повернул голову, не удостоил взгляда. Вновь побоялся своих странных и внезапных чувств и убежал подальше. Он обязательно подумает о Сонхва, нет, Сан будет думать о нём всю ночь, а признается себе на утро, что из головы не выкинуть.
Так и сделал.
Не мог перестать улыбаться, воспроизводя в мыслях нежные прикосновения мужчины, ласковое Ариэль и цветочное обещание быть вместе с первыми лучами горячего солнца, большой звезды. А потом бесконечно ругал себя за то, что так быстро покинул, испугавшись ощущений, которых раньше никогда не было. Всё потому, что раньше не выбирался в люди, так мало разговаривал с ними и большее время пребывал с собой и природой, подставляя личико её прохладному ветру, охлаждающему от знойной погоды, солнечным лучам, оставляющим поцелуи на его шее веснушками. Любил каждое мгновение, когда можно было ощущать себя вместе с ней одним целым. Сан уткнулся носом в подушку, прикрывая веки, стараясь уснуть перед очередным насыщенным днём, но ангельский облик Сонхва стоял перед ним, никак не покидал сознание, встревоженное новой встречей. Он раскрыл глаза, вытянул руку, стараясь найти на ней хоть какое-то напоминание того, что именно её касался мужчина, его принц, но ничего, кроме воспоминаний, не шептало о драгоценном моменте. Сан его никогда не забудет, будет помнить до своего последнего вздоха, а Ариэль будет мягко отзываться под рёбрами.
Так и не покинув реальность в снах, Сан сполз с кровати, потирая глаза, чтобы лучше сфокусировать взгляд и в темноте найти свою нежно-голубую рубашку. Он быстро натянул её на себя, надел белые шорты и вышел из маленького домика, в котором проживал. До рассвета ещё час, небо понемногу светлело, звёзды мерцали в последний раз этой ночью, прежде чем скрыться в утре, отдать себя свету. Чхве понимал, что маловероятно будет встретить Сонхва настолько рано, но всё же пошёл к пляжу. Никакой обуви с собой не взял, потому ярче ощущал шёлковые травы зелёного оттенка, камни, немного ранящие кожу, а после песок, липнувший к стопам. Он присел ближе к волнам, позволяя воде оглаживать его пальцы, смывать золотые песчинки, и каково же было его удивление застать Сонхва в тёплом океане. Он плавал в нём, совсем не замечая присутствия Сана, окунался, ныряя глубже, выплывал, откидывая мокрые волосы назад и завораживал. Чхве не мог оторвать своего взора от перекатывающихся крупных мышц, широкой спины, тому, как капельки солёной воды оставались кристаллами на его бронзовой коже, манили к себе прикоснуться, стереть их поцелуями. Дыхание сбилось.
Сан похлопал ладошками себя по покрасневшим щекам, ругая за такие мысли, которые не должны врываться в голову, топить в себе здравый смысл. Не должен осквернять своего морского принца. Тёмная отросшая чёлка спадала на лоб, щекоча, из-за чего Сану пришлось потирать свои глазки, ведь мешала наблюдать за необыкновенной картиной. Сан вобрал в лёгкие больше воздуха, пропитанный запахом мускуса, древесины и цитрусов, исходящим от Сонхва. Переместил руки на колени, сжимая под собой кожу, чтобы немного успокоиться в присутствии невероятного мужчины, а ещё бесконечно твердил себе, что так быстро потерялся в нём. Так быстро отдал своё сердце. Чхве заметил недалеко от себя белую рубашку Сонхва, украшенную рисунками мятных пальм, часы и телефон, отвлекаясь уже на них, и немного вздрогнул, когда послышалось:
— И долго ты ещё смотрел бы на меня? — у Сана в груди затрепетали стайки колибри, он ещё больше покраснел, напоминая пунцового рака, ладошки запотели от волнения, а ноги подкосились от глубокого голоса мужчины.
— Я не смотрел, — соврал парень, будто не он не мог оторвать взгляда от Сонхва, следя за тем, как океан скользил по рельефному прессу, пропадал под одеждой. В глаза не смотрел, боясь встретиться в них со своим влюблённым взором из-под пушистых ресниц.
— Я очень рад, что ты пришёл, Ариэль, — проговорил Пак, выходя из мягких волн и теперь уже пропадая в своей русалке, изволившей дать любоваться своей красотой, стройными ногами и веснушками на бледной шее. Он давно увидел Сана, всё ожидал, что парень будет делать, подойдёт ли, предполагал, начнёт ли первым разговор или, может, вовсе вновь уйдёт. Последнего Сонхва уж точно не желал, потому ступил к нему навстречу. Сонхва потянулся за своей рубашкой, что тут же прилипла к важному телу, прилегая к мышцам и заставляя Сана замереть в своих движениях. Он больше не водил пальцами по коленям, застыв на своей крохотной слабости, которой любовался всё это время. Глупо было бы отрицать, что ему нравилось тело мужчины, да и сам Сонхва. Запал в душу, и как бы парень ни отнекивался, его оттуда уже не вытащить.
— Я не хотел, чтобы ты потом свалился от перегрева, пока ждал меня. Я бы не пришёл, если бы не знал, как на Гавайях днём невозможно, — произнёс Сан, опустив свой взгляд вниз и всё ещё не желая смотреть на Сонхва. Боялся потеряться в нём сильнее.
— Солнце не помеха, — ответил ему Пак, приземлившись рядом так, что ноги друг друга касались, кожа к коже, а от столкновений локтей Сану стало несоизмеримо жарко. Задохнулся на суше, как выброшенная на берег рыба, под первыми лучами звезды, под оранжевым небом, а всё потому что Сонхва, о котором он думал с ночи и до этого мига, близко. — Я бы ждал тебя вечность.
И этими словами заставил повернуть голову в его сторону, удивлённо посмотреть и поймать золотистые проблески открывающегося миру солнца в глазах Сонхва. Сердце в груди забилось сильнее, у него за сегодня выполнена слишком большая нагрузка, а всё потому что мужчина сводил с ума, навечно решил поселиться в его душе, в его маленькой гавани, теперь открытой только для него. Сан следил за тем, как капли воды спадали с потемневших волос Сонхва вниз, очерчивая его густые брови, нос, острые скулы. И верил. Бесконечно верил в слова мужчины, не сомневаясь в том, что Сонхва ждал бы его вечность.
А Сан бы любил всю вечность и больше.
— А если бы я не пришёл? — спросил Сан, не зная, к чему сведутся эти разговоры, но любопытство в нём было сильнее, играло с мыслями, как рыбки друг с другом.
— Я бы ждал тебя, — прошептал Сонхва. — Ты бы появился.
— Ты в этом так уверен? Ты видел меня всего один раз, — Сан нахмурил брови, вызывая этим улыбку у Сонхва.
— Влюблённость для тебя измеряется временем и количеством встреч, Ариэль? — у парня расширились зрачки от тех слов, которые он совсем не ожидал услышать, пальцы покалывало от волнения, и он прижал к себе колени, чтобы обнять их, скрыть свою дрожь от неожиданного признания, что никогда не получал в своей жизни. — Почему ты так смотришь? Мне кажется, было понятно, что ты мне нравишься, когда я сказал, что пришёл к тебе и пригласил встретиться здесь.
— Да, — Сан вдруг икнул и неловко прикрыл свой рот, чем зачаровал Сонхва ещё больше, ещё сильнее повлёк за собой в круговорот любви на вечность. — Но…
— Я теперь не хочу представлять свою жизнь без тебя, — истина, над которой не стоило даже задумываться. Сонхва, как только увидел его, понял, что не выдержит и дня без Сана, что каждый день будет казаться пасмурным, покрытым множеством туч, и без лучей солнца, без звёзд на небе, без Луны в их окружении. У парня таяло сердце от его слов, он смущённо улыбнулся ему, теперь уже стесняясь смотреть на мужчину после такого трепетного, такого… невероятно нежного и приятного откровения. Только Сонхва ласково прикоснулся пальцами к его подбородку, поворачивая в свою сторону и заставляя смотреть на себя. Глаза в глаза. Вселенные в другие. И как и ожидал, кожа оказалась мягкой-мягкой, что хотелось бы дотрагиваться до неё бесконечно. — Я понимаю, что мне нужно дождаться твоего ответа на свои чувства, но с тобой я становлюсь нетерпеливым.
Сан хихикнул. Его касания обжигали, словно Чхве ходил по нагретым на солнце Гавайев камушкам, но речи обволакивали, уносили, заставляли отдаться моменту этого сказочного утра, и произнести:
— Я ничего о тебе не знаю, мне бы хотелось стать ближе, но моё сердце, скорее всего, уже выбрало тебя.
— Я обязательно расскажу тебе обо всём, — мужчина оглаживал его большим пальцем, водил им круговыми движениями по настоящему бархату, текстурами даже лучше, чем мягкая кожура персиков, наслаждаясь этим мигом. Всю ночь об этом грезил, всё не мог перестать думать о нём, Ариэль пленила. — Всё, что ты захочешь узнать.
Только, прежде чем Сан успел промолвить что-либо, их отвлёк звонкий голос Лани, которая выкрикивала:
— Эй, Пак, подойти сюда!
Сонхва, не отрывая ладоней от парня, повернул голову в сторону женщины, облачённой в белое платье с жёлтыми цветами, и вопросительно выгнул бровь.
— Я тебе сказала подойти!
Мужчина посмотрел на Сана, словно спрашивая у того разрешения разорвать их крохотную связь, их райский момент, и Сан рассмеялся, кивая.
— Ничего, если я удалюсь? Я постараюсь быстро.
— Я позволю ей забрать тебя у меня на пять минут.
У Сонхва в мыслях пронеслось, что Сан слишком милый, и он, улыбнувшись ему не в последний раз, встал со своего места и прошёл к «Марсу нужны любовники», складывая руки у груди, словно возмущаясь этим движением действиями Лани. Как она могла потревожить близость их душ, что сделали первые шаги друг навстречу другу.
— Что такое, Лани? — спросил он, опираясь на рядом стоящую пальму, что своей листвой днём укрывала маленькое заведение от палящего солнца.
— Держи, — вместо всяких слов она вручила ему тарелку, наполненную нарезанными кусочками манго, прекрасно зная о том, как их любил кушать Сан с особым удовольствием. — Дашь это своему парнишке.
— Уже узнала о нас? — усмехнулся он.
— Считай, что у меня есть третий глаз и ещё одна пара ушей. И, знаешь, вполне вероятно было, что у вас склеится всё за небольшое количество времени. Ты в него влюбился с первого взгляда, а он… он, собственно, ничем от тебя и не отличился.
Лани проговорила это с яркой улыбкой, не скрывая того, что действительно счастлива за своего друга. Ему нужен был Сан, а Сану нужен был Сонхва. В этом истина, в этом их маленькая сказка.
— Вы, так сказать, уже узаконили свои отношения? — любопытно спросила женщина, сложив свои ладошки у груди и мысленно пища, ведь какими же милыми они казались со стороны, а это мгновение для неё было настолько романтичным, что она глупо улыбалась, смотря на влюблённых пташек. По-другому и не назвала бы этих парней.
— Мы признались друг другу, — кивнул Сонхва, — и вроде после этого… люди автоматически встречаются?
— Главное, скажи ему об этом, ясно дай понять, что он твой бойфренд, — хихикнула Лани. — Возьми и засоси его, Пак. Сан сразу всё поймёт.
— Прекрати, Лани, — он закатил глаза. — Я хочу, чтобы мы с ним шли в нашем темпе, лучше узнавали друг друга, только потом можно смешать всё с физическим контактом.
— Да, конечно, только если Сан сам не захочет нарушить твой темп. Хоть он и не понимает многих вещей, словно не из нашего мира, да, иногда похож на ребёночка, но Сан очень шустрый мальчик. Я вот уверена, что вашего физического контакта он уж очень хочет.
— Я тоже неимоверно, но хочу уважать его границы. Пока он не даст мне понять, что готов.
— Не знала, что преступники настолько романтичные люди, — ухмыльнулась она. — Не ожидала, что ты настолько прекрасный мужчина. Я-то думала… — дальнейшие слова она не проговорила, оставив это в своей собственной тайне, и немного гаденько посмеялась со своего нового открытия в характере и мышлении Сонхва.
Пак принял от неё сладкое угощение и, ещё раз поблагодарив, направился к парню, который продолжал его покорно ждать и смотреть на мирный океан, выползающих из него крабов, оставляющих свои следы на песке. Мужчина не мог поверить, что такой очаровательный Сан вообще мог существовать на этой земле, не на небе, где и место всем ангелам. Как он мог быть соткан из своей красоты, мягкого голоса, искренности, как он мог хранить те жемчужины, которые Сонхва искал по всему миру. Все сокровища собрались в нём. Сонхва присел рядом с ним и вложил в его ладони тарелку. Сан удивлённо посмотрел на него, не ожидая любимых кусочков фрукта, а улыбка невольно вновь заиграла на его лице.
— Это Лани тебе передала, — как есть сказал Сонхва, наслаждаясь тем, как парень начал нанизывать на вилку манго и кушать. У него сладостный сок стекал по губам и подбородку, что Сонхва еле сдержался, чтобы не примкнуть к ним. Потому, не имея рядом с собой салфеток, концом своей рубашки стёр всё с него, чтобы манго не вызывало дальше липкого дискомфорта. Сан же на него ошарашенно и даже возмущённо обратил взгляд, сглотнул ком в горле и отложил керамическую посуду.
— Ты что делаешь? — произнёс он, явно не понимая действий мужчины. — Она же теперь вся испачкалась.
— Я забочусь о тебе, — повёл плечами Пак, а Сан нахмурился.
— Не в ущерб себе. Я не хочу принимать заботу, которая будет негативно сказываться на тебе.
— Это просто рубашка, — и после этих слов Сан вскипел, как вода, бурлящая в горячих источниках. От его настроения словно и волны настроились враждебно, стали агрессивнее плескаться друг о друга, будто ещё немного, и пойдут цунами на крохотную бухту. Сонхва заметил это, насторожившись, но главным сейчас было настроение его возлюбленного.
— Для тебя это просто рубашка, но для меня это твоя собственность. Это твоя вещь, — Сан произносил слова твёрдо и чётко, но, не заметив никакой реакции со стороны того, кому всего несколько минут улыбался, кого готов был целовать и дарить этим ещё одну жизнь, кого готов был укрыть от всех волн, разочарованно вздохнул. Он встал со своего места и, вручив тарелку с манго мужчине, ушёл с их общего места, обозлившись на то, что Сонхва не понимал его. Только Сонхва понимал его слова, осознавал то, что пытался доказать ему парень, но не знал, почему же Сан так резко принял всё. Почему вдруг воспринял всё слишком близко к себе, начал беспокоиться о такой, казалось, мелочи, как рубашка, коих можно найти везде. Ведь они не такая редкость, в отличие от Сана, у ног которого лежала душа мужчины.
Океан разбушевался, а его русалка ушла ко дну собственных чувств к человеку, забравшему её морское сердце.
* * *
Сонхва не знал, где жил Сан. Он ожидал его весь день на берегу, невзирая на высокую температуру на улице, укрывался в тени деревьев, и всячески старался спасти себя от жары. Только бы увидеть Сана, сказать, что ему бесконечно жаль, что расстроил его. Он обдумывал их разговор всё это время, проматывал его в своей голове бесконечное количество раз, понимая, что лучше бы поцеловал, как очень хотел бы. Тогда бы Сан мило смутился, робко ответил, тогда бы их образовавшиеся отношения не ускользнули из пальцев, как вода, а остались на ладонях, как ракушки, как песок. — Ты так изведёшь себя и свалишься, — недовольно проговорила Лани, протягивая мужчине бутылку с ледяной водой и накрывая его соломенной шляпой. — Солнечный удар — это тебе не шутки. — Я не хочу уходить, — упрямо ответил он, делая несколько глотков и довольствуясь тем, какое свойство имела над ним вода, охлаждая организм. — Ты мог бы наблюдать из бара! — шикнула Лани, не понимая этого героизма Сонхва по отношению к парню. Любовь не стоила того, чтобы уничтожать собственное здоровье. — Тогда я не успею добежать до него, — он отрицательно покачал головой, не принимая предложения женщины. Лани недовольно топнула ногой, понимая, что как бы она ни пыталась повлиять на мысли мужчины, ничего не изменится, любовь к Сану вскружила голову настолько, что он готов погубить себя. Упрямец тогда, когда это не нужно. Не став портить себе настроение ещё больше, смотря на Сонхва и его не самый лучший вид, поспешила к своему бару. Её гнёздышко не позволит огорчиться в солнечный день, а гости скрасят вмиг испортившееся настроение. И как бы ни волновалась за Сонхва, всё равно сидела у себя. Ведь он должен сам отвечать за свои решения и поступки. Не Лани решать его проблемы. И в этом никто не смеет обвинять женщину. Но она всё ещё с тревогой поглядывала на место, в котором он разместился. Сначала со спокойствием смотря на то, как он сидел на песке и глядел вдаль, будто ища взглядом Сана в океане, хотя он не мог быть там. Сан ушёл в другую сторону, копя в себе сгустки странных, неизмеримых ни с чем боли и обиды, оставив после себя шлейф недоговорённых слов и одного Сонхва. Вновь покинул его первым, не одарив своим прекрасным взглядом, той смущённой улыбкой, от которой у Сонхва покалывало кончики пальцев в желании разделить эту улыбку нежным поцелуем. И заставляя мужчину недоумевать, в чём причина, а после винить себя во всём, что сделал, потому что Сонхва не понимал. Он не мог читать чужие мысли и не мог видеть ту грусть и тяжесть, что скрывались за его рёбрами, в таком большом и добром сердце. Не все люди могли чувствовать на тонком уровне своего человека, но никто из них не любил так, как Сонхва. Ему, и вправду, понадобилось так немного времени, секунд, чтобы влюбиться в своё морское создание. Сонхва прикрыл свои веки, представляя облик Сана, его ямочки, с виду похожие на впадины, такие глубокие и отчётливые, что Сонхва невольно очаровывался ими, и эти веснушки, рассыпанные коллекцией тропических цветов на его шее, и этот взгляд, полный всего самого светлого, что существовало на планете, и до самых краёв отражающий синеву океана, что соединил их сердца. Сонхва без него был бы на другом конце планеты, потонувший в собственной боли, а Сан бы не вышел навстречу ему в ту ночь. Мужчина вытянул вперёд руку, мнимо касаясь ими пушистых волос парня, притягивая к себе, чтобы оставить поцелуй на виске и вдохнуть бриз в полную, так, чтобы навсегда засел в лёгких, а дальше темнота. Мир вмиг перестал существовать. У Сонхва было ощущение, будто он спиной лежал на мягких волнах, так невесомо, как пушинка одуванчика, или парил в небе, как чайка. Странно, но приятно. Это первое, что пришло в его перегревшуюся под солнцем голову. Он дремал, улыбался, что-то невнятно говорил, шептал свои признания Сану, тому, что в голове обнимал его, прижимался к нему и говорил, что больше никогда не покинет. Настоящий ничем не отличался. С отчаянием держал Сонхва за руку, боясь, что это их последний миг вместе. Бесконечно винил себя в том, что оставил того одного, что обиделся из-за такой мелочи, ведь он никогда не был в моментах его прошлого, не мог знать, почему Сан всё остро воспринял, перемешал со своей болью и обозлился на того, кто хотел только лучше. Всё это время разъедал себя этими мыслями, не давал покоя душе, пытаясь заставить себя пойти к нему обратно, извиниться, а после прильнуть и теплом обогреться. Потому что в жарких Гавайях самым тёплым, солнцем поцелованным был только Сонхва. А солнце в действительности обняло мужчину, уткнулось в его макушку и довело до лежачего состояния. Сан перепугался, увидев его без сознания на горячем песке, сердце вдруг захлопнулось, слёзы начали застилать глаза своей пеленой, а отчаяние, злость на себя застряли прямо в глотке. Он тряс того за плечи, совершенно не зная, что делать, а Лани так вовремя спасла двоих. И Сонхва, обессиленного от солнечного удара, и Сана, который готов был броситься вслед за ним, переживая о том, что его любимый покинул свет. Совсем ещё невинный, миром не испорченный. Сан шептал ей свои слова благодарности за то, что уберегла Сонхва от гибели, оставлял свои короткие поцелуи на его щеках и руках, бесконечно боясь, что не очнётся. И всё плакал, не мог успокоиться. Сейчас он держал старшего за руку, молясь всем божествам, только бы уберегли Пака и вернули к нему. А Лани, качая головой, смотрела на то, как парень зарывал себя ещё больше в грустные мысли, испугавшись того, что на острове происходило довольно часто. Даже представить не могла, что было бы, если бы он застал людей, грозящихся убить Сонхва, расплатиться за кражу. Не пережил бы. Видя то, как убивал себя из-за солнечного удара, точно бы не смог вынести эту боль. — Почему же ты не послушался Лани? — тихо произносил Сан, сжимая его пальцы в своих и оставляя на них горячие капли своих слёз. — Надо было делать так, как она просила. Не стоило ждать меня, я бы мог не прийти. Пришёл бы. Не смог бы противиться своему влечению, своей любви к Сонхва, в котором нужда становилась подобной кислороду. — Ты должен сейчас же очнуться и сказать, что виноват в том, как относился к себе. И перед Лани. Она вытащила тебя с того света. Лани закатила глаза, смотря на эту картину. — Сан, он не умирает. Мы оказали ему должную помощь. А в его глазах словно умер. Оставил Сана, не дав ему сказать о том, что ни одна обида не должна их разделять, они не острова, чтобы друг от друга отдаляться океаном, они вместе одно целое, что не сломить ничем. Они вечны, их любовь с первого взгляда вечна, не смыть волнами, слезами парня. — И лучше бы не умирал. Никогда. Тогда и я не буду, — отозвался Чхве, оглаживая своими нежными руками костяшки пальцев мужчины, словно придавая этим ему свои силы, только бы он скорее пришёл в себя. — Да ты посмотри на него, — вздохнула женщина, не понимая того, как Сан не замечал такой простой вещи и наивно смотрел на Сонхва со слезами, застелившими его взгляд. — Он давно в сознании просто наслаждается моментом. Сан оторопел, слёзы застыли на его мягких щеках, больше не лились, подобно потокам водопада, и замер на своём мужчине, ожидая, когда тот медленно раскроет глаза, озарит весь его мир своим светом. Так и случилось. Пак не мог оторвать своего взора от очаровательного, такого волшебного и милого парня, едва заметно улыбаясь от тех признаний, что он ему шептал, боясь, что тот больше их не услышит, чувственно целовал каждый миллиметр его лица, страшась жестокой судьбы, отобравшей шанс оставить каждое своё ощущение губами на чужих. Сонхва осторожно, медленно, чтобы не испугать этим Сана, потянул к нему руку, стирая большим пальцем солоноватую жидкость. А Сан прильнул к нему щекой, прикрывая веки и медленно выдыхая. Всё то, чего он боялся, покинуло его сердце. — Я безумно скучал по тебе, Ариэль, — хрипло прошептал он, замечая краем глаза, как Лани покинула комнату, давая возможность двоим поговорить, искоренить все недопонимания, уделить друг другу внимание и оставить своё откровенное только для них. — Я не видел тебя всего несколько часов, но безумно тосковал. — Я тоже, — признался Чхве, накрывая ладони мужчины своими и прижимаясь щекой, чтобы кожа к коже. Чувствовал трепет от неторопливых поглаживаний, ощущений тепла, что он так долго ждал. — Мне так жаль, что я оставил тебя. Что прожил на земле восемь тысяч семьдесят дней и каждый без Сонхва. — Мне очень жаль, что я не принял твои слова, — тихо промолвил тот, сжимая губы в тонкую полоску от злости на самого себя. Нужно было лишь прислушаться к парню, не обесценивать его слова и принимать всё то, что он произносил. Ведь не просто так. — Я не хотел, чтобы всё так случилось. И я бы всё отдал, чтобы вернуться в тот миг и сказать обратное. Сан отрицательно покачал головой. — Не стоит, — лёгкие раскрывались, вторя бутонам, ведь его воздух теперь с ним. Его Сонхва с ним. Остальное теперь было неважным, ведь познал ту горечь, оседающую в органах, когда мужчины нет рядом с ним. Когда не касается, взаимно не влюбляется. — Ты не виноват в этом. Никак не виноват. Сан чувствовал себя виновным во всей ситуации и был уверен — всё совершённое лишь его ошибки. Ведь не он должен был так резко принимать всё к своей душе, ведь не должен был становиться причиной подавленного состояния Сонхва. Не было бы солнечного удара, слёз Сана и потоков непонятной грусти, витавшей в помещении. — Единственное, — голос у Сана дрогнул, пальцы свободной руки затеребили подол собственной рубашки, а кончики ушей начали пунцоветь от того, что должен был сейчас сказать Сонхва. Но это необходимо. Это то, что нельзя отложить или отпустить себя. — Когда я нашёл тебя там, я даже не мог назвать твоего имени. И в этих словах Сонхва услышал боль, размерами больше, чем вся та, что копилась в его груди. — Сонхва, — прошептал он, притягивая к себе ближе Сана, даря свои объятия, о которых всё время они так грезили, которых так не хватало и в которых его морское божество имело потребность. Потому Сан переложил свои ладошки на его спину, прижимаясь к крепкой груди и впитывая в себя запах мужчины, чтобы запомнить ещё на несколько мгновений. На несколько вечностей. Чтобы осел на его одежде, проник в вены и артерии и остался там. — Пак Сонхва. Сан шептал его имя совсем тихо, зная, что никогда не забудет его, сохранит в своём морском сердце и будет находить его в тех сверкающих звёздах, что послали к нему мужчину. Парень искренне верил, что именно они соединили их судьбы, переплели их души, вторящие лее. — Я бы хотел поделиться чем-то очень важным для меня, — произнёс Сан, решаясь на самый отважный шаг в своей жизни, на раскрытие той тайны, что никогда не говорил никому. Но знал — Сонхва можно довериться, он убережёт его от всех невзгод, закроет своей спиной от всего мира, что вредил своей ненавистью, жадностью. Сонхва немного отстранился, заглядывая в глаза своего возлюбленного, видя в них своё отражение. — Что такое, Ариэль? — Сан млел от того, как ласково называл его Пак, и слабо вытянул уголки губ вверх. — Не здесь, — он отрицательно помотал головой, выглядя при этом как попугайчик, из-за чего Сонхва широко улыбнулся. Слишком милый. — Нам нужно к океану. — Он в нескольких шагах от нас, нужно только выйти из бара… — договорить не успел, ведь Сан опередил: — К океану, но в место, где он скрыт от чужих глаз. Оно находится возле хижины, в которой живу я. — Тогда пойдём к нему. Сонхва встал с мягкого дивана, на котором его устроили, и, переплетая их пальцы, потянул Сана к выходу из «Марсу нужны любовники», будто знал, где находился дом парня. На самом деле, нет, но сердце словно само показывало дорогу, направляло, чему улыбался Сан, иногда говоря, куда лучше повернуть, и хихикая от того, с каким серьёзным лицом мужчина разворачивался в противоположную сторону, будто так и было задумано. На вечернем небе уже появился проблеск тусклой луны, окружённой россыпью маленьких, но мерцающих звёзд. Ветер подхватывал волосы, игрался с ними, трепал лёгкие рубашки и охлаждал своей прохладой. И Сан ощущал себя самым счастливым существом на этой планете, не зная, что может быть лучше это мгновения. — Нам ещё долго? — спросил Сонхва, не отпуская Сана из своих рук и замечая, как жилых домов становилось всё меньше. — Ты так хочешь узнать мой секрет? — хихикнул парень от нетерпеливости мужчины и его огромного желания скорее попасть к океану, скрытому ото всех. — Нет, — улыбнулся он, говоря со всей искренностью, — мне просто интересно посмотреть на то место. Я уверен, что оно очень красивое. А ещё мне интересно, как выглядит твой дом. — Он не такой большой, как у тебя, — отозвался Сан, а Сонхва вопросительно вскинул брови. — Откуда ты знаешь, как он выглядит? — он принялся с очень серьёзным лицом анализировать в своей голове, когда мог рассказать про своё временное место жительства, а может, и показать. Но такого точно не случалось. Или случилось, но когда Сонхва бредил, поваленный знойным солнцем. Парень на это мягко рассмеялся. — Мне Лани сказала, — объяснил он, а на вопрос «как» продолжил: — Пока ты был без сознания, она сказала, что, вообще, если бы у неё была машина, как у тебя, она бы подкинула тебя в твой огромный особняк. А ещё сказала, что раз уж ты у нас теперь богатей, то должен оплачивать свой алкоголь в баре, а не пользоваться добрым сердцем женщины, — слово в слово передал он, вновь смеясь от удивлённого вида Сонхва. Но, так как ему было увлекательно узнавать всё новое о мужчине, осторожно спросил: — Мне любопытно… а почему теперь богатей? — А, — мужчина запустил руку в свои русые выгоревшие волосы, имея в этом свою нервную привычку, которую никак не смог искоренить. — Тебе точно не понравится то, что ты услышишь. И ты сможешь разочароваться во мне, — он опустил голову, сильнее сжимая ладошку Сана в своей, ища в этом своё спасение, что одолеет любое зло, любые сомнения. — Ты, скорее, сильнее разочаруешься в моей тайне, чем я в твоей, — ангельски проговорил он, поглаживая костяшки пальцев того и не желая никак разрывать этот прочный замок, их трепетную близость и такой сказочный момент раскрытия. — Гавайи сейчас моё спасение, — тяжело вздохнув, проговорил Сонхва, решив не утаивать ничего от Сана. Лучше будет поделиться с ним правдой, рассказать всё и уберечь в случае чего. Хоть сказать о всём, что собралось в нём за долгое время, было очень тяжело, но ради своего Ариэля он был готов вырвать из сердца. — От кого? Или… от чего? — Сан обеспокоенно посмотрел на него. — Я не самый хороший человек, потому что ограбил одного очень богатого человека, стащив его драгоценности, деньги и машину. Но сделал это, ведь это была кража в ответ на кражу. Он отобрал у меня самое драгоценное, а я у него то, чем он так дорожил, — Сонхва сжал губы в тонкую полоску, ненавидя в себе то, что сейчас старался оправдать свой поступок перед Саном, зная, что безнаказанным не останется. За каждое зло нужно заплатить. — Что он отобрал у тебя? — спросил Сан, пропуская все остальные слова и зацикливаясь на этих. Для парня был не столь значим этот факт, пусть даже Сонхва бы украл солнце с неба, он был уверен — мужчина сделал бы это не просто так, не из-за безумных желаний, на всё должна быть своя причина. — Он изнасиловал мою сестру и забрал её жизнь. Сан в неверии посмотрел на него, совсем не ожидая того, что он сказал. У парня в груди вдруг появился сгусток боли, разливающийся к самому сердцу, что вдруг стало так грустно. Он остановился, вызывая этим недоумённый взгляд Сонхва, и, ничего не говоря, крепко обнял его. Чтобы слышал, как сожалела душа Сана за его утрату, как старалась утешить этими объятиями, которые, вероятно, никто не подарил мужчине в нужный момент. — Мне очень жаль, Сонхва, — прошептал он, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая его цитрусовый запах. — И я не разочарован в тебе. Нисколько. Думаю, если бы я был на твоём месте, я бы поступил так же. А Сонхва казалось, будто он нашёл самое настоящее чудо. В закромах сознания вспомнилось, как он носил своё существование каждый день, облачённый в чёрное. Всё преобразилось в тусклый цвет, лишённый всяких красок, без яркости, небо встречало его проливными дождями, а аромат древесины, смешанный с лесными цветами, который так любила младшая, всё ещё оставался на подушке Сонхва. Он вдыхал его каждую ночь, уставившись пустыми глазами на место, на котором она больше не спала. В маленькой квартире, единственной, на которую хватало их средств, всегда было тесно, не было возможности разместить кровать, она бы заняла всю площадь, потому они раскладывали одеяла и подушки на холодном полу, обнимая друг друга, согревая в морозные дни. Сонхва изо всех сил старался. Ради неё пропадал на разных работах, невзирая на собственную усталость, боли в спине, распространяющуюся по всем частям тела. Желал как можно чаще радовать девушку новыми вещами, букетами цветов, что она так любила и широко улыбалась даже маленьким кактусам в милых горшках, бесконечно благодаря своего брата. Только её смерть разбила вдребезги их крохотный мир. И лишь сейчас Сонхва чувствовал облегчение. Словно с его плеч спали тяжёлые алмазы, не огранённые счастьем, ведь украл самое важное в жизни того, кому так желал отомстить. — Спасибо, — прошептал Сонхва, склоняясь к уху Сана, чтобы только он слышал то, с какой благодарностью говорил. Сан улыбнулся, старался не выглядеть грустно, только бы Сонхва стало от этого легче, не проваливался в бездну этих глубоких ран и поглаживал своей ладонью спину мужчины, придавая этим действием множество парящих бабочек лазурного оттенка. Вселял в него новый смысл, новую вечность, которую делить только с ним. Ни с кем больше. — Всё в порядке, — Сонхва постарался приободрить своего возлюбленного, тепло улыбаясь в ответ, — теперь всё в порядке, — и в этих словах не скрывал того смысла, которым наделял. Теперь он со своим Ариэлем, околдовавшим сердце невинностью, что на этой планете так не хватало. — Пойдём к океану? Сан кивнул, соглашаясь. Когда они подошли к пальмам, скрывающим место от людей, глазам стала видна полоса водной глади с аквамариновым переливом. Они вышли на берег, усыпанный маленькими камешками, белоснежными ракушками, перемешанными с песком, которые негромко хрустели под подошвой обуви, а морской бриз с растущими гибискусами создавал необычайный букет запахов. Но Сан неуверенно закусил губу, смотря на Сонхва и боясь озвучить просьбу, которая была необходима. Желал полностью раскрыть свою тайну, показать, насколько доверял, насколько потонул в этой любви, раз открыл ему не только сердце, но и секрет. — Я могу попросить тебя… — неуверенно начал парень, получая взгляд карих глаз в свою сторону, из-за чего ещё больше покраснел, смутившись. — Закрыть глаза? — Хорошо, — Сонхва тут же прикрыл веки, не став спорить со словами Сана, выведывать правду, уважая всё, что он скажет. А Чхве на это улыбнулся, становясь более раскрепощённым в своих действиях. Такая реакция мужчины придала ему немного сил и смелости, потому он, хоть и стесняясь, снял с себя одежду, оставаясь обнажённым, и зашёл в океан. — Я… — произнёс Сан, немного запинаясь и боясь, что всё, что он скажет Сонхва, покажется нелепицей, самой глупой вещью, — не специально это. Точнее, специально, но это не извращение. И не тому подобное, — медлил, подбирая каждое слово в своей голове, нервничая сильнее. — Просто это поможет мне лучше показать тебе то, что я хочу поведать. Сонхва, не понимая, о чём говорил Сан, приподнял брови, думая, что Сан перед ним и видит, всё ещё не раскрывал глаза. — Ты можешь открыть их, — произнёс тот, и стоило мужчине сделать это, как он замер, устремив взгляд на своё морское божество, оголённое. Мазал взором по хрупким опущенным плечам, по молочной спине с несколькими родинками, усыпанными на нём, как бусины, спустился вниз по двум впадинам, выделяющимся на пояснице, и застыл, смотря на ягодицы, прикрытые кромкой воды. Волны ластились к Сану, оглаживали его участки изящного тела, лаская своей мягкостью, а он стеснялся повернуться к мужчине, который не мог поверить в то, что Сан не иллюзия. Сонхва словно затонувший корабль, а Сан поднял его с морского дна, в котором он задохнулся. И мужчина вдруг ощутил нужду прикоснуться к нему, до покалывания в сердце, до тесноты в штанах, дотронуться, ощущая бархат его кожи под своими пальцами, потому что тянуло. Неимоверно тянуло к своей русалке. — Я бы хотел, чтобы ты подошёл. И Сонхва многое не нужно было для того, чтобы подтолкнуть его к своим грёзам, вскружившим сознание этой красотой. Он снял с себя одежду, оставляя её возле той, что аккуратно сложил Сан, и ступил к нему, ощущая, как волны потянулись и к нему, обнимая со всех сторон, унося быстрее, чтобы оказаться ближе к парню. — Я немного стесняюсь, — проговорил младший, прикрывая веки и опуская голову, только бы скрыть свой розовый румянец на щеках, и Сонхва не видел его лица. — Это выглядит безумием. — Но оно слишком красиво, — Сонхва вело. Такой Сан был нереальным. Он не мог перестать скользить по его телу взглядом, задерживать дыхание, стоило алмазным каплям скатиться по позвоночнику и исчезнуть меж двух половинок, и замирать, смотря на своё божество. Не поддаваться своим желаниям было сложно, но мужчина старался не переходить границы, не разрушать их мгновение невероятной близости тел и душ. Потому стоял рядом, наблюдая за тем, как на губах возлюбленного расцветала новая улыбка. — Красиво? — переспросил он, не веря. Эти слова отдавались чем-то тёплым, с чем не сравнились бы дни в сказочной гавани. — Очень. Сан наконец повернулся к нему, широко улыбаясь. Получать комплименты было приятно, а от Сонхва вдвое больше. Он ступил к нему ближе, настолько, что можно было почувствовать пламя дыханий друг друга, и коснулся волн, совсем невесомо, но при этом грациозно и изящно. А после мужчина совсем не понял, как именно это у него получилось, но отчётливо видел, как Сан создавал из воды маленькие сердца, даря каждое Сонхва. Они, один за другим, касались крепкой груди Пака и разбивались, оседая блестящими каплями на его коже. — Моя тайна в том… — Сан собрался с духом, делая паузу, медленно выдыхая и немного боясь реакции Сонхва. — В том, что я русалка. Он совсем не ожидал такого услышать. Воздух словно выбили из лёгких, рот удивлённо раскрылся, а в голове проплывало, что Сонхва не зря именовал его русалкой. Будто чувствовал. Ему вовсе не было страшно, он лишь ошарашенно пытался принять тот секрет, которым поделился парень, но, видя, как младший обеспокоенно смотрел на него, переживая о том, что их разделённому раю придёт конец, поспешил заверить его: — Это волшебно, — у Сана заблестели глаза от выступивших слёз, и он всё ещё был встревожен, чтобы ответ мужчины проник прямо в сердце, остался там навеки. — Правда? — с его вопросом будто и волны застыли на миг, прекратили своё движение, ожидая кивка Сонхва. А тот улыбнулся, притягивая Сана к себе ближе, ощущая, как по его телу пробежала дрожь, когда приоткрытых губ коснулось чужое дыхание. — Ты волшебный, Ариэль, — прошептал он. Сан распахнул глаза, понимая, теперь он окончательно потонул в глазах своего мужчины, в таинственном чёрном море. И что-то отлегло от души, растворилось, как тростниковый сахар, стало так легче, будто освободил собственный хвост из сетки и смог очутиться на дне моря, там, где сердце всегда пело. — Я бы хотел ещё увидеть, что ты делаешь с водой. Сан никогда не слышал столько приятного за день, потому не смог сдержать своего писка и мягкого смеха, чувствуя себя настолько счастливым, что вмиг сотворил над их головами хрустальный замок из океана. Сонхва заворожённо смотрел на его творения, не скрывая восторга от увиденного. Настолько чудесно это выглядело, что он не смел прятать своих истинных эмоций, показывая каждые Сану. Не было причин носить тех масок, что сменялись у него день за днём. Не было причин врать Сану. Ведь его Ариэль — нечто необыкновенное для этого мира. — Все русалки могут создавать подобное? — спросил Сонхва с нотками любопытства. Ему желалось узнать Сана как можно лучше, а тот захихикал этому интересу и отрицательно покачал головой. — Только я, — он говорил тихо и размеренно, вытаскивая из себя всё то, что никогда не озвучивал. — Я… — немного неуверенно проговорил Сан, считая, что недостоин произносить это своими губами, называть так себя, и губил себя своими мыслями, — принц своего народа. Океан меня выбрал. Сан склонил голову, путая пальцы в воде. — Но… я был бы не против, если бы мой титул отдали кому-то из моих братьев. Они сильнее, умнее и даже мудрее меня во множество раз. А я даже не смог помочь многим русалкам, когда рыбаки нашли их, — Сонхва не перебивал, давая возможность отпустить всё то, что копилось в душе его возлюбленного, лишь взял его руку в свою, давая понять, что он рядом, что станет его утешением. — На моей Родине узнали про русалок. Те мужчины стали приплывать к нам чаще на своих лодках и кораблях, говорить, что так они будут заботиться о нас, не дадут пропасть в море, которое с каждым днём становится грязнее. И мы верили им, попадаясь в эти сети. А те… сам понимаешь, ничего хорошего с ними не делали. С тех пор мы покинули те места, перебрались в эту гавань. Тут о нас никто не знает, и это как-то успокаивает. Ведь мне не хотелось бы вновь переживать тот ужас, что творился в тот день. Это было очень больно: смотреть на то, как твоих родных и близких тянут к суше верёвки, полностью обездвиживая, а я даже никак не мог помочь. Бессилие против зла разочаровывает. Он плакал беззвучно, боясь выпустить ещё немного своих обид на жестокий мир и потерять над всем контроль. Мужчина не смог больше видеть эту тяжесть, плещущуюся в его душе, и подошёл к нему ближе, не давая даже воде протекать между ними, океану разрывать два сердца. Он взял в свои ладони его красивое лицо, заворожённо смотря на то, как лунный свет ложился на черты лица, а сверкающие звёзды отражались в карих глазах, покрасневших от слёз. Сан дышал часто, смотря на него, и не мог скрыть своих эмоций, что переполнили его, вытекли за берега. Лазурное сияние океана и серебряное созвездий сплетались между собой, окрашивая воду своими полосами. Но не было ничего прекраснее русалки, с которой мужчина погружался к своему дну. — Ты достоин того, чтобы быть принцем морей и океанов. Сан раскрыл рот, чтобы ответить, оспорить, но его губы накрыли чужие. Сонхва целовал медленно, спускаясь руками ниже и обвивая тонкую талию, чтобы притянуть к себе, дать почувствовать, как он терял свою голову от любви к нему. Как желал утешить, принимая в себя часть боли Сана, разделяя эту грусть на двоих, позволяя ей перетечь в своё сердце. Чхве отчаянно цеплялся за него, обнимая шею своими руками и робко отвечая. У младшего тянуло внизу живота от того, как мужчина вёл по его мягким губам кончиком языка, проникая им глубже, целовал жарко, неконтролируемо. Сонхва спустился ладонями к его плечам, ощущая, как на них появлялись перламутровые чешуйки, и провёл по ним пальцами, получая взгляд Сана, полный страха. Всё ещё переживал, что Сонхва покинет, понимая, как некрасиво его тело, не совершенно для простого человека. — Ты прекрасен, — восхищённо прошептал он в его губы, у Сана в груди защебетали бабочки, взорвались блестящим фейерверком, растворяя всё плохое, оставляя лишь желание распасться на частицы от нежных касаний мужчины. Парень поддался вперёд, более уверенно целуя в ответ и разделяя это чарующее мгновение. Провозгласил его избранным в своём сердце в очередной раз и полностью отдался, позволяя этому моряку забрать свою русалку, утянуть её к суше. Руки Сонхва соскользнули на его ягодицы, оглаживая промежность и получая в губы приглушённый тихий стон. Не разрывая поцелуя, он подхватил Сана на руки, а тот немедля сцепил ноги вокруг его бёдер, создавая при этом плеск волн. Совсем лёгкий, словно золотая рыбка, что однажды Пак держал в своих руках. Капли воды стекали по его стройным ногам, новым появившимся чешуйкам на них, грудь вздымалась, а трение, создающееся между их телами, вновь выводило на новые стоны, что он глушил, накрывая раскрасневшиеся влажные губы Сонхва. Мужчина чувствовал его возбуждение животом и спустился поцелуями к шее, оставляя их на созвездиях родинок, а в уши проникла очередная мелодия, исполненная Саном. — Я никогда не занимался этим, — проговорил Сан, краснея, а Сонхва посмотрел на него, улыбаясь. — Для этого не было причин, да и русалки вынашивают детей совсем другим способом. — Если ты не готов, мы можем этого не делать, — мягко проговорил он, смотря ему в глаза. — Но я хочу. Сонхва потянул уголки губ вверх, ощущая, как сердце вновь обрело крылья, вновь взлетело от слов своего возлюбленного, и спустился ладонью к позвоночнику, ведя дальше под воду, наконец касаясь кончиками пальцев колечка мышц. Он осторожно протолкнул палец в Сана, слыша его шипение у уха и чувствуя, как он уткнулся в его бронзовое плечо, заглушая небольшую боль цитрусовым запахом мужчины. Он медленно вводил фаланги пальцев, растягивая стенки выделяющейся смазкой русалки, получая поцелуи Сана в свои плечи. Тот млел от неторопливых движений мужчины, от того, как он боялся причинить ему дискомфорт и старался одарить его удовольствием, которое через некоторое время вскружило голову парню. Он сам насаживался на пальцы глубже, чтобы вновь коснулись чувствительных точек и молил Сонхва о большем. — Сан, нужно ещё растянуть тебя, — произнёс старший, слегка нахмурив брови, но он его не слышал, громко простонав. — Моя… любовь, — прошептало его морское божество, заглядывая прямо в глаза, находя в них отражение морской синевы, и коснулось его груди, ощущая, как напряглись мышцы Сонхва. — Полностью в твоём сердце. Потому не запрещай мне желать большего от твоих прикосновений, Сонхва. — Я лишь забочусь, — ответил он ему, сцеловав попавшие солёные капли океана на его губах. — Мне очень хорошо, — улыбнулся ему Сан, всё ещё обвивая его шею своими руками и не желая ни на минуту отпускать. — И я больше не боюсь. Всё оказалось не таким страшным, как я себе представлял. Из приоткрытых губ Сонхва вырвался неконтролируемый стон, он совсем не ожидал того, что пальцы Сана обхватят твёрдый возбуждённый член, вовсю сочащийся смазкой, и направят в себя всю длину. Покрасневшая головка легко проскользнула в него, вырывая из пухлых губ мелодичный стон, на глазах выступили слёзы, и Чхве вжался пальцами в его шею, распространяя свою боль и на мужчину. Он судорожно выдохнул, стараясь успокоить себя тем, что через несколько минут ему станет легче и приятнее, дышал ртом, всё же медленно двигаясь, приподнимаясь и опускаясь на член, давая себе привыкнуть к ощущениям. Он увеличивал темп, всхлипывая, когда головка упиралась в чувствительное место, и целовал Сонхва, видя в этом свою необходимость, без которой не сможет выжить. Сонхва не мог совладать с собой, околдовываясь ещё больше своей русалкой, его тихим стонам и признаниям на ухо, пальцам, что цеплялись, как за спасательный круг, жаром его хрупкого тела и узостью. Настолько хорошо ему никогда и ни с кем не было. Он сжимал его ягодицы, насаживая на себя глубже, рассыпая по всей молочной коже засосы, оставляя свои бордовые звёзды на нём. — И что же ты взял заместо своего голоса, Ариэль? — тихо спросил он, утыкаясь лбом в его и обжигая своим горячим дыханием влажные губы. — Свою красоту? — Мою любовь в одного-единственного человека, — ответил он ему, длинные ресницы дрожали от удовольствия, Сан подмахивал бёдрами навстречу, выгибаясь в спине и без остатка вбирая в себя мужчину. Чтобы целиком и полностью. Он находил своими губами мужчины, целовал медленно, покусывая и оттягивая, поглаживал пальцами затылок и вновь стонал при очередном проникновении. Сонхва двигался размашисто, больше не контролируя себя. На небе ярко сияла луна, поглаживая своим серебристым светом их лица, одаривая мерцанием капли воды, остающимся на их коже, волны мягко укрывали возлюбленных от посторонних глаз, давая возможность сохранить их сказку, их откровения в тайне от всех. Они наслаждались этими драгоценными минутами вместе, разделяя кислород, разделяя Вселенную на двоих. — Я так люблю тебя, — Сан простонал в голос, вновь потянулся к Сонхва, целуя его в скулу. — Не вынесу ни одного дня без тебя. Не смогу выжить в этом мире без тебя. А наша близость стала той точкой невозврата. Я теперь не смогу представить своей жизни без тебя, — с губ срывалось шумное дыхание, тело мелко дрожало от приближающегося пика, и следующей минутой он излился на свой живот. Сонхва кончил в него, вынул из покрасневшей дырочки член, с хлюпаньем покидая горячее тело. Сперма густыми белыми каплями скатилась по разведённым бёдрам, попадая в океан, растворяясь в нём. Притянул парня к себе ближе, обнял, утыкая его нос в свою грудь, и вдыхал солёный запах, смешанный с цветочным, исходящим от Сана. Чхве прикрыл веки, нежась в дивном мгновении, о котором всегда трепетно мечтал. Просил у звёзд подарить ему любовь всей его жизни, того, кто невольно заставит улыбаться, бережно будет хранить сердце, что Сан самовольно вручил, дать ему почувствовать то неизмеримое ощущение ласки, что так не хватало русалке. Одинокое морское божество нуждалось в Сонхва, в своём принце, что нашёл его, как свою луну на небе, укрытую за пушистыми облаками, как драгоценность, спрятанную в заливе. — Я тоже, Ариэль. Не смогу без тебя ни в одном другом мире. Сан — властитель лазурного океана, волны ему поклонялись, склоняли свои буйные потоки водной стихии перед настоящим принцем с переливающимися чешуйками на молочной коже. У него самая сказочная улыбка, глаза, как полумесяцы, когда он улыбался, и самое доброе, большое сердце, у него любовь к мужчине, обрамлённая бесконечной заботой, робкими поцелуями и вечностью, что только с ним разделить был готов. И Сонхва был неимоверно счастлив, ведь любим Саном. Сонхва был любим самим океаном.
