Мermaid

      Сквозь приоткрытое окно проникали солнечные лучи, мазали по лицу Сонхва, касаясь глаз, из-за чего он недовольно зажмурился. Но его сон разрушила вовсе не большая звезда, а копошение возле. Потому он медленно распахнул глаза, немного разозлённый тем, что кто-то посмел его потревожить, но недовольство тут же отскочило в сторону, как солнечный заяц, стоило увидеть возле себя Сана. Тот сидел возле него, прижимая колени к груди, и что-то держал в своих руках. Мужчина нахмурил брови, еле сфокусированным взглядом смотря на него, и пытался понять, что же он так бережно хранил в своих маленьких ладонях.       — Сан? — мягко проговорил Сонхва, а Чхве обратил на него внимание, тут же расплывшись в улыбке. Он подвинулся ближе, позволяя руке мужчины скользнуть по его талии и забраться под футболку, чтобы огладить впалый живот, создать свои круговые движения, как капли, попадающие на водную гладь. — Ты чего не спишь?       — Это ты слишком долго спал, — хихикнул парень, озаряя это утро своей яркостью и прекрасным настроением.       — С тобой всё хорошо? Ничего не болит? — обеспокоенно посмотрел он на него, понимая, как перестарался вчерашней ночью, не давая тому отдохнуть от желания, что взбушевалось в мужчине. Они встретили первые лучи солнца, медленно целуясь, занимаясь любовью на берегу с белоснежным песком, и только потом перебрались в дом Сана.       — Нет, — призадумавшись, он покачал головой, — со мной вроде как всё хорошо.       — А что в твоих ладошках? — Сонхва стало спокойнее, и он с нескрываемым любопытством спросил у парня про то, что так и не смог разглядеть.       — Ну, — у Сана вдруг покраснели кончики ушей, и он смутился, пряча своё лицо в коленях. Он с таким рвением бежал домой, ждал, когда возлюбленный проснётся, чтобы показать ему то, что вскружило голову ещё со вчерашней ночи, с их разделённого сладострастия, но сейчас вся эта подготовленная речь почему-то стояла в горле. Он не мог дать ей вылиться, под смущением больше не желал рассказывать Сонхва, боясь, что он только рассмеётся над его идеей. — У меня в руках икринка, это совсем маленький малыш.       — Сан, — произнёс он так ласково, что парень от этого поднял свой взор, лишь бы увидеть солнце в глазах Сонхва, дать его нежному голосу проникнуть до самого сердца, чтобы навсегда запомнить, что Сонхва не будет причинять ему боль, не будет становиться причиной зудящей внутри души, что покрывалась бы дырами с каждым произнесённым словом мужчины. Сонхва не такой, как всё остальное человечество. Сан не должен приравнивать его к ним, подвергать такому ошибочному мнению. Он иной. Совершенный, прекрасный и такой любящий. — Где ты это нашёл? — посмеялся с того, как очаровательно выглядел парень, вспыхнувший румянцем ещё больше.       — Я стащил это у брата, — пробормотал он, опуская свои глазки вниз, и вдруг почувствовал такой стыд из-за того, что поступил как маленький ребёнок, но ему очень хотелось показать Сонхва эту маленькую сверкающую бусинку, переливающуюся под лучами солнца, и спросить: — Ты… не хочешь такую же?       — Ребёнка? — он продолжал гладить его живот и хоть немного был удивлён, оставался спокойным рядом с Саном.       Чхве кивнул.       — Нашего малыша? — с вопросительной интонацией проговорил младший и поспешил заверить его: — У нас каждая русалка может создавать потомство. Так что для меня это не проблема, хоть я никогда и не пробовал. Я просто… наверное, всю жизнь ждал тебя.       Сонхва улыбнулся, притянув его ещё ближе к себе, слегка наклоняя, чтобы оставить поцелуй, но Сан отодвинулся от своего мужчины, недовольно уставившись на него.       — Мы могли раздавить икринку!       — Прости, Ариэль, — виновато проговорил он и уже более осторожно притянул к себе, чтобы обнять, утонуть в этой нежности и любви к своему мальчику. — Я был слишком счастлив, не смог удержать себя.       — Так ты согласен? — пробурчал он, недовольно выпятив свои губки, как самая настоящая рыбка.       — Да. Я бы очень хотел, чтобы у нас было наше маленькое и такое же прелестное, как ты, чудо.