Мотыльки.

Жизнь может стать скучной, даже если она неожиданно стала развиваться в безумном ритме какого-то криминального сериала или боевика. Викам вдруг прочувствовала это на своей шкуре полностью, вновь оставшись дома в одиночестве. Хотя, вполне возможно, что девушка просто перестала разбираться в своих эмоциях и чувствах, разучилась идентифицировать их и понимать. Возможно, совсем не скука овладевает ей находясь в одиночестве, сжирая и поглощая с головой в свою рутину. Но что именно с ней происходит, девушка понять до конца не могла. Больше всего пугало не скучающее состояние от безделья в одиночестве и тишине, больше вгоняло в страх то, что Мира вдруг стала показываться ей с другой стороны. Она теперь не пугала как прежде, она интриговала, а это точно не то, что нужно чувствовать к человеку, который только и ждет когда прикажут избавиться от своей пленницы, к человеку, который может ударить тебя в гневном порыве, или, прострелить какую-нибудь конечность. К слову, женщина уже несколько раз напоминала о том, что у неё есть подвал. Этого тоже безусловно нужно остерегаться. Но и побороть себя Викам не может, то и дело засматривается в аккуратный и статный профиль женщины, следит за профессиональными действиями над обработкой раны, за тем, как задумчиво и увлеченно Мира разбирает и снова собирает оружие, и как она светится в этот момент. Один раз девушка осмелела и всё-таки спросила что же такого Мира видит в оружии. Ответ был ожидаемо простым и лаконичным: «Это искусство». И всё же вопросов не становилось меньше, наоборот, практически с каждым днем их становилось только больше, ведь женщина вела себя до одури странно, казалось, не придерживаясь никакой логики: в моменте она могла быть доброй и снисходительной, проявлять даже что-то сродни ласки, но чаще всего она находилась в полном безразличии и даже игнорировании своей вынужденной соседки. От того было намного сложнее понять, что же происходит в её голове и как она относится к девушке, а спросить напрямую - стопроцентно не увенчается успехом, вопрос либо будет полностью проигнорирован, либо сведен в шутку, или и вовсе пресечен грубым взглядом. Меланхолия этих мыслей и рассуждений странствуют в голове девушки каждый день, не прерываясь почти ни на минуту, так как заняться больше и ничем, но сегодняшний день изначально начался не как обычно, предвещая очередные не очень веселые приключения. С самого утра Викам начала слишком нелепо косячить: утром разбила тарелку, запачкав при этом футболку, которая принадлежала Мире, как и любая одежда которую теперь носит девушка. Мира любила чистоту и порядок, потому очевидно, её ужасно раздражало подобное поведение. Позже, по возвращению женщины с работы, Викам и вовсе разбила ногой стеклянную полочку в ванной, когда решила перевести отношения на дружеский лад и повеселиться, театрально выкручиваясь из крепкой хватки Миры, которая затаскивала её в ванную чтобы промыть рану, в которую каким-то чудесным образом попала грязь. Причем, в больших количествах. И эта стеклянная полка явно стала последней каплей терпения, и от снисхождения и благодушия Миры не осталось и следа. Она так же оставалась чересчур холодной и безразличной даже в такой ситуации, но все же, грубо вытолкала девушку из квартиры, волоча по ступенькам до самого подвала. Викам старалась кричать и хвататься руками за перила, что оказалось слишком сложной задачей - женщина превосходила её в силе в несколько раз, потому любая попытка бегства была провальной. Подвал оказался очень темным, затхлым и холодным. Хотя, по ощущениям, он не был заброшен. Пахло отвратительно: разложением, старой кровью и пылью. Неужели действительно придется теперь коротать свое время здесь? Мира закрывает подвал на ключ, и абсолютно бесшумно оказывается у девушки за спиной, наблюдая за тем, как она дрожит всем телом и пытается разглядеть что-то в темноте. Спустя несколько мгновений женщина подталкивает её рукой в спину, провожая до места, где вскоре пристегивает ее наручниками к железной балке, включая над ней тусклую лампочку. Изумрудные глаза тускнеют и наполняются влагой, из всех сил цепляясь глазами в строгий и бездушный анфас Миры, стараясь найти там хоть какую-то эмоцию, но она, кажется, ни капли не сочувствует своей жертве. - Мне кажется, я слишком забаловала тебя. Прогулочки, покушать три раза в день, таблеточки, истории твои выслушивать нескончаемые, терпеть свинское поведение и твои повадки... Мне надоело ставить в приоритет то, что ты спасла мою жизнь. Не захотела быть послушной и не доставлять мне проблем? Теперь будешь жить здесь, пока по твою душу не придут. - Мира, умоляю, не оставляй меня здесь, пожалуйста! Викам бросается из всех сил к женщине, готовая упрашивать любыми способами не оставлять ее здесь, но осекается, видя слишком жестокий и бездушный взгляд, предупреждающий о том, что будет только хуже. Хрип пополам с каким-то глухим полу-стоном срывается с губ прежде, чем девушка понимает, что теряет равновесие. Колени больно бьются о твердую, холодную землю, скользят по замерзшей грязи, а брюки неизбежно намокают, противно прилипая к коже. Только в этот момент бессилия девушка опускает взгляд вниз, и видит, что брюки намокли не грязью, а чужой бордовой кровью, которая еще не успела высохнуть. Тошнота подбирается к горлу с той же скоростью, с которой слезы катятся из глаз и разбиваются в холодном бетонном полу, мешаясь с густой кровью. Женщина подталкивает ногой ведро, наполовину заполненное чужими экскрементами и блевотиной, от которого запах просто невыносимый. Мол, вот тебе, удобства, первый класс. - Убери его, ужасно воняет... - Ах, да? Ничего, потерпишь. Я ведь терпела твои выходки, даже когда ты мне вазу об голову разбила. Нужно было тебя еще тогда здесь запереть. Женщина села на корточки напротив скрюченной в три погибели фигуры, сверля ее таким презрительным взглядом, что казалось, выжжет на ней дыру. Но в Викам неожиданно просыпается гордость и смелость, вместе со всеми остальными чувствами вмиг нахлынувшими её с ног до головы, потому в следующую же секунду она плюёт Мире в лицо, ехидно улыбаясь на грани сильнейшей истерики. Голову совсем плавит от накопившегося пиздеца за всё это мучительное время, но о поступке своём девушка не жалеет. Мира поднимается, достаёт из кармана платок и вытирает им лицо, выдыхая полной грудью. - Ещё есть что сказать? Выглядит она до невыносимого спокойной и холодной, но за ледяной пеленой в глазах виднеются демоны, которые уже из всех сил рвутся наружу. Идиотское желание победить в этой схватке стало сильнее возможного, пусть и при победе Викам потерпит поражение, как минимум получив сильные увечья. Но вопрос ребром слишком заманчив - что сильнее, Мира и ее контроль над эмоциями, или обычная девчонка со своими выходками? - Есть. Убери это ведро. В ответ ухмылка, говорящая сама за себя: "нихуя-я-убирать-не-буду-сиди-и-нюхай-это-дерьмо". Викам с силой толкает ногой ведро в сторону женщины, расплескивая содержимое на её дорогую обувь и брюки, безбожно пачкая их этой невыносимой субстанцией. Теперь только выкидывать придется. Победная улыбка с лица девушки пропадает так же быстро, как накаляется гнев в глазах напротив. Доигралась. Женщина быстрым движением достаёт из кобуры пистолет, и словно даже не прицеливаясь наотмашь стреляет, разрывая нежную кожу ноги девушки. Пуля проходит навылет, задевая её лишь вскользь. И всё то же холодное равнодушие. Без слов и лишних эмоций, Викам в своей болезненной агонии даже не замечает, в какой момент остается в подвале одна.

***

Мире явно не нравится эта девчонка. Она слишком эмоциональная, слишком сильно светит, слишком часто заставляет давно забытые эмоции колыхаться внутри запертых дверей своей души, выводя на гнев и сочувствие. Она сбивает с толку. Шокирует. Воскрешает внутри то, о чем Мира уже давно забыла. И не просто, а заставляет буквально врезаться лицом в возводимые годами стены, пуская по ним опасные трещины. И это Мире совсем не нравится. Она давно так не злилась, не позволяла себе действовать на эмоциях и поддаваться им, теряя контроль. Самое время остыть, к тому же, из-за этой надоедливой занозы снова сбился график, и уже давно пора спать. И на этот раз ничто и никто не помешает женщине крепко выспаться в своей квартире, в полнейшей тишине и спокойствии. В такой же гармонии проходят сутки, с момента заключения девчонки в подвале. Конечно, здорово снова жить одной и не тратить время на вынужденную обузу, но тем не менее, нельзя дать ей умереть. Иначе саму ждет такая же участь. Да и к тому же, у нее пулевое ранение, а еще и не ела ничего, да еще и не долечилась, в холодном подвале точно разболеется ее больше... Примерно с таким настроем Мира всё-таки отпустила свою злость и спустилась в подвал. Сначала ей показалось, что девушка уже всё, уже откинулась. Слишком уж она сжавшись в бездвижный комок лежала, но все-таки, услышав шаги приподнялась, одаряя очень тяжелым взглядом, от которого сердце почему-то пропустило удар. Слишком многое было в этих зеленых глазах. Мольба, ненависть, страх, отвращение, тоска и боль. Слишком большая гамма эмоций в потухающем, бледном лице. На мучительно долгие секунды повисла гнетущая тишина. Мира разглядывает на месте, куда сама выстрелила грязную кровавую повязку, сделанную из оторванной штанины. Она поджимает губы в тонкую линию, полностью переводя дыхание. Неужели ей стыдно? - Надеюсь, ты усвоила урок. Дальше они поднимаются в квартиру в тишине, Викам не мешает и не бунтует, не сопротивляется и в целом висит на женщине, как мешок картошки. Не сопротивляется и в ванной, лишь стеклянным взглядом привычно наблюдает за спокойными и нерасторопными действиями своей мучительницы, которая набирает ей ванную, достает сухую и чистую одежду, промывает новую рану и разбинтовывает старую, в конце оставляя девушку одну, позволяя ей в одиночестве отмыться от запекшейся крови и грязи от подвала. Теперь между ними сквозит взаимное неуютное молчание, которое как прежде уже не кажется обыденностью, теперь есть четкое чувство - что-то происходит. Но что именно, никому неизвестно. Викам действительно снова заболела, о чем свидетельствовал приступ кашля в момент, когда Мира возвращала её на диван, который, к слову, теперь казался Райским местечком. Потому снова придется пить гору таблеток, вдобавок ещё одна рана, которую теперь придется точно так же каждый день бережно залечивать. Ну и для чего всё это было?

***

Мира с самого утра что-то обсуждала по телефону, собирала какие-то вещи, в основном те, что Викам носила в её доме, пребывала в чересчур приподнятом расположении духа и совершенно не обращала никакого внимания к девушке, даже не отвечая на те вопросы, которые обычно не остаются без ответа. - Так, ты сегодня переезжаешь. Все таблетки которые ты пила возьмешь с собой, будешь долечиваться уже там. - Куда? К кому? Что происходит? - К другому человеку, который теперь будет следить за твоей безопасностью. Разговор окончен, одевайся. Слишком много потрясений за последнее время, если даже не брать в расчет то, что всю её семью перебили на глазах. Первые дни общего сожительства теперь вспоминаются счастливыми моментами, в сравнении с тем, что происходит сейчас. Либо черепную коробку окончательно разорвет от переизбытка мыслей и чувств, либо сердце остановится. Одно из двух.

***

Дорога в неудобном багажнике длилась чуть больше часа, хотя, как казалось, женщина нарочно старалась ехать не так быстро и не собирать машиной ямы и кочки. Девушка лишь надеялась что это из чистого сочувствия, а не для того, чтобы не повредить "товар". В конце пути с Викам даже не сняли повязку с глаз, волоча её до самой квартиры, где она впервые смогла увидеть своего нового "хозяина". Им оказался низкорослый мужчина средних лет, в довольно опрятной одежде и с легкой щетиной. Но аура у него, честно сказать, была так себе. В квартире, в сравнении с той, в которой девушка жила все это время был бардак. Не то чтобы он совсем запустил её, но после привычной идеальной чистоты эта обстановка казалась грязной, словно даже дышать тут было тяжелее. И все же спасибо, что не подвал. Мира же в этот момент была в довольно прекрасном настроении, то и дело о чем-то переговаривалась с этим мужчиной, называя его Вилли, от чего можно предположить, что возможно, это его имя. Викам наоборот, чувствовала большую досаду сменой жилья и вынужденного сожительства с другим человеком, который мог оказаться совсем не таким добродушным, как женщина, к повадкам которой девушка уже почти привыкла и научилась их распознавать. Даже несмотря на то, что она прострелила ей руку и скинула на время в подвал. Да-да, здравомыслие уже давно покинуло это тело, уже неудивительно, что даже среди такого Викам все еще ищет положительные моменты в Мире. - Ну, всё, если что звони. - Ты словно своего ребенка нянечке оставляешь, чего так париться-то? Будут проблемы, я знаю как с ней разобраться, не первый год в этом деле. Разговор их был на уровне рабочего юмора, что подтверждали улыбки и редкие смешки, но легче от этого совершенно не становилось. Когда Мира была уже на пороге, прощаясь со своим коллегой, появилось жгучее желание сказать ей хоть что-то, увидеть последнюю эмоцию подаренную девушке, даже самую скупую и холодную, запомнить её и вобрать в себя полностью, чтобы все оставшееся свободное время посвящать её разгадке. И плевать уже на все обиды и сквозящую друг к другу неприязнь. - Мы больше не увидимся? Женщина остановилась, но лишь на пару секунд одарила Викам своим взглядом вмиг потемневших янтарно-голубых омутов, словно собираясь что-то сказать, но так и не решившись. Мира ушла, оставив после себя пустоту и недосказанность, подарив лишь несколько секунд взгляда глаза в глаза, разрешая запомнить своё лицо, и в ответ запоминая девушку. - Не переживай, тебе у меня понравится. Голос мужчины звучал мягко, но сознание никак не хотело мириться с новой реальностью, в которой больше нет уже привычной квартиры и её владетельницы. Прошло всего несколько минут, как Мира вышла из квартиры, но пусто в душе настолько, словно прошла целая вечность. Хоть женщина и убеждала девушку, что это сожительство будет намного легче и спокойнее, ведь Вильям в сравнении с ней намного спокойнее и благодушнее, и уж точно не станет распускать руки, все же было неспокойно, а от чего - уже непонятно. Давно все эмоции и чувства перемешались и перестали быть понятными даже самой Викам, тем более в такой ситуации. - Здесь комната где ты будешь жить, там душ, кухня, все дела... Я буду сидеть в своем кабинете, ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя, договор? Викам коротко кивает, не осмеливаясь даже задать какой-то вопрос или узнать этого человека, попросту нет слов и желания. Единственное, чего она хотела сейчас - упасть лицом в подушку и уснуть. Желательно на вечность, не меньше.