Темница твоей души

Глава 1 Часть 1 (Начало после неизбежного конца) Иногда, царящая внутри нас пустота, начинает заливаться красками весны, лишь тогда, когда мы начнём опускаться в бездну. Карие глаза, нежная улыбка и слишком мягкая натура. Всё это, она приобрела со временем, скрывая свою ужасную натуру, которую она так сильно ненавидела. Во всяком случае, так считала она. И если коротко говорить об этом, многие посчитали бы её невероятно тихим и спокойным ребёнком, хотя внутри скрывалась , та сторона неё готовая поглотить всё вокруг себя и её, в том числе тоже. Она, зная об этом и прекрасно понимая ситуацию, происходящую внутри, её маленького мирка ненавидела себя за то, что страшный и невероятно яростный зверь или сущность могла выбираться и крушить всё вокруг и даже саму себя. Иногда, случалось так, что в конце дня, когда у неё совершенно не оставалось сил на что либо и тело было ватным настолько, что ощущения можно было бы сравнить с бегом на время, на стадионе, когда ты не можешь, но продолжаешь бежать, когда ты обессилен, когда ноги подгибаются, когда дыхание сбито, когда болит этот дурацкий бок, но ты бежишь, ты продолжаешь бежать, потому что хочешь получить достаточно высокую оценку, которая оправдала бы все приложенные старания. И вот ты на финише, сваливаешься на этот асфальт, частое дыхание, сердце стучит так, как будто ты пробежал невероятно большую эстафету или марафон. Звон в ушах и ты ничего не слышишь и не видишь, и не желаешь что-либо видеть. Так случилось и в этот раз. Придя домой и, зайдя в свою комнату юная пятнадцатилетняя Веселина, чьи волосы были окрашены в синий цвет, словно небо, отражающееся в морской воде. Или прекрасные летние васильки, которые радуют людей в самые грустные, отверженные или дождливые дни. Её белые пальцы, больше были похожи на худые и длинные ноги розовых фламинго, а цветом напоминали кожу Белоснежки, расстегивали пуговицы на черной рубашке, но остановившись на третьей или четвертой, опустились от бессилия. Сначала она села на край кровати и затем недолго думая плюхнулась оставшимся телом на неё. Задумчивый и туманный взгляд устремился прямо на белый потолок, который она рассматривала достаточно долго, перед тем, как случился бы очередной всплеск накопившейся внутри неё пустоты. Возможно, смотря вверх, размышляла о бытии её жизни или о том, к чему пришла её жизнь за два года её сосуществования на планете Земля. Долго или мало, точно, наверное, она уже и не вспомнила бы, соскочила с кровати и понеслась к рюкзаку фирмы «Vans». Этот рюкзак достался ей достаточно сложно, так как, она на протяжении месяцев шести или около того, выпрашивала его у мамы. Был он небольшим в черно-белую клеточку, с главным отсеком, внутри которого находился раздел для тетрадей и учебников, но иногда во время встреч друзьями и знакомыми она клала в него всякие бесполезные вещи, которые ей некогда бы не понадобились. Спереди был маленький кармашек под всякие мелочи. Подойдя к рюкзачку и лёгким движением руки открыла отсек с учебными принадлежностями, достала, пенал вытащив из него канцелярский нож. Ножичек, не отличался какими-нибудь характерными чертами, кроме того, что был красного цвета, а длина его была не больше сантиметров 12, наверное. Взяв его в правую руку, какой она обычно ела или писала, закатала чёрный свободный рукав, как можно выше, для того чтобы не мешался. То, что было закатано до плеча не причиняло какого либо дискомфорта и вовсе не мешался, но проблема заключалась совершенно в другом … Руки Веселины были в шрамах и свежих порезах, которые препятствовали ей для нанесения новых. Похожая ситуация была и на левой руке, только единственное отличие заключалось в том, что правая сторона пострадала гораздо меньше левой. Если места для порезов не находилось на руках, не раздумывая слишком долго наносила их либо на животе, либо на ногах. Всё её тело было покрыто шрамами, которые напоминали ей о тех страшных временах, в которых боль стала единственным утешением и отрадой в жизни. Возможно, это всё было преувеличением, но ей казалось, что именно причинение себя всякого рода вреда, она станет более счастливой и оптимистичной. Когда она не чувствовала себя хорошо хваталась за канцелярский нож, находившийся, как и обычно у неё в пенале. Порезы она наносила быстро и разум в такие моменты мутнел. Не так важно было, сколько порезов было на её руках, ногах, или животе. Ведь это было сладкое ощущение, словно теплая ванна в конце тяжелого рабочего дня, что-то расслабляющее, освобождающее от всего в этом мире. От всех эмоций, от краха, тревоги, страха, да вообще в принципе от всего, что могло оказывать на неё хоть какое-то давление. Было в этом и что-то отвратительное, что заставляло её внутренности каждый раз переворачиваться с ног на ногу. Словно, внутри неё начиналась война между внутренностями. Они переворачивались, менялись местами, душили друг друга, ерзали с места на место, бегали, истязались. А кто-то имеющий чуть большую власть над раздорами органов разрезали их чем-то острым. Будь то хоть медицинский скальпель, невероятно хорошо затачанные ножницы, кухонный нож или еще какие-либо предметы, которыми можно было бы потрошить всё что видно и что не видно, что имело важность и что не имело. Когда начиналась священная война между внутренностями, её одолевало отвращение к себе самой, к своим действиям, к своему существованию и в принципе ко всему, что она видела и не видела. Когда потрошили её органы, она видимо думала, что ничего плохого в том, что она сделала, не было, и это придавало Веселине больший энтузиазм, чем раньше. Это ощущение всегда было похоже на какой-то сбой в программе, который в теории был настолько сложен, что не один программист или хакер не смог бы его исправить, наверное. В такие моменты всё, что она делала, это отбрасывала канцелярский нож в сторону, где он пребывал в глубоком одиночестве точно так же, как и его обладательница. А звенящая тишина зачастую резала и сверлила её слух изнутри, но и успевала прокрадываться в её мозг. Таким образом, тело девочки подрагивало от переполняющей внутри неё паники, которая поднимала тошноту от самых недр ада и катила к горлу, образовывая спектр самых ужасны событий, происходящих за эту ночь. Подтянув свои коленки чуть ближе к груди, и накинув поверх себя одеяльце, что согревало её и было с ней в самые тяжёлые времена для неё. Обволакивало хрупкое тельце, для того чтобы хоть немного подарить тепло и капельку радости, которая была для Веселины небольшим раем на этой неуравновешенной планете Земля.