Темница твоей души

Часть 2 Закрыв глаза, и больше не в силах уже сдерживаться по щекам прокатилась одна, две, три слезинки, а после чего на всем свете стало на ещё одного плачущего человека больше. Возможно, это можно было бы избежать, но не сегодня и не в этот час. Она ревела так, как будто бы сегодня были последние сутки в её жизни, и решение о том, что было бы неплохо посвятить прекрасной луне, которая светит и придает надежды на лучшее будущее, свои слезы. Но это были не слезы счастья. Нет, ни в коем разе. Слезы боли, кошмаров, и собственных предрассудков. Вот что это были за слезы. Они несли в себе боль, которую познал каждый человек на этой планете. Боль похожая на самое глубокое море или океан, наверное, это не столь важно, сколь темным был бы водоем в темную, буйную ночь. И стоит об этом задуматься, как сон берёт свое. И погружаешься в страну, где всё хорошо, где все счастливы. Раздается приглушенный звук защёлкивания входной двери, прервавший и развевающий грёзы. « Это мама», — отголоском раздается мысль, промелькнувшая в голове. Говоря о матери, юной девушки, несомненно, представился бы образ высокой и нежной леди, что одаряет других людей своей нежной и лучезарной улыбкой, которая вселяет упокоение и защиту, такую материнскую и в истину безгранную любовь. Но это лишь образ придуманный Аленой, так звали мать юной девушки, которая приходя домой устраивала Веселине «разнос мозга». По началу, это были не большие разборки в ходе, которых Алена просила вою дочь заткнуться и «не трепать ей нервы», так как она слишком устала и не хочет ничего слышать в оправдания. А дочь покорно шла в комнату, бормоча себе под нос какие-то возмущения, и говорила она их так тихо, что с высокой долей вероятности мать бы их не за что не услышала. Входная дверь захлопнулась, и ключи с привычным звуком полетели вниз на деревянную тумбочку, стоящую рядом со шкафом для одежды. Затем не торопливые и шаркающие шаги прошли в сторону кухни, и где-то с бряканьем упала сумка. — Васюшка, солнце моё ненаглядное, подойди ко мне на секунду, — эхом прозвенел нежный голос матери, возможно, сегодня девице повезло, и она уйдет в свою комнату без каких-либо придирок от матери. — Сейчас! — крикнула в ответ Веселина, попутно натягивая на школьную форму, свободный халат, который прикрывал все её шрамы и болячки. Зайдя на кухню, где достаточно вальяжно сидела Алёна, покуривая сигару и смотря тупым взглядом на стоящую перед ней дочь, она явно находилась в огромном шоке, так как видела свою мать впервые за долгое время в нетрезвом состоянии. Волна паники и страха окатила Васюшку, больше не от того, что мать напилась в усрачку, а больше от того, что она назвала Веселину Васюшкой. — Дочь, знаешь что? — заплетавшимся языком еле выговорила она, наклоняясь за сумочкой, которая видимо по всему была удачно кинута на пол по приходу на кухню. Вытащив что-то из сумки какую-то бумажку, Алёна горделиво положила её на стол. Словно говоря: « Эй, посмотри, что я умею и на что способна». Приглядевшись чуть внимательно, удалось разглядеть билет на самолёт на послезавтрашнее число. — Мы куда-то едем? — поинтересовалась Веселина. — Не мы, а я. — Всё с той же горделивостью говорила мать. И сделав детский и немного обиженный вид, словно все её старания были недооценены в полную силу, рассказала о том, что же всё-таки случилось. Еле поняв то, что пыталась сказать мать из-за непонятливой речи, она разузнала о том, что её маму повысили на работе. Достаточно часто, когда время переваливало за одиннадцать вечера, когда уроки были сделаны, а ужин уже давно остывал, где-то в недрах холодильника, приходила Алёна. Это значило немногое, по крайней мере, для Веселины. Но для опекуна ребёнка, слишком многое. Это значило, ранние подъёмы, ссоры с начальством, часто доходившие до угроз об увольнение, перерыв один раз в день, за который максимум, что можно было сделать, так это добежать до шаурмечной находившейся в районе офиса и неизвестно ещё из чего была приготовлена эта еда. Поскольку офис находился не в самом благоприятном районе, а адекватные магазины находились достаточно далеко. Но из-за того, что матери приходилось часто показывать характер, спорить с боссом, оставаться сверхурочно, при этом всём выполнять работу эффективнее некоторых работников, которые работают дольше её, и ко всему этом можно было прибавить привлечение новых клиентов, начальством было принято решение, выплатить премию и повысить в должности. Конечно, Васюшка осознавала всю тяжесть работы, которая сваливалась на плечи её мамы и старалась всегда помогать, там, где понимала, что может помочь. Она понимала всё. Иногда, когда Алёна приходила с работы, ей всё-таки удавалось поговорить со своей дочерью на разные темы. Эти разговоры могли идти в разных направлениях, они могли говорить, как о еде, так и достаточно серьёзных вещах. И в один из таких вечеров разговор зашел на тему работы. Тогда-то Веселина и узнала о том, какой несправедливый босс, да и вообще о «прелестях» данной работы. Но основной проблемой в отношения матери и дочери стал факт того, что Алёна не хотела слышать о том, как тяжела жизнь подростка в школе. Ведь там свои правила и порядки, которыми приходиться следовать. И для юной девушки это стало проблемой. В особенности проблема с учителями. Ведь в предвзятом отношении к Веселене была виновата сама. Именно так и считала её мать. И получалось не очень хорошее развитие событий, в ходе которых виновницей всех несчастий становилась родная кровинушка, а именно её дочь. И всё же это было радостным событием в её жизни. Теперь, по приходу домой она, не будет слышать упрёки от мамы по поводу и без поводов. Терпеть какие-то жалобы на её босса. И в принципе становиться человеком, благодаря которому можно избавиться от тяжести на плечах за день. Но, не смотря на это всё, она всегда оставалась благодарной своей маме. Хоть отношения и были развиты не слишком хорошо между ними, они старались сохранять некий баланс и гармонию в доме и в своих сердцах. Когда Алёна понимала, что уже переходит границы, останавливалась и просила прощения, это было благородно. А её дочь всегда выполняла то, что говорила. — Значит, — сделав небольшую паузу, она продолжила — ты уезжаешь? — Ты права, — с опущенными вниз глазами произнесла её мать. — А как же я? — чуть не плача говорила её дочь. — Милая, послушай — сделав голос чуть нежнее и ласковее, сорвалось с губ, — я понимаю, что тебе сейчас тяжело, да с учителями у тебя проблемы, но ты должна понять и меня, я стараюсь для нас двоих. — Хорошо, — это единственное что сумела выдавить из себя Веселина. — Пока меня не будет твоя бабушка позаботиться о тебе, — это было сказано с ноткой грусти и печали. Алёна уже успела порядком прийти в себя, но ноги её по-прежнему не держали. Подняться получилось не сразу и, поднявшись, она обняла свою дочь, так как давно не обнимала, это была любовь, та которую давно не видела и не ощущала. Они обе наслаждались этим моментом и не хотели что бы он заканчивался. — Я посвящу завтрашний день тебе, — преподнеся руки к лицу, стоящей перед ней ребёнку и вытерев их, своими пальцами она продолжила — можешь не идти в школу с утра, а теперь пора спать. Прошагав до комнаты и повернув ручку, последнее, что видела Васька, так это то, как её родительница шла в свою комнату с полностью пустым и вялым взглядом. Сняв с себя одежду и последняя мысль, что промелькнула в голове, была неоднозначной и какой-то по-своему корявой. «Жизнь коротка, чтобы тратить её на ссоры и скандалы, не лучше ли будет сесть и поговорить с тем, кто тебе действительно дорог?»