Такемичи Тачибана

***

— С рождеством! — Такемичи подскочил с кровати, громко закричав. В его комнате собралась чуть ли не вся Тосва. Хината и Наото тоже стояли около двери, улыбаясь во все тридцать два зуба. Тут были практически все: Майки, Доракен, Эмма, Мицуя, Соя и Нахоя, Казутора, и даже Чифую и Баджи! Отсутствовали только Изана и Хайтани. — Что стряслось?— Такемичи задрожал, пряча лицо за одеялом. — Сегодня рождество, забыл? — посмеялся Доракен. — Не забыл! — заворчал Ханагаки, вставая с кровати. — Мы решили прийти к тебе сегодня, всё таки как можно оставить такого лапочку одного! — воскликнула Эмма. — Я не лапочка! — надулся Такемичи, скрещивая руки на груди. — Но что тут делает Чифую и Баджи-сан? И как вы ещё не убили Казутору? — названный начал водить ногой по полу. — Пока ты спал, мы с Казуторой уже успели помириться, а вот Чифую и Баджи хотят поговорить с тобой наедине,— сказал Доракен. Матсуно и Кейске начали активно махать руками и кричать на Рюгуджи о том, что они ничего не хотели. — Ну, мы тут пожалуй пойдём, а вы вместе поболтаете, — непринужденно сказал Майки, толкая всех на выход. — Нет, Майки ! — запаниковал Чифую, пытаясь ухватиться за плечо Манджиро, но тот успешно отмахнулся. Дверь закрылась, и в комнате остались только Чифую и Кейске. Последний зарычал, сжимая кулаки. Клыкастый подошёл к двери и начал барабанить по ней: — Майки! Клянусь задницой Эммы, если ты сейчас же не откроешь эту чёртову дверь, я найду все твои порно журналы и сожгу их на костре! — закричал Кейске, пиная дверь ногой. Чифую издал протяжный скулёж, проводя рукой по лицу. — Эй, не ломай мою дверь! — недовольно закричал Такемичи, кладя свою руку на плечо Баджи. Кейске повернулся к нему с убийственным выражением лица, оголяя свои клыки. Глаза Ханагаки забегали в разные стороны. — Баджи-сан, умоляю, прекрати себя так вести! Я хочу извиниться перед Такемичи, а ты всё портишь! — прикрикнул Чифую, массируя виски. — Да мне срать на твои извинения, я просто хочу выбратся от сюда, — сказал Кейске, прижимаясь лбом к двери. — Баджи-сан, я сейчас тебя ударю! — глаз Матсуно задергался. — Так вы пришли сюда, чтобы извиниться? — спросил Такемичи, наклоняя голову. — Ну, да ... — Чифую взглянул на Ханагаки. — Я же сказал, мне не нужны твои извинения. Всё кончено, Чифую, — губа Матсуно задрожала. — Т-такемичи ... — блондин прикрыл лицо руками. — Сейчас я открою вам дверь, и вы выйдите от сюда и больше никогда не зайдёте, —строго сообщил Ханагаки, потянувшись к ручки к двери. — Ох, какая радость, — Кейске закатил глаза. Такемичи потянул за ручку. Дверь оставалась закрытой. — Черт, Хината закрыл её на замок... — прошептал Такемичи, дёргая за ручку. — Да ладно, гений, мы не знали! — саркастично произнес клыкастый. — Баджи-сан, заткнись, иначе я помогу Чифую ударить тебя, — зарычал Ханагаки, пиная дверь. — Выпустите нас, мы помирились! — закричал Матсуно. — Ага, щас. Пусть Такемичи лично скажет, что простил тебя, — сказал Майки за дверью. Чифую в надежде взглянул на Такемичи. — Арх, ладно. Чифую, я прощаю тебя, — сквозь зубы прошептал Такемичи. Матсуно заплакал от счастья. — А теперь выпусти нас от сюда! — крикнул Баджи. — А я не раслышал, — протянул Майки. — Майки! — зарычал Кейске. — Ладно-ладно, сейчас открою, — утешительно проговорил Сано. Послышался щелчoк замка.

***

Ребята из Тосвы собрались за семейным столом Сано. Командиры общались между собой, иногда весело шутя. Хината и Наото как могли поддерживали их беседу. Такемичи вышел на улицу, садясь на крыльцо. На улице был вечер, опять шёл снег. Ханагаки высунул язык, пытаясь поймать снежинки. — Рот закрой, а то муха залетит, — брюнет почувствовал тепло сзади себя. — Чифую? — спросил Такемичи. — Ага, — ответил Матсуно, облокачиваясь на спину Ханагаки. — Хороший вечер, не так ли? — спросил блондин. Такемичи угукнул. Воцарилась тишина. Снежинки падали с неба, иногда щекоча нос или лоб. — Зачем ты добивался моего прощения, Чифую? — настороженно спросил Такемичи. — Что? — переспросил Матсуно. — Ну, ты звонил мне ни один раз ... Приходил ко мне вчера, и в итоге сегодня тоже пришел ... Чего ты добиваешься? — спросил Ханагаки. Чифую молчал. — Не молчи, — приказал брюнет. — Я хотел помириться с тобой, потому что ты мне действительно дорог! Я не хочу тебя терять! — выпалил Матсуно. — Я не верю, — сказал Такемичи, вставая с крыльца. Матсуно подскачил с крыльца, внезапно хватая Такемичи за руки. Губы Чифую коснулись холодных губ Ханагаки. Это было мимолетное касание, но почему то внутри Такемичи всё замерло от ожидания. Блондин мёртвой хваткой держал руки Такемичи, иногда нежно поглаживаю их. Язык Чифую тщательно иследовал верхнюю губу Такемичи, после чего нежно перейдя к нижней. Матсуно резко отсранился от него, тяжело дыша. Щёки Чифую были красные, и Такемичи не мог понять, от мороза это или от смущения. Хотя Ханагаки готов поспорить что его лицо горит намного ярче, чем у Матсуно. — Этого достаточно? — дыхание Чифую обжигало кожу Такемичи. — Да. Куранты пробили двенадцать. — С рождеством!