Всё ещё не знаешь моё имя?

Я выползаю из мед.палатки на дрожащих ногах, прижимая левую руку к груди, как родное дитя, которое хотят отобрать. Что со мной сделаешь – ненавижу уколы. Хотя, я любое вмешательство в целостность своего организма переношу не очень позитивно. Вспомнить, хотя бы, первые дни после первой операции по извлечению имплантов ПОРОКа из моей черепушки, что провела Мэри около года назад. Винс потом со мной носился, как с писаной торбой, а Мэри хохотала и даже, представьте себе, подкалывала. Хотя, только она и могла себе это позволить. Чуть позже такой чести удостоилась и я. Но сейчас не об этом. Вчера, когда обходила хребет гор возле лагеря, умудрилась столкнуться каким-то чудом со змеёй, получить укус в голень и благополучно об этом забыть. Случилось всё под вечер, когда солнце усердно пыталось спрятаться за горизонт, так что я была уже весьма голодная и порядком уставшая. Собственно, из-за этого и не заметила каких-либо изменений в состоянии – дикая слабость, плывущая картинка перед глазами и тяжёлое дыхание были приписаны к усталости и возможному тепловому удару. Мэри впихнула в меня аспирин и отправила спать. Утром я проснулась уже в палатке, под капельницей и с перепуганным Винсом под боком. Он-то и услышал мои хриплые вопли и притащил к Мэри, которая, осмотрев более детально, выяснила про укус. Минут пятнадцать назад мы с ней как раз сошлись во мнении о принадлежности ползучей гадины, от которой доктор сварганила какую-то гадость и вколола мне. Если честно, я лучше бы ещё со змеями пообщалась, чем увидела шприц в опасной близости от себя. Итак, едва выхожу из палатки – по мне уже чуть не проносятся двое мужиков с девчонкой на руках и возглавлявшей процессию Марией. Наглость несусветная, конечно, но, видимо, очень надо, раз не заметили человека. Качаю головой и неспешно бреду к народу. Народа, кстати, что-то слишком прибавилось. Да и активность как-то повысилась. Как-то что-то оно всё не ободряет. Пожалуй, социального взаимодействия с меня на сегодня хватит. С мыслью «да ну его всё нахер», благополучно разворачиваюсь и топаю собирать вещи в палатке. Нам скоро сваливать отсюда, а так как я – главный любитель забыть всё на свете, да ещё и в самый неподходящий для этого момент (а окончательный переезд совершенно точно может им считаться), то лучше позаботиться о посильно нажитом имуществе заблаговременно. Хотела заняться сборами вчера, но… Поочерёдно смотрю на пострадавшие конечности и тяжело вздыхаю. Но. — Наташа! Голос Гарриет раздаётся громом где-то за спиной, и я сразу настоятельно советую себе смириться с неизбежно оставленной дорогой мне вещью. А то и не одной. Надеюсь, что это будут не книги, иначе страдать мне неперестрадать. Дело в том, что от этой девчонки нет никакого спасения. Даже если очень захотеть. Повезло ещё, что в лабиринте мы были как можно дальше друг от друга – она занималась нашим пропитанием, а я изучала сам лабиринт. Останавливаюсь и оборачиваюсь на вопль, поднимая брови: — М? По лицу темнокожей подруги понимаю, что она уловила моё настроение, но сдаваться совершенно точно не намерена, потому как меня настигает ещё одна бестия. — Наташа, ты ни за что не угадаешь, кого мы сегодня чуть не подстрелили! — восклицает подоспевшая Соня. Обе девчонки таращатся на меня в ожидании. Ещё с лабиринта терпеть не могу загадки «догадайся-по-моему-лицу-что-я-хочу-сказать», просто ненавижу. Хотя, может быть, и до него ненавидела – не помню. Странным образом все обожали мне их задавать, поэтому выработался своеобразный защитный механизм, которым благополучно пользуюсь по сей день, ибо работает безотказно. — Кеннеди? — наигранно удивляюсь, прикрывая рот ладошкой. Для пущего эффекта добавляю во взгляд драматичного испуга. Могу поспорить, Мэри сейчас бы меня отчитала за кривляние. Как хорошо, что ей немножко не до меня. Подруги досадливо стонут в один голос, закатив глаза, и, молча схватив меня под руки, тащат за собой. Но до того, как успеваю начать проклинать темнокожую подругу за то, что та схватила за руку, которая пострадала от варварски воткнутой в неё иглы, я вижу парня. Это, наверное, один из последних людей, которого ожидала здесь увидеть. Не подумайте, я обожаю этого парня, он действительно отличный друг, но такой… В общем, на поляне, в лабиринте, он умудрялся уйти туда, где его никто не мог найти. До сих пор, наверное, никто не сможет сказать, где он был. Собственно, именно поэтому я думала, что он где-нибудь заныкается. В том, что ему удастся сбежать, сомнений не возникало – голова у него работает, как надо. — Арис! — забыв о руке, стискиваю друга в объятиях. — Долго же ты добирался, засранец. В последние несколько дней в лабиринте он был единственным парнем среди нас. И, должна признаться, держался молодцом. Ни у него со мной, ни у меня с ним серьёзных проблем не возникало, и мы довольно быстро подружились. Остальные девчонки с настороженностью относились к нему и, как-то даже, обходили стороной, за исключением разве что Гарриет и Сони. Были, конечно, несколько забавных случаев, но о них как-нибудь потом. — Я тоже рад тебя видеть, — он обнимает меня в ответ и смеётся. — Смотрю, ты всё ещё не любишь людей? Вот чёрт, он видел моё бегство из этого муравейника. В принципе, Арис прав – я очень не люблю места, где концентрация людей превышает одного на десять квадратных метров в случае шумности мероприятия. А так как такое желание находится где-то за гранью фантастики, то и при совместных посиделках я, как правило, держусь поодаль. — А ты всё ещё не теряешь надежды увидеть чудо? — смеюсь вместе с ним, отстраняясь. Выглядит парень вполне себе неплохо, только замученный и слегка ошарашенный. Но он, в принципе, всегда так выглядит, так что можно сказать, что с ним полный порядок. — Конечно же, нет, — кивает он и широко улыбается. Перекинувшись ещё парой фраз, мы направляемся к Мэри, чтобы вверить ей нашего друга, но по пути меня перехватывает Винс, и я, кивнув ребятам, задерживаюсь возле него. Долго выдерживать хмурую морду наставника мне не под силу, поэтому вопрос срывается сам собой: — Чего не так? — Не знаю, — тут же отзывается он. — Но мне что-то не нравится. Помнишь, как полгода назад при переезде? Ещё бы не помнить – нам почти наваляли порочные, да ещё как. Хорошо, что основную массу людей мы отправили днём раньше и остались несколько машин с оборудованием, которые и должен был сопровождать Винс и ещё пара ребят. Естественно, я, прикипевшая за несколько недель душой к своему наставнику, не собиралась отправляться с остальными и спряталась, выжидая, когда конвой уедет достаточно далеко, чтобы Винс не отправлял меня вдогонку. Так что в тот вечер мне наваляли знатных, потом нам всем почти наваляли знатных, а затем мне в руки попала винтовка, и старшие товарищи узнали, что я не только тихая и шустрая, но ещё и меткая. С тех самых пор Винсент натаскивает меня, как только может – и на военном, и на медицинском поприще. С последним ему сильно помогает Мэри. До тех пор, пока мне не приходится видеть иглы. На вопрос наставника я киваю и тоже хмурюсь. — Предлагаешь пнуть Пасмюрая с Паспарту? Вкратце об этих ребятах. Погоняло придумали они себе сами, так как дружат неразлейвода. Один из них Джон – среднего роста парень лет двадцати пяти, похож на истинного ирландца, но со спокойным нравом. Мы с ним оба неразговорчивые, поэтому он первый, с кем я тут подружилась кроме Винса. Позже Джей, как я стала его называть, показал мне Пабло – весёлого никогда не затыкающегося мулата, приблизительно того же возраста, что и сам Джон. Национальную принадлежность парня определить на глаз не получится априори – только по цвету кожи он попадает сразу под четыре. А ведь у человека ещё и светло-зелёные глаза. Если верить ему самому, то он британец, но я в это до сих пор не верю. Почему? Потому что несмотря на свою болтливость парень очень скрытный. Никто толком даже не знает, сколько времени он с Винсом. Ребята классные и надёжные, а ещё максимально ненавязчивые, поэтому я люблю их больше всех здесь. Наставник медленно кивает, продолжая осматривать лагерь: — Да. Джон пусть займётся людьми, а Пабло всем барахлом. Марка отправь на разведку. Я присмотрю за новенькими. Марк же – мужик тридцати (или за тридцать) лет и арийской внешности, довольно симпатичный. Как альбинос по сравнению с нами всеми, даже учитывая седые волосы и достаточно светлую кожу Винсента. Не то чтобы прям громадная хреновина, но весьма крепкий. Хреновое чувство юмора компенсирует исполнительностью. Ненавязчиво пытается со мной подружиться, как с подопечной своего наставника. Мне, в принципе, насрать. Пусть даже он и протеже Винса, но особого восторга не вызывает. По крайней мере, лично у меня. — Кстати, о новеньких не хочешь ничего рассказать? — бросаю взгляд на новую компашку. — Те, что чуть тебя не снесли – Хорхе и Томас. Хорхе тот что старше, Томас второй, соответственно. Девчонку, которую они притащили к Мэри, зовут Бренда, её покусали. Я морщусь, словно слопала лимон вместе с кожурой. Вирус передаётся воздушно-капельным и, соответственно, через все жидкости, выделяемые организмом – слизь, кровь и слюну. Только психов нам здесь не хватало для полного счастья. — Вон там остальные, — он указывает на утёс чуть поодаль. — Девчонка – Тереза, темнокожий – Фрайпан, здоровенный азиат – Минхо, блондин – Ньют. — Блять, откуда ты только успел всё узнать. — Прекращай сквернословить, малявка, — недовольно бормочет дражайший наставник. — Винс, я даже смотреть матом умею, от искоренения лексики ничего не изменится, — вздыхаю. — Всё равно прекращай. — Договорились, — сдаюсь. — Так что там с источником ценной информации? — Дружок твой растрепал, — хмыкает мужчина. — Тереза меня больше остальных напрягает. С парнями вроде всё чисто. Я с ним не совсем соглашаюсь – меня сильно напрягает этот Томас, я его знаю, это прям верняк. И он мне охренеть, как не нравится. Но мнение оставляю при себе. Винс старше и опытнее, а я в принципе не очень хорошо отношусь к новым людям, будь то девушки или парни. — Буду иметь в виду. Пойду, заведу наш пусковой механизм. Он лишь снова кивает, пристально наблюдая за новоприбывшими.

***

Собрать манатки мне всё же удаётся – успеваю заняться этим сразу после поручения Винса. Всё равно там начались какие-то общения между собой, сраные знакомства – оно мне надо? Если что – вопрос был риторическим. В гробу я видала все эти задушевные посиделки на пятьдесят человек. Сразу после этого снова оказываюсь в мед.палатке по предварительному настоянию Мэри. Как оказалось – не зря, потому что противоядие она вколола ещё разок из-за всё ещё припухшего и воспалённого места укуса. Беспокоить-то он меня не беспокоит, боли не чувствую, лишь небольшой дискомфорт при ходьбе, но лучше не рисковать. Мало ли придётся удирать или драться. Там же, в палатке, вместе со мной оказывается новенький парень – тот, который «здоровенный азиат». Как же его зовут? Винс точно мне называл все имена, но совсем из башки вылетело. Забавное такое имя. Совсем ему не подходит. Выглядит парень очень даже внушительно. Интересно, кем он был в своём лабиринте? Наверное, мясником – вон какой огромный. Ему только туши таскать и разделывать. Даже страшно подумать, что он этими ручищами в гневе может натворить. Хотя, мозжечок поднапрягся, значит парень мне однозначно знаком, и довольно хорошо, раз мозги так быстро зашевелились. Осталось только расслабиться и дать всплыть «досье» на поверхность. Заметив взгляд, азиат широко, зазывно улыбается, а потом добивает меня, делая бровками. Запрокинув голову, я жмурюсь и хохочу, парень подхватывает смех. Чёрт, беру свои слова назад – он мне нравится. Охрененный чувак. По крайней мере, с чувством юмора у него всё отлично. — Наташа, — чуть успокоившись, выдыхаю я. — Минхо, — улыбнувшись, кивает он. — Что пыталась рассмотреть? Пожимаю плечами, всё ещё улыбаясь: — Пыталась понять, кем ты был в своём лабиринте. — Я бегун. Блин, а и вправду похож. Что-то даже не подумала об этом. Всё время забываю, что не все на меня похожи. Скорее, я исключение из правил. — Да, точно, — киваю. — Не подумала об этом. Похож. Тем временем, Мэри заканчивает с Минхо, моя экзекуция тоже давно позади, поэтому мы с ним поднимаемся и вместе выходим из палатки. Как ни странно, очень быстро находим общий язык и уже вовсю болтаем о всякой чуши. Он реально весёлый парень. А ещё жутко шумный и болтливый, но это не отталкивает, а придаёт ему определённый шарм. Даже несмотря на весь своеобразный словарный запас – матерится так, что даже мне иногда неловко, а посквернословить я люблю. Минхо приводит меня к своим друзьям и знакомит со всеми. Беспокойство чуть отпускает, потому как при ближайшем рассмотрении парни так не отталкивают, как издали. А вот Томас почему-то что издали, что вблизи словно бельмо на глазу. Вообще драться не люблю, но ему очень хочется начистить морду. — Я тебя не видела раньше нигде? — обращаюсь к нему. Он как-то меняется в лице, едва заметно, но пожимает плечами: — Может и так. Но явно до лабиринта. Я хмуро щурюсь, рассматривая его, а он начинает рассматривать меня. Вот клянусь, очень знакомая рожа. Может, он мне денег должен? Шучу. Наверное, всё-таки, я его знала раньше. Хотя, если раньше знала, то стопудово вспомню – память постепенно становится на мою сторону, периодически подкидывая картинки из прошлой жизни. В общем и целом, знакомство проходит нормально, если не считать начинающейся стойкой аллергии.

***

Мы вчетвером устраиваем в одном из обрезков бочки костёр и рассаживаемся возле него, делясь новостями и впечатлениями о них. А поделиться было чем. Девчонок – Гарриет и Соню – спасли чуть позже, чем меня. Я сбежала сама, а со мной – ещё несколько девчонок из нашей группы. Из жаровни забрали меня одну. Распространяться на этот счёт я не люблю, поэтому мой рассказ самый первый и самый короткий. Ребята не расспрашивают о подробностях. Арис просто с пониманием относится к моим причудам вроде периодической молчаливости или некоторой скрытности, а девчонки, слышавшие эту часть истории раньше, уже давно поняли, что бессмысленно пытаться выведать ещё хоть что-то. Пока подруги делятся своим спасением с Арисом, я медленно и тщательно осматриваю весь лагерь – привычка, доставшаяся от Винса. Теперь она особенно обострилась из-за новоприбывших парней и девчонки. Кстати, о них. Девчонка сразу учесала на один из моих излюбленных выступов скал, а парни уселись чуть поодаль от девушки. Проследив мой взгляд, Арис окликает новеньких парней и машет им. Они смеются и машут в ответ. Меня снова начинают терзать сомнения. Слишком уж дружелюбные какие-то новички после всего, через что прошли. — Ты точно уверен, что все они – друзья? — медленно спрашиваю у Ариса, продолжая наблюдать за ними. — Поверь, у них ко всем здесь тот же самый вопрос, — усмехается друг. — Но с ними всё в порядке, правда. Я поворачиваюсь к нему, хмурясь. — Я им доверяю, — кивает он и улыбается. Мне остаётся только выдохнуть, негодующе фыркнуть и постараться успокоиться. Мало ли что мне там кажется. После того, как Мэри помогла избавиться от чипов ПОРОКа у меня в башке полный кавардак. А случилось это, к слову, чуть больше года назад, сразу после того, как Винс меня сюда притащил. Мария раньше работала на ПОРОК и в курсе всего, что с нами там вытворяют. Одно из бесчинств – два небольших устройства, что каждому из нас помещают в голову перед отправкой. Один чип отвечает за мозговую деятельность – память, координацию действий и прочее дерьмо. Второй является чем-то вроде штрих-кода в супермаркете – по нему они могут определить, кто перед ними находится и узнать всю подноготную. Перед тем, как извлечь, она мне обо всём рассказала и предупредила о рисках. Иметь с порочными никакой связи я не желала, потому и наплевала на все условные противопоказания, и попросила избавить меня от этого дерьма. Мозг не очень хорошо воспринял отсутствие своеобразного барьера между сознанием и кучей воспоминаний, и теперь периодически балует меня адскими мигренями, когда очередная порция воспоминаний всплывает на поверхность. Так, чтобы я прям лежала не вставая и не хотела ничего, кроме как сдохнуть, было всего пару раз – с третьего на четвёртый дни после извлечения первого чипа, а второй был приблизительно за неделю до прихода новеньких. Наверное отчасти поэтому я так негативно настроена против них – в этот раз было хуже, чем в первый. Винсу пришлось увезти меня в самую глушь, чтобы не было слышно ничего от слова «совсем». Он просидел там со мной дня два, или три, – точно не помню, да и не спрашивала потом. Не знаю, как не помер со скуки, потому что большую часть времени я просто спала. При бодрствовании боялась даже дышать, не то что глаза открыть. Но боль постепенно пошла на спад, и мы вернулись в лагерь, где дражайший наставник передал меня в руки Марии. Машинально бросаю взгляд на палатку, а затем ищу её лицо среди окружающих. Найдя, тепло улыбаюсь, хоть она и не видит. Человек с большим сердцем. Одна из лучших людей, которых я когда-либо знала. В общем, наверное, именно о таких последствиях предупреждала меня доктор, но даже если вновь вернуть меня в тот день, я сделала бы выбор в пользу избавления от пластинок. Лучше терпеть мигрени, чем не знать, кто ты и кем была. Да, воспоминания возвращаются болезненно и не сразу и не все, но это всё равно лучше. Гарриет, как и всегда, достаточно тихо и непринуждённо переспрашивает, всё ли в порядке. Несмотря на нашу колоссальную разницу в характерах, мы хорошо сдружились, и она, несмотря на свою, к слову, едва ли девическую, грубость, с теплотой и заботой относится ко мне, а я стараюсь отвечать ей тем же. К тому же в одном мы с ней всё же схожи – кто к нам с мечом, тому его плашмя в задницу затолкаем. Её фраза, кстати. Вместо ответа улыбаюсь уголком губ и киваю. Незачем волновать её раньше времени, никакой фактической угрозы нет, только наше с Винсом предчувствие. Тем более, когда нужно, подруга быстро мобилизуется.