Pᴀssɪᴏɴ

Клуб полыхал разными цветами лилового, как и его обитатели в одеяниях из множества оттенков розового. Перед глазами неприятно пестрило, а в ушах с непривычки больно отдавалось из-за громкой музыки, непрекращающейся уже какой час. Повсюду был слышен весёлый хохот, перебивающий один из многочисленных хитов Соды.      В укромном уголке сидела пара девушек, привлекающая к себе внимание. Одна выделялась своей красотой: платьем, что идеально вписывалось в дресс-код вечеринки и так подходящим девушке; причёской, которая красиво смотрелась на голове красотки; улыбкой, озаряющей похлеще всех софитов и неонов клуба. Она была прекрасна. Её взгляд скользил по разношерстной толпе, когда та что-то весело щебетала, смеялась или просто слушала. Девушка наслаждались этой атмосферой, понимала, что все эти люди собраны здесь только по её вине. Но она не танцевала как остальные, не пробовала разные напитки у бара и, в общем-то, не была в центре внимания. Наташа почти весь вечер сидела рядом с девушкой, которая ничем не притягивала к себе внимание. Разве что своей неестественной худобой: торчащими ключицами, острыми коленками, которые оголялись из-под подола лёгкого воздушного платья; слишком тонкой талией. Она не смеялась, открывая ровный ряд белоснежных зубов, ничего не говорила, обводя потухшим и пустым взглядом клуб, а натягивала улыбку только тогда, когда девушка, сидящая рядом начинала негромко хихикать. Она вообще не вписывалась в это бурное веселье вокруг, была чем-то ненужным, как лишний элемент в собранных пазлах, который попал туда по ошибке. Девушка потягивала невкусное шампанское из фужера и всё осматривалась, будто боясь кого-то встретить.        - … А я ему и говорю, что, - Наташа перевела взгляд на сидящую рядом и от досады прикусила губу. – Хочешь, уедем, а?       Девушка, рассматривающая неговорящем взглядом пузырьки в своём бокале, резко повернула голову и нахмурилась, встречаясь с взволнованным взглядом.      - Ты чего? – на лице, казалось, появилась искренняя улыбка, а в глазах искорки вспыхнувшей теплоты. – Не говори глупости.      - Ты думаешь, я ничего не вижу? – Наташа вопросительно приподняла бровь, ставя почти пустой бокал на столик рядом с диваном. – Какая я идиотка! Потащила тебя сюда, - Бердрикова осмотрелась вокруг себя и взяла маленький розовый клатч из кожи крокодила в руки. – Ян, собирайся, мы едем ко мне домой, - девушка встала с насидевшего места и с трепетом посмотрела на подругу, протягивая руку. – Заедем в круглосуточный, купим мороженое, вино… Нет! Вино тебе нельзя. Тогда…       - Наташ! – Яна обеспокоено и как-то яростно глядела на подругу, когда та прикусила язык, понимая, что задела не совсем нужную тему. – Если ты сейчас возьмёшь и уйдёшь отсюда, то я себя не прощу! – девушка понимала, что в какой-то мере манипулирует, но это нужно было. – Нет, ты вообще серьёзно? Собираешься уехать со своего дня рождения из-за меня?      - Да! Потому что это я притащила тебя сюда. И да, потому что я знала, что сейчас тебя явно не до этого! Я говорю: «Собирайся, мы едем ко мне домой». – Наташа протянула руку, с ожиданием глядя на подругу. Та тяжело вздохнула.      - Я ценю, что ты делаешь для меня, как ты заботишься обо мне, но, блять, сейчас ты должна тусить в центре тусовки, даже не думая о своей больной подружке, - Яна встала и с трепетом положила свои руки на плечи Бердниковой, - так что дуй. И помни, что я люблю тебя!      - Яныч, я тебя тоже безумно люблю.       К столику словно вихрь подлетела Луна с рюмкой чего-то розового внутри. Она лучезарно улыбнулась Яне, извиняясь, и схватила Наташу за руку.      - Ты должна это попробовать!       Наташа последний раз взглянула на подругу, ища поддержки. Яна натянула ободряющую улыбку и кивнула. Спустя несколько секунд  колебаний Бердниковой, когда та всё же ушла под щебетания Луны, Белова тяжело вздохнула и опустила на тёмный диванчик, подхватывая новый бокал шампанского.    На душе муторно скребли своими острыми когтями сотни кошек, жалобно мяукая. Хотелось взвыть, кусая собственные локти. Всё  безжалостно навалилось огромным грузом на хрупкие плечи Яны. Она чувствовала как коленки предательски прогнулись, дрожа. Чувствовала и как в голове всё начинало кипеть, как одна проблема ложилась на другую. И она, наверное, уже давно лежала бы в холодной психбольнице, но рядом появилась Наташа, вставая рядом и разделяя с Яной огромный груз из-за чего хотелось только больше реветь, кричать и бить стенку слабыми кулаками.     Наташа Бердникова оказалась в самый сложный момент. Тогда у Беловой просто опустились руки, и она безжалостно опрокинула все свои планы и мечты, надежду и веру на огромную кучу проблем, где те, конечно, затерялись. Она была семнадцатилетней девчонкой без дома, с сердцем, от которого остались одни осколки, с самой страшной болезнью и парой синяков. Но, на радость или на несчастье, рядом появилась Наташа с добрым сердцем, амбициозная и бойкая, готовая помогать Яне и любить её, пряча от всех бед.     Когда ненавистное шампанское уже не лезло в горло, а глаза начало резать из-за того, что глаза неотрывно смотрели в одну точку, Яна поставила фужер на столик и оглядела помещение немигающим взглядом.    Все танцевали и смеялись, разговаривали и, в общем, веселились. Она тоже могла быть в этой толпе, но не могла. У неё не было желания смеяться, чувствуя как что-то разрывается на кусочки в груди. Не было сил улыбаться чисто и искренне. Она просто понимала, что ничего не будет как прежде. Не будет тех улыбок и смеха, не будет разговоров и мыслей. Всё в прошлом.       Взгляд зацепился за ничем непримечательного парня. Находясь в компании людей, что-то снимающих на телефон, он явно отличался, не вписывался в эту тусовку своим дресс-кодом из гавайского ожерелья и розовой ковбойской шляпы. Парень смеялся, рассказывал что-то в камеру, активно жестикулировал и, наверное, не сразу заметил взгляд карих глаз, наблюдающих за ним.     Он оторвался от созерцания телефона и внимательно стал вглядываться в лицо девушки, будто пытался вспомнить её имя, чтобы подойти и заговорить. Парень прищуривался, улыбался, когда Яна вновь кидала на него взгляд, не замечал и не слышал, что ему говорили. Он был поглощён её. Жадно разглядывал каждый сантиметр её, её тела, даже не стесняясь.      Замечая это, Яна улыбалась ему в ответ, но оба понимали – это всего лишь игра. За этой улыбкой не подразумевается и не скрывается абсолютно ничего. Пустота, ведь она больше не будет вестись на такую улыбку.     Ей срочно нужно было покурить. Вздохнув и взяв маленькую, миниатюрную чёрную сумку, Белова встала с неудобного дивана и одёрнула чёртово ненавистное платье, которое неприлично задиралось. Кто бы знал каких усилий понадобилось Наташе, чтобы заставить Яну надеть платье. Она выпрямилась, горделиво приподняв подбородок. В каком бы плохом  состоянии она не была – не покажет этого. Пусть из её глаз будут непроизвольно литься слёзы, она всё равно будет держать спину и не пускать слюни и сопли. Это не в её стиле.       Белова чувствовала, как в её лопатки вонзился острый, непроницаемый взгляд серых глаз, преследующий её до двери. Она горько усмехнулась. Нет. Она точно на это больше не поведётся. Ей уже не семнадцать.    Это было резко и неожиданно. Ещё чуть-чуть и Яна упала бы с небольших каблуков, надетых на ней. Бердникова хихикнула, а Белова поправила пуховик, вопросительно смотря на подругу, которая чуть не убила её несколько секунд назад, накинувшись с объятиями.       - Ты куда? – Наташа ласково заправила выбившийся из низкого пучка локон подруги и с нежностью взглянула в глаза напротив.      - Я не могу уже терпеть. Ещё несколько часов и я лопну, - Наташа сразу поняла о чём говорит подруга и поэтому тут же из её глаз перестал лучится мягкий свет, а на смену ему пришёл осуждающий и злой взгляд. - Я обещаю, что это будет последний раз, последняя сигарета.       - Кому ты обещаешь? Мне или себе?      Обе понимали, что это – наглая ложь. Для Беловой это точно не последняя сигарета, как и пачка. Она просто не могла это так просто бросить. Плохая привычка, навязавшаяся ещё с первых моральных проблем и синяков в старых отношениях.      - Тебе про такое даже думать запрещено, а ты? Этим ты загубишь своё здоровье нахуй! Ты не понимаешь?      - Это не так легко, как ты думаешь, - Яна была на грани. Цедила сквозь зубы и не смотрела в глаза подруги, чтобы та не увидела злость в них. Она злилась не на Наташу, а на себя. Проклинала себя за эту беспомощность, за то, что нет силы воли.      Кинув последний извиняющийся взгляд на подругу, девушка, буквально, вылетела с надоевшего клуба на холодную, освежающую улицу. Со рта вылетал пар, как это всегда бывает зимой, а ноги и руки вдруг затряслись от накатившего холода. Вообще-то она никогда не боялась холода, потому что провела своё детство в ледяной Сибири. Наоборот, когда мысли не могли собраться в кучу или разбегались в голове, то девушка всегда предпочитала выходить на холод или включать кондиционер на максимум. Пусть она тряслась, клацала зубами и чуть ли не покрывалась имеем, но в голове всегда воссоединялся порядок.    Открыв сумочка, девушка увидела полный порядок там, ведь была она полной перфекционисткой. Ненавидела беспорядок, который как раз таки творился в её жизни.    Пачка сигарет нашлась с лёгкостью, хоть и была запрятана хозяйкой на самое дно. Доставая сигарету, а позже и подкуривая её, девушка услышала хлопок двери и неторопливые шаги. Напряглась, потому что знала, что это точно не Наташа. Она не переносит запах сигарет. Постепенно раскуривая сигарету, девушка почувствовала сладковатый вкус мяты и такой же запах.       - Куришь ментоловые?      Девушка готова была рассмеяться. Парень был настойчивым и это не льстило. Всё снова повторяется. Яна кинула на него взгляд, кивая.      - Мне не нравятся, - парень пожал плечами, доставая свою пачку простого «Парламента». – А фирма? – теперь пришла очередь Яны пожимать плечами.       - «Кент», - девушка кинула взгляд на то, как он пытается спичками поджечь сигарету. Усмехнулась. Ловким движением достала из кармана ярко-розовую зажигалку и поднесла её к сигарете, торчащей из губ парня. – Не благодари, - усмехнулась, заглядывая в глаза парню.      - У тебя что-то со здоровьем? Какие-то проблемы? – Белова напряглась, нахмурившись. - Ну, ты просто не пьёшь почти весь вечер, Наташа что-то говорила тебе про это.      - Лейкемия, - Яна пожала плечами, держа равнодушную маску, но внутри, кажется, была война, всё рушилось и кричало истошным криком. К груди подходило что-то нарастающее, вот-вот готовое лопнуть.       - Чё?       - Ты не знаешь что это? – девушка вопросительно подняла бровь, полностью поворачиваясь к парню. Её голос дрожал, и он это точно услышал. – Лейкемия – это рак крови, - каждое слово давалось с трудностью. Сейчас она точно была на грани.      - Я знаю, что это, - он смотрел на неё непонимающе и осуждающе. Яна видела, как его рука замахивается, и он ударяет по почти докуренной сигарете, наверняка обжигая руку, но не обращая на это никакого внимания. – Нахуй ты куришь тогда?      - Тебе не всё равно? – девушка зыркнула на него, искренне недоумевая. – Чего тебе надо от меня вообще?      - Ты какая-то ебанутая, - он кинул на неё последний взгляд, уходя с крыльца клуба обратно, в суету клуба, где, кажется, ему и место, оставляя Белову одну на тихом крыльце.