Pᴀssɪᴏɴ

От белоснежных мраморных плит, что покрывали длинные стены ванной, - и на которых кое-где можно было заметить небольшие сколы, что остались от прошлых хозяев, - отскакивал неприятно режущий по ушам звук опорожнения желудка, а позже и усталые стоны девушки вперемешку с отборным русским матом. Вдыхая в себя очередную спасающую порцию кислорода, что была сейчас так необходима, Яна откинулась на плитку, лопатками и шеей ощущая холод от стены. Взгляд карих глаз – в которых сейчас, очевидно, полопался не один капилляр - медленно пробежался по небольшой ванной комнате. Еë зрачки были неестественно расширены, а в правой части груди яростно стучало сердце, из-за чего девушка приложила костлявую руку на грудь, пытаясь хоть как-то успокоить пульс. Страх. Только так могла охарактеризовать своë состояние девушка, что уже десять минут находилась у унитаза, изливаясь рвотой. Желудок вновь скрутил неприятный спазм, а после по пищеводу, медленно пробираясь к горлу, закрутился мерзкий бурлящий комок, заставляющий Белову моментально прильнуть к унитазу, до побеления цепляясь ладонями за ободок. В ванной вновь раздался очередной рвотный позыв, а за белой деревянной дверью послышался нервный тяжёлый кашель, который старательно пытались прикрыть рукой. - Наташ, ты издеваешься?! – Яна услышала свой собственный низкий, сиплый и грубый голос, после чего несколько раз откашлялась, вытирая уголки губ тыльной стороной руки. Опираясь на всë тот же унитаз, Белова приподнялась на дрожащих, затёкших ногах и подошла к раковине. Смазанный взгляд проскользнул в слив – тëмный и неизвестный. Еë жизнь прекратится. Это всë, о чем могла сейчас думать Яна. Она медленно, но верно погибала. Как внутри, так и снаружи. Девушка не могла, но всë же чувствовала, как в еë крови становится всë больше паразитирующих «белых лейкоцитов», который скоро погубят еë. Внутри всë холодело от ощущения того, что они заполнят собой все органы, не отдавая место простым, пока ещë защищающим еë иммунитет, лейкоцитам. Яна вспомнила, как вчера больно ударилась голой коленкой о спинку стула и тут же перевела взгляд на неприятно ноющее место. По всей площади удара наблюдалось багрово-синее пятно, которое занимало не только коленную чашечку, но и всё близ лежащее. Таким образом, пол ноги Беловой просто посинело, когда у обычно здорового человека не появилось бы и синяка. По спине, вдоль позвоночника пробежал табун мурашек, а под ложечкой неприятно засосало. Взглотнув, Яна медленно, будто боясь, перевела взгляд на своë отражение, из-за чего тут же больно прикусила губу, пытаясь не выпустить накопившеюся в красных уголках глаз слезу. Ярко выраженные ключицы неестественно торчали почти у основания шеи, отчего и плечи казались какими-то угловатыми и несуразными. Задрав большую белую футболку, которая доходила до колена, девушка приоткрыла от ужаса рот, пытаясь дышать ровно и спокойно, но открывшаяся картина не могла желать лучшего: бледная кожа, обтягивающая рëбра, и множество незначительных желто-зеленых синяков, которые были на стадии исчезновения. Взгляд плавно, будто не желая вовсе, перешёл вниз и остановился на тазовых костях, что явно не должны были быть так обтянуты чёрной резинкой кружевных трусиков. Ладонь резко разжалась и отпустила футболку, что быстро скрыла последствия рака. Яна наклонилась к раковине, опираясь на неë, и прокрутила краник в сторону синего цвета. Из железного «трубопровода» полилась ледяная вода, которая тут же оказалась на лице Беловой. Ладонь грубо и не щадя натирала кожу лица до покраснений, чтобы хоть как-то нормализовать состояние и попытаться скрыть с глаз то отражение из зеркала. Разве из зеркала на неë смотрела Яна Белова? Нет! Та юная, амбициозная, уверенная в себе и весёлая девушка умерла в городской больнице, на кушетке, когда к ней подошëл врач, фото которого Яна видела на двери рядом с табличкой с надписью «Онколог». Он подозрительно вежливо расспросил еë про текущее состояние, постоянно натягивал улыбку, а потом, как гром среди ясного неба, достал из кипы бумаг файлик с итоговым заключением: «Лейкоз(Лейкемия)», который и разрушил дальнейшую жизнь Яны Беловой. О, задумывалась ли вообще о такой страшнейшей болезни юная одиннадцатиклассница Яна, когда сидела на уроке, привычно залипая на пузатых воробьëв, что стайками ходила по солнечному двору школы? Да и вообще, на открытых уроках, посвящённых такому заболеванию, как рак, девушка втыкала в честно купленный айфон вместо того, что бы слушать миловидную медсестричку, когда та рассказывала о том, что это за болезнь, о причинах и вообще, как морально поддерживать себя в таких непростых ситуациях. Поэтому, наверное, из-за своего легкомыслия девушка и пускает беззвучно слëзы на белоснежную простынь. - Ты звала меня, Мась? – пытаясь сделать как можно непринуждённый голос и скрыть нотки истерики в голосе, из приоткрытой двери появилось красное лицо Бердниковой. Всë ещë тяжело дыша из-за своего «умывания», Яна повернула голову в сторону подруги и, надевая приличную гримассу клоуна, широко улыбнулась. - Наташ, ты че реально стояла и слушала все двадцать минут, как я блюю? – Бердникова как-то неестественно вздохнула, проходя внутрь, с недавних времён, постоянного «убежища» Беловой. Наташа остановилась за несколько шагов, напротив Яны и странно разглядывала ту, словно под микроскопом. Усталые глаза пробегались по родному лицу, запоминая каждую впадину, ведь, кажется, завтра скулы будут выражены ещë сильнее, глаза станут более тусклыми и неживыми. – Наташ? … , - бровь Беловой вопросительно приподнялась, а глаза с непониманием и недоумеванием взглянули на подругу. Неожиданно из глаз Бердниковой брызнула слеза, потом ещë одна, а после и вовсе потекли ручьëм из тусклых и грустных глаз Наташи. Она плакала, всматриваясь и постоянно качая головой, что-то бормотала и вообще казалось похожей на сумасшедшую, пока челюсти Яны напрягались при каждом всхлипе и вздохе подруги, при каждом неразборчивом: «Ты поедешь на химиотерапию» и «Скоро место освободится». - Наташ, я прошу, успокойся, - Яна подошла ближе и крепко обняла девушку, пытаясь самой случайно не всхлипнуть и унять дрожь в голосе. – Ты че, мать, расклеилась-то? – Наташа резко отстранилась и лицо еë обозлилось и очерствело. - Серьëзно?! Ты шутишь что ли? - Я тебя не понимаю, - на лице Беловой появилась неестественно глупая улыбка, но в глазах по-прежнему был страх вперемешку с дикой болью. - Хватит! – Наташа топнула ногой и скривила губы. – Я тебя не узнаю, подруга. Думаешь, я не слышу, как ты ревëшь по ночам, м? Ты серьёзно думаешь, что можешь обмануть меня своей тупой маской а-ля: «Я у мамы дурочка»? Ты постоянно отмазываешься, но теперь тебе не отвертеться! – Бердникова ткнула в сторону Яны указательным пальцем, продолжая тяжело дышать, и Белова понимала, что теперь бежать точно некуда, как бы она не откладывала этот сложный разговор. – К чему весь этот спектакль, Белова? И ты, и я прекрасно знаем, что пройдя ты химиотерапию в феврале – уже давно была бы огурчиком! – Яна истерично рассмеялась, смотря на подругу, как на умалишенную. - Я тебя умоляю! Ты думаешь, эти терапии мне помогут?! Все эти таблетки, которые догубят нахуй мне иммунитет? К чему мне мучится, ждать, надеятся на что-то, чего не будет, если я спокойно могу дожить свой годик и подохнуть?! – Яна кричала, не смотря на льющиеся слëзы, как у подруги, так и у себя. Вываливала из себя всë то, что жило у неë на подкорках уже почти год и то, что так давно требовало выйти наружу. - Не говори так, Яна! Это всë поганое самовнушение, ты разве не понимаешь? Сколько людей вылечились на этих терапиях и теперь счастливо живут, тебе напомнить? Зачем ты отдала свое место в очереди следующему? - Сколько людей подохло в муках, тебе напомнить?! Я не хочу на что-то надеяться, во что-то верить! Мне не к чему стремиться дальше. Кроме тебя – у меня никого нет. Поэтому я отдала это чëртово место в больнице больному ребëнку, у которого реально есть шансы и есть будущее. У меня его нет хоть как: вылечусь я или подохну, уж прости, - Яна развела руками и этот жест был тем самым безысходным. - Что значит у тебя нет будущего, блять?! Ты серьёзно сейчас? Перед тобой открыты все двери. Ты – когда-то успешный фотограф, который будет похлеще «Рутиныча»! – Яна тихо качнула головой, а после с глубокой печалью в глазах посмотрела на подругу и грустно улыбнулась. - Вся проблема в одном: я не хочу всего этого. Разве ты не понимаешь, что я хочу поскорее отмучиться?....