Связанные

Бонни сидит в саду сегодня. Делать ничего не хотелось, во всем теле ощущалась только усталость и остатки нервозности, что до сих пор держались в костях после вчерашнего. Мысли постоянно кружились вокруг Эбби и Клауса. Ее слова и его поддержка. Много странного, много важного для нее. Все это закручивалось в непонятный водоворот внутри, сливалось в одну тонкую нить напряжения, что вилась вокруг горла удавкой. И все же. Все же. С другой стороны ей будто бы стало проще. Сложнее. Но проще. Все и сразу. После того, как зашла домой, позвонила Елене. Рассказала о том, что произошло, полностью умолчав о присутствии Клауса. Рассказала о своих снах и о том, что надеялась, что именно Эбби станет ключом для открытия гроба. Не стала. Не сможет даже, просто потому что лишена своей магии. Елена попыталась расспросить у нее подробнее, узнать как она. Даже предложила приехать и поговорить. Бонни отказалась - не смогла бы. Просто не хотела, почему-то ощущая все произошедшее как свою личную тайну. Будто это стало ее секретом, хоть таковым до этого и не считала. Ее, Эбби и Клауса. После позвонила Кэролайн. С ней смогла поговорить подробнее, немного открыть собственные чувства, но все равно о большей части умолчала. Подруга тоже развела панику и намеревалась перейти к активным действиям, собираясь утроить чуть ли не вечеринку, якобы чтобы отвлечь Бонни от тяжелой ситуации. Конечно, это было совсем не то, что нужно, но за намерения поблагодарила. И вот сегодня сидела среди растений, впитывая от них энергию, расслабляясь и отдаваясь земле под ногами. Это немного отводило печаль. Делало все легче. Магия пульсировала внутри. Так, как вчера связь. Это было так странно, что из всех людей именно Клаус оказался тем, кто смог ей помочь. Кто смог утешить, не прилагая при этом никаких усилий. Без ненужной жалости и пустого сочувствия. Просто то, в чем она нуждалась в тот момент. Опора. Кто-то, кто предлагает спокойствие посреди бури и уверенность в том, что все это временно. Временно и незначительно. Именно тогда и позволила себе мысль о том, что все это может быть не так плохо. Что их связь необязательно обернется чем-то ужасным. Что может быть вселенная не наказывает ее, а наоборот. Делает то, что нужно. Вот только подпускать эту мысль ближе было опасно. Не было никакой уверенности, что в следующий миг Клаус снова не обернется чудовищем, угрожающим ей и всем ее близким. Но почему-то думала о его теплых ладонях и мягких словах. О том как смотрел, спокойно и уверенно, заставляя ее чувствовать то же самое. Утешая, просто своим собственным видом и взглядом, лёгкими фразами, что почему-то вызывали улыбку, вместо привычного гнева. Бонни была уязвима вчера. Полностью распахнутая и раскрытая, обнаженная своими же эмоциями, она предстала перед ним без всей обычной брони, ожидая при этом только худшего. И эти ожидание не оправдались. Это было странно. Страшно даже. Но и отказаться от его поддержки не смогла бы - не тогда, когда чувства накрывали с головой и боль обжигала все тело, разъедая. Думать о разговоре с Эбби было сложно. Но не думать - невозможно. Против воли воспроизводила каждую фразу в уме, перекручивая и переиначивая собственные ответы, представляя, как уничтожает колкими словами. Как говорит больше и лучше, бросая всю свою боль в ее лицо. Конечно, это было глупо. Но до странности успокаивало, заменяя тяжесть внутри на беззвучный шепот несбыточных слов. Она злилась на саму себя за слабость, что так явно демонстрировала вчера. За отчаяние. За все вот это. Хоть и понимала, что необходимо в какой-то степени было, чтобы снять все с самой себя, вынуть хоть раз на свет. И все же. Все же. Почему-то то и дело перед глазами вставали фотографии, что успела заметить на стенах. Джейми и Эбби, что улыбались, сжимая друг друга в объятьях. С мазохизмом почти что, снова и снова, вспоминала их, его слова, о том, что она старается. Старается быть хорошей матерью для него. Не для нее. Бонни сонно потянулась, подставляя лицо яркости солнца. Рассеянно почесала метку, почему-то вновь и вновь ощущая фантомные прикосновения на ней. Вздохнула. Хотелось чтобы все эти мысли отступили, чтобы ушли насовсем, оставляя ее пустой. Полностью и блаженно опустошенной. Чтобы ничего, кроме тепла и магии, что циркулировала в крови, расслабляя. Как можно было не любить это? Отказываться от такой важной части себя? Бонни лениво достала телефон из кармана: тот вдруг разразился громкой трелью мелодии, что давно была выбрана на Елену. - Да? - Бонни, Стефан… он… Почему-то ощутила гулкое раздражение: очередная неприятность, в которую цепочкой потянуться они все, падая в бездну чужой мстительности. Это злило неимоверно, утомляло даже. Однако, понимала, что собственное желание помочь не даст проигнорировать, не позволит отстранится, оставляя друзей в одиночку. Вздохнула. - И что произошло? - Он привез Эбби в Мистик Фоллс. Бонни резко выпрямилась, сжимая в руке металл телефона. Задержала дыхание на секунду, пытаясь осознать. Еле выдавила: - Повтори. - Я сказала вчера Деймону, что ты ездила к ней. Прости меня, Бон, - Елена сбивчиво тараторила. Судя по звукам она куда-то ехала. - Я не думала, что он пойдет к Стефану, я даже предположить такое не могла. Я сказала, что она не сможет помочь, но он почему-то все равно поехал за ней. Прости меня, пожалуйста, я не знала, что так выйдет, я просто… просто… - Где они? - перебила, не желая выслушивать бессвязный поток извинений. - В подземельях. Я думаю, он скоро придет за тобой. Бонни перевела взгляд влево, ощущая знакомый холодок и замечая чужую фигуру рядом. Медленно выдохнула: - Он уже здесь. Скинула звонок, вставая на ноги. Всю расслабленность как рукой сняло, пока в ярости смотрела на вампира. - Привет, Бонни. Мне очень нужна твоя помощь. Стефан улыбался, изображая себя самого четырехмесячной давности. Стало тошно. Почему-то вспомнилось, как стали почти что друзьями, даже несмотря на ее собственную ненависть к вампирам. Куда это ушло? Уничтожено, смыто литрами крови, от которой не мог никак уйти Сальваторе. От этого подкатила горечь. Вытерла потные ладони о ткань спортивных штанов, скривившись: - Что ты ей сделал? Он лишь покачал головой, с легкой ухмылкой: - Ничего. На удивление она сама была готова приехать сюда. Я просто ускорил ее сборы. Замерла на секунду, цепляясь мысленно. Почему бы ей это делать? Звучало странно. Сбитая на мгновение с толку, собралась снова, решительно вздернув подбородок: - Если ты причинил ей хоть какой-то вред… - То что? Бонни вздрогнула, вдруг уловив сходство между Стефаном и Клаусом. Такие знакомые фразы, что произносили казалось бы - полные противоположности. Были ли они такими сейчас? Злая ирония ситуации заставила ее усмехнуться, под недоуменным взглядом. Серьезно. Это было почти смешно. - Правда думаешь, что я ничего бы тебе не сделала? - она серьезно посмотрела на него. Напряженная и собранная, никак не дрогнула, под его оценивающим взглядом. Он пожал плечами: - Не знаю. И не хочу проверять. Поэтому честно сообщаю, что даже пальцем ее не тронул. И не сделаю ничего и впредь. - Обещаешь? - спросила, спокойно подходя вперед: - Я могу доверять тебе? Стефан наклонил голову набок, с кривой полуулыбкой: - Можешь, Бонни. Мы точно на одной стороне. От этого ощутила внезапный укол вины, вспоминая как сидела с Клаусом вместе, полностью расслабленная и спокойная. Чувствуя, как буквы его имени почти что прожигают запястье сейчас, под чужим взглядом. Неосознанно потерла метку, кивая: - Хорошо. Тогда я поеду с тобой. Стефан молча прошел вперед, открывая ей дверь своей машины. Бонни прошла следом, стараясь сбросить оковы вины, что вдруг оплели ноги, почти заставляя развернуться. Уйти от всего этого малодушно. - Сегодня мы откроем чертов гроб, - торжественно пробормотал Стефан, садясь за руль. Она лишь перевела взгляд в окно, почему-то чувствуя что все это закончится для нее печально. А как еще могло быть, если тут задействована ее мать?

***

Клаус ощущал себя особенно расслабленно, когда следил за работой вокруг. Их с Элайджей разговор прошел ожидаемо - куча разрушений и только после попытка диалога. Вышло забавно. План, который они разработали, включал в себя ужин вместе с братьями Сальваторе, чтобы заключить мирное соглашение. Конечно, все покатится в тартарары и ни к какому миру они не придут. Скорее всего, Элайджа предаст его еще к концу дня, только еще не знал, всех ли родственников ждать к ужину, или только Ребекку. Ожидаемые подставы. Как это мило. После попытки убийства было бы странно думать об ином исходе, поэтому даже не пытался. Просто сидел спокойно, наблюдая и потягивая теплую кровь из бокала. Пока что, все шло так, как и предполагал. Элайджа напустил на себя спокойный вид, сказал, что готов переступить через свои обиды ради семьи. Даже попробовал скрыть гнев, когда Клаус признался в убийстве Эстер и собственной тысячелетней лжи. Вот только заметно стало сразу - брат уже планирует очередное противостояние, накапливая в себе новые поводы для злобы. Как же тошнило. От этого притворства. От всех этих семейных игр. Было так просто сделать вид, что он купился. Что не подозревает ничего плохого и верит, что брат снова на его стороне. И как же всем этим было легко манипулировать. На самом деле, за последние несколько десятилетий, что провел до этого без всей семьи рядом, стало как-то привычнее быть одному. Почти что расслабился даже. Только подозревал тень отца позади, постоянно путешествуя с места на место. Проблема была в том, что осознал как ему не хотелось видеть собственного брата. Не хотелось, потому что каждый раз словно переживал заново боль в груди, что ощутил, когда Элайджа попытался вырвать ему сердце. Клаус был не из тех, кто легко прощает. Забыть такое за один раз? Смешно. Мстить и угрожать прямо сейчас не видел смысла. Все казалось скучным и однообразным - раз за разом вонзать друг другу нож в спину надоело. Только в этот раз все было совсем иначе. В этот раз была реальная опасность. И он мог понять Бонни - тогда они были друг другу никем, холодная логика и сила, против своего врага. Либо он тебя, либо ты его, ничего больше. Но вот понять Элайджу? Нет. Не получалось. Потому что одно дело очередной кинжал. Другое дело реально попытаться убить. Все это не сходилось в его системе координат. И когда разбудил - убедился, что сам простить не может, ощущая гнев от того, что случилось. Даже стало не таким важным, что тот думает о нем. Что чувствует. Захочет ли оставить в одиночестве. Отвращение наполняло, вызывая желание снова загнать чертово серебро в грудь, закрывая на века. Но не стал. Отложил в сторону, честно раскрывая некоторую часть всего, что произошло. Действительно поверил только в облегчение на чужом лице, когда рассказал о смерти Майкла. Поэтому сейчас хотел только одного - чтобы забрал всю семью подальше, исчезая сам. А наказать за это можно было и потом. Но, перед этим, стоило использовать его здесь. В свою сторону. Клаус не был идиотом, прекрасно понимая, что скорее всего Бонни сможет открыть гроб с Эстер. Также он не исключал вероятности того, что кто-то из веселой компании Мистик Фоллс смог бы рано или поздно освободить всех членов его семьи из расчета на их желание отомстить. Итак, он получил бы двойную угрозу, которую не смог бы контролировать от слова совсем. Сейчас было проще - это путь наименьших потерь. Но потерь, все же. Потер лоб устало, отгоняя собственную злость. Сестра и братья точно не оставят его одного сразу же, надеясь причинить боль здесь и сейчас. А что касается Эстер - полнейшая неизвестность. Чтобы та сделала то, что ему нужно, было несколько путей сразу. Прямая угроза насилия против сильной ведьмы, которая потенциально тебя ненавидит? Можно, но сложно. А вот если бы делал это не в одиночку? Конечно, это сильно бы упростило ему жизнь. Тут был момент, где он основывался только на ничем не подтвержденной теории. Перед смертью матушка явно сожалела о том, что сделала со своими детьми. Возможно, она попытается как-то это исправить. Может быть только на нем. В любом случае она была угрозой. А значит это только нужно было продемонстрировать, оборачивая ее убийство почти что благотворительной помощью всем нуждающимся. Что сняло бы с него часть претензий семьи, обернуло бы их на его сторону, чем и можно было бы воспользоваться в дальнейшем. А потом скатертью дорога. Конечно, тут было очень много подводных камней. И куча неточностей - приходилось просто полагаться на собственное чутье и уверенность в самом себе. То, в чем он был очень хорош. А значит нужно было откинуть собственную злость и постараться действовать спокойно. Что выходило у него не всегда, стоило признать. Тем не менее, если он хотел выйти из этой ситуации победителем, следовало держать себя в руках. Отпил еще глоток, читая сообщения от Элайджи: «Братья Сальваторе согласны. Сегодня в семь.» Клаус хмыкнул, отправляя смайлик. Пока что все шло так, как задумал. А его чувства от этого не имеют значения. Даже если где-то внутри зреет отчаянная злость и выходят на поверхность его потаенные страхи. С этим всем шла решимость - он не хочет прятаться больше. Теперь, когда Майкл мертв, он больше себе этого не позволит. Стоило идти вперед. А для этого нужно пережить пару неудобных семейных моментов. Всего-то.

***

Поначалу все было более чем неловко - Эбби смотрела в пол, стараясь избегать ее взгляда. Пробормотала, что хочет помочь, даже несмотря на то, что не уверена в своей пользе. Стояли, разделенные гробом, по разные стороны, настороженные и напряженные. Бонни успела понять, что Эбби ничего не сказала, о том с кем вчера приехала. Причины этого оставила в стороне, предполагая, что услышит о них вскоре и снимая с себя часть нервозности. Но были лишь тихие разговоры о заклинании и отчаянные попытки достучаться до собственной магии. Не выходило. Бонни устало села на землю, глядя на ее метания. Это все выводило из себя. Такое странное притворство, будто ей и вправду не все равно. Какое же чудо. Спустя столько времени этих бесполезных усилий начала ощущать глухое раздражение, от всего происходящего. Хотелось укусить словесно, выплеснуть часть собственного яда, что уже кипел внутри. Было так нереалистично сидеть рядом с ней снова, пытаться работать вместе, будто действительно имеют хоть какую-то связь друг с другом. Словно они не чужие друг другу люди. Это было бы забавно, если бы наблюдала со стороны, а не принимала в этом цирке непосредственное участие. Полностью выведенная из равновесия, начала нервно притоптывать ногой, наблюдая как Эбби пытается зажечь магией свечу. Взгляд цеплялся за поджатые губы, нахмуренные брови и нервные движения руками, что были так бесполезны без ее сил. Казалось, что каждая неудача повышает градус внутреннего напряжения все выше и выше, беспокоя - неужели бесполезна эта встреча? Неужели зря с трудом держит себя в руках, вдыхая раскаленный от эмоций воздух? Наконец, не выдержала: - И все же: почему ты приехала? Эбби вздрогнула. Облизнула губы, впервые за эту встречу поднимая глаза прямо на нее: - Потому что я действительно хочу помочь. И потому что я знаю с кем ты была вчера. Бонни напряглась, выпрямляясь. Вся усталость мгновенно исчезла, словно ластиком стерли. Осторожно поджала ноги под себя, подбираясь всем телом: - О чем ты? - Ты привезла в мой дом Клауса Майклсона. Звучало как упрек. Бонни отвела взгляд, чувствуя себя на секунду неоправданно виноватой, прежде чем снова разозлится - какое право она имела вообще хоть в чем-то ее осуждать? Не ей нужно выслушивать такое, не после всего, что узнала вчера. Не после всех лет одиночества. Хотелось язвительно огрызнуться, но не стала, лишь позволила внутреннему льду проскользнуть в голос: - У меня не было другого выбора. - Но у вас явно что-то происходит. Бонни фыркнула, маскируя за насмешкой отчаяние. Покачала головой: - Нет. И я вообще не понимаю какое это имеет отношение к твоему приезду. Эбби склонила голову набок, вдруг присаживаясь напротив, все еще сжимая свечу в руках. Помялась секунду, прежде чем тихо сказать: - Потому что я боюсь за тебя. Он опасен, Бонни. Он очень опасен и тебе не следует даже находится рядом с ним. Рассмеялась лишь, отвернувшись. Не боялась годами - и тут вдруг. От подобной заботы хотелось только отмахнуться небрежно, ни на секунду не веря. Скривилась, чувствуя как от напряжения начинает болеть голова: - Тебя все равно это не касается. Что бы я с ним не делала. В ответ только тишина, что сменилась через пару минут бормотанием заклинаний. Снова избегали даже смотреть друг на друга некоторое время. Бонни опустила голову на согнутые колени, мрачно глядя на рисунки на стенах. Почему-то от всего этого было так горько. Злилась невероятно. Будь ее воля - не встречалась бы с Эбби. Никогда, наверное. Но нет - ради спасения друзей, вот они здесь. Это утомляло. Переживать столько боли, почти ничего не имея взамен. И ведь даже не факт, что то, что находится в гробу действительно может как-то помочь против него. Ее пары. Эта мысль, казалось, разъедала внутренности, вызывая только тошноту и отвращение ко всей этой ситуации в целом. Вот только не могла бы поступить иначе - не после всего, что произошло. Не при условии того, что Клаус все еще представляет угрозу для ее друзей. Но для нее? Да, ответила сама себе, отвергая ростки собственного конфликта. И все равно почему-то нервничала, почему-то злилась на саму себя и на него тоже. Все еще ненавидела. И было так легко скинуть весь этот негатив на Эбби. Вот только понимала - дело не только в ней. Не только. Все это не помогало. Было бы так просто убежать от всего этого, попытаться исчезнуть, оставляя всех и дальше бороться в бессмысленной войне. Вот только не смогла бы. И знала - он бы не позволил. А вот почему, ответить не получалось. Снова перевела взгляд на Эбби, пытаясь сосредоточиться только на ней, откидывая прочь все сомнения и споры с самой собой. Сказала, наконец, тихо: - Я попрошу никому не говорить, о том, что я была не одна вчера. Я не хочу беспокоить остальных. Хорошо? Эбби всплеснула руками: - И потом ты скажешь, что ничего не происходит? Что он с тобой делает? - Ничего, - призналась, сама удивляясь насколько это честно. - Клаус ничего мне не делает. Эбби потерла лоб, хмурясь: - Бонни, я понимаю, вероятно он как-то врет тебе, манипулирует тобой. Такому как он нельзя верить, понимаешь? Он будет использовать тебя, а потом убьет. Это то, что случается с ведьмами, рядом с ним. - Здесь немного другая ситуация… - Послушай себя! - взмахнула руками, почти что крича. - Ты сама слышишь, что говоришь? Что бы Клаус не говорил тебе, это все неправда. Пойми уже. - Мы соулмейты, - сказала внезапно, даже не ожидая. Повисла тишина. Бонни вздохнула, давая ей пару секунд на осмысление. А затем сказала: - Нет, я не в восторге от этого. Да, он тоже не рад. И да, я никому об этом не сообщала и глупо надеюсь, что и ты не станешь. Теперь ты согласна молчать? - посмотрела насмешливо выгибая бровь. - О, Бонни… - голос Эбби странно дрожал, словно сейчас заплачет. Будто бы сказала, что умирает уже завтра. Будто бы ее надо пожалеть и срочно спасти. Вдруг подумала: не надо. Ее точно не надо. Заговорила, отсекая возможный поток слов: - Мне не нужны никакие комментарии по этому вопросу. Так сложилось. Я просто прошу тебя не делать все хуже. Эбби печально кивнула, глядя на нее повлажневшими глазами: - Мне так жаль. Бонни покачала головой: - Не нужно. Просто помоги мне сейчас. Она решительно сжала губы, вытирая лицо от пары пролитых слезинок. Смотреть на это было тяжело. Но почему-то не могла отвести взгляд, с яростью впитывая ее реакцию. Почему-то вспомнился Мэтт. Бабушка. Те, кто не осудили. Не стали выражать пустое сочувствие. Мысленно решила, что пойдет к другу завтра - только с ним и могла бы поговорить откровенно. Эбби вдруг встала, уверенно вытягивая руки над гробом. - Давай. Я смогу. Бонни лишь недоверчиво хмыкнула, но все же поднялась. Ни на что особо не рассчитывая взяла ее ладони в свои, громко проговаривая уже выученные наизусть строки заклинания. Вдруг почувствовала ответную волну, чудом не перерываясь от удивления. Эбби лишь сжала руки сильнее, торжественно повторяя слова. Что-то изменилось. Магия пульсировала вокруг, закручиваясь в спираль и вдавливая в землю. Столько чистой и опьяняющей силы. Поистине волшебный момент. Свечи полыхали, пламя вздымалось вверх и вверх, угрожая и повинуясь. На секунду стало совсем тяжело, будто на плечи навалилась десятитонная плита, что вдавливала вниз, мешая. И все же продолжали, цепляясь друг за друга. Неразрушимо. Будто они и вправду вместе, а не две ведьмы, что пересеклись впервые за десятилетие. И чувствовалось это так знакомо и по-родному - чужая магия идеально сплеталась с ее собственной. Затем ощущение исчезло, растворяясь вместе с последним звуком заклинания. Получилось. Поняла сразу, нервно одергивая ладони и непонимающе глядя на Эбби. Та лишь улыбнулась устало. - Я… Я сейчас. Рванулась наверх, на ходу доставая телефон. Нужно было написать Стефану.

***

Клаус злился. Происходящее раздражало: высокомерие Стефана, наигранное смирение от Деймона. Лживая благородность его брата. Хотелось убить Сальваторе и кинуть их сердца Элайдже в лицо. Сдерживался. Только лениво пил свой виски, переодически добавляя туда четвертую отрицательную от принужденной девушки. Кровь сразу из вены была намного вкуснее, чем из пакетов, если его кто спросит. Никто не спрашивал. Он сидел и душился собственной яростью, желая закончить этот фарс. Это было так скучно, так пусто и бесполезно. Но все же держал себя в руках, лишь изредка вставляя пару фраз в повествование брата об истории двойников. Еле дотерпел до конца рассказа, чувствуя как надоели звуки чужого голоса, переполненные самодовольством. Право слово, насколько же это было тяжело, не понять никому. - И все же, для чего все это? - все также высокомерно поинтересовался Стефан, когда прозвучали последние слова. - Это было интересно и все такое, но для чего нам это знать? - Просто так. Мой брат любит рассказывать истории, - пробормотал Клаус в свой стакан, залпом осушая. Элайджа покосился неодобрительно, прежде чем нарочито медленно и спокойно отложить в сторону вилку, на которую только успел наколоть несчастную баранину. Клаус снова налил себе из бутылки, чудом не раздавив стекло в ладони. От злости казалось и кости скрипели. Считал до тысячи в уме. - Это, так сказать, наша оливковая ветвь. Информация в обмен на предложение мира. - Прошу прощения, но этого явно недостаточно, после всего что было, - нахмурившись заметил Деймон. - Верно. Это только начало. Элайджа снова посмотрел на него, словно намекая сказать хоть что-то. Клаус лишь пожал плечами: - Пользуйтесь благами моего брата на здоровье. Тот прищурился, будто пытаясь пролезть к нему в голову, узнать что задумал и почему ведет себя так. Не получилось, конечно же. Если бы вышло, то точно исчезла бы эта надменность и самодовольство, что теперь казались такими явными. Стефан хмыкнул, вставая: - Похоже никакого мира тут и не светит. Я прав? Клаус уставился на девушку рядом, подзывая ее пальцем: - Напомни, почему я не могу убить тебя прямо сейчас? Стефан лишь усмехнулся, проявляя чудесную самоуверенность. Разве не прекрасное последнее мгновение для него? Почему-то в голове вспыхнул образ Бонни, что просила сохранить ему жизнь. Поджал губы, прогоняя от себя подальше - сейчас точно не время думать про нее. - Итак, мы уже можем идти? Элайджа поднялся тоже, разводя руки: - Давайте расслабимся и обсудим все еще раз. В конце концов, речь идет о жизни Елены Гилберт. - Да ладно, брат, очевидно месть для Стефана сейчас важнее, - Клаус ухмыльнулся, наконец отставив стакан в сторону. - Не стоит даже пытаться. Я всегда могу просто вывезти ее отсюда, куда подальше, запереть где-нибудь. - Можешь попробовать, - раздраженно процедил Сальваторе, мрачно сжимая спинку стула. - А кто помешает? Вы? - рассмеялся, выводя узоры на белоснежной скатерти: - Ты даже с помощью сотни ведьм не смог спрятать мою семью, о чем вообще здесь можно говорить? И в конце концов, не стоит забывать - для прекрасной Елены самой наибольшей угрозой являюсь даже не я, а вы оба. Деймон нахмурился: - И почему же? - Правда стоит отвечать? - равнодушно ответил Клаус, поднимая на него взгляд. - Два вампира, что пытаются поделить ее пополам в идиотских любовных играх - тут действительно все в порядке. Я же заинтересован только в ее безопасной и благополучной жизни. Не понимаю в чем у вас с этим проблема. Стефан раздраженно фыркнул: - Все это не выглядит как предложение мира. - Тогда вот оно: Елена мирно и спокойно живет здесь и дальше, а вы просто отдаете мне гроб и не лезете куда не просят. - И с чего бы нам соглашаться? - Стефан злился, так явно и сильно, что не помогали даже почти умоляющие взгляды его брата. Как же это забавляло. Почти стоило того, чтобы сидеть здесь. Почти. Все равно это было бесполезное притворство. Деймон вдруг резко поднялся: - Мне нужно подышать воздухом. Элайджа двинулся следом, коснувшись плеча Клауса. Захотелось оторвать эту лживую руку, но не стал, лишь на секунду прикрывая глаза. Раздражение никуда не уходило, только нарастая с каждой секундой. Проследил, как Стефан отвлекся на мгновение, что-то читая в телефоне. Любопытно. Отметил в уме, мгновенно выстраивая череду предположений. - Значит ты надеешься, что мы отступим, пока ты будешь выкачивать из Елены кровь для своей маленькой армии? Кивнул, рассеянно проводя пальцами по стеклу стакана. Прислушался, отмечая какое-то движение наверху. А вот и нож в спину. Какая досада. Устало поднялся, исподлобья разглядывая Сальваторе. Затем вдруг ухмыльнулся ядовито, с удовольствием отмечая мгновенное напряжение в вампире. - Где же твой огонь, Потрошитель? Кроме пустой бравады больше ничего не осталось? Даже твои друзья от тебя отвернулись, так для чего продолжаешь? Приблизился вдруг, вжимая рукой Стефана в стену. Угрожая. Хоть немного выпуская собственную злость. Безумно хотелось окунуть головой в камин, чтобы насладится горящей плотью. Но не стал, ограничиваясь лишь этим. Спросил с интересом: - Сколько еще поражений тебе нужно? Стефан зарычал, отчаянно дергаясь в попытке вырваться, но вместо это причиняя себе только большую боль. Это принесло почти обжигающее удовольствие - смотреть как тот барахтается, словно рыба оказавшаяся на берегу, задыхающаяся и почти мертвая. Как было бы просто закончить с этим прямо сейчас. - Какого это: понимать что жив, только из-за моей прихоти? - прошептал на ухо, наслаждаясь ответным рычанием. - Если ты думаешь, что я боюсь тебя… - Боишься, - возразил Клаус, сжимая его горло еще сильнее. - Я вижу это прямо сейчас в твоих глазах. Стефан посмотрел с лживым вызовом. Не верилось, конечно. Когда так смотрела Бонни выглядело иначе - реальная борьба, несмотря на все эмоции. На секунду снова погрузился в мысли о ней, сильнее сжимая ладонь. Чужие хрипы стали раздражать сразу же. Как же тянуло разорвать плоть в клочья, оставляя бездыханное тело. Даже их совместное прошлое не помогало. Склонил голову набок, разглядывая. Улыбнулся, почти ласково: - Так что ты можешь прямо сейчас, Стефан? Тот лишь вцепился в его руку, отчаянно царапая ногтями, пытаясь освободиться. Не получалось. Что вообще может получиться, против него? Как долго будет и дальше тешить себя пустыми надеждами на глупую месть? Насколько его хватит? Вопросы, вопросы. Было бы любопытно выбить из него эту блажь. Можно даже начать прямо сейчас. - Брат. Отпусти его, - Элайджа возник как обычно не вовремя. Клаус только устало вздохнул. Отбросил мальчишку в сторону, разворачиваясь. - Как скажешь. Снова направился к столу, прислушиваясь к верхним этажам. Стефан откашливаясь, пытался соскрести себя с пола. Хоть этим развлекся. Деймон стоял рядом с Элайджей, пытаясь подавить ухмылку. Как же. Тошнило. Хотелось вцепиться им всем в глотки зубами, разрывая кожу в лохмотья. Только плотно поджал губы на мгновение, пытаясь поглубже вдохнуть воздух. Вены крутило от жажды разрушений и почти первобытной ярости, что удерживала здесь весь этот вечер. Посмотрел вдруг в глаза брата презрительно: - Ты хоть понимаешь насколько предсказуем? - затем налил себе виски, крича под удивленным взглядом: - С пробуждением, семья. Получать кинжал в живот было попрежнему неприятно. Резкая боль пронзила до основания, заставляя выронить стакан из рук. Тот разлетелся на кучу осколков, прямо ему под ноги, под аккомпанемент тихого выдоха, что несдержанно сорвался с губ. Кол удерживал со спины, заставляя смотреть прямо в глаза разгневанной Ребекке. - Это за маму, - процедила сестренка, с наслаждением вонзая его поглубже. Рассмеялся натужно. Мимолётно удивился Финну - вот его освобождения действительно не ожидал. Тот вонзил свой кинжал чуть выше первого, надеясь получить в ответ хоть один стон боли. Не получилось. - Кажется, вам пора, - услышал слова Элайджи, насквозь пропитанные надменностью. - Это семейное дело. Снова рассмеялся через силу: - А раньше ты был не против зрителей. Кол вонзил собственный кинжал ему в бок, шепча на ухо: - Кажется, это было пару веков назад. Не могу сказать точнее - пока не знаю сколько спал. - И тебе привет, дорогой брат, - прокашлялся, ощущая собственную кровь на подбородке. Когда Кол отошел тяжело осел на колени, упираясь руками в пол. Чертова боль. Чертова семейка. Вынул лезвия, небрежно отшвыривая их в сторону. Все еще ощущал злость, что теперь приглушалась агонией. Выдохнул, надеясь, что регенерация ускориться еще немного - неприятные ощущения проходили слишком уж медленно. Поднялся неторопливо, чтобы не растревожить собственное тело, разворачиваясь лицом к ним всем. Стояли вчетвером, плечом к плечу, гордые и озлобленные. С ненавистью. На секунду почувствовал прилив отчаяния. То, чего так боялся тысячелетие, вот оно. Прямо перед ним. Прямо здесь и сейчас. Почти с мазохизмом впитывая, смотрел. Стараясь запомнить этот момент до мелочей, со всеми кошмарными подробностями - то, как Элайджа надменно поднял подбородок с насмешкой глядя на него. То, как Кол скрестил руки на груди, плотно сжимая губы. То, как Финн злобно сверлил его взглядом. Прикрыл глаза на мгновение, понимая что изображение отпечаталось под веками. В нем самом. - Какое милое место ты тут отстроил, - пробормотала сестра, презрительно оглядываясь. Клаус поморщился. Развернулся к столу, все же надеясь снова налить себе виски. Алкоголь лишь немного перебивал безумную жажду крови и разрушений, но недостаточно, чтобы успокоить. Разве могло бы хоть что-то? Нет. Не с его семьей. Спросил, задумчиво: - А что дальше? - Мы отомстим за все, что ты сделал. Насмешливо фыркнул только. Ярость, что горела внутри, стихла. Расползлась по швам, оставляя только пустоту. Смотреть на Ребекку и Элайджу не мог вообще. Финн и Кол другое дело, но было очевидно чью сторону они выбрали. - Теперь ты останешься один. После всего что натворил. На веки вечные, - торжественно проговорила сестра, скрестив руки на груди. На секунду в груди привычно кольнул страх одиночества, что тут же перекрыла прежняя злость от двух покушений на свою жизнь. Развернулся, устало. Кивнул. - Хорошо. Увидел недоумение на их лицах. Отпил заветный глоток жидкости, фокусируясь на обжигающих ощущениях в горле. - Неужели думали, что после ваших попыток убить меня я захочу держаться рядом с вами? - ухмыльнулся, глядя на брата и сестру. - Можете идти. Ваше право. Словил проблеск вины на их лицах, что тут же сменился самоуверенностью. - Считаешь, что ты этого не заслужил? - спросил Элайджа презрительно. - Нет. Уж точно не смерти. Кол рядом с ними закатил глаза, осматривая их обоих. Клаус отсалютовал ему стаканом. После всего напряжения до этого вдруг ощущал только желание уйти. Покинуть их всех самому и больше не возвращаться. Тошнило от них всех, что всегда так быстро обвиняли, не пытаясь даже задуматься о причинах. Не пытаясь посмотреть на себя. - Ты заслуживал намного большего, чем то, что мы сделали. Клаус сжал зубы на секунду, жалея, что не сжимает также их сердца в ладонях: - Да вы и не смогли ничего, - покачался на пятках. Склонил голову набок, начиная тихо: - Не сможете и сейчас. Я гибрид - в сотни раз сильнее каждого из вас. Неужели думаете, что можете напугать меня? Майкл мертв. Кол из белого дуба сгорел вместе с ним. Что вы можете теперь? Что. Вы. Мне. Сделаете? Зарычал в конце, чувствуя как эмоции берут над ним верх. Тяжело дышал, напряженный и готовый к бою. Злясь, на их высокомерие. На их единодушие. И ведь знал, что так и будет. И все равно оказался не готов. Отвернулся на секунду, переводя дух. Стараясь восстановить самообладание. Почему-то вспомнилась Бонни. Ее спокойствие в машине, когда ехали обратно. То как смотрела, почти доверчиво. Образ, такой яркий, отвлек на мгновение. Переключил, возвращая утерянный контроль. Против воли бросил взгляд на метку. Это немного остудило. Повернулся обратно, почти полностью успокоенный: - Так что вы сделаете? - Для начала откроем гроб, - ответил Элайджа. Стало смешно. Вот только весь смех выветрился, стоило двери распахнуться. - Мама? - поражено выдавила Ребекка. Эстер смотрела прямо на него. Какой же прекрасный сегодня вечер.

***

Бонни вздрогнула, когда в дверь позвонили. Связь пульсировала, намекая на то, кто это. Встала настороженная. Потерла метку, немного напуганная. Сердце мгновенно начало колотиться словно сумасшедшее. Что он сейчас с ней сделает, за то, что открыла чертов гроб? Прикусила губу, прикидывая варианты. Понимала, что их нет. Двинулась вперед, несмело шаркая ногами. Хотелось притвориться, что нет никого дома, но понимала: он знает, что она рядом. Также как и она знает про него. Глубоко вздохнула, выпрямляя спину - сбегать точно не будет. Рано или поздно все равно столкнется с ним лицом к лицу. Наконец, подошла к двери, в притворной решительности распахивая ее. Клаус стоял там. Какой-то странно растрепанный, ложно расслабленный. Она недоверчиво сощурились, вдруг замечая бутылку виски у него в руках. Захотелось рассмеяться от сюрреалистичности ситуации, но только настороженно спросила: - Пришел отмстить мне за открытие гроба? Клаус фыркнул. Покачал головой отрицательно: - Я был бы идиотом, любовь моя, если бы думал, что ты этого не сделаешь. Впустишь? - махнул бутылкой в руке, снова привлекая к ней внимание. Бонни кивнула, ощущая только недоумение. От его странного вида и вообще всего, что сейчас происходило. - Ты в порядке? - спросила вдруг, шокировав саму себя. Но не спросить не могла. Клаус впервые выглядел так: задумчивый, рассеянный. От него пахло алкоголем, но пьяным он явно не был. Хоть, кажется, к этому стремился. Потерянный, но почему-то нашедший путь к ее дому. И взгляд такой: острый, болезненный. Он устремил его прямо на нее, приподнимая брови: - С чего бы не быть? Она поджала губы. Неловко почесала метку. - Не знаю. Просто ты странно выглядишь. Клаус пожал плечами, проходя вглубь ее дома. Мимо нее, прямо на кухню, начиная свойски рыскать в шкафчиках. Бонни покачалась на пятках, не понимая, что ей делать сейчас. Пошла за ним. Все выглядело так нереалистично. Будто попала в какой-то запутанный сон, что приснился ее больному от всех проблем сознанию. Вселенная сломалась, не иначе. Наконец, Клаус достал два стакана из полки, поставив на стол. Кивнул ей: - Будешь? Не дожидаясь ответа налил, впрочем, немного. Бонни помялась секунду. Осторожно взяла в ладони, баюкая. Размышляя, насколько безопасно пить рядом с ним. Небезопасно, но хотелось почему-то, хоть на немного избегая собственных мыслей, что так яростно атаковали голову за эти дни. Усталость, казалось, впиталась в кости, разрывая на части сухожилия и связки - держалась на честном слове. Это неудивительно, конечно. Со всем, что происходит, иногда хотелось спрятаться от целого мира, вместо привычного шага вперед с гордо выпрямленной спиной. Так просто было забыть о чем-то обычном за всеми этими сражениями. Так просто было потерять саму себя. И все же подняла на него острый взгляд, спрашивая: - Что было в гробу? Клаус отпил. Задумчиво посмотрел куда-то вбок. Бонни следила за каждым его движением не зная чего ждет: ответов или нападения. Первое казалось невозможным почти что, но не сегодня - слишком необычным выглядел. Слишком не собой. Наконец он разомкнул губы с легкой насмешкой: - Моя мать даже не поздоровалась. Какое бескультурье. - Твоя… - Бонни запнулась об эту мысль. Растерянно покачала головой. Сделала глоток тоже. Скривилась, чувствуя как обжигает горло. Мозг все еще пытался обработать информацию. Не получалось. - Первородная ведьма: Эстер Майклсон. Вернулась к нам, в мир живых. Звучал он рассеянно - словно говорил о чем-то незначительном, а не о своей матери, которую убил. - Но… Ох, черт. Мысли смешались в кучу, только и могла что смотреть на него внимательно, стараясь отследить каждую реакцию. Но их не было - только подозрительная пустота взгляда, как будто специально выставленная напоказ, чтобы скрыть бурю внутри. Выглядело знакомо - то, что могла рассмотреть в зеркале, перед тем как выйти из дома навстречу новым опасностям. Выдохнула, недоуменно: - Это поражает. Клаус наконец вернул взгляд на нее. Улыбнулся, обнажая ямочки. - Моя семья умеет удивлять. Бонни снова сделал глоток, набираясь смелости, прежде чем сказать: - Стефан и Деймон рассказали, что Элайджа… - прервалась, понимая, что слова застревают в груди. Закусила губу, чувствуя себя странно неловкой. И ведь не беспокоилась раньше как-то навредить ему словом и делом. А тут вдруг: откуда столько осторожности? Но почему-то не могла. Вот так просто. Не хотела даже, только упрямо смотрела, чувствуя как краснеют щеки - от алкоголя вероятно. Или от него такого: почти что открытого. Другого. Сколько в нем разных граней? Сколько загадок скрыто? Снова на секунду ощутила себя маленькой и наивной. Хотелось поморщится, но не стала, лишь вытерла потеющую ладонь о собственные штаны, фокусируясь на гладкости ткани. - Освободил всю мою семью, да. Сговорившись с Сальваторе перед этим. - Ты удивительно спокоен. Клаус наполнил стакан вновь, поджимая губы. Медленно начал: - Было бы странно ждать чего-то другого. В конце концов при нашей прошлой встрече Элайджа пытался меня убить. Бонни потерла метку. Почему-то хотелось подойти к нему, прикоснуться. Поддержать? Откинула эту мысль сразу же, как нелепую. Он явно в этом не нуждается. Или все же? Не знала. Не понимала, что происходит в голове напротив, отчаянно желая пролезть внутрь, раскопать это все, достать наружу. Но как? Даже не представляла. Улыбнулась вдруг: - Тогда сегодня у нас день семейных встреч. Отпила еще, вспоминая. Стало горько. Клаус заинтересованно вздернул бровь: - Эбби приехала помочь? - Стефан привез, - поправила, отставляя пустой уже стакан в сторону. В животе разлилось почти обжигающее тепло. Пила она в своей жизни всего лишь четвертый раз. - И у нее даже получилось вернуть свою магию. Клаус оценивающе осмотрел ее, словно проверяя: в порядке ли? Не совсем. Подумала о скомканном прощании, что произошло сразу после того, как привела Эбби в сознании. Образ ее тела, распростертого на холодном полу подземелья вонзился иголкой в мозг, не желая уходить. Это причиняло странную волну беспокойства, что испытывать не хотела. - Полагаю прошло не очень. Святая правда. Мысленно перенеслась на час назад, когда чужая ладонь стискивала ее предплечье в отчаянном контакте. Эбби смотрела встревоженно, все еще немного бледная от внезапной атаки, что случилась до этого. Ее лицо в полумраке казалось неестественным и от того пугающим: от схожести и при этом страшной чужеродности. - Я хочу участвовать в твоей жизни, - голос надломленный, несмотря на кажущуюся пустоту слов: - И я хочу помогать и дальше. Я просто прошу дать мне шанс. Бонни тогда отступила, стремясь избежать чудовищно-неправильного соприкосновения, от которого зубы сводило. Лишь покачала головой, глядя прямо в глаза: - Прощай, Эбби. Отвергая. Также как отвергнута была сама, игнорируя подступившую горечь, что застыла в горле, разъедая глотку. Отвернулась, ставя точку. Эбби села в машину. Вот только казалось, что ее взгляд прожег фантомные дыры на теле, пятнами распространяясь даже после ее отъезда. Почему-то чувствовала: увидит ее снова, такую же молящую и уверенную в том, что тут есть что исправить. Не было. Исчезло за годы. А если бы и было, то разложилось в прах все после того разговора. Когда чужая трусость надавила на виски со страшной силой, сжимая и удушая. Моргнула, прикусывая внутреннюю сторону щеки, пытаясь отрезвить саму себя. - У тебя явно хуже, - сказала тихо, сосредотачиваясь на нем. Клаус лишь пожал плечами. - Как есть. Бонни вдруг сделала шаг вперед, мягко касаясь его руки. Он посмотрел напряженно, настороженно даже. Понятно почему: и сама не могла бы сказать, что ею движет сейчас. Не могла бы объяснить, что чувствует и почему. Только сказала тихо: - Ты можешь поговорить со мной. Клаус развернулся к ней. Внезапно стало заметно как возвышается над ней, устрашающей и жестокой силой, будто демонстрируя разницу в росте и положении. - С чего бы? - спросил спокойно. Почти равнодушно. Только Бонни видела его напряжение. Его скованность. Что-то, что давило изнутри также, как ее вчера. Сегодня. И многими днями раньше, с тех самых пор как ввязалась в новый для нее мир. Может быть стоило отступить. Не трогать это древнее зло, что стояло напротив, в ее маленькой кухне. Что могла бы предложить этой вечности, запертой в его теле? Вот только не стала. Мягко положила ладонь на его грудь - туда, где должно биться сердце. Чуть не отдернулась, ощущая насколько он горячий, обжигающий почти. В ноздри мгновенно влился его запах, на этот раз смешанный с алкоголем. Стало почему-то чуть проще и тяжелее одновременно. Удушающе. Отбросила все это, стараясь сосредоточится на ямочке ключицы, оголенной близости шеи, что почему-то будто призывала прикоснуться. Пальцы подрагивали нерешительно, словно не зная: сжать ли ткань Хенли ладонях или спрятаться в безопасности собственного кармана штанов. - Потому что я могла поговорить с тобой вчера, - провела осторожно, чувствуя, как пронзает своим взглядом. - Потому что мы соулмейты. Потому что я элемент поддержки. Остановилась, завороженная собственной смелостью. Затем сделала еще шаг вперед, почти утыкаясь носом в него, отчаянно задерживаясь в нескольких сантиметрах, что казались непреодолимым расстоянием. Выдохнула тихонько: - Просто потому что я хочу. Выбирай любое, Клаус. Он молчал. Не шевелился даже. Будто застыл. На секунду испугалась, что сделала что-то не то. Что-то запретное, запрещенное для нее лично. Захотелось отойти, отмотать время назад. Не стала, упрямо глядя на подбородок, отмечая легкую щетину и четкость линии. Хотелось коснуться. Почувствовать его на кончиках своих пальцев. Ощутить его уязвимость. Как сделала уже когда-то давно, почти что в другой жизни, привлеченная его яростью. Вдруг поняла, что его руки обвиваются вокруг талии, замыкая. Притягивая ближе. Запирая. Заставила себя расслабиться, демонстрируя то, что сказала еще и действиями. Призналась сама себе - думала оттолкнет. Откинет ладонь, что будто бы привычно лежит на его груди. - Я устал. Сказал вдруг тихо, утыкаясь носом ей в висок. Потерся, словно большой кот. Обманчиво, пуская по телу дрожь. Бонни лишь упрямо поджала губы. Сама потянулась ближе, прижимаясь к нему. - От чего? - От всего. Поняла, что другого не скажет. Не позволит ни ей, ни самому себе заглянуть глубже, скрытый от всего мира. И все равно это было многим больше, чем ожидала, куда больше, чем видела до этого. Лишь кивнула: - Хорошо. Это я могу понять. Клаус усмехнулся ей в волосы. Она мягко огладила напряженные мышцы под ладонями. Чувствуя, как он откликается на это. Как немного отступает сталь под руками. Захотелось улыбнуться от этой маленькой победы, наивно и глупо. Не стала. Только серьезно нахмурилась: - Знаешь, ты удивительно теплый, для вампира. - Я гибрид, любимая. У меня много плюсов, - сказал почти дразняще. Почти весело. Она хмыкнула, все еще рассеянно поглаживая. Выводя узоры пальцами. Почему-то было до странного комфортно, стоять вот так, ощущая его всем телом, чувствуя как держит. Будто ему это нужно, будто он нуждался в ней. Связь пульсировала между ними, сплетаясь. Так незаметно, но свивая накрепко. Уже не разорвать, наверное. Прямо сейчас и не хотела. Клаус отвел одну руку, снова потянувшись за стаканом, при этом все равно крепко прижимая к себе, как будто опасаясь, что собирается сбежать. Бонни лениво проследила за его жестом, немного одурманенная происходящим и легким действием крепкого алкоголя. Все же пить не стоило. И вдруг. Заметила на его руке. Метка. Против воли потянулась сразу же, цепко хватаясь за его руку. Клаус внимательно посмотрел на нее, позволяя притянуть запястье к себе, рассматривая. Бонни Шейла Беннет. Выглядело красиво. Она завороженно провела на надписи пальцами. Чувствуя как по телу разливается огонь, расплавляя изнутри. Впервые видела. Впервые смогла прикоснуться сама, убеждаясь. Это было так странно. Страшно почти что. Потрясло почему-то, хоть и казалось бы: уже давно про связь знает и про эту метку тоже. И все же. Все же. Вот так - черными буквами по белой коже, - не было. Не могла сама провести подушечками пальцев, понимая до дрожи, принимая как данность окончательно. Смиряясь и протестуя одновременно. - Ты снял часы, - пробормотала негромко, все еще не в силах оторваться от тонких линий. Клаус согласно промычал ей в макушку. Бонни почему-то поняла, что улыбается. Против воли даже. Думала раньше, что стоит увидеть и рассыпется в прах. Но почему-то ощутила только почти детский восторг. Сама не смогла бы объяснить. Просто это было приятно. Нужно. Нужно было. Сама даже не подозревала. Клаус вдруг мягко переплел их пальцы, так, что метки соприкоснулись. От этого казалось все тело наполнилось энергией, чем-то воздушным и мягким. Связь была особенно яркой и живой. Будто раскрываясь перед ними. - Это… это так… Замолчала. Сраженная наповал всей бурей чувств и эмоций, яркости происходящего - того, о чем только читала, фыркая себе под нос над каждой буквой. Думала - не так это работает. Но нет же. Вот оно. Прилив удивительного тепла, что шел, казалось, от метки по сосудам, раскраивая на кусочки и собирая воедино одновременно. Понимала - Клаус чувствует то же самое, сплетаясь с ней руками и всем своим существом будто бы. Напитывается их связью, впаивается в нее саму, объединяя. Внезапный укол боли отрезвил: может быть будь все иначе, это обернулось бы наивысшем счастьем. Вот только разве это для них возможно? Разве может такое быть в реальности, что так далека от сказочных историй о прекрасной принцессе и не менее прекрасном принце? Ей досталось чудовище, что никогда не обернется человеком. Да и сама она, ведьма, которой не светит ничего подобного ни в одной из возможных вселенных. Хотелось убрать руку, вырваться из его хватки. Убежать. Стало так горько, что против воли сжалась, надеясь скрыться от собственного шторма чувств. Не выходило. - Все будет хорошо, Бонни, - Клаус словно почувствовал, говоря тихо. Боясь спугнуть окончательно. Издала только смешок недоверчивый, почему-то чувствуя как глаза начало жечь. Глупо ведь все это. То, что происходит сейчас. Такие как она хорошо не заканчивают. И не стоит об этом забывать, ведь сама же знает, озвучивала даже в приступе освежающей ясности ужасающих перспектив. Отстранилась немного, дернув уголками губ. Закрываясь. Стараясь не показывать собственную слабость. - Мне пора спать, Клаус. - Бонни, - произнес тихо. Почти просяще. Так как не слышала никогда. Замерла. Посмотрела на него. Он вглядывался в нее. Напряженный. Так, словно и ему тоже больно. Будто он что-то чувствует. Вот только верить в это не могла. Клаус врет также легко как дышит, манипулирует всеми безо всяких угрызений совести. Что может понять она, слишком прямолинейная и взрывная, совсем не разбирающаяся в этих играх? Что вообще может? Ему тысяча лет - столько, сколько ей и не снилось никогда. Все ее время, для нее важное и драгоценное, для него лишь капля в безграничном море. Мимолетное и незначительное. Острое осознание этого било изнутри, когда смотрела в яркие голубые глаза, что отражали тяжесть прожитого. Между ними нет доверия. Только странные осколки единения, и то, вызванные только связью. Покачала головой, отрицая все, что произошло: - Мне правда пора. Отступила еще на шаг, стремясь возвести между ними преграду-дистанцию. Клаус сжал зубы. Отвернулся на секунду, словно скрывая собственную злость: - Как долго ты будешь сбегать от этого? - спросил прямо, с ядом в голосе. - Как долго ты будешь причинять боль мне и моим близким? - возразила, делая еще шаг от него. Надеясь разрушить всю близость, что была. Все, что ощутила так внезапно. Все, что сменилось на эту тупую боль в груди, что мешала дышать полной грудью. Клаус смотрел на нее: - Разве я хоть что-то сделал лично тебе? Бонни облизнула губы, нервно. Чуть не засмеялась, чувствуя как глаза начинает печь солью сдерживаемых слез. - Ты думал, что мне все равно на все остальное? Он вдруг подступил к ней, обхватил лицо горячими ладонями, сближая: - Я не жалею, о том, что делал. Я тот кто я есть. Не стоит ждать от меня другого. Бонни вдруг почувствовала себя совсем без сил. Прикрыла глаза, грустно улыбаясь: - Но я и не жду. - Тогда чего ты хочешь? - спросил, прижимаясь лбом к ее лбу. Одна слеза проскользнула, оставляя огненную дорожку на щеке. От собственной уязвимости стало плохо. Постыдная дрожь все еще гуляла по телу, заставляла хотеть опоры и силы. Вот только взять это было неоткуда. Сколько раз еще она останется перед ним так отчаянно открытой? Сколько еще будет распадаться на части под его пристальным взглядом? Она ненавидела это. И его. Даже себя. Клаус стоял так близко, так невыносимо рядом. Это не добавляло спокойствия. - Бонни. Я не уйду. Но я не поменяюсь. Сказал, почти нежно, стирая соль с ее кожи. Почему-то от этого стало только хуже: пришлось на секунду посмотреть вверх, удерживая влагу на веках. - Тогда чего от меня хочешь ты? - спросила с вызовом, понимая насколько это глупо в сочетании с ее практически беспомощностью под собственным грузом эмоций. - Тебя. От чужой искренности что-то дрогнуло внутри. Но только гордо расправила плечи, пронзая огненным взглядом. - Я не смирюсь. - Верно, - подтвердил спокойно, касаясь губами ее щеки. Скользя по скуле, опаляя дыханием и мягкостью прикосновений. С трудом подавила слабость, что так сильно расползалась по телу, призывая сдаться. Расслабиться. Потянуться к нему, зная, что съест себя чувством вины после. Сдержалась. Только стиснула вдруг ткань кофты у него на плечах, сама не понимая: и когда ладони оказались на его теле снова? - И я не стану сидеть сложа руки. - Знаю. - Мы вечно будем воевать, да? - спросила почти отчаянно, злясь на то, как дрожит голос. Он лишь хмыкнул. Вдруг прикоснулся губами к ее губами, прерывая. Стирая все возражения. Осторожно и быстро, лишь намекая на поцелуй. Обещая будто. Дыхание сбилось. Потерялось где-то в легких, чтобы оставить совсем без кислорода. Отстранился, но едва, находясь невыносимо близко. Мешая совершать такие необходимые вдохи и выдохи, что теперь застревали в горле будто не решаясь коснуться его кожи. Ответил: - Нет. Я не сражаюсь с тобой, любимая. - Но с моими друзьями. - Ожидаешь, что я просто позволю наносить удары? - он приподнял бровь, снова прикасаясь губами к ней, прижимаясь к подбородку, чтобы скользнуть влево, очерчивая касаниями линию напряженной челюсти. - Обещай мне, что не убьешь их., - сказала тихо, требуя и запуская пальцы в завитки волос у него на затылке. Желая оттолкнуть. Притянуть ближе. Если бы спросили, то ответить не смогла бы, потому что совсем не понимала всех этих чувств в груди, что смешивали мысли в кашу, не позволяя вытянуть хоть что-то. Насколько же она запуталась в самой себе. В этом. В нем. Клаус выпрямился рядом, внимательно глядя ей в глаза. Разбирая на части ее отчаяние и злость, растерянность и непонятые ею самою желания. - Обещай, - повторила упрямо. Надеясь, что согласится. Что облегчит им все это. Ей сделает проще. Клаус поджал губы, немного склоняя голову набок: - Я ничего не могу обещать по поводу Сальваторе. Но остальные - хорошо. Бонни выдохнула. Это было что-то. Это было много на самом деле. Она недоверчиво посмотрела, привычно пытаясь отыскать признаки лжи. - Точно? Клаус закатил глаза: - Тебе пора хоть немного мне верить, любимая. Она устало пожала плечами: - Дай мне на это причины. Затем вдруг подалась вперед, прижимаясь лбом к его шее. Вздохнула, чувствуя себя полностью разбито и растрепанно: - Но это совсем не значит, что ты перестанешь вредить им, верно? - Не все сразу, Бонни, - кажется он смеялся. Она кивнула. Молчали секунды, что тянулись разломанной вечностью. Бонни только думала о том, как согревается вечно мерзнущее тело в его руках. Как тает что-то внутри. И как разбивается на осколки, раз за разом, она сама. Клаус вдруг целует в висок, слегка отстраняясь. Почти ощутила потерю от этого, но поспешно двинулась от него тоже, словно сама только-только хотела. Не хотела. Но и признаться в этом бы не смогла. Он не позволил выскользнуть полностью, все еще удерживая. Бонни почувствовала, как напрягается, видя насколько он внезапно серьезен. Снова стало неловко. Странно. - Я должен предупредить тебя, любовь моя. Моя матушка лживо пытается убедить всех, что собирается объединить нашу семью. Не стоит этому верить, как и всему, что может поступить от нее к тебе лично. Бонни нахмурилась, пытаясь сосредоточится на его словах, а не на соприкосновении их тел. - Ты думаешь она обратиться ко мне? - Уверен. Единственная ведьма в городе, да еще из рода Беннетов: ты, считай, под ее прицелом. Бонни помолчала, обдумывая. Кивнула: - Значит она попробует мне навредить. - Скорее договорится, - пожал плечами он. - Но и это не исключено. - И ты считаешь, мне следует отказаться от всех ее предложений, - спокойно сказала, недоверчиво прищурившись. - Нет. Просто рекомендую не доверять, - поправил, выводя пальцами круги по ее позвоночнику. Это отвлекало. Так сильно, что захотелось остановить. Отойти подальше, собирая всю информацию воедино, потому что прямо сейчас не получалось. Только кивнула: - С этим проблем не возникнет. Клаус усмехнулся. Вдруг подался вперед, мягко целуя в упрямый лоб. Почти нежно. Что-то, что сопровождало его жесты сегодня, настораживая и расслабляя одновременно. Что-то, что спугнуть и боялась, и хотела, раздираемая противоречиями. - Просто будь осторожна. Будто не наплевать ему. Дернула уголком губ, отвечая: - Ты тоже. Почти вопросом и задушенной насмешкой. Словно сама не верила, что говорит. Клаус фыркнул, небрежно. Стряхивая как будто все невидимые угрозы за раз: - Как и всегда до этого. Против воли рассмеялась. Звучало действительно нелепо. - Спокойной ночи, любовь моя, - сказал вдруг, снова прикасаясь губами к щеке. Задерживаясь на мгновение, уничтожая полностью. Всем этим. Чтобы затем исчезнуть. Бонни осторожно прикоснулась к горящей коже ладонями. Потерла, не понимая: запечатывает прикосновение сильнее, или наоборот, стремится стереть. Осмотрела кухню, вдруг с весельем понимая: виски он все же забрал. Глупая усмешка почему-то намертво приклеилась к губам.