Связанные

Дома у Мэтта было одиноко. Почему-то сразу ощущалось, что кроме него и нет тут никого. Не бывает. Но Бонни вот - зашла. Мэтт готовил соус для макарон в огромной кастрюле, периодически помешивая, и забавно бормотал что-то себе под нос, хмурясь. Бонни сидела за столом, щурясь на бьющие в лицо лучи солнца. Погода была все еще прекрасная. Уже какой день подряд. - Так какой фильм смотреть будем? - поинтересовался Мэтт, поворачиваясь к ней. Бонни пожала плечами: - Я все еще настаиваю на ужастиках. Последнее время, смотреть их стало особенно весело. Мэтт хохотнул, кивая. - Но какой конкретно? - Оставлю уже это на твой вкус, - лениво провела пальцами по столу. Настроение было удивительно хорошим, несмотря на все, что произошло. Погода. Все дело в ней. Точно. Совсем не то, что произошло вчера вечером. - Ты же знаешь, я совсем не умею выбирать кино, - простонал Мэтт, полностью разворачиваясь к ней: - Это затянется на часы. - Зато за этим весело наблюдать. Ты ворчишь как старик. Мэтт неодобрительно покачал головой, под ее смех. Прищурился: - И когда ты успела стать такой жестокой? - Жизнь заставила, - пропела она игриво, взлохмачивая волосы. Чувствовала непривычную за последнее время легкость. С Мэттом они действительно сильно сблизились, так, что и не ожидала даже. И чувствовала только спокойствие рядом, зная: вот он точно ни за что ее не осуждает, хоть и знает теперь правду. - Как ты вообще? - спросил он, садясь напротив и кидая взгляд на часы, мысленно засекая время. - После встречи с Эбби. Бонни вздохнула. Закусила губу, думая. А как она? - Не знаю, - честно ответила. - Это было сложнее, чем я думала. Мэтт кивнул, грустно улыбаясь: - Даже не представляю, как ты решилась поехать к ней одна. Это было очень смело. Бонни неловко почесала затылок, краснея. Отвела взгляд в сторону: - Предположим, я все же была не одна… - А с кем? - Допустим, там был Клаус, - выдавила, неловко царапая метку ногтем. Мэтт откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу. Спросил сразу же: - Он же никому не навредил? Прелести ее пары - всегда следует ожидать проблемы. Бонни покачала головой: - На самом деле, он был на удивление неплох, - затем понизила тон, словно признаваясь в чем-то постыдном: - Я даже могу сказать, что считай поддержал. Щеки жгло: насколько сильно она была похожа на помидор теперь? Мэтт шокировано открыл рот. Закрыл. Моргнул. Затем решительно подался вперед: - Знаешь, ты просто обязана все мне рассказать. Потому что я чувствую здесь очень любопытную историю. Бонни против воли рассмеялась. - А как же кино? Мэтт поднялся, снова помешивая соус в кастрюле. - У нас все еще есть целый день. Как раз за это время я, возможно, успею выбрать хоть что-то. Бонни широко улыбнулась. - Ты знаешь какое ты чудо, да? - Догадываюсь, - Мэтт подмигнул весело. А затем оперся бедром о стол, скрещивая руки на груди: - Итак, я слушаю. Бонни задумчиво оперлась головой о свою ладонь. Это будет долго.

***

Клаус бесился. Все еще сильно, но не настолько, как это было вчера. Заперся в своей комнате, бездумно копаясь в интернете. Хотелось обновить спальню - теперь ему не нравилась собственная кровать. Точно нужно было заменить матрас - этот был слишком жестким и неудобным. А вроде бы должен запоминать форму тела. Или что он там делал? Как на зло, ничего, что привлекло бы внимание, найти не мог, хоть уже много времени потратил. С другой стороны делать больше было нечего. Были мысли снова направится к Бонни, или пойти за очередной жертвой в город, утоляя голод. Но нет, все же сидел тут, прислушиваясь периодически к шагам в особняке. Вся семья в сборе, не хватало только воскресить Майкла и тогда полный комплект. Почесал метку, раздраженно. А как же красиво пела вчера Эстер, нашептывая о том, что между ними разлад, и она, как хорошая мать, просто обязана объединить их всех снова. Наладить, так сказать, их отношения, напомнить, что они родные друг другу и уж точно не должны себя так вести. Там было еще что-то про ее вину во всем этом, но Клаус перестал слушать почти сразу, пытаясь сдержать волны отвращения внутри, не срываясь в гневную отповедь. Милая дисфункциональная семья снова вместе, какое же счастье. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, если кто интересовался. Никто не интересовался. А зря. Ребекка и Элайджа бесили до скрежета в зубах. Хотелось вырвать их предательские сердца из груди. Потом повторять раз за разом, чтобы точно усвоили урок. Не делал. Бесился сам с собой. Какая же прелесть. Кол и Финн раздражали по умолчанию, за их мгновенный переход на сторону его несостоявшихся убийц. Ну ладно, возможно, он мог еще их понять. По крайней мере, они не пытались ему навредить, не больше обычного, уже до странности привычного для них всех. Это было сложно. Почему-то мыслями возвращался к Бонни, вспоминая ее отчаянное желание поддержать, помочь ему - злобному чудовищу, что по определению не заслуживало ее сочувствия. Он был бы первым, кто признает это. И все же не отказывался, притягивая маленькую ведьму к себе, отдавая часть собственной тяжести. Исторгая ее из самого себя, обнажаясь немного. Достаточно для нее. Достаточно и для него. Так, что действительно стало проще. Легче. Снова ощутил себя способным на все и сразу, напитываясь уверенностью. Отвергая одиночество, что настойчиво сверлило дыру внутри, с тех пор, как братья и сестра встали напротив, озлобленные и жестокие. Признался сам себе: все это началось гораздо раньше. С того злополучного ритуала, когда рука Элайджи пронзила насквозь почти, цепляясь за его сердце, угрожая. Запугивая. Как же он ненавидел все это. И Эстер. Такая самоуверенная. Спокойная. Словно ждала, что он упадет на колени, пытаясь вымолить ее прощение. Смешно. Как будто ему есть за что извиняться. Глубоко внутри знал: есть, наверное. Но он никогда не будет, никогда не попробует даже, похоронив все это еще тысячу лет назад, вместе с ней. С той, что прокляла его и даже не пыталась остановить все побои и жестокость, что и происходили по ее вине. Дети не должны платить за ошибки родителей. Он и не станет. Никогда больше. Зацепился взглядом за очередную кровать, приглядываясь внимательнее - выглядела неплохо. Добавил в корзину на всякий случай. Начал листать дальше. Мысли снова вернулись к Бонни. К ее маленьким ладошкам, что прикасались к его груди, ее распахнутым глазам, которыми так напряженно вглядывалась. Такая хрупкая. Его. То, в чем убеждался раз за разом. Так ярко - вчера. Когда смотрела на его метку, внимательно и цепко, с восторженной улыбкой, немного растерянной и напуганной почти что. И все эти ощущения, все эти желания, все напряжение, что так копилось в нем, почему-то выползали наружу, под ее прикосновениями. Хотелось больше. Сильнее. Ярче. Даже то, как она вчера все равно сопротивлялась, отстраняясь от связи так сильно как могла, даже это - было нужно. Потому что в этом она вся - постоянное противоречие и никакой покорности. И это было так… восхитительно. Отрезвляюще. Он ждал этого снова и снова. Тянулся к ней. Позволял этой чертовой связи оплетать его сильнее и сильнее. Связывать по рукам и ногам. Чувствуя себя живым. Правильным. Он хотел ее целиком и полностью, никаких полумер. Ее страх, ее ненависть, ее мягкость и злость. Все и сразу. Его пара - она уже принадлежала ему. И тот вихрь эмоций, что поглотил, когда метки соприкоснулись, вызывая такое невероятное тепло и спокойствие. Ею же и рассеянное, когда в очередной раз попыталась сбежать. Не выйдет. Не теперь, когда связь начинала раскрываться во что-то увлекательное, притягательное даже, своими внезапными вспышками и приливами чувств. Против воли усмехнулся. Постарался сосредоточится на выборе мебели: выходило так себе. Казалось, что под пальцами все еще колет, от нежности карамельной кожи. Прикрыл глаза. Проще было думать о ней, отстраняясь от очевидных угроз собственного дома, что представали в облике его родных. Будто подтверждая его мысли, дверь вдруг распахнулась. Ребекка фурией влетела в его комнату, тормозя напротив него с самоуверенным видом, в очевидной провокации сжимая губы. - За тысячу лет не научилась стучаться? - лениво спросил, всего на секунду поднимая на нее взгляд, прежде чем снова уставиться в экран ноутбука. Уже мечтая, чтобы она ушла. Оставила в покое, не пытаясь вызвать на словесную перепалку, так ей необходимую. И знал ведь, что примчится рано или поздно, как всегда взрывная, рассчитывая найти в нем уязвимость, чтобы знать куда бить в следующий раз. Роскошь, которая больше ей недоступна. - Нам нужно поговорить. Клаус фыркнул: - Не нужно. - Я хочу обсудить все это, - казалось еще немного и топнет ногой. Будто разрывало от внутренней злости на него, выраженной в напряженной линии челюсти и нахмуренных бровях. Почему-то это только успокаивало. Напитывался словно ее эмоциями, становясь при этом сам расслабленней. - Нечего обсуждать, сестренка. Я все сказал еще вчера. - Значит, хочешь остаться один? - спросила насмешливо, не веря ни капли. - Да, - поднял серьезный взгляд на нее. Ребекка стояла, сложив руки на груди. Казалось, ее ладони нервно подрагивали - может мечтала вцепится ему в шею, прямо сейчас, может просто, не знала куда деть всю переполняющую энергию. Клаусу было все равно. - Окружишь себя гибридами и запрешься в каком-нибудь замке, - начала презрительно скривившись: - Так себе все представляешь? Или наоборот начнешь очередное кровопролитие, ради власти? Клаус пожал плечами. Вообще не хотелось отвечать. Не хотелось видеть. Мотнул головой в сторону двери: - Я сейчас не в настроении. Отложим разговор, скажем, лет на сто? Ребекка фыркнула, пренебрежительно: - Я не твоя слуга, чтобы уходить приказам. - Нет, что ты. Ты - предательница сестра, что действует мне на нервы. Не понимаю, чего ты сейчас добиваешься. - Я хочу знать, почему ты не рассказывал сам. Про маму. Клаус отложил ноутбук в сторону, понимая, что не отстанет. Возможно, придется уйти самому, избегая искушения что-нибудь сломать. Потер лоб, прикрывая глаза: - Все очевидно и просто. Не знаю, что изменится, если услышишь от меня. - Так сложно озвучить? - прошипела злорадно. Вот почему пришла: надеялась уколоть побольнее. Помучать. Отравить собственным гневом. Не выйдет. - А зачем? Ты ждешь от меня признания своей вины? - подался вперед, складывая руки на коленях. - Не дождешься. Мне все равно. Ребекка наклонила голову набок, растягивая губы в насмешливой улыбке: - Кого ты пытаешься обмануть, Ник? Неужели правда думаешь, что мы поверим во все это? Смешно. Будто ты резко мог измениться спустя тысячу лет, что не давал и шагу ступить без своего присутствия. Правда думаешь, что кто-то поверит в твои слова сейчас? Клаус рассмеялся. - Подловила, сестра. Я собираюсь и дальше держать вас поблизости, ожидая очередной попытки убить. Звучит логично, не правда ли? - Для тебя? Да. Именно так ты и поступал, если помнишь. - Больше нет. Ребекка потеряла свою браваду, замечая его серьезность. Нахмурилась снова: - Я не понимаю. Клаус поднялся лениво, подходя к ней ближе. Аккуратно поправил выбившуюся прядь волос, замечая как она мгновенно напрягается в ожидании угрозы, нападения. Чего-то, что даст ей очередной запал, новую вспышку эмоций, что позволят наброситься в ответ с очередной порцией обвинений. Улыбнулся. - Правда в том, что ты позвала Майкла. Ты попыталась заманить меня в ловушку, надеясь на мою смерть, Бекка, - почти нежно прикоснулся к ее подбородку, поднимая голову вверх, заставляя смотреть прямо в глаза, - Правда думаешь, что мне теперь есть до тебя дело? Серьезно? Наклонился ближе. Видя, как расширяются ее глаза. Как напрягается всем телом. Напуганная, с проблесками вины во взгляде. - Я не буду мстить сейчас, сестра. Я даже буду рад, когда ты и Элайджа исчезнете из моей жизни. Но вот потом, спустя века, возможно, или раньше - никогда не знаешь в каком настроении я буду, - я приду к тебе. И напомню, что ты сделала, - Клаус отстранился, убирая все остатки теплоты. Ухмыльнулся, зло. - Потому что это не то, что я собираюсь прощать, милая. Ни тебе, ни ему. - Ник, - выдохнула, дрожа. Когда-то ради такого ее взгляда был готов свернуть мир. Положить его к ногам капризной сестренки, просто чтобы улыбнулась. Не сейчас. - Я не буду преследовать вас. Только потом, при встрече, не забудь: я никогда не пытался убить тебя. Ты первая начала. Ты привела меня к отцу, зная, что может произойти. К отцу, от которого я скрывался долгие годы, вместе с тобой, кстати. - Почти прорычал последние слова, ощущая подступающую ярость. - Так что не нужно угрожать мне своим уходом, Ребекка. Теперь это звучит как подарок. Развернулся, чувствуя, что еще немного и сорвется. Разрушит собственную комнату, ее тоже. Укол боли в груди проигнорировал. - Ник, - услышал в спину. Даже не повернулся. Вышел в коридор, молясь, чтобы не последовала за ним. Вздрогнул, вдруг услышав ее всхлип. Проклял и себя, и ее, за то, что до сих пор реагирует. Двинулся торопливо вперед, к лестнице, пытаясь отстранится от нее полностью, понимая: своей цели сестра достигла. Элайджа стоял внизу, что-то говоря Колу. Оба прервались сразу же, только его увидев. Напряглись. Правильно. Бойтесь. Хотелось что-нибудь сломать. Злость накапливалась в венах, разъедая. Почти надеялся, что кто-нибудь из них набросится. Сделает хоть что-то, что даст ему право выплеснуть все это наружу. - Что произошло? - спросил Элайджа, выступая вперед. Клаус лишь отмахнулся. Попытался пройти мимо, надеясь, что намек будет понят. Хоть руки уже чесались выплеснуть собственную агрессию. Кол преградил ему путь. Закатил глаза, затормаживая. - Мне нельзя теперь выйти отсюда? - спросил иронично. Элайджа только хмурился. Кажется прислушивался. - Что с Ребеккой? Кол рядом напрягся еще сильнее, видимо, тоже понимая, что что-то не так. - Я и пальцем ее не тронул. Дайте пройти, - сказал, пока держась. Гнев пульсировал внутри все сильнее. - Если ты снова причинил ей боль… Все же взорвался. Глаза застилала красная пелена, что только ширилась, когда впечатал со всей силы надменного братца в стену, вонзая руку прямо сквозь прутья ребер, сразу к сердцу. Сжал покрепче влажный, трепещущий комок. Прорычал, глядя в глаза: - Слишком много пустых слов, Элайджа. Не лезь ко мне лучше, ладно? Хотя бы пока твои угрозы не начнут хоть что-то значить. Затем выдернул ладонь, оставляя его хватать ртом воздух. Развернулся к Колу, облизывая окровавленную руку: - Теперь мне будет позволено уйти? Ухмыльнулся, насмешливо, когда возражений не последовало. Кивнул на прощание, растворяясь в дверях. Злость все не утихала. Почему-то в ушах до сих пор звучал отчаянный всхлип сестры. Тонкий. Режущий лезвием. Как же он все это ненавидел. Как же. Сильно.

***

Бонни была в потрясающем настроении. Домой вернулась только что, проведя почти весь день с Мэттом. Было все еще непривычно откровенно и открыто разговаривать с кем-то, кто не осуждает и только поддерживает. Бонни рассказала ему абсолютно все, совершенно не таясь. После вкусно поели, глядя какой-то пустой фильм, постоянно хихикая над глупостью героев. По дороге домой созвонилась с Кэролайн, так же хихикая с ней, но уже над другими темами. Договорились погулять в ближайшие дни - Бонни могла сказать, что ждет с предвкушением. Они и правда давно не сидели вместе просто так, без постоянно нависшей над головами угрозы. Планировала провести вечер в тишине и спокойствии, лелея мысль о расслабляющей ванне с легким музыкальным сопровождением на фоне. Будто на один день вернулась на год назад, когда все еще была беззаботной девочкой, что волновалась только о пропущенных уроках. Это было так нужно посреди всего этого бардака. Слова Мэтта, к тому же, оставили приятное тепло. Хоть и вызывали некоторое недоумение. Она как раз только закончила свой длинный рассказ тогда, немного смущенная и скованная, в ожидании обвинений, которые точно должны были последовать с учетом всего. Их не было. Друг лишь солнечно улыбнулся: - Похоже, когда-нибудь ты придешь к идеи, что стоит дать всему этому шанс. Бонни поперхнулась воздухом, ощущая как собственное дыхание прервалось от удивления, напуганное неожиданной фразой. Напряглась, качая головой: - Не думаю, что такое возможно. Мэтт лишь рассмеялся: - Правда не думаешь? Или сама себе внушаешь? Во рту горчило. Печально дернула уголком губ: - Мы все еще говорим про Клауса. - Про твою пару, - поправил ее, сжимая крепкой ладонью плечо. - Бонни, соулмейтами не становятся просто так. Я бы не смог от этого отказаться. Посмотрела отчаянно, стараясь разглядеть за преградой ресниц скрытую ложь: - Даже будь ты на моем месте? - Даже так. После от темы отступили, больше разговаривая про Эбби или про всякие глупости. Но слова так прочно засели в голове, будто магией запихнули, вынуждая обдумывать раз за разом. Откидывать в сторону, чтобы потом снова вернуться и напомнить себе еще раз. Было сложно. Может потому что однозначно отстраниться от этого не могла. Но могла ли дать шанс своей паре? - Я не изменюсь. Могла ли она требовать от него подобного? Если говорить честно - нет. Истина, что так сложно принимается на деле - никто не меняется по щелку пальцев. Клаус никогда не станет добрым и милым парнем, что переводит старушек через дорогу и спасает маленьких котят, что по глупости застряли на дереве. Это не про него и про него быть не может. А что она? С ее комплексом героини - ну, все трудно. И может противоположности и притягиваются, но вот ужиться рядом, игнорируя острые грани и сглаживая углы, в ее ситуации представлялось невозможным. Что-то, что ей недоступно. Но и отказаться полностью не могла, остро вдруг осознавая свое старое одиночество, то, что прятала в самой себе много лет и почувствовала с появлением связи. Не понимала даже, что это есть, привыкшая сливаться с тенями и прятать саму себя за спинами успешных подруг, чтобы потом только вздыхать, поддерживая от очередного расставания. А теперь? Теперь был Клаус. Так много и мало одновременно, но назвать себя одинокой сейчас все же не смогла бы. Его присутствие было абсолютным. Он бы и не смог довольствоваться меньшим, словно внутри него жила необходимость заполнять собой все свободное пространство, вплетаясь в чужие жизни с поразительным успехом. Привлекающий внимание, обаятельный и чудовищный в своей сути, его нельзя было не заметить и остаться полностью равнодушным. Ненависть, обида, любовь, восторг - все вокруг него чувствовали хоть что-то. Сам же он оставался на краю, не подпуская эмоции к себе, ограничиваясь лишь чужими чувствами. Настоящий вампир, чтоб его. Можно ли было предположить, что именно она та, кто это изменит? Связь предполагала именно это. Вот только Бонни в такое не верила, руководствуясь привычной самокритикой и неуверенностью. Может будь она уверенней в себе, то все шло бы иначе? Не факт. Что имеем, то имеем. И цеплялась же за каждое его прикосновение, такое ненавистное и такое нужное, что дарил небрежно, будто не осознавая, что делает. Как уничтожает. Как оживляет. И так хотелось верить в его вчерашние слова и эмоции, что видела сама. Вот только не могла, из раза в раз напоминая: перед тобой монстр древний, что разрушит до основания, если дать шанс. Кто-то, кто обмануть легко сможет, набравшись за годы террора опыта к такому. Поэтому не пыталась понять, откидывая вязкую кашу мыслей в сторону, стараясь не анализировать никак. Знала - у нее нет на такое таланта. И как дальше не представляла. Только прокручивала бесполезно все это, не способная отстраниться и остаться с холодным умом. Сейчас пыталась отключить голову полностью, расслабляясь, в тщетной попытке оставить себе кусочек обычной жизни. Что-то более реальное, чем сверхъестественная повседневность. Вечер так и провела, лениво и беззаботно, подпевая глупым песням и танцуя на кухне. Даже заснула удивительно хорошо. На утро тоже чувствовала только непривычную легкость и что-то похожее на надежду: может быть ее перерыв продлится чуть дольше, растянется еще на день, что могла бы потратить на учебу или на сериалы. Не вышло. Поняла почти сразу, стоило лишь заметить одну раздраженную блондинку. Ребекка решила почтить всех своим присутствием, насмешливо улыбаясь в коридорах, презрительно кривясь на уроках или просто стараясь перетянуть на себя как можно больше внимания. Елена от этого злилась безумно, что можно было сказать и про Кэролайн. Обе ходили напряженные, агрессивные даже, стараясь найти повод для конфликта и непременно выйти из него победителями так, чтобы заметно было для всех и каждого. Бонни от такого отстраниться хотела, абсолютно не желая участвовать в детских, на ее взгляд, играх. Вот только не смогла - первая же конфронтация прошлась по касательной, оставляя ранения на хрупком полотне спокойствия. Случилось почти сразу же, стоило только переступить порог школы, цепляясь за руку Кэролайн и весело толкая в бок Елену - до начала собрались вместе, будто бы в надежде возродить старые привычки. Разговаривали ни о чем, совершенно не ожидая подвоха. Конечно, зря. Ребекка поджидала, стоя напротив их шкафчиков со скрещенными на груди руками и недовольным взглядом. Выглядела определенно раздраженной. Бонни ощутила себя неловко на секунду, вдруг задумываясь: а знает ли она про нее и Клауса? Почему-то сразу поняла - нет, он бы не сказал, также как и она, стремясь сохранить все в тайне как можно дольше. А лучше насовсем. - Барби, двойник и ведьма, - Ребекка обвела их пренебрежительным взглядом. - У меня для вас хорошие новости. - Вы всей семьей собираетесь уехать из нашего города и никогда не возвращаться? - Кэролайн с вызовом выступила вперед. Бонни хотелось закатить глаза, развернуться и уйти куда подальше - не было никакого смысла провоцировать вампиршу, что могла принести столько неприятностей просто из-за плохого маникюра. Тем не менее так думала только она одна. И Елена тоже гордо смотрела на первородную, стараясь продемонстрировать полное отсутствие страха. А зря, наверное, учитывая что именно она засунула кинжал в спину при последней встрече - причем буквально, отправляя на сон из опасения. Предательство на опережение - так это можно назвать. - Совсем нет, что ты - у вас тут очень весело. К тому же кровь двойника на дороге не валяется, - Ребекка ухмыльнулась. - Я просто хотела отдать приглашения. И действительно: протянула два белых конверта, адресованные Елене и Кэролайн. Бумага выглядела неоправданно дорогой, с витиеватым шрифтом по центру - что-то претенциозное и кричащее, в стиле всего этого семейства. Подруги только нахмурились синхронно, словно не веря во что-то настолько обычное. - Это какая-то шутка? - Елена склонила голову набок, не притрагиваясь. - Ох, глупые, совсем нет - мы решили устроить бал в честь воссоединения семьи. Начнем все заново, с полным составом. - Что значит заново? - вмешалась Бонни, одновременно предупреждая поток возможных возмущений. Ребекка окинула ее невпечатленным взглядом: - Мирное соглашение, конечно же. Извини, ведьма, но на тебя конверта нет, можешь не стараться. - Мирное соглашение? Прошлая попытка мира закончилась не очень. Хотелось наступить Кэролайн на ногу, чтобы промолчала. Та ситуация не выглядела как тема для свободного обсуждения. Внутри почему-то гудело разочарование и злость - она не могла сказать, что хотела бы пойти на этот гребанный бал, но подобное пренебрежение все же бесило. И было достаточно привычным, чтоб его. На секунду отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Это выглядело как обесценивание ее вклада во все это. Будто она нигде не участвовала и всегда была в стороне, только как наблюдатель. Будто не понесла потерь, не пострадала никак от Майклсонов. Разозлило. - Вот поэтому и исправляем ситуацию. Этого хочет наша мать, а мы сами не против, так что… - Ребекка пожала плечами, затем развернулась, положив конверты на шкафчики. - В общем если захотите - будем ждать. - А что же говорит Клаус по поводу этого? - поинтересовалась Елена, поджимая губы. Ребекка как-то замялась на секунду, будто вспомнила что-то болезненное. Бонни заметила. Не удивилась, уже ожидая, что именно здесь прозвучит что-то предвещающее беду для них всех. - Он тоже только за, - сказала, но без прежней бравады. Отряхнулась, разглаживая пальцами ткань белоснежной рубашки: - А теперь мне пора. Увидимся на занятиях, - подмигнула, поспешно отворачиваясь. Почти бегство, после упоминания Клауса. Стало любопытно и некомфортно: что он мог сделать такого? Что сказать? Бонни не имела ни малейшего понятия и думать не хотела, сосредоточенная на собственном раздражении. Кэролайн уже потянулась за конвертом, торопливо вскрывая. - С уважением, как же, - пробормотала себе под нос, читая. Скривилась, комкая бумагу: - Дешевое лицемерие. Они и правда думают, что мы хотим жить с ними в мире после всего? Смешно. Бонни осторожно потянулась за несчастным листком, забирая его из рук подруги. Елена рядом открывала свой. « Будем рады увидеть на нашем балу, по случаю воссоединения нашей семьи. Надеемся на ваше присутствие. Со всем уважением, Эстер Майклсон.» Вычурно. Конечно же. Снизу была аккуратно подписана дата и время - завтра, в девять. Бонни вернула приглашение Кэролайн, вздыхая. Елена также выглядела недовольной. До конца дня обсуждали именно это, споря без конца стоит ли приходить или надежнее будет проигнорировать. Бонни не участвовала - ее и не звали. По итогу приехала домой переполненная раздражением и чем-то близким к обиде. Выглядело словно ее вообще не воспринимали, отдавая главные роли ее подругам. Будто без них соглашения не достичь, а вот без нее - легко и просто. Это задело удивительно сильно, ведь со всей силы прошлись по больной мозоли. Хотелось поджечь их особняк, просто из чувства противоречия, чтобы показать, что она действует и сама по себе. Но разве это было так? Не совсем. Не ввязывалась бы, может быть, не будь тут замешаны Елена и Кэролайн. И все же. Все же. Стольким рисковала ради всей этой войны, она, черт возьми, даже нашла свою мать с которой не виделась столько лет. И что теперь? Теперь назначена незначительной ведьмой на фоне, что используется другими. Словно инструмент, что не заслуживает никакого внимания. Бесило жутко. Разом обесценивало все, что произошло лично с ней, переводя фокус только на потери других. Будто не она открыла гроб. Будто не она чуть не убила Клауса на том ритуале. Злилась и злилась, даже дома вышагивала по гостиной, сцепив зубы, почти ощущая как крошатся во рту, под гнетом собственных эмоций. Не могла сосредоточиться ни на чем, постоянно сражаясь с собственным унижением. Ведь это именно оно - жестокое и суровое, под стать вампирам, с которыми боролись. Недостойная даже этой подачки со стороны первородных. Удивительно. Как приятно. И даже не могла никак перевести от этого тему, понимая, что подруги не замечают ее состояния, взволнованные предстоящим. Хотелось рявкнуть на них погромче, выражая собственное отвращение к их разговорам, обозначить собственное присутствие, выдвинуть наконец на передний план свои переживания. Но нет. Сдержалась. Повторяла как мантру, что они ни в чем не виноваты. Что не их проблема все это. И все равно не могла подавить раздражения, что казалось, вырывалось в воздух черным дымом с каждым выдохом. Сжимала руки, бессильно царапая кожу ладоней, пытаясь укротить саму себя. Вернуться в привычную тень, лишь улыбаясь чужой яркости и звездной славе, сейчас не могла. Не после всего вложенного, не после всех рисков, что свалились на голову лавиной, погребая остатки спокойствия. Недооцененной почувствовала, будто клеймо вырезали, прямо на лбу, чтобы каждый видел. Все и видели, даже не задумываясь, что она где-то не согласна. Как в этот раз. Ей за себя обидно стало, впервые так сильно. И отмахнуться от этого не могла, пытаясь отчаянно найти хоть что-то для успокоения. Не выходило, конечно. Магия внутри нее бурлила растревожено, колола искрами на ладонях, призывая к разрушению. К тому, чтобы показать чего стоит. Доказать свою силу. Глупо так. Вот только лишь лелеяла свою рану, небрежно нанесенную, вспоминая насмешку Ребекки. То, как отмахнулась, как от чего-то лишнего в цельной картине мира. Уязвленная гордость вопила больным зверем, царапая стенки ребер. Как пережить завтрашний день - не представляла. Хотелось запереться дома, игнорируя напрочь все происходящее, как и надеялась сегодня днем. Странное противоречие внутри - желание отстраниться и отчаянный призыв быть отмеченной. Телефон разрывался от смсок: Кэролайн думала стоит ли идти и что надеть, если все же решится. Хотелось огрызнуться в ответ, но все же держалась, стараясь избегать диалога. Полностью не могла: подруга могла заподозрить неладное и начать звонить. Следом за звонками обычно было самоличное появление - проявление беспокойства. Это ценилось, но не сегодня. Сегодня было бы хорошо, забудь та о ее существовании, как казалось забывали другие. Когда Кэролайн написала, что Ребекка пригласила Мэтта, как сопровождающего на бал, разочаровалась во всем окончательно. Взбешенная, разрывалась между волнением за друга и собственным ядом. Все же написала ему, спрашивая, что происходит. Мэтт односложно сообщил, что поговорят в школе. В итоге села на диван, нервно притаптывая ногами, абсолютно не зная, куда себя деть. За окном сгущались сумерки, растворяя прожитый день в надвигающемся мраке. Хотелось также - стереть все это, прикрывая собственной тьмой, что скроет самые жуткие вещи внутри. На улицу все же не выходит, прячась от целого мира за стенами и завесой собственных чувств. Включила даже музыку, надеясь вернуть атмосферу прошлого вечера. Безуспешно, так что выключила спустя пару песен, оставляя гнетущую тишину. Когда в дверь позвонили, только раздраженно повела плечом, абсолютно не желая открывать. И все же поднялась, надеясь только отослать неизвестного, рассчитывая и дальше оставаться в одиночестве, пестуя собственную обиду. Клаус. Это был он. Выглядело почти привычно - он на ее пороге. Стало забавно на секунду, если бы не злобная ирония - а где кроме могли бы увидеться, не рискуя наткнуться на толпы знакомых? - Добрый вечер, любимая. Я зайду? - Клаус улыбался очаровательно, странно веселый. В голове мелькнул его вид, при последней встрече. Короткое: я устал. Обнаженное и понятное. Кивнула, отступая. Разговаривать не хотелось. Ничего не хотелось. - Что нужно? - спросила неприветливо, глядя куда-то в сторону. Все равно напрягаясь от его присутствия рядом. Хотелось почему-то взглянуть на метку, удостовериться, что не спрятал снова за бездушным ремнем часов. Не стала. Только остановилась посреди гостиной, скрестив руки на груди все еще раздраженная. - Я узнал, что моя семья сегодня особенно невежлива, - Клаус подошел к ней ближе, полностью игнорируя понятие о личном пространстве. - Тебе ведь не поступило приглашения, верно? Бонни прикусила внутреннюю сторону щеки, надеясь, что не выдает кипящих под кожей чувств. Все сегодня будут говорить только про этот бал? - Не поступило, - процедила, все еще упираясь глазами в узор на обоях. Пришел злорадствовать? Что вообще он мог хотеть? Старалась не концентрироваться на нем, таком всепоглощающем и удушающе близком. Злилась и на это тоже, выведенная из равновесия целиком и полностью. Клаус только усмехнулся, окончательно доводя до края. - Тогда я буду рад это исправить. Насколько я знаю, как одному из главных участников бала, мне положен плюс один. - И как ты это себе представляешь? - зашипела, рассерженной кошкой. - Заявимся под руку, помашем всем знакомым и будем танцевать весь вечер? - Что-то вроде того, - кивнул, казалось искренне забавляясь ее взрывами. Выдохнула. Фыркнула насмешливо: - Ты это не серьезно. Клаус лишь придвинулся еще на шаг ближе, стремясь сократить и так небольшое расстояние окончательно. Наклонил голову набок, интересуясь: - С чего ты так решила, маленькая ведьма? Бонни моргнула, сбитая с толку. Вяло почесала метку, ощущая как испаряется все, что так тревожило этот вечер, сменяясь растерянностью. - Клаус, это смешно. С чего бы вдруг нам появляться вместе? Он лишь пожал плечами: - Просто так. Почему бы и нет? Бонни рассмеялась натужно, потерла виски, что казалось стиснула невидимая рука в крепкую хватку. - Мы враги. - И заключаем перемирие. Было бы странно заключать его без всех действующих фигур. Озвучил именно то, что хотела услышать. Но не от него - от других. От своих друзей хотя бы. Почему-то потерялась совсем от этого. Покачала головой: - Это плохая идея. - Это отличная идея, - Клаус вдруг прикоснулся к ее подбородку, приподнимая, заставляя наконец взглянуть на него прямо. - Ты идешь со мной завтра. Сказал утверждением, не допуская сомнений и протестов, даже не ожидая ее согласия. Запротестовала внутренне на секунду, желая назло отказаться. Вместо этого: - Иначе ты перейдешь к угрозам и шантажу? - вымученно спросила, тая внутренне от его ладони на собственной коже. Чувствуя, как снова канатом натягивается связь между ними. Притягивая. Ближе и ближе. Вместе с тем хотелось отойти подальше, чтобы его близость не сбивала с толку, мешая фокусироваться на чем-то кроме его запаха, что снова впивался в ноздри иголками. - Как вариант, - согласно кивнул, внимательно глядя на нее. Хмыкнула. Вздохнула утомленно, кривясь. Хотела же приглашения - вот оно. Бойтесь своих желаний. - Мы не идем туда как пара. И я всем сообщу, что ты меня вынудил. Клаус рассмеялся, возвращаясь к своему веселому настроению, после угнетающей серьезности: - Как хочешь, любовь моя. Если тебе так удобно. Бонни закатила глаза, отстраняясь. Разрушая момент с безжалостной жестокостью, отгоняя собственное желание остаться. Замереть так ненадолго, соприкасаясь с ним. Сближаясь. То, чего следовало избегать. - И все же: какие мотивы твоего приглашения? Клаус дернул уголком губ: - Разве не могу просто хотеть насладиться хорошей компанией? Против воли смутилась на мгновение, сразу же откидывая это в сторону. Сердито прищурилась, настороженная: - Клаус. Он задумчиво оглядел ее, останавливаясь на напряженной линии плеч: - Что ж, могу признать, что кроме этого есть и другие намерения. - И что это? - Обозначение границ для моей матери. Бонни честно могла бы признаться, что суть ускользнула от нее. Как совместный поход на бал может что-то показать? Не могла даже представить, ведь для каждого очевидно - они точно не друзья и на одной стороне не работают. И никакими танцами это не поменять. - Поясни. Клаус выдохнул, глядя, будто на несмышленного ребенка, что не понимает очевидных вещей, стряхнул невидимую пылинку с плеча небрежно. - Эстер решит, что я активно взялся за тебя, в попытках переманить на свою сторону и не рискнет сунуться к тебе этим вечером. Как и потом, скорее всего. К тому же так я продемонстрирую готовность к сотрудничеству - позвать самого сильного соперника с собой выглядит достаточно убедительно, разве нет? - Но ведь она наоборот может перейти к активным действиям. Устроить…- Бонни запнулась, пытаясь подобрать слово. - Соревнование? - Может, - Клаус кивнул. - И тебе же от этого лучше: ее предложения явно возрастут в цене. Бонни посмотрела на него недоуменно, пытаясь понять, что происходит в его голове. Звучало все убедительно. И все же: - Ты и правда думаешь, что я не выступлю вместе с ней против тебя? Что нет никаких шансов на наше сотрудничество? Я действительно не работают с тобой, Клаус, что бы ты себе не надумал. Почему тогда мне отказываться? Клаус улыбнулся мягко, все еще сверкая весельем в глазах. Будто все игра для него глупая, в которой и смысла нет и не значит ничего вовсе. Разве не стояла на кону его жизнь во всем этом? Его семья? Разве не было прямой угрозы лично для него? И все равно - стоял, абсолютно спокойный, явно полагающий, что точно выйдет победителем из любой войны. Может и была в этом доля правды, но и везти не могло вечность. Пусть он и упорно пытался с этим спорить. - Может и не откажешься. Откуда мне знать, любимая? Я просто честно говорю о своих планах - ты можешь поступать как хочешь. - Я не понимаю. Чего ты от меня добиваешься? И правда не знала. Почему поехал с ней к Эбби. Почему предупредил о своей матери. Почему сейчас говорил все это. Бонни ни разу не выдала ему ничего, противостоя на каждом шагу, вот только битва затихала, стоило встретить каменное спокойствие и отсутствие сопротивления. Чувствовала себя от этого нелепо, не представляя как подступиться даже и что делать со всем этим. Но не верила ни йоту, что это все просто так, что не скрывается за углом коварный замысел, по которому острые зубы капкана вопьются в тело, наказывая за свои ошибки. - Я уже говорил тебе, Бонни: я не сражаюсь с тобой. Мне это не нужно, - Клаус выглядел скучающим, почти ленивым. - И не понимаю, откуда столько подозрений к моим словам. Разве я хоть раз соврал тебе? Задохнулась от возмущения на мгновение, чувствуя как жаром опаляет щеки. Ну конечно. Святая невинность Клаус. - Мы резко убрали из уравнения все угрозы и шантаж. Какая прелесть. - И все же я не врал, - он серьезно посмотрел ей в глаза. - И даже не пытался перетянуть на свою сторону, не требовал жертвовать собой ради моих целей. Формально, я веду себя лучше чем твои друзья. Бонни насмешливо фыркнула: - Ты просто угрожал убить кого-то, кто мне близок. А так да - считай ангел. Не могу понять: откуда у тебя столько врагов? - Ну, ты лично пыталась убить меня дважды. У нас сложные отношения, правда? - Клаус вдруг наклонился к ней, почти соприкасаясь губами с ее. - Подумай вот о чем: я мог бы уже сотни раз убить всех в этом городе, забрать тебя и двойника с собой и уехать куда вздумается. И тем не менее - все здоровы, живы и все еще пытаются мне навредить. - И что же тебе мешает? - вспыхнула сразу же, заводясь с пол оборота. - Очень хотелось бы узнать. - Я сказал тебе с самого начала - я постараюсь быть очень милым соседом гибридом, если ты не будешь делать глупостей. А так как на данном этапе меня все в тебе устраивает… - легкая насмешка читалась в его голосе. Она отвернулась, не желая показывать, что его слова задели. Почему? И сама не сказала бы. И все же ощутила укол внутри, что распространился ядом по всему телу. Остро захотелось остаться одной, успокоиться тишиной своего дома, отстранится от всего этого. Но вот - стояла упрямо, сжимая зубы, стараясь не дать эмоциям проскользнуть наружу. - И что же случится, когда устраивать перестанет? - спросила равнодушно, разглядывая подушку на диване. Не желая даже слышать ответ. Но надеясь на него, чтобы было очередное напоминание - вот твоя пара. Жестокое чудовище во плоти, от которого бежать нужно, сверкая пятками. Ей такой милости не дано. - Не думаю, что такое случится, - голос обжог лаской, скрывающей сталь. Не поверила ни на миг, лишь дернула уголком губ в презрении. - Ну конечно. Клаус провел кончиками пальцев по ее щеке, дальше, к волосам, запутываясь в них за ухом, разворачивая к себе. Хотела отшатнуться, пораженная, но лишь застыла камнем, позволяя. Не понимая как реагировать. Все еще непривычная к его мягкости, ожидая только зла. Не получала и все равно, почти с мазохизмом, к нему стремилась. Чтобы успокоить все эти желания, что так сильно проросли в ней, корнями охватывая все тело и подталкивая, не от него, как нужно, а к нему. Ближе и сильнее. - Даже интересно, какой ужас ты себе сейчас придумала, любимая. И все же не стоит, - подался вперед, выдыхая ей куда-то в макушку. - Я не собираюсь тебе вредить. Ни сейчас, ни в будущем. - Пока что. Рассмеялся лишь. - Больше позитива, маленькая ведьма. Затем отстранился слегка, все еще удерживая рядом. Посмотрел внимательно, будто оценивая. - Я заеду за тобой завтра в пол девятого. Не опаздывай. Прижался губами к упрямой линии лба, впечатывая мысль в голову. Закрепляя. Чтобы в очередной раз исчезнуть посреди вызванного им же шторма.