Связанные

В школу ехала напряженная. В голове все прокручивала собственный сценарий диалога, о том как расскажет о приглашении Клауса. Не сказать не могла — было бы странно внезапно появится с ним рука об руку, даже не предупредив. Чудилось, что вот тогда точно поймут в чем дело, увидят постыдные метки на руках, что клеймом сверкали, пятная. И вот теперь, поставленная в умелую западню, понимала: как не продумывай, а разговор выйдет тяжелым, с чередой слов и догадок, что несли в себе только злобу на Клауса. Оправданную, впрочем. Вот и тянулась кое-как, еле-еле нажимая на педаль газа в машине. Хотелось растянуть дорогу на часы, дни, может вечность, только бы не встречаться лицом к лицу с друзьями. Не выдать никак собственной тайны, что постоянно тянула к земле мертвым грузом. Связанная с врагом. Не сильно хорошая перспектива. Не спала всю ночь, нервничая. Ворочалась с боку на бок, представляя, почти проговаривая вслух собственные реплики, обязательно умные и всецело все объясняющие. Бонни написала Елене и Кэролайн еще вчера, сразу после ухода Клауса, сообщила о том, что ей нужно им кое-что рассказать. Договорились встретиться перед занятиями, приехав на минут двадцать раньше. Была только надежда, что кто-нибудь из них опоздает и беседу придется отложить. Навсегда, желательно. Но вот — въехала на парковку, сразу же замечая подруг. Те уже ждали, приветственно помахав руками, увидев ее. Хотелось остаться в машине. Вылезала из нее словно на казнь. Мысли сразу все вылетели из головы, оставляя только растерянность. Только смогла выдавить кривую улыбку, подходя к ним ближе. — Доброе утро. Что за повод для сбора? Да еще так рано, — Кэролайн улыбнулась, всеми порами своего тела будто излучая позитив и хорошее настроение. Милое солнышко. Вот бы ей так уметь. Закусила губу, вцепившись руками в ремень сумки: — Перейду сразу к делу. Вчера меня тоже пригласили на бал. Елена нахмурилась, внимательно оглядывая ее с ног до головы. Внутренняя неловкость нарастала. Пусть это быстрее закончится. — Кто? — Клаус. Казалось от ее тихого ответа мир замер. Елена и Кэролайн бестолково моргали, явно не понимая ни ответа, ни того, как реагировать. Ладони отчаянно зачесались. Внезапно осознала, насколько сегодня жарко. Или так было только ей одной? Скорее всего. Переступила с ноги на ногу, глядя на серый асфальт. Лучше бы молчала, вот честно. — Ты серьезно? Как? Когда? И что ты ответила? На каждый из этих вопросов ответы продумывала, вот только что думала — забыла, представляя как подруги прочитают ее напуганные мысли и все узнают. Вздохнула: — Ну, он появился на пороге моего дома. Сказал, что это демонстрация мира с его стороны и что соглашение нужно заключать со всеми участниками конфликта. И что отказ не принимается. Кэролайн взволнованно откинула волосы назад, нахмурившись: — Он тебе угрожал? Почему-то хотелось рассмеяться. Насколько вчерашнее походило на угрозу? — Что-то вроде того. Ложь. Но что еще могла бы ответить? — Тебе не стоит идти, Бонни, — Елена тревожно покачала головой. — Это очень опасно. В целом идти туда рискованно, но идти с ним? Даже не известно что он задумал. — Но вы вроде идете, да? Тут же захотелось вернуть слова назад: настолько они прозвучали вызывающе, выдавая ее вчерашнюю обиду. Не стоило. Не хотелось ссориться. — Я иду с Деймоном и Стефаном. А Кэролайн с Тайлером. Мы будем не одни. — Я могу за себя постоять. Тем более не думаю, что Клаус решится напасть при всех. Сама в свои слова не верила — Клаус решился бы, еще как, будь в этом необходимость. — Бонни, послушай, мы понимаем. Но тебе правда нужно как-то отказаться. Его приглашение — не просто так. Он чего-то хочет от тебя, а мы даже не представляем чего именно, — Кэролайн сжала ее плечо ладонью, проникновенно глядя в глаза. Возникло желание отстраниться, скинуть ее руку. Это было глупо, честно. — Но почему тогда позвали вас? — Бонни упрямо подняла подбородок. — К тому же — у меня есть магия, если вы вдруг забыли. Он ничего мне не сделает. Бесилась. Потому что не понимала, а чем она хуже? Почему им можно, а ей стоит спрятаться дома и ждать новостей? Елена отвернулась неловко. Затем пожала плечами: — Нас позвала Эстер. Тебя — именно Клаус. Думаю не стоит напоминать кто он такой. — Не стоит. Впилась пальцами в злополучный ремень сильнее, стараясь успокоиться. Вместо волнения за себя видела пренебрежение почему-то, после вчерашней обиды сохраняя осадок. — Я в любом случае не могу отказаться. И мне тоже все это не нравится, но какой у меня выбор? — Но если ты просто не пойдешь, то… — Он разозлится и может произойти что-то не очень хорошее. Я не думаю, что стоит провоцировать Клауса просто так. Кэролайн беспомощно поджала губы, растерянная: — Мы просто волнуемся за тебя, Бонни. Он очень опасен. Он в целом главная угроза. — Я знаю. Но я и сама хотела пойти, — вдруг призналась честно, глядя в сторону. — Я не хочу сидеть в стороне и гадать как вы там. Я хочу быть рядом. В конце концов я уже многое сделала. — О, Бонни, — Елена подалась вперед, обнимая. — Мы и не думали об этом. Я вообще считала, что тебе это все неинтересно. Ага, как же. Бонни неловко обняла подругу в ответ, впрочем быстро отстраняясь. Ее слова почему-то лишь выбесили сильнее. Потому что: мы и не думали об этом. Удивительное пренебрежение. Ведь никто и не спросил даже. Кэролайн выглядела виноватой. Хоть у нее совести хватило. Потерла лоб, стремясь отогнать раздражение. Вздохнула: — В любом случае нам нужно уже идти — скоро начнется первый урок. Дальнейшего разговора хотелось избежать. Конечно — не получилось. За весь день выслушала тысячу и одну догадку, почему и зачем Клаус это сделал. В какой-то момент хотелось едко поинтересоваться, может ли это быть, просто потому что он заинтересован? Задевало, что такой вариант даже не прозвучал. Хоть и сама честно призналась, что не подумала бы также. С Мэттом даже особо и поговорить не смогла — только перебросились парой фраз. Друг на счастье заверил, что никакой угрозы вроде бы нет. Бонни пообещала, что будет за ним присматривать на всякий случай. Все же у нее действительно была магия — у него таких преимуществ не наблюдалось. По итогу вернулась домой озлобленная, полностью игнорируя все смски от друзей. Тишина сейчас привлекала больше всего на свете, давая надежду на успокоение. Взбесилась только сильнее, обнаружив посреди собственной кровати странную коробку, подписанную злополучным именем. Открывала настороженно, боясь даже представить, что может там увидеть — ожидать можно было всего. Но не этого. Чертов Клаус оставил ей платье. Вот блин.

***

В особняке работа шла полным ходом. Главный зал чуть ли не вылизывали дочиста, оставляя только сверкающую белизну и слои украшений. Клаус праздно наблюдал сверху, лениво потягивая кровь из своего бокала. Эстер ходила перед ним внизу, раздавая указания. Смешило. Здание принадлежало ему по факту, по его желанию купленное и отремонтированное. И вот же — родственнички ни капли не смущались строить тут свои порядки. Ничего. Вскоре он это исправит. А пока расслабленно разглядывал всю эту суматоху, радуясь, что никто не трогает. Именно так теперь и обстояли дела — Клаус ходил отчужденный, тенью скользя по коридорам. Его игнорировали. Только смотрели вслед, не решаясь подступиться — последний разговор с Ребеккой ярко продемонстрировал его отношение к семье. Элайджа только фыркал, стремясь продемонстрировать собственное высокомерие и пренебрежение к нему. Это забавляло. Кажется, Эстер строго приказала к нему не лезть — послушные дети выросли, право слово. Какое же лицемерие. Это его устраивало — не было никакой необходимости терпеть лживых улыбок, самому притворяясь, что все в порядке. Потому что это было явно не так. Сестра грустила, собирая утешение с остальных. Вероятно, нажаловалась, как он плохо к ней относится и какой в целом неприятный брат. Или что она там могла сказать - на это было все равно. Злость на них всех не отступила полностью, только слегка смягчилась из-за отсутствия конфронтации. Хоть и хотелось иногда сказать что-нибудь отвратительное мимоходом, бросить кинжал слов прямо в спины, но удерживал себя. Так лучше. Незачем тратить собственные нервы. Куда лучше было думать о приятном. Например, о маленькой упрямой ведьме. Усмехнулся сам себе, вспоминая вчерашний разговор. Было любопытно, примет ли его подарок, наденет ли платье или в знак протеста проигнорирует. Ставил на второе, уже испытав на себе силу ее воинственности. Чем серьезней вызов, тем приятней его принимать. И шанса тут не было, что отступит, подстегиваемый ее постоянным сопротивлением. И ему, и связи. Но все же иногда сомневался: стоит ли это того? Нужно ли так рисковать собственным спокойствием, или лучше пойти привычной тропой? Эти сомнения, впрочем, долго не задерживались: слишком уж увлекательно было. Слишком тянуло. Интриговало, потому что и сам, впервые, не мог понять и просчитать даже собственных действий. И было в этой неизвестности что-то такое, от чего все вокруг казалось удивительно интересным, новым и завораживающим. Будто и не было этой тысячи лет, что иногда давила на плечи грузом собственного опыта и древности собственного тела. Это было прекрасно и ужасающе одновременно. Это стало необходимо. Чертова связь меняла его, обрывая что-то внутри, что раньше сковывало цепями. И сопротивляться не хотелось. Но может стоило. Может быть стоило одним махом прекрати все это, уехать к чертям из города с двойником в руках, как и говорил вчера. Может быть... Внимание привлекло вдруг движение сбоку - Эстер направлялась прямо к нему, прерывая поток мыслей. Захотелось демонстративно отвернуться и уйти. Не стал, только чуть крепче сжал бокал, подготавливаясь — и было к чему, учитывая всю их историю. Ничего хорошего не ждал, слушая негромкий скрип ступенек под ее ногами. Почему-то этот звук перекрыл все остальные, царапая чувствительные перепонки и вызывая только напряжение. — Нам следует поговорить, — осторожно начала Эстер, оставляя между ними приличное расстояние, будто заранее ограждаясь от его вероятных угроз. Ничего такого. Он вообще безобиден. — Слушаю, - процедил сквозь зубы, надеясь, что матушка быстро оставит в покое. — Я надеюсь, что ты действительно никак не планируешь мешать нашему перемирию. Ты должен понимать насколько это важно и насколько нам всем нужно научиться жить в согласии… — Я все знаю, не нужно читать нотаций, — Клаус улыбнулся, перебивая и скрывая подступившее раздражение. Разве он так похож на кого-то, кто нуждается в лекциях? Ей в любом случае есть к кому с таким подойти. Неподалеку крутился Финн, что, кажется, напряженно прислушивался, готовый в любой момент вмешаться. Будто бы он мог кого-то защитить, вздумай Клаус напасть. — И тем не менее, основную угрозу здесь видят именно от тебя. После всех твоих… действий. — Какая жалость. Эстер вздохнула, словно имела дело с маленьким ребенком, что опять учинил скандал из-за сломанной игрушки. Стало противно: ему тысяча лет в конце концов. На что она вообще рассчитывает? Шелк ее голоса уже просто не мог нести за собой покой — только скрытую опасность и волны раздражения под кожей. — Милый, я понимаю, что не была хорошей матерью до этого, но я правда хочу все исправить. Почему ты мне не веришь? — А почему должен? — Клаус с интересом посмотрел на нее, отпивая из бокала. — Я твоя мама. Я не желаю тебе зла. На ее лице отражалось отчаяние. Такое лживое, напускное — ни секунды не верил, видя затаенный мрачный блеск глаз напротив. Хотелось сделать что-нибудь: сжать тонкую шею до боли, надеясь, что нападет, подтверждая все его подозрения. Оправдывая весь негатив, что чувствовал. Руки чесались, честно. — Правда что ли? — Клаус. Разве я хоть раз причинила тебе вред? Ярость взорвалась под кожей. Мгновенная, острая, такая, что чудом остался стоять ровно, с трудом контролируя безумное желание напасть, уничтожая. Перед глазами мелькали картинки воспоминаний, что отдавались чем-то болезненным под ребрами. Начал говорить медленно, выдавливая каждое слово: — Нет, матушка, ни разу, если не считать проклятия, конечно. А так да, ты предпочитала молча смотреть. Это хоть доставляло тебе удовольствие? Эстер дернулась. Гордо вздернула подбородок, скрещивая руки на груди: — У меня не было выбора. — Да что ты? — Клаус подступил к ней на шаг, с удовольствием отмечая ответное напряжение. — Ведьма против человека. Даже не знаю, кто здесь победитель. — Ты знаешь своего отца. Он был способен на все что угодно. Если бы я вмешалась, то только навредила бы сильнее. — Откуда тебе знать? Ты ведь даже не пыталась. Эстер покачала головой, поджимая пухлые губы: — Это неправда. Если ты этого не видел, то не значит, что такого не было. — Ну конечно. Спустя тысячу лет можно придумать что угодно, верно? Клаус злился. Было не ясно какое право она имеет стоять вот так, настаивая на своей правоте, пытаясь что-то там доказывать. Разве она думает, что до сих пор имеет для него значение? С чего бы? Бред. — Я не придумываю. Я действительно пыталась исправить ситуацию. — Этого было недостаточно. Что бы ты там ни делала. Эстер снова вздохнула, поправляя итак идеальную прическу. Устало посмотрела, будто именно он здесь провинился. Ее брови были нахмурены, но как-то неестественно, словно она только пыталась изобразить какие-то эмоции. Словно ее, в действительности, вообще не волновало происходящее. От этого гнев нахлынул с новой силой, наполняя ядом, что угрожал вырваться наружу, разъедая все на своем пути. И вместе с тем пришло отчаяние. Он и сам не был уверен почему. Только злился сильнее, слушая ее голос: — Разве ты уже не наказал меня за это? Клаус усмехнулся: — Вроде того. — Тогда в чем проблема? Теперь у нас есть шанс начать все заново. Почему ты не хочешь даже попробовать? — А зачем? — спросил холодно, наклоняя голову набок. — А если меня и так все устраивает? — То есть тебе нравится то, что происходит между тобой, Ребеккой и Элайджей? — Не понимаю, причем тут ты. — Вы мои дети. Конечно, я имею к этому отношение. — Нам не пять лет, чтобы ты вмешивалась в наши ссоры, матушка. Эстер демонстративно покачала головой, закатывая глаза. И снова этот взгляд: напускная нежность, смешанная с укором. Разве не ясно, что опоздала с этим на очень много лет? Видимо, нет. — Я просто хочу счастья для нашей семьи. Разве это плохо? Клаус прикрыл глаза, мысленно считая до десяти. Ему нужно сохранять спокойствие, если он хочет добиться от нее того, что ему нужно. Раз, два, три.. А к черту. — Хорошо. Докажи, что ты действительно стремишься все исправить. — Как? Эстер напряглась, вероятно просчитывая, чего он может хотеть от нее. Теперь это точно было не притворно, он чувствовал это всем существом, понимая, что получил желаемое преимущество. — Ты наложила на меня проклятие. Я избавился от него, но… Есть неприятные последствия. — О чем ты? — Без крови двойников я не могу создавать гибридов. Исправь это. — Почему ты думаешь, что я могу? — Эстер настороженно смотрела на него, видимо планируя, как сможет обойти его просьбу. — Потому что ты и создала это заклинание. Потому что так я начну сотрудничать, — Клаус делает еще шаг вперед, нависая над ней с насмешливой ухмылкой. — Потому что тебе нравится быть живой, а не мертвой. Что-то из этого. — Ты мне угрожаешь. — Нет, мама, как ты могла такое подумать? — он невинно вскинул ладони вверх, притворно возмущаясь. — Я просто хочу восстановить доверие между нами. Ты же сама сказала, что хочешь все исправить — я просто даю тебе возможность. И тогда я с радостью пойду тебе навстречу. Все в выигрыше. Если ты, конечно, действительно хочешь нам помочь. Эстер дернулась, не сумев скрыть собственной злости. Клаус выразительно посмотрел вниз: кажется, их разговор слушал еще и Кол. Продолжил: — К тому же это выгодно повлияет на перемирие: уйдет угроза от Елены Гилберт и всем станет проще жить. Я просто предлагаю, конечно. Мне кажется это хороший вариант, чтобы наладить наши отношения. — И ты начнешь бесконтрольно создавать гибридов. — Зачем? Мне не нужно много, только самые лучшие. К тому же ты сама сможешь проконтролировать, оставаясь рядом, верно? Эстер поджала губы в напряжении: — Мне нужно это обдумать. — Прекрасно. Тогда начни прямо сейчас, мне нужно идти. Дела не ждут, — Клаус весело подмигнул, обходя ее. Бросил напоследок: — Надеюсь, ты придешь к правильному решению. А если нет, то он всегда может помочь. Прямо перед тем, как уничтожить навсегда. И почему-то ее реакции оставили странный след внутри. Что-то, что цепляло сильнее всего. Странный оттенок ее злости, который будто бы относился не только к нему лично. Он не знал. В любом случае маму можно оставить на потом. После предстоящего бала, где она точно не решится действовать.

***

Бонни неуклюже потопталась около зеркала. Это все просто смешно. Глупо, ну. На что она вообще рассчитывает? Это Елена и Кэролайн подходят для такого, но она? Казалось, что любое платье смотрится на ней нелепо, а она сама, словно деревянная кукла, неуклюже топала на каблуках по комнате. Проблема была и в самих нарядах — все, что у нее были не подходили случаю, а денег и времени на покупку нового у нее уже не было. Она с тоской и отчаянием поглядывала в сторону коробки. Было ли это нормальным, приходить в его подарке? И что бы она сказала друзьям? Правду? А как это будет звучать? Это вообще может быть логичным? Не знала. Злилась. Обувь у нее тоже была не вау — старая и неудобная. Клаус, как оказалось, позаботился и об этом, но опять же: подарок дьявола может стоить дорого. Или не стоить ничего. Пусть радуется, что она вообще идет. Бонни нервно растрепала волосы, запуская в кудри кончики пальцев. А ведь еще и прическу надо придумать… Как она может со всем этим справиться? Зачем в это втянулась? Почему решила, что это будет хорошей идеей? И ведь бесилась еще, что никто не позвал. Бойтесь своих желаний. Воистину так. Стрелки часов неумолимо отсчитывали секунды, что приближали ее к приезду Клауса. У нее оставалось всего полчаса. Бонни снова сделала нервный круг по комнате, прежде чем плотно сжать губы и решительно подойти к собственной кровати. Она просто померяет. Скорее всего он все равно ошибся с размером. Не очень было понятно о чем думать, если нет. Пока надевала, в голову лезли забавные картинки того, как Клаус с умным видом стоит в магазине женской одежды и сурово осматривает платья в поисках нужного. Даже немного улыбнулась представляя. Мимолетно порадовалась мягкости ткани, что приятно струилась по телу, обволакивая, прежде чем наконец развернуться к зеркалу, удерживаясь, чтобы не зажмуриться. Оно было впору. Идеально по фигуре, на самом деле. О Боже. И ей оно нравилось. Черное, с элегантным золотым поясом и смелым вырезом — на секунду захотелось прикрыться даже от собственного отражения, но Бонни только выпрямила спину. Полупрозрачные укороченные рукава смотрелись восхитительно, как и пышная юбка в пол. Она довольно покружилась около зеркала, почему-то чувствуя себя маленькой девочкой, принцессой из сказки. Каблуки по размеру подошли тоже. Черные, с еле заметными золотыми вставками. А все-таки он маньяк. В самом углу коробки лежало что-то еще. Перчатки. Точно. Бонни совсем и забыла про них. Короткие, черные с золотой частью на ладони. Она почти готова была признать, что у него есть вкус. Но только про себя и неуверенно. Волосы она быстро собрала наверх в объемный пучок на затылке, с выпущенными прядками и немного подкрасилась. Снова покрутилась около зеркала, пристально вглядываясь в отражение. Надела свою любимую золотую цепочку с кулоном. Вроде бы все красиво. Наверное. И все равно, она не чувствовала себя подготовленной. Бонни устало села на кровать, тут же испугавшись, что помнет юбку. Покусала губу. Все это казалось для нее чуждым и непривычным. Где-то внутри сидело желание послать все к черту и не идти. Но что тогда? А как же ее друзья? Ее не будет рядом, а ведь может произойти все что угодно. Снова встала и спустилась на кухню, стараясь при этом привыкнуть к каблукам. Налила воды и походила туда-сюда, тренируясь. Почти получалось. Бонни бросила взгляд на свой телефон и замерла. У нее осталась минута. Вот черт. Она вытерла потные ладони о полотенце и оббежала взглядом комнату, мысленно прощаясь с ней. Одернула себя и беспокойно сложила ладони в замок, не зная за что схватиться. А вдруг Клаус не приедет? А вдруг это просто злая шутка? Месть за ее самоуверенное поведение. Она бы спалила его к чертям за подобное. Нервы натянуты до предела. Ну почему она не умеет как ее подруги? Почему у нее так не выходит? Елена и Кэролайн бы не переживали так. Не сомневались бы в себе и не искали подвоха во всем вокруг. Они обе просто пришли бы на бал в любом случае, поражая всех вокруг своей уверенностью и красотой. Тем временем Бонни - носится по дому, пытаясь прийти в себя от паники. Серьезно, что вообще с ней не в порядке? Она и сама не ожидала от себя такого, но вот. Просто ужас какой-то. Звонок в дверь прервал все ее метания. Она снова бросила взгляд на часы — ровно половина. Хотелось постоять столбом еще пару минут, просто назло, но какой смысл? К горлу подкатил ком, не давая даже вздохнуть. Бонни открывала дверь, чувствуя как дрожат коленки, угрожая нелепым падением на пол. Клаус, в костюме, конечно же, выглядел хорошо. Сексуально, мелькнула постыдная мысль, что почти заставила покраснеть и отвести взгляд в сторону. Боже, что с ней не так. Захотелось даже закатить глаза, потому что ну, конечно, вселенной просто нужно было создать красивого злодея. Почему-то перед глазами вспыхнул образ Элайджи, что всегда изображал из себя благородного, прячась за костюмами и холодными масками. Даже сама удивилась, почему вспомнила. Слишком, наверное, похожи стали в одинаковых образах братья, и слишком отличные при этом. Бонни быстро выкинула весь этот бред из головы, пытаясь изобразить фальшивую уверенность: — Я готова. И даже голос прозвучал нормально. Спасибо и на этом. Клаус только кивнул, осматривая ее странно напряженным взглядом. С ней что-то не так? Почему он так смотрит? Бонни неловко закусила губу. — Мы идем? — Ты надела мое платье. Да, блин. Гордись этим. Захотелось закрыть перед ним дверь и побежать переодеваться. Не стала, только выпрямилась и гордо ответила: — Потому что другого не было. Клаус усмехнулся уголком губ, приближаясь на шаг ближе. Стало еще волнительнее, но она даже не смогла бы объяснить почему. Он склонился чуть ближе, утыкаясь носом ей в висок. Бонни напряглась, ощущая как ее дыхание становится невероятно тяжелым и громким в этой тишине. Боже, почему так жарко? Она же не покраснела? Теплый воздух коснулся ее уха, заставляя внутренне сжаться: — Просто хочу сообщить, что ты прекрасна, любовь моя. И если бы не мое благородство, сейчас бы мы никуда не ехали. Он же не имеет ввиду..? Что он имеет ввиду? Клаус? Благородство? О, черт. — Я.. я не понимаю… Клаус рассмеялся: — Дыши глубже, любимая. Нам пора. Он отстранился немного, оглядывая ее с головы до ног, каким-то голодным, темным взглядом. Бонни даже не сразу заметила его протянутую руку, пытаясь побороть коктейль чувств внутри, что угрожал взорваться на кусочки прямо тут. Она точно покраснела. Настороженно протягивая ему свою ладонь, она мысленно обрадовалась перчаткам, что не позволяли соприкоснуться с ним кожа к коже. И все равно контакт смущал и казался невероятно интимным. Магия и связь внутри бунтовали, стремясь наружу и наполняя ее чем-то горячим, огненным почти что. Как он это делает? Почему она поддается? Тысяча и один вопрос, что крутились в ее голове без всяких ответов. Она нервно облизнула губы, радуясь, что не додумалась накрасить их до этого. Взгляд напротив стал темнее, отслеживая ее движение. — Пойдем. Его голос казался хриплым и низким. Бонни лишь кивнул головой, завороженная. Надеясь, что не упадет сейчас со ступенек, спускаясь с ним к машине. Это будет долгий вечер. Очень долгий вечер.

***

Клаус сосредоточенно смотрел на дорогу. Внутри рос странный ком напряжения, что отдавался в ушах звуком ее дыхания и нервных движений рук, которыми она постоянно хваталась то за собственную юбку, то за дверцу машины. Хотелось сжать ее ладони в своих, задерживая на месте. Не стал. Только пялился вперед, не совсем понимая на что смотрит. Чудо, что без аварий едет. Ну, правда. Может действительно не стоило ехать? Не очень и хотелось, если честно, глядя на нее такую. Непривычную и восхитительную. Хотелось другого. Клаус поправил воротник рубашки, что казалось, давил на шею. Расстегнул пуговицу. Да, так лучше. Волк внутри царапал прутья клетки, стремясь вырваться наружу - чертова связь. Как же сложно держать себя в руках со всем этим. Бонни рядом сидела как на иголках, с идеально прямой спиной и поджатыми губами. После такого взгляда обычно шли угрозы, но в этот раз обходились тягостным молчанием, что отдавался набатом ее торопливого сердцебиения в ушах. От этого внутри все росло и ширилось что-то темное, тягучее. И сам не смог бы объяснить, что именно. Не выдержал в итоге: — Почему ты так нервничаешь, солнышко? — Потому что с тобой еду, — сразу же огрызнулась она, кажется пытаясь проковырять дырку в обивки сидения. Снова. Может она просто хочет сломать его машину? Может в этом все дело? Незаметно это сделать у нее все равно не получается. — А если правду? Она замолчала, упрямо глядя куда-то в боковое окно. Если бы не вампирский слух, то и не услышал бы ее ответ: — Я первый раз еду. — Куда? — На бал, — злобно ответила она, разворачиваясь. Клаусу захотелось рассмеяться, но сдержался, понимая, что этим только ухудшит положение. Они уже подъезжали, не было смысла злить ведьму. Он серьезно взглянул на нее, чувствуя себя почему-то совсем древним. Усталым на секунду. — Поверь, любимая, там точно намного спокойней, чем в половине мест, где ты уже побывала. — Там твоя семья. — Боишься не понравится? — Бонни только раздраженно повела плечами, не оценив его шутку. — Не переживай о них. Матушка строго приказала сидеть смирно. Не думаю, что хоть кто-то решится ей перечить. — Кроме тебя. — Кроме меня. Она потерла лоб, прикрывая глаза. Такая взволнованная. Такая… хрупкая? На мгновение стало совсем странно, потому что это будто и не Бонни даже, а кто-то другой. Менее смелый. Менее сильный. Просто школьница, что переживает только о нарядах и рядовых спорах с парнем, а не всесильная ведьма, что бросала вызов всему живому. И почему-то не хотелось возвращать ее в привычный режим войны. Не хотелось мешать ей в таких нормальных переживаниях, которыми обычно наполнена жизнь. — Я тоже не доставлю проблем, Бонни, — вырвалось вдруг против воли. — Обещаешь? Было что-то в этом взгляде такое, от чего сразу убедился в правильности сказанных слов. Кивнул: — Да, любовь моя. Она хмыкнула: — Напомню тебе об этом, если все пойдет к черту. — С чего бы вдруг? — Там твоя семья. Клаус рассмеялся. И правда же.

***

Бонни глубоко вздохнула, открывая дверь машины. Еще было не поздно повернуть назад. Людей приехало много — машины стояли вдоль дороги сплошной полосой, растягиваясь вокруг. Парочки уже подходили ко входу и яркие огни небольших фонарей освещали им путь. Немного улегшееся было волнение, снова подступило к горлу, расправляя сеть неуверенности по венам. Она начала выискивать взглядом друзей. Не было. Наверное уже внутри. Как они отреагируют на ее появление с Клаусом? От этого немного затошнило. — Идем, любимая. Мы и так уже опаздываем. Бонни кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, что на казнь идет, не меньше. Даже не особо представляла чего ожидать: Кэролайн кучу раз рассказывала как проходят подобные мероприятия, но даже ее слова выветрились из головы, оставляя абсолютно неподготовленной. Клаус, конечно, прав: глупо волноваться из-за такого, после всего, что она пережила, но все равно почему-то под ложечкой засосало, когда они подошли к порогу. — Ты прекрасна, — шепнул вдруг он, обнимая ее за талию. Его рука показалась невероятно горячей и тяжелой. Бонни спрятала смущение от комплимента, делая шаг вперед, навстречу богато украшенному залу. Ох, сколько же тут людей. И так много знакомых лиц. Показалось, что все смотрят. Разглядывают ее словно под микроскопом. На секунду обрадовалась, что Клаус надёжно держит рядом: так почти не остается шанса упасть на пол, запутавшись в ногах. Взглядом сразу же нашла Елену и Кэролайн. Те стояли рядом, невероятно красивые и идеально выглядящие в этой атмосфере. Будто созданы для такого. Бонни враз сделалось совсем страшно, когда она увидела удивление на их лицах. Такое же, как и у их спутников. Мимолетом удивилась, что оба братья Сальваторе сегодня в роли сопровождающих у одной Елены. С другой стороны, она с Клаусом пришла, о чем тут ей рассуждать вообще? Недалеко от них заметила Мэтта с Ребеккой. Друг сразу кивнул ей, показывая, что все в порядке, и широко улыбнулся. Он смотрел одобряюще. Почти восхищенно. Только он так и смотрел. Она полностью проигнорировала болезненный укол в животе. От этой мысли почему-то стало особенно мерзко. — Прекрати так волноваться, любовь моя. — Это все неловко. И то, что я с тобой — тоже. Шепотом ответила она, бегая взглядом по залу. Клаус, казалось, искренне веселился за ее счет, сверкая улыбкой во все стороны. — Со стороны кажется, что я тебя пытаю. Не очень хочется, чтобы твои друзья начали спасательную операцию прямо сейчас — мы еще ни разу не потанцевали. Паника ударила наотмашь. — Никаких танцев. — Почему нет? — Потому что. Бонни гордо подняла подбородок, чувствуя как жаром наливает щеки. Какой же позор. Сосредоточилась на атмосфере вокруг, чтобы отвлечься. Как всегда — невероятно богато. Чего еще ждать от этой семьи? Кстати, а где они? — Это не ответ. Клаус выжидающе смотрел на ее скулу, просверливая взглядом. Бонни поправила платье, с невероятным интересом разглядывая перила лестницы перед глазами. — Я не умею, — процедила сквозь зубы, надеясь, что он отстанет. — Правда? — Нет, просто придумываю поводы, чтобы не двигаться весь вечер. По сравнению с тем, что она видела здесь в прошлый раз, работа была проделана огромная. Зал действительно выглядел шикарно. В прошлый раз. Ох, блин. Как ухудшить ситуацию за одну секунду? Просто вспомнить пару неудобных моментов. Блеск. — Я уверен, что все не так плохо, любимая. К тому же я бы не хотел искать себе другую партнершу на вечер. — Угроза? — мгновенно встрепенулась Бонни, разворачиваясь всем телом к нему. Понимая сразу же, насколько же близко они теперь стоят. — Нет. Просто надеюсь, что ты все же решишься. Прямо сейчас. Бонни взволнованно огляделась, вдруг замечая Элайджу, что вышел на середину лестницы. Чертов лицемер. Она мгновенно разозлилась, увидев его лицо. Его предательство все еще было слишком свежим, чтобы она могла вот так просто смотреть на него, не чувствуя отвращения. Даже с Клаусом проще: он хотя бы не пытается сделать вид, что хороший. От него всегда понятно чего ждать. Рядом с ним стояли еще двое. Бонни толкнула Клауса локтем в бок, вопросительно кивая головой. — Кол — тот что, стоит ниже. Вон тот — Финн, — неохотно пояснил он. — Поверь, ты не захочешь знакомиться с ними поближе. Бонни фыркнула. А кто бы захотел? — Традиционно, в нашей семье принято начинать вечер с танца, — величественно начал Элайджа, дождавшись всеобщего внимания. — Сегодня это древний вальс, так что прошу вас всех найти себе партнера и присоединиться к нам в бальном зале. Бонни почти не слушала этот самодовольный голос, сосредоточившись на высокой и статной женщине сверху, что только подошла. Блондинка, с надменно поджатыми губами, что осматривала зал с холодом в глазах. Она не выглядела добрым и ласковым человеком. Честно говоря, впечатление от нее было не из приятных. Да и сразу было видно родство, между ними всеми - поразительная схожесть в манере держаться, едва уловимые сходства во внешности - сразу понятно, что это потерянная Эстер Майклсон. Бонни нахмурилась, переводя взгляд на Клауса. Тот смотрел на родственников с интересом, провожая удаляющуюся фигуру матери взглядом. Стало понятно, что та явно не собирается танцевать вместе со всеми, предпочитая, похоже, вообще не присутствовать на балу. Зачем тогда это все? Выглядело странно. Впрочем, остальные ее примеру не последовали: Кол, Финн и Элайджа спускались вниз. — Пойдем, солнышко. Нам пора. Бонни напряженно кивнула. Просто вальс. Конечно же она справиться. Клаус потянул ее следом за своими братьями. Бонни напряженно выдохнула, уже представляя, как опозориться. Она на чертовых каблуках, какие у нее могут быть шансы? — Так в чем же причина твоего волнения? — небрежно поинтересовался он, глядя куда-то вглубь зала. — Последний раз я танцевала, ну знаешь, лет восемь назад, — честно призналась она, следуя за ним к уже собирающимся парам. — И то, я даже не могу сказать, что у меня получалось. Кажется, преподавательница сказала, что я слишком деревянная. — Тогда тебе следовало послать ее к черту, — Клаус встал напротив нее, положив руку ей на талию, а в другую взяв ее ладонь. — Ты точно не подходишь под это описание. Тебе просто нужно расслабиться. — Я очень рада, что ты пытаешься меня приободрить, но выходит так себе. Еще не поздно сменить партнершу. — Ты же посчитала это угрозой? — Я передумала. Сейчас хуже. Бонни нервно начала озираться по сторонам, замечая Елену и Деймона через пару от себя и Кэролайн с Тайлером в соседнем ряду. Они смотрели на нее. Бонни не видела одобрения в их глазах — только беспокойство и что-то похожее на удивление, что-то, что присутствовало с первой секунды, как она пришла сюда. — Смотри на меня, любимая. Тебе просто нужно довериться мне и все пройдет прекрасно. — Ну конечно. Довериться тебе — такая малость. — Разве я настолько плох? — тихий голос Клауса заставил, наконец, взглянуть ему прямо в глаза. Что-то такое темное и тягучее снова возникло в его взгляде, посылая волну мурашек. Почему-то сново стало невероятно жарко, его руки показались слишком тяжелыми на ее теле, слишком заметными и явными всему миру. Она не могла бы спрятаться прямо сейчас, но хотелось. Хотелось скрыться и от всех в этом зале, и от него в первую очередь. — Нет, — также тихо ответила Бонни. — Пока нет. Клаус рассмеялся, сверкая ямочками. А затем притянул ее чуть ближе — незаметно, но разница казалась колоссальной. Возникло желание снова обернуться, проверить заметили ли остальные, но чудом сдержала порыв, нервно облизнув губы. Первые нотки музыки прозвучали угрожающе, превращая внутренности в лед. — Просто повторяй за мной и слушай ритм. Я буду считать. Бонни кивнула, сглатывая. Первые шаги показались неуклюжими, и она чуть было не наступила ему на ногу, но Клаус даже не подал вида, что что-то не так. Его движения казались плавными, спокойными. Его тело напротив почему-то внушало спокойствие и уверенность — все будет нормально. Ты точно не упадешь. Бонни сосредоточилась на негромком счете на ухо, глядя куда-то в его подбородок. Она едва вспоминала о том, что нужно дышать, полностью растворяясь в неторопливом скольжении по полу, концентрируясь на нем целиком. Музыка казалась чем-то отдаленным, но странно дополняющим — убери ее и все развалиться. И она сама, и все спокойствие вокруг. — Расслабься, любовь моя. У тебя отлично получается. Недоверчиво вскинулась, глядя в темно-синие глаза напротив. Он не улыбался — в его лице не было ни одной линии, что говорила бы о насмешке. Бонни послушно выдохнула, стараясь успокоить налившиеся камнем мышцы. Получалось так себе. — Раз, два, три. Пальцем Клаус мягко начал поглаживать ее ладонь, переключая фокус внимания на этот жест, немного отвлекая от всего вокруг. — Молодец. Ох, она ведь и правда до сих пор не падает. Внезапно внутри зародилась странная смелость, что-то, что дало сил снова взглянуть на него прямо, почти уверенно. Будто бы она знает, что делает. Не знает — только подчиняется неторопливым жестам его тела, следует за его шагами, впервые стремясь не переиграть — совпасть в движениях. Это было так шокирующе и откровенно на мгновение, что она чуть было не запнулась, невольно отключаясь от происходящего. И снова он не подавал вида, только вглядывался напряженно в ее глаза, стараясь будто отыскать там что-то. Что? Бонни не представляла, лишь плыла по волнам музыки и странного трепета между ними. Музыка смолкла, оставляя за собой звенящую тишину. Волнение напротив, только усилилось, доходя до кончиков пальцев, искря разрядами между ними. Титаническим усилием воли Бонни отстранилась, отворачиваясь. — Мне кажется… нужно выйти. Я ненадолго. Она ускользнула еще до того, как Клаус успел что-то ответить. Знать бы еще от чего она сбегает.

***

Клаус скучающе обвел взглядом зал. Ребекка стояла одна, вместе с Колом, кажется что-то замышляя. Стало внезапно весело — как скоро все это выйдет из-под матушкиного контроля? Где она сама, кстати? Это, впрочем, интересовало не так сильно, как пропажа его спутницы. Бонни ускользнула в одно мгновение, так быстро, что даже возникло подозрение в вампиризме — иначе откуда такая скорость? Может это и хорошо. Отпуская ее, сразу заметил нервные и осуждающие взгляды ее подруг. Блондинка-вампир и двойник будто надеялись, что он упадет замертво от таких переглядок, но их пустые надежды интересовали мало. Уже давно простой вальс не вызвал стольких эмоций. Клаус даже не смог бы вспомнить когда такое было последний раз — чтобы настолько ярко и чувственно. Настолько… много. И мало. Смесь была завораживающей. Как и полностью доверившаяся его рукам ведьма, такая робкая и, снова, удивительно хрупкая. Странно, что она не попыталась сбежать еще раньше, с первыми нотами музыки. С другой стороны, она кажется жила ради вызовов. Ради острого коктейля адреналина и гнева в венах, перемешанного с магией. Насколько же вкусна ее кровь? Он боится узнать ответ. Было бы неловко осушить свою пару. Думал ли он также в самом начале? Осознание поразило молнией, чтобы осесть где-то глубоко в костях чем-то темным и жестким. Почти испугался на секунду, стараясь сразу же загнать странную мысль куда-нибудь подальше. Не обо всех вещах стоило задумываться. Бонни было бы лучше прийти в ближайшее время. Ему не нравилось скучать в одиночестве. Ребекка двинулась куда-то на улицу. Кол последовал за ней через несколько секунд, придерживаясь некоторого расстояния. Любопытство потянуло вслед за ними, но все же остался на месте, не желая признавать, что топчется как дурак, надеясь, что Бонни скоро вернется. Он не очень мог понять, что сегодняшний вечер делал с ним, но что-то затягивалось внутри, запечатывало на этой девушке, перекрывало окончательно, открывая с каждой секундой новые грани одной ведьмы. Что с этим делать? Не представлял даже. Но эти странные минуты ее откровенности и искренности будто связывали, сковывали сильнее, чем любые цепи до этого. Становилось почти неловко, почти некомфортно, но только почти, оставляя на тонкой границе баланса. Что-то, что не удавалось еще никому. Оживляя его до той степени, где он не превращался в неконтролируемого монстра. Только он. И с этим все было в порядке. Он снова перевел взгляд на дверь, потягивая шампанское. И вовремя — Бонни зашла внутрь, неловко озираясь по сторонам. Клаус отсалютовал ей бокалом, привлекая внимание. О Боже, как же ей шло это чертово платье. Хотя, конечно, он знает, что предпочел без него вовсе. Опасные мысли, от которых ведьма сбежала бы с криком и проклятиями на губах. Она подошла ближе, немного недовольная и с легким румянцем. — Я уже хотел тебя искать. — Мне просто нужно было немного отдышаться, — уверенно заявила она. — И поговорить с Мэттом. Да уж, Клаус заметил как парень выскочил вслед за ней, избавившись от милой сестрицы. Может быть стоило убить его. Кто знает какие у него намерения? Клаус не из тех, кто делится. — Разве танец был таким быстрым? — Он не был. Просто я переволновалась, — спокойно призналась она, расправляя невидимые складки на платье. Клаус пожал плечами, делая еще глоток. Теперь она выглядела странно отчужденной и далекой, словно и не было ничего необычного до этого. Что же такого ей наговорил этот мальчишка? — Тогда чего бы ты хотела сейчас? Бонни огляделась задумчиво, прежде чем расстроено скривиться. Клаус проследил за ее взглядом, упираясь прямо в спину блондинки-вампира. Та что-то сосредоточенно выговаривала Тайлеру, совершенно не замечая внимания. — Мы можем уйти куда-нибудь. На некоторое время, — сразу предложил он, догадываясь о проблеме. — Куда? — Экскурсия по особняку. Давно хотел похвастаться. Бонни хмыкнула, оглянулась снова и затем кивнула. Клаус молча протянул ей руку, отставив шампанское в сторону. — Наше отсутствие не будет сильно… заметно? — Думаю, нет. Ты всегда можешь соврать, что я пытался убить тебя в темном коридоре. Без свидетелей. Она криво улыбнулась: — Беда в том, что это будет слишком правдоподобно. И все же пошла за ним немного, хоть и напряженная. Клаус повел ее к себе, изредка комментируя закрытые двери по бокам или заглядывая с ней вместе в общие комнаты. Бонни все не расслаблялась, будто ожидая, что кто-то из его семейки внезапно выскочит из темноты, пытаясь растерзать на месте. Или может ожидала такого именно от него. Клаус бы дорого отдал за возможность читать мысли прямо сейчас. — А здесь живу я. Весьма скромно, как ты можешь заметить. Бонни последовала за ним, цепко рассматривая все вокруг: начиная от огромной кровати, с лежащим на ней ноутбуком и заканчивая столом около окна. На нем она задержала свое внимание — возможно заинтересовал царящий там беспорядок. Он творческая личность в конце концов. Ему простительно. — Значит именно здесь ты строишь свои коварные планы. — Что-то вроде того. Бонни огляделась снова. Клаус гордо выпрямился, ожидая похвалы его вкусу, ведь действительно старался. Даже выбирал сам цвет стен, черт бы его побрал. — Здесь очень… странно. — В каком смысле? — Я ожидала чего-то более мрачного. Клаус невольно рассмеялся: — Это было бы слишком драматично. Разве нет? Бонни дернула уголком губ, решительно проходя к столу. Клаус тенью двинулся следом. — Ты и сам достаточно драматичен. И это сложно отрицать. — Соглашусь, наверное. Но мне подходит. В отличие от большинства. Она дернула плечом в легком раздражении, а затем нахмурилась, разглядывая открытый блокнот на столе. — Ты рисуешь? — шок в ее голосе оскорбил. Как будто это что-то слишком возвышенно для такого как он. — Да, любовь моя. Бонни нерешительно потянулась рукой, но замерла, коснувшись кончиками пальцев изображения: он только-только начал зарисовывать вид из окна. — Можно..? Она казалась искренне заинтересованной. Клаус только кивнул, стараясь подавить ответное волнение внутри. Бонни схватила блокнот сразу же, будто ожидая, что он передумает и открыла в самом начале. Клаус стал сбоку, приближаясь и оставляя идеальный угол обзора: чтобы ловить каждую ее эмоцию. Ловить было что — мягкая улыбка и удивление почему-то пронзило в самую грудь, оставляя его странно наслаждающимся, когда ее пальцы очерчивали линии его рисунков. Клаус почти чувствовал ее фантомные прикосновения на себе. Стало еще лучше, когда она увидела себя на следующей странице. Он нарисовал ее в гневе, с поджатыми губами и нахмуренными бровями, такую волнующую и яркую, что проскальзывало даже несмотря на отсутствие цвета на бумаге. Бонни завороженно застыла, словно не понимая, что видит. — Тебе нравится? — мягко поинтересовался Клаус, ощущая беспокойство от ее реакции. Словно ему было важно узнать ее мнение. Как будто ему нужно было ее удовольствие от нарисованного. Конечно же, это было не так. Конечно. Бонни покачала головой в неверии: — Здесь я выгляжу лучше, чем в жизни, — тихо пробормотала она, потянувшись, чтобы перелистнуть. — Я бы сказал наоборот. Она только фыркнула, переворачивая страницу. Румянец, что разлился по ее щекам выдавал с головой, намекая на переполняющие эмоции. Через страницу был еще один рисунок. На этот раз она выглядела немного грустной, с направленным вдаль пустым взглядом и напряженной линией плеч. Клаус прорисовывал особенно старательно линию челюсти, что вышла особенно изящной и резкой одновременно. Сидящая к нему боком, она держала в руках пустой стакан и казалось, что сжимала его особенно отчаянно. — Когда ты… — Когда мы ездили за Эбби. Бонни кивнула, враз становясь почти такой же печальной, улыбаясь с тягучей мягкостью. Клаус приблизился еще немного, стремясь впитать ее больше, именно такую, потрясенную, пораженную почти что. Свою пару. Внутри что-то разгоралось все сильнее, с каждой секундой ее тягучего молчания обвивающего их двоих в кольцо. Бонни перелистнула дальше, снова замирая на своем портрете. Смущенная и растерянная, какой она и была в тот вечер на кухне. В тот вечер, когда вернула ему Эстер. Не самый лучший ее подарок. — Ты прекрасно рисуешь, — голос у нее почему-то хриплый и как будто задумчивый. Клаус дернул уголком губ: — Я и не знал, что ты способна на комплименты для меня. Бонни рассмеялась, но звук вышел натужным, тяжелым почему-то. Напряжение нарастало, тянуло куда-то на дно. Она отложила блокнот, пролистав до конца. Вздохнула: — Почему ты рисуешь меня? Клаус улыбнулся: — Потому что все это часть злобного плана. — Разве? Клаус подошел к ней вплотную, утыкаясь носом в ее шею сзади, ощущая как бешено бьется ее сердце, как покрывается мурашками карамельная кожа под его прикосновениями. Как почти дрожит от его присутствия так близко. Каждый чертов раз. Он осторожно целует. Только прикосновение, легкое и аккуратное, прямо под линией напряженной челюсти, около уха. И это что-то ломает, потому что отвечает честно: — Потому что мне это нравится. Потому что ты прекрасна. Потому что хочется. Бонни нервно сглатывает и ему хочется словить губами движение ее горла. Хочется большего. Ее. Всю и без остатка. Но Клаус отстраняется, напоследок целуя в висок. — Нам пора возвращаться к остальным. И почему стало так пусто? Почему?

***

Бонни не особо видит людей вокруг. Она не слышит разговоров и легкой музыки — вакуум. Только она и биение собственного сердца, оглушительно громкое, тяжелое. Ничего кроме. Вся эта ситуация потрясла до основания — что-то сломалось, но она не совсем понимала что. Потому что ты прекрасна. Слова оседали на коже ощущаемым слоем тепла, чем-то легким и одновременно тяжелым. Что-то, что меняло все и одновременно ничего. Собственное лицо, бережно нарисованное на бумаге, с мельчайшими оттенками эмоций и движений мышц, почему-то выглядело красиво. Так как не виделось в зеркале. И ощущение от этого было странное. Страшное. Потому что она не считала себя красивой. Она не думала, что кто-то смотрит. Что кто-то видит ее. Именно ее, разглядывает и чувствует, фиксируя после в своей памяти. И ведь он действительно запоминал — не с натуры срисовывал же. Бережно воспроизводил после, с удивительной точностью и бережностью. И это все рушило. Все, что думала о Клаусе до этого. Все, во что верила. И как с этим быть не ясно. И что теперь делать тоже. Где-то на периферии мелькнула мысль, что стоит вести себя естественнее. Что, наверное, нужно спрятать собственные эмоции от других, чтобы не беспокоить друзей, которые могли бы заметить и разглядеть в этом что-то не то. Только что? Она и сама не представляла. И в норму прийти не могла. Только топталась рядом с Клаусом, отрешенно разглядывая все вокруг, ничего не видя. Тот тоже странно молчал. Только держал ее за руку, словно не позволяя окончательно потеряться в себе. И это тоже было странно — почему он так ярко чувствует ее? Почему он понимает без слов, когда ей нужно успокоиться и без расспросов отступает в сторону? Связь между ними ощущалась особенно и тоже будто бы изменилась. Тянула ближе, но без прежней экспрессии и жуткого всплеска эмоций. Просто умеренное натяжение откуда-то изнутри. Что-то почти родное и привычное. В какую минуту вечера это поменялось? Она не знала. Просто теперь все не так. Потому что он рисовал ее. Потому что он смотрел так, как никто другой. Потому что она смогла ему довериться. И не пожалела об этом. Ни на секунду. Бонни отрешенно обернулась на него. Почему-то вспомнился краткий разговор с Мэттом на улице. Она и не ожидала, что кто-то пойдет за ней, только если сам Клаус догнал бы. Но тот разумно не стал, предоставляя ей личное пространство. Мэтт пришел. Сказал ей, насколько она красива в этом платье. Сказал ей, что она выглядит прекрасно вместе с Клаусом. Сказал, что пора перестать отрицать связь. Бонни тогда начала сопротивляться, пытаясь назвать тысячу и одну причину. Только все разбилось от тихих слов Мэтта: — Ты ведь понимаешь, что ты единственная, кого бы все это остановило? Она сразу поняла, что друг имеет ввиду Елену. Кэролайн тоже, но в меньшей степени. Елена пришла с двумя братьями Сальваторе. Это выглядело как очень плохое предприятие. Честно слово. Почему-то тогда Бонни вспомнила вечеринку в школе. Ту, что в стиле двадцатых. Елена тогда привела с собой Деймона, несмотря на то, что тот пару дней назад чуть не убил Бонни и не очень хорошо поступал с Кэролайн. Было обидно. Елена тогда сказала, что это для ее безопасности, но кто бы защитил остальных? Почему она даже не предупредила подруг о подобном? Почему даже не поинтересовалась какого им? И ведь и правда: ни слова не спросила. Ничего. Будто тут нет проблемы, просто небольшое недоразумение. И в правду — Бонни неделями потом видела кошмары. Про Кэролайн и говорить нечего. Но это все равно как будто не имело значения, потому что нужно было для Елены. Потому что ей так хотелось. Сколько было таких ситуаций потом — сказать и вспомнить сложно. И не хотелось бы кидаться обвинениями — она и сама не идеальна, есть что вспомнить, но все же. — Почему ей можно, а тебе нельзя? Мэтт высказывал эту идею и до этого. Просто повторил снова сегодня. И почему-то она его услышала. Услышала. И что-то необратимо изменилось. Услышала, и смогла почувствовать себя особенной в этот день. Паутину размышлений прервала Эстер. Она появилась сверху лестницы с бокалом в руках и доброй улыбкой на губах. Так сразу и не скажешь, что древняя ведьма, породившая вампиров - просто милая и гостеприимная женщина с большой и дружной семьей. Ну да. Знал бы кто. — Добрый вечер, дамы и господа, — начала она, когда внимание окружающих сосредоточилось на ней полностью. — Официанты сейчас разносят шампанское. Давайте все поднимем бокалы, ведь нет ничего приятней, чем снова видеть мою семью снова вместе, — улыбка на ее лице стала шире, но Бонни почему-то увидела в этом что-то странное. Что-то неискреннее. Клаус рядом взял два бокала и уже тянул ей один. Бонни взяла. Вот только. Что-то было не так. Казалось секунды замедлились, пока ее мозг пытался понять что именно. — Я хочу поблагодарить всех за то… Магия. Бонни вдруг явственно ощутила ее. Но откуда? Она посмотрела на Клауса. Бонни почти увидела тонкую нить, что тянулась от его напитка в сторону Эстер. Связывающее заклинание. И не только у Клауса. Нити шли откуда-то еще. — ..что пришли в этот удивительный вечер. Клауса заколдуют. Связывающее заклинание. Бонни вдруг заметила, что Елена стоит рядом с Элайджей. Это что-то значило? Да, но что? Эстер говорила что-то еще, но Бонни не слушала. Лишь усиленно думала, пытаясь осознать что ей делать. Паниковала почему-то, не представляя, что сейчас происходит. — За вас! — Эстер подняла свой бокал в воздух. Бонни вдруг собрала пазл воедино. Она связывала их вместе. Всех первородных. Своих детей. Но зачем? Бонни заметила, как все они подносят бокал к губам. Клаус тоже. Она не могла. Она не могла этого допустить. — Не пей. Бонни прошептала это так тихо, так отчаянно, что и сама не поняла почему. Все это вырвалось из нее быстрее, чем она смогла бы сообразить. Клаус удивленно посмотрел на нее. Ему потребовалась секунда, чтобы понять серьезность ситуации. Он, кивнув, быстро прижал бокал к губам, лишь изображая. Бонни выдохнула, понимая, что расслабляется. А потом до нее дошло — она только что спасла его. Она только что предала своих друзей. Гребанный ад. Что ей теперь делать?