Вселенная бесконечна?

May, 2001 Снятся ли вам кошмары? Конечно, вряд ли существуют люди, которые ни разу вжизни не испытывали этот холодящий ужас, пробирающийся в спящий разум посреди ночи. На самом деле, кошмары это круто. Потому что это эмоции. А что может быть лучше эмоций? Ничего. Разве это не прекрасно, ощущать, что ты не пустой внутри, что ты можешь чувствовать. Что ты не машина, ты вполне себе живое тело, в котором есть душа (ну, или что-то, называемое душой). Так что, пожалуй, вы счастливейшее создание во вселенной, если вам часто снятся сны. Даже если это кошмары. Вы счастливейшее создание, если вы просто можете чувствовать. Фрэнк практически ничего не чувствовал. Ну, по крайней мере, ему так казалось. Абсолютно все эмоции, которые он проживал, были настолько поверхностными, что иногда его даже пугало это. И вот сейчас, в два часа ночи, он бродил по пустым, слабо освещённым улицам одного из спальных районов Нью-Арка. В наушниках играли песни, а в голове беспрерывно копошились мысли. Иногда Фрэнку казалось, что он думает слишком много, и, возможно из-за этого, он не спит целыми сутками. За последние пол года ему не приснилось ни одного сна, в связи с чем спать стало просто невыносимо. Душа Фрэнка не подавала признаков жизни. Спишь- тишина, просыпаешься - все такая же тишина. Единственное, что все ещё позволяло Фрэнку чувствовать - это музыка. Музыку он чувствовал каждой клеточкой своего тела, и ему это очень, очень нравилось. Она заставляла трепетать остатки чего-то живого внутри. Определенно, музыка - самое ценное, что у него было. Звучит красиво, но есть один нюанс - кроме музыки у него не было абсолютно ничего. Ничего, что бы хоть как-то трогало его. Фрэнк ненавидел себя. Он ощущал себя в жизни полнейшим ничтожеством, пустым местом, дырой, каким-то неудавшимся экспериментом. Он просто ощущал себя ничем. Как будто существует только оболочка, но внутри она полая. Но зачем жить этой оболочке, если ты пустышка? Если ты абсолютно ничего не несёшь в массы, если ты просто бесполезный кусок материи, болтающийся в социуме, который, между прочим, тебя абсолютно не устраивает. Но он продолжал жить, просто потому что надо. Потому что есть друзья, которые тебя любят, и, конечно же, не хотят, что бы с тобой что-то случилось. Он, конечно, тоже любил их, но это все находилось все так же на поверхности. И это было ужасно, и Фрэнк ощущал себя кретином из-за этого. Ему всегда казалось, что он обманывает всех, что зря держит вокруг себя хороших людей, которые пытаются о нем заботиться. Он понимал, что он просто последний кусок дерьма, который постоянно отталкивает от себя даже малейшую поддержку. Фрэнк медленно гулял в потускневших огнях своего города, и вспоминал времена, когда он не был таким. Вспоминал, как он искренне смеялся, радовался. Вспоминал, как он плакал, и каждая слезинка проникала в душу как крючок, который намертво цеплялся, ещё какое-то время напоминая о себе. Вспоминал, как он чувствовал себя живым, пока не наступил октябрь. Октябрь, который нагло, бессовестно, не спросив на это разрешения, забрал его родителей. Забрал билетом в один конец, без права на возврат. Фрэнк поднял глаза в темное, затянутое тучами ночное небо. Сквозь наушники изредка пробивались раскаты грома, напоминающие о скором начале дождя. Майские дожди всегда ощущались как-то особенно - они были очень сильные, но при этом тёплые. Фрэнк мог часами бродить под ливнем, и ему было плевать что он намокнет - в такие моменты он просто ощущал себя свободным. Четыре часа утра. Сквозь тучи начинал пробиваться рассвет. Парень медленно плёлся домой, с огромным желанием плюхнуться на кровать и просто отдыхать. Утром нужно было тащиться на пары, а пропускать их, не смотря на усталость, совсем не хотелось. Фрэнк учился на музыкальном факультете, и, учитывая всю его безграничную любовь к данному направлению, учеба его раздражала, раздражали люди, которых он видел каждый день. Но учится нужно было - что он и делал с примерным отличием. Дверь тихо скрипнула, и Фрэнк оказался на пороге своего дома. Все так же пусто и тихо. Парень любил одиночество - но жить одному в большом доме семь с лишним месяцев стало просто невыносимо. Казалось бы - красивый, просторный, светлый дом, в хорошем районе. Многие могут лишь мечтать об этом. Но это как раз та самая ситуация, когда у тебя есть все - и в то же время ничего. Было практически пять утра, на улице заметно посветлело. Фрэнк стоял в душе, а струи воды смывали с него прошедший день. Они успокаивали, обволакивали тело, унося с собой в слив всю напряженность и усталость. Парень мог бы стоять так часами, но, вспомнив что водные ресурсы планеты не бесконечные, он всё-таки закрыл кран и вышел из кабинки. Он смотрел на своё отражение в зеркале, рассматривая все свои недостатки. А по его мнению он весь был один большой недостаток. На плече красовались ещё розовые шрамы, на костяшках - ссадины. Тело было худовато, но при этом подтянутое. Из носа ручейком стекали струйки темно-красной крови - это происходило достаточно часто, но Фрэнку было все равно. Иногда ему казалось, что с таким режимом сна у него рано или поздно поплывет мозг (что, возможно, уже начинало происходить). Парень смотрел на лежащий на полочке канцелярский нож, а тот будто бы наблюдал в ответ, усмехаясь. Пара мгновений. Холодное лезвие скользнуло по коже. Фрэнк зажмурился, и в голове всплыли расплывчатые фигуры родителей. Боль в запястье отрезвляла, но воспоминания и образы никуда не исчезали. В душе было все так же пусто. Только где-то в самой глубине, крохотным лезвием, невидимый нож выгравировал слово "боль". Give me a shot to remember And you can take all the pain away from me A kiss and I will surrender The sharpest lives are the deadliest to lead A light to burn all the empires So bright the sun is ashamed to rise and be In love with all of these vampires So you can leave like the sane abandoned me