Вселенная бесконечна?

" - Ты такой милый, когда злишься — рука обладателя зелёных глаз потянулась к лицу Фрэнка, и нежно погладила его по щеке. Айеро дёрнулся, отбрасывая ее от себя. Зелёные глаза сверкнули, а до ушей Фрэнка дошло тихое "зачем ты отталкиваешь меня? Ты делаешь мне больно". Из зеленых глаз начинают литься слёзы, все сильнее и сильнее, силуэт человека дрожит, и, срываясь, громко кричит: "ты как чертов ледник, ты разбиваешь мне сердце! Я знаю, что тебе плохо, но мне хуже, а ты всё ещё сильнее портишь! Пойми, хуже мне, мне, так что прекрати вести себя так и портить нам жизнь!". Фрэнк хотел ответить, пытался, но все его слова превращались в немую пустоту. Человек с зелёными глазами все так же продолжал кричать, а Фрэнк продолжал слушать, больше не пытаясь придать своим мыслям голос." Фрэнк окрыл глаза. "Черт… это что, был сон? Мне приснился сон…". Возмущение накатило огромной волной и захлестнуло его - появившись впервые за много месяцев, сон решил во всех красках показать ему вампиреныша. Так не должно быть. Он же, блять, бесит его. Бесит до чертиков просто. Бесит своей каменностью, и при этом просто прущим со всех щелей высокомерием. Его бесило само имя "Джерард Артур Уэй". Бесило его звучание, каждая буковка. Бесило то, как Уэй растягивает слова, когда говорит о себе, когда называет своё имя. "Джерард-Артур-Уэй, Джерард-Артур-Уэй, Джерард-Артур-Уэй-Джерард-Артур-Уэй. Блядский Уэй." Блядский Джерард Артур Уэй с блядскими глазами, которые уже внедрили свою ДНК во Фрэнка, как вирус. "Прощайте, Мистер Уэй, увидимся во снах" - Фрэнк сказал это с таким выражением лица, будто бы хотел показать, что ему это совершенно не нужно. Но кому показать? Наверное, самому себе. Фрэнк не умел признавать тот факт, что хоть кто-то может как-то запасть в его мысли, зацепить его. Фрэнк ежедневно убеждал себя в том, что ему никто не нужен, что он совершенно не способен хоть как-то положительно относиться к новым людям в его жизни. Конечно, это работало, но верило ли в это его подсознание? Судя по сну - нет. Как бы Фрэнку этого не хотелось признавать, но чертов-Джерард-Уэй всё-таки запустил крючок куда-то в сердце Айеро. Не в то сердце, что мы все называем мышечным органом и работу которого проверяем на ЭКГ. Крючок попал в то сердце, существование которого в себе Фрэнк всячески отрицал. То самое сердце, которое люди изображают на валентинках красным цветом, то, которое можно нарисовать разбитым на две половинки. А может Уэй просто и вправду какое-то сверхъестественное существо, которое сумело пробраться в мозг Фрэнка и теперь управляет им. Этот вариант устраивал его намного больше. Проще ведь поверить что твой мозг контролируют, чем в то, что ты привязываешься к кому-то. Для Фрэнка это было и проще, и намного лучше. Дождь не прекращался ни на секунду, такое ощущение, будто бы планета умирала от жажды и все никак не могла напиться. Впервые Фрэнк шёл на пары не рано утром, а впритык, даже опаздывал. Он не хотел видеть ни Уэя, ни хоть какой-то намёк на его существование. Его сознание находилось в прострации - он не видел и не слышал ничего вокруг себя, не обращал внимание, что идёт по глубоким лужам, что его обувь и одежда насквозь промокли. В курилке он все так же не обращал внимание на снующих повсюду студентов, не отвечал когда с ним здоровались. Он просто замкнулся в маленькой клеточке, ощущая только сигаретный дым, неприятно жгущий горло. Сквозь пелену, накрывшую его сознание, кто-то отчаянно уже раз десятый кричал его имя, и, получив в ответ полный игнор, этот кто-то начал трясти Айеро за плечи. Фрэнк опомнился, и, сфокусировав взгляд на фигуре перед ним, увидел Рэя. - какого черта, Фрэнк? - Торо вопрошающе вглядывался в лицо лучшего друга, ожидая хоть малейшей реакции. - О..Рэй? — очевидно, это был Рэй, но Фрэнк все ещё не до конца покинул чертоги своего разума, что бы адекватно реагировать. - Нет, блять, Мона Лиза. Ты чего варёный такой? Накурился, что ли? Или отходняки ловишь какие-то. В любом случае, выглядишь дерьмово. Фрэнк подумал, что, лучше бы он и вправду накурился. - Вау, ты такой добрый. Спасибо за честность, друг. - Ну правда, Фрэнк, мы не виделись один день, а ты будто уже и не ты. Кто тебя так пережевал? - Да, встретил тут накануне одного — образ Уэя сам всплыл в голове, и Фрэнк тут же попытался его прогнать, словно назойливую муху. - И что, влюбился? — Рэй посмеялся с собственной шутки, но, заметив, что лицо Фрэнка вытянулось и стало ещё более недовольным, запнулся — что смог сделать с тобой один человек за одни сутки, Фрэнк. С тобой, вечно невозмутимым и с вечно каменным ебалом. - Почему тебя не было вчера? — Фрэнк проигнорировал вопрос Торо. - Спал я. Весь день. Почему на вопрос не отвечаешь? - Не хочу — Айеро потушил сигарету, и, доставая другую, Рэй ударил его по рукам так, что она вылетела на землю. - Хватит с тебя, и так как обдолбанный. Не хочешь говорить, ладно. Все равно из тебя нет смысла что-то вытягивать. - Верно. Хочу отменить все произошедшее за последние сутки, Рэй. - Ого, даже так. Нехило видимо тебя помотал этот загадочный тип. — лицо Фрэнка стало недовольнее ещё раз в десять, на что Рэй молча схватил его за руку и потащил в здание, так как скорее всего он сам не дошёл бы. Фрэнк снова не слушал преподавателей. Многих это, конечно, удивляло, потому что Айеро один из лучших учеников. Но, при этом, никто ему ничего не сказал. Рэй, который на всех парах сидел рядом, молча прожигал его недоумевающим взглядом. Фрэнк никак не реагировал, он просто надеялся, что рано или поздно тот от него отлипнет. Он ведь сам не понимал, что с ним происходит. Внезапно голос преподавателя замолк - в кабинет кто-то зашёл. Прокашлявшись, этот кто-то, голосом, идентичным голосу главного кошмара Айеро, попросил пару стульев для кабинета живописи. Потом он услышал уже своё имя, произнесенное голосом преподавателя, а за ним последовало "помоги донести стулья, а то слишком ты сонный сидишь". Фрэнк испуганно поднял глаза на преподавателя, взглядом умоляя, что бы попросили кого-то другого, но Мистер Какой-то-там явно был непреклонен. Айеро поднялся со своего места, и нехотя поплёлся к выходу из кабинета, прихватив за собой пару стульев. Гребанные стулья. За дверью стоял его кошмар, держа в руках такие же стулья. Гребанные. Фрэнк подумал, что, странно было бы со стороны преподавателей просить нового ученика, не знающего здание, идти за стульями. И почему он пришёл именно в его кабинет? Не специально же, нет, нет, точно нет. - Эм.. привет. Фрэнк? — Джеррард, хмурясь, смотрел на него, явно не разделяя Айеровских терзаний по поводу их не случайно случайной встречи — у тебя все нормально? - Абсолютно. Добрый день, Мистер Уэй — он говорил это с абсолютно серьёзным лицом, без единой тени хоть какого-то малейшей усмешки. - Мистер кто? Фрэнк? Ты явно не в порядке. - О нет, я в порядке. Полном. Скажи, ты специально именно в этот кабинет пришёл? Тебе бесить меня нравится? - Прости, что? Парень, да ты серьезно что ли? — от таких крайне беспочвенных обвинений у Джерарда брови поползли вверх настолько, насколько это было возможно — мистер Айеро, тоже мне, важный хер, да откуда мне было знать что ты там сидел. Я не просил, что бы со мной шёл именно ты. И зачем мне тебя бесить? Чем я тебя бешу? Фрэнк сам не знал ответ на этот вопрос. Уэй это Уэй, и бесил он его наверное поэтому. Потому что, ну, Уэй. Безумно красивый, с голосом, который не исчезал из головы, но, черт, Уэй. У Фрэнка было сильнейше желание закидать болтающимися у него в руках стульями всю эту сущность под названием У-э-й, и сбежать с остановки "Планета Земля". Джерард продолжал проницательно смотреть на него. В общем, как он это делал все время с момента их знакомства. - Фрэнк, скажи, что я делаю не так? - Ты Уэй, этого вполне достаточно. - Но…что блять не так, а? — голос Джерарда заметно дрогнул. - Да блять, Джерард, как будто бы тебе не похуй на меня и мое отношение к тебе. - Вспомни мои вчерашние слова. Фрэнк не забывал их. Но, намного проще было не поверить в них, воспринять как шутку. Это всегда самый простой выход - никому не верить. - знаешь, на заборе тоже написано, и.. - Я хочу быть твоим другом — Джерард не дал договорить ему. - Серьезно? — Фрэнк пристально посмотрел на него, хоть это и было очень тяжело - что-то в груди сильно сжалось от этих слов. - Если тебе без разницы, если ты не хочешь - просто скажи, и я не буду больше появляться рядом с тобой — Джерард вздохнул, как показалось Фрэнку, нарочито громко, и добавил — конечно, по возможности. Ему было не все равно. Показывая всем своим видом холодное безразличие, он пытался обмануть и себя тоже. Но то, как Джерард смотрел на него, каким голосом произносил это, как заметно тяжело дышал от волнения, то, как он стоял и выламывал собственные пальцы, не зная куда деть руки, помешало каменной маске полностью закрыть лицо и чувства Френка. Маска понемногу таяла, оголяя все то, что он так боялся показать. То, что он сам боялся увидеть в себе. - Почему именно я? - Ты… хах, ты Айеро… Я чувствую, что ты особенный. А ещё, я будто бы знаю тебя всю свою жизнь. Или знал в прошлой жизни. Да и вселенная, знаешь ли, подкидывает тебя повсюду. - Точно, вселенная — Фрэнк усмехнулся с полным, насколько он был способен, скептицизмом. — Ну, раз сама вселенная так велела, то, конечно, предложение дружбы принимается. - Спасибо тебе… правда, большое спасибо. Фрэнк мог бы поклясться, что после этих слов глаза Джерарда сильно заблестели. Не смотря на официальное заявление о дружбе, по дороге до кабинета живописи ни один из них не проронил ни слова. Возвращаясь обратно в своё учебное крыло, Айеро всячески пытался забить в себе мысли о том, что, возможно, он рад происходящему. Но, он смог убедить себя, что это не имеет никакого значения. Где-то в темноте, в глубине деревьев, одинокая птичка жалобно посвистывала, возможно, пытаясь дать всем понять, насколько сильно ей грустно. Фрэнк снова не мог уснуть - в груди щемило ужасное чувство, которое так и кричало, что зря он впустил кого-то нового в свою жизнь, и что ничего хорошего из этого не выйдет. Оно было липким, противным, оно пускало когти глубоко под кожу, цепляясь за кости. Голос внутри Фрэнка беспрерывно повторял: "оттолкни его, пока не поздно, или хотя бы близко не подпускай к своей жизни. Он сделает тебе больно. Все рано или поздно сделают тебе больно. Ты же ничтожество. И люди тоже ничтожества, конечно, не такие как ты, но они жестокие. Они сделают тебе больно. Потому что ты заслужил это." И снова немое движение лезвия, аккуратно, не тревожа тишину, позволило струйке красной жидкости медленно стекать вниз по предплечью, к пальцам, которые предательски дрожали. Лучше чувствовать физическую боль, чем душевную. Она отрезвляет, закаляет. Фрэнка тошнило от того что он делает с собой, тошнило от ужасного запаха крови, который преследовал его везде. Ночь пыталась окутать его, спасти, но он не хотел этого. В запястье неприятно жгло, но, игнорируя боль, Фрэнк взял в руки гитару. Струны начали оживать под его пальцами, сливаясь в ещё неизвестную и никогда не слышанную им мелодию. Она не была посвящена кому-то - она просто выражала все, что он почувствовал за последние дни. Он очень любил писать музыку. Это прекрасное чувство, ты буквально создаёшь историю, но ее нельзя прочесть или увидеть - ее можно только услышать. Фрэнк никому никогда не играл то, что сочинял сам. Это было настолько личное, что позволить кому-то услышать его музыку значило бы, что он полностью и с потрохами выдал человеку всю свою душу. Он был уверен, что никогда так не поступит. Никто никогда не услышит самое ценное, что у него есть. Ночь уже начала уступать утру, позволяя солнцу постепенно освещать ещё тёмный и прохладный город. Птичка все так же продолжала свою печальную песню, изредка затихая. Наверное, она ждала, пока ей кто-нибудь ответит. I’m not okay, you wear me out (trust me).