Blurry lights

      — Ты реально не вкуриваешь, что с такими шинами даже до места не доедешь?       — Да похуй! — с сумасшедшей улыбкой парень запрыгивает в машину и с яркими искрами срывается с места. Стрелка спидометра переползает все допустимые значения, и он звонко смеётся, вдавливая педаль газа в пол. Когда машина въезжает на мост, тысячи фонарных огоньков сливаются и образуют длинный светящийся коридор. Автомобилей на пути всё меньше. Ночной воздух свежеет. Грубая ладонь поправляет оранжевую бандану на лбу, лёгкие выпускают глубокий облегчённый вздох, и парень понимает: только сейчас он наконец ощущает свободу, драйв; чувствует неподдельную, открытую реальность. Только сейчас он по-настоящему живёт.

***

      — Когда-нибудь ты заведёшь меня в тюрьму, — бухтит парень с яркими розовыми волосами, пробираясь сквозь толпу поближе к трассе, на что его друг лишь довольно хихикает в ответ. «Сомнительно» — раз за разом, словно едкая навязчивая идея, это слово надоедливо вертелось в голове. Он всё ещё не мог поверить, что позволил Юте притащить себя в подобное место. Он ни в коем случае не был затворником, рад был развлечься, любил машины. Но не когда последние два фактора противоречили понятию «закон». Это его убивало. Стоя у самой дороги рядом с местом, куда предположительно должна подъехать вторая гоночная машина, Чхве Ёнджун начал проникаться здешней атмосферой, сунув заботы о правилах и опасности куда подальше. Сейчас его волновали лишь цветные дымовые шашки, громкая музыка и куча разных интересных людей, из которых ему удалось узнать едва ли парочку. Он не имел ни малейшего понятия, какой повод сегодня, и есть ли тот вообще: он был наслышан о стычке между какими-то парнями, но буквально засыпая над тарелкой овсянки за завтраком, не был уверен, о ком именно так горячо трепался его друг. Около одной из гоночных тачек вертелось несколько красавиц в коротких юбках, не обделяя вниманием и самого владельца кара — высокого брюнета с укладкой бэд-боя в простой кожаной куртке. Девушки то заигрывающе поглаживали его руки, то вешались на плечи, подсаживаясь рядом на бампер. Машина, к слову, была подстать хозяину: элегантная и лаконичная, без лишних прибамбасов вроде наклеек и прочего. Ёнджуну это понравилось, но не то чтобы очень. Всё-таки больше по душе ему было что-то более интересное и цепляющее. «Скука», — парень вздохнул и отвёл взгляд на дорогу, но прежде, чем он успел найти новый предмет лицезрения, послышался страшный рёв мотора. Вскоре появился и сам монстр, который заставил его в изумлении раскрыть рот. Буквально за пару шагов остановилась ярко-фиолетовая Mazda модели RX-8, если верить ёнджуновой памяти, с миллионом разноцветных наклеек, огромных и поменьше. «Девушка?» — мелькнуло в голове прежде, чем Джуна во второй раз схватил микроинфаркт, когда показался сам водитель машины. Им оказался парень, чуть ниже его ростом, с коротким чёрным хвостиком и, очевидно, шилом в одном месте, ведь стоило хлопнуть двери автомобиля, как того уже и след простыл.       — Сколько лет, сколько зим, Таки, — надменно улыбается, встав напротив парня в чёрном и сунув руки в карманы свободных джинсовых шорт, — я уж понадеялся, что ты сдох.       — Взаимно, Гю, — гадко улыбается и кивает на свою «скучную» машину. — Должок бы вернуть, подсобишь? Парень с хвостиком закусывает губу с ухмылкой, которую явно стоит понимать как «Ах ты, сука».       — Звать меня так тебе не разрешалось, так что заткнись и поехали, — Гю важной походкой направился к машине и вдруг остановился, встретившись взглядом с Джуном, что всё ещё не знал, куда себя деть от удивления, — О, и ты тут, — ещё больше убивает отсутствием и намёка на агрессию, которой от него обычно за километр несёт, и на лице снова появляется зловещая ухмылка, — смотри, как он отсосёт мне на трассе, — говорит чересчур громко, и парень позади недовольно цокает. После этих слов Бом мигом запрыгивает в машину и заводит мотор, тут же круто буксуя, давая понять, насколько решительно он настроен. А Ёнджун всё ещё в непомерном потрясении хлопает глазами, не в силах смириться с тем, что ему только что открылось. Он был просто ошарашен увидеть Гю в таком месте, и уже даже забыл о том, какая интересная у него машина. Да, Ёнджун был знаком с Бомгю, ведь парни учились в одном университете, и видеться приходилось часто, особенно на собраниях студенческого совета. Он всё ещё искренне не понимал, как такой шалопай и бунтарь туда попал, но, допустим, смириться с этим у него получилось. С самого начала Чхве Бомгю вызывал у него самое чистое и искреннее раздражение. Одним своим видом, а потом приплелось и поведение. Парень он ужасно шумный, часто кошмарно грубый и адски выбешивающий: то ли своей легкомысленностью, то ли шутками, то ли свободой делать то, что хочется, невзирая на мнение окружающих. Он красил волосы, обожал пирсинг и носил шорты даже в универ, хоть это и запрещалось уставом, почему ему регулярно прилетали выговоры. Ёнджуна он раздражал с самого начала. И исключительно сначала. Не зная на то причины, он нежданно поймал себя на том, как стал видеть в легкомыслии важную способность противостоять неудачам, как прочувствовал всю фишку свободы действий и как начал находить все его шутки просто необычными, а не глупыми, и порой замечал, как искренне смеётся с них же. Словом, отношение к парню у него в корне изменилось так же незаметно, как течёт время, когда проводишь его за любимым занятием, и он стал смотреть на него совершенно иначе. Слишком неестественно для самого себя, а потому понять, что за чувства поселились где-то глубоко внутри, он не считал возможным, но его это особо и не волновало, пока не доставляло никаких проблем.       — Полный круг с поворотом на пятой и восьмой улицах, — вещает импровизированный судья в дешманской чёрной футболке с надписью «I♡NY» и становится между машинами, поднимая руку высоко вверх. Зрители завопили, предвещая зрелищный заезд, и спустя пару секунд машины засвистели колёсами, срываясь с мест. Гю мгновенно вырвался вперёд. Ему не нужно было время на настрой или стратегию — всё на автомате нарисовалось в его голове, и он просто ехал, отрываясь на полную катушку с довольной усмешкой и окрылёнными чувствами, когда в зеркале чужая машина безнадёжно скрылась после первого поворота. Ему безумно нравится чувствовать подтверждение собственному мнению о себе. Никто и никогда не придёт раньше него, никто не дрифтует чище и зрелищнее, никто его не обойдёт. Но вот чёрная машина вновь оказалась в поле зрения. Всё ближе и ближе, заставляя Бома слегка напрячься. Спустя несколько секунд его нагоняют. Прямо перед последним поворотом, прямо в момент, когда финиш, победа так близко. Прямо перед тем, как он с улыбкой выпрыгнет из машины и нахально пожмёт руку черноволосому придурку, который за каким-то хреном вернулся из своей драной Америки и ведёт себя так, будто ему всё дозволено. Ситуация перестаёт быть шуточной, когда чужая машина почти клюёт его сзади. Он разгоняется ещё сильнее, и видит, как, наконец, отрывается. Ему даже показалось, будто тот гад специально замедлился. И позже стало ясно, почему: впереди чётко был виден крутой поворот, и было бы разумнее чуть стопорнуться, чтобы не расцеловать ограждения, как старых друзей, но «разумнее» — это самое ненавистное Бомгю слово. Поэтому он, ничуть не растерявшись, предвкушал скорую победу. Выкручивает руль, газом регулирует угол движения машины и концентрируется на дороге через боковое стекло. Дрифт — его стихия, в этом городе ему равных не сыскать. Но не всегда всё заканчивается радужно, не всегда всё идёт по плану: не успел парень вырулить на прямую дорогу, как машина просела на переднее колесо и по ушам ударил раздражающий свист. Парня безжалостно завело в бесконтрольный занос, и ему едва удалось без происшествий остановиться, разгоняя собой любопытную толпу. Сердце упало в пятки, что-то в районе желудка крепко свело от волнения. Гю в ступоре пялился на дорогу, не обращая внимания на медленно подплывающий к нему чёрный автомобиль. Спустя минуту юноша срывается и вылетает наружу, испуганно осматривая причину случившегося. Колеса почти нет, резина рваная, сама тачка сильно косится на ступицу — печальное зрелище.       — Кажется, отсосали всё-таки мне, — ехидно ухмыляется Таки и плавно вылезает из машины. Облокотившись на переднюю дверь, он скрещивает руки на груди и любуется видом растерянного, шокированного Гю, ожидая весёлой реакции. Но Бомгю мгновенно меняется в лице и спокойно разворачивается к своему багажнику.       — Разве что чисто технически, — неожиданно легко соглашается и с полной невозмутимостью достаёт из машины домкрат и запасное колесо, — не боготвори себя попусту. Окружающие выпали с такого ответа. Все предвкушали бурную реакцию: крики, драки и всё вместе, но никак не спокойненько ремонтирующего свою бедную машину парня. Ёнджун был удивлён не меньше. С самого начала вечера он находился в потрясении то по одному поводу, то по другому, и во время гонки он испытал весь спектр эмоций, которым только владел. И сейчас он уже был готов к очередному потрясению, ожидая увидеть хотя бы толику грусти на лице знакомого, но всё оказалось куда непонятнее, чем он мог предполагать. Стоять и смотреть, как Гю, отрываясь от дела, наконец жмёт руку соперника, которую, к слову, поначалу игнорировал, отчего Таки выглядел немного глупо, было дико. Уму непостижимо, как этот парень был способен сохранять спокойствие после такого обидного проигрыша. Толпа начала расходиться, так и не дождавшись занятного зрелища, а Бом так и остался в стороне со своей фиолетовой машинкой. Видеть его таким было тяжело. Так и не скажешь, но вечно валившийся из рук ключ и укатывающиеся гайки выдавали прежнюю растерянность и волнение. Ну или Джуну просто так казалось. В любом случае, остановить себя он уже не мог, а потому уверенно направился к брюнету и аккуратно похлопал его по плечу, отчего тот заметно вздрогнул и обернулся.       — Как ты? — беспокоится, присаживаясь рядом на корточки, и поднимает далеко укатившуюся гайку. Ён внимательно смотрел на парня и заметил маленькую капельку пота, стекающую по виску.       — Нормально, — сухо отвечает тот и отворачивается обратно к машине, — Съеби со света. Джун мгновенно реагирует и с досадой отодвигается, спустя какое-то время вновь отвлекая длинноволосого предложением помощи. От взгляда, которым его одарили, по коже пробежали мурашки: холодный и безжалостный. С таким только в ментовке на допросах сидеть.       — Издеваться решил? Ён, осознав, что он имеет в виду, стал судорожно отмахиваться руками с выражением невинного котёнка.       — Нет-нет! Я правда хочу помочь. Очертив ярковолосого оценивающим взглядом, он внезапно смягчился и слабо улыбнулся.       — Не надо, я сам, — забирает из рук Джуна последнюю гайку и собирается заканчивать, — Иди-ка домой лучше. Такие сборища долго не живут: копы накрывают. Джун был удивлён такому подобию заботы и глупо расплылся в улыбке. Только он собрался что-то сказать, как телефон завибрировал от пришедшего сообщения Юты, в котором тот ясно дал понять, что Ён может валить, ведь сам собрался в клуб с компанией победителя. Он не стал заморачиваться, почему его даже не позвали с собой, ведь Юта слишком хорошо его знал. Знал, что над предложением даже думать не станут и тут же откажут. Да и лишний он в этой тусовке, всё-таки, так что и фиг с ним, с этим Ютой, в общем-то.       — Покеда, — бросил на прощание Бом, прыгая в тачку, и мигом укатил в неизвестном направлении. «Это уже больше на него похоже» — заключил ярковолосый и побрёл сквозь остатки толпы в сторону своего дома.

***

      — Сука! — крышка от мусорного бака со звонким грохотом летит в стену, — Блять, — шипит сквозь зубы парень, пиная заднее колесо машины, и опирается руками на крышку багажника, тяжело дыша. Ярость кипит в нём, убивая, и он уже не в силах контролировать происходящее. Вслед за крышкой от мусорника летит пустая бутылка из-под пива и вдребезги разлетается осколками, почти долетая до машины.       — Ебись ты в рот четырежды, хуй на инвалидной коляске, — последние слова теряются в тихих всхлипах. Парень оседает на землю. В подворотне тихо. Прохожих нет, фонари не горят. Никто не мешает выходить из себя. Хотя Бомгю и представление устроить был бы рад, лишь бы внутренний огонь поутих и не было так больно.       — Я еблан, еблан, еблан… — качается вперёд-назад, не в состоянии сдержать новый прилив гнева, и, схватив рядом лежащий булыжник, поднимается, устремляя испепеляющий взгляд на свою любимую машину. Собирается замахнуться и чуть разбегается, когда его руки выворачивают и крепко держат за спиной. От неожиданности Гю выронил камень прямо на ногу незнакомцу, отчего тот громко шикнул, чуть отстранившись, и Гю, пользуясь моментом, выкрутился из захвата, тут же впадая в изумление.       — Ты, блять, преследуешь меня, что ли?! — орёт, наступая, и эмоционально жестикулирует, задавливая бешеным взглядом. Парень, насупившись, держится за больную ногу, опираясь на стену.       — Я живу за четыре квартала отсюда. Уж извини, что мимо проходил, — выпрямляется, откидывая рукой волосы со лба, и прячет ладони в карманы, — а ты чего вообще тут торчишь? За километр вопли слышно.       — Не твоего ума дело, съеби, — со злостью опирается на машину и замолкает. Ёнджун понимает, что разумнее было бы послушаться и благополучно добраться до дома, без приключений и бед на голову, но он не он, если не проигнорирует это треклятое «разумнее». Нельзя было оставлять его так. Хотя бы потому, что опасно. Хотя бы потому, что этот придурок совсем с катушек слетел. Хотя бы потому, что Ён необъяснимо волнуется, мысленно списывая всё на собственную безграничную доброту.       — Ты уверен? — осторожно подходит ближе и пытается заглянуть в чужие безумные глаза. «На свой страх и риск» — кружит в голове, и парень поджимает губы.       — А ты слышишь плохо? Вали отсюда, пока тем же булыжником по башке тебе не зарядил. Джун тяжело вздыхает. Он прекрасно понимает, что на самом деле лезет, куда не просят, туда, где он нахрен никому не сдался, но разбушевавшийся настрой спасателя не позволял ему забить и уковылять поскорее куда подальше.       — Слушай, — начинает Ён, — я не особо любитель уличных гонок, и сегодня меня туда почти силой притащили, — сердце отчего-то колотится, а Гю недовольно усмехается, и при этом выглядит так, будто вот-вот набросится и действительно заедет чем-нибудь по его красивому лицу. Джун напрягся, но не отступил, — Но я буду злиться на себя, если не скажу: о сегодняшнем приходе я совсем не пожалел. Такого зрелища я давно не видел. Ты был великолепен, Бомгю. Бом отвернулся и снова хмыкнул.       — Скучная у тебя жизнь. Ён мягко посмеялся, обречённо кивнув.       — И всё-таки это правда. Ты сделал эту гонку, особенно в конце. Дрифт — это очень круто. Очень жаль, что так вышло. Если бы не колесо, ты бы утёр всем нос, и тому хмырю — тоже.       — Долго жалеть меня собираешься? — Ёнджуна встречает прямой взгляд Гю. До ужаса пылающий, в таком явно не одни черти в агонии пляшут. Взгляд истребляющий, но Ён неожиданно для себя подметил, как покраснели кончики чужих ушей. Ну или это лишь игра его воображения, в которую ему безумно хотелось верить. — Мне не нужны комплименты, и утешать меня не надо, я сам знаю, что могу, что — нет.       — Утешать я и не пытался. Просто подумал, что тебе не мешало бы это услышать. Никогда ещё чужая езда меня так не впечатляла. Ты правда очень крут. Бомгю молчал, будто что-то усердно обдумывая. Он пару раз порывался что-то сказать, дёргался в сторону друга, и Джун терпеливо ждал, пока тот соберётся.       — Я просто такой еблан, я просто ебанутый, Чхве Ёнджун, — в отчаянном выражении ломает брови и разворачивается к ярковолосому, опираясь боком на машину, — я знал, что шины спереди уже никудышние, что проебусь с ними, но как обычно перенервничал и погнал на них. Я такой тупой, — подрывается, хватается за голову и упирается локтями в ближайшую стену. — И ты, блять, понимаешь! — внезапно заводится и подлетает к Джуну, отчего тот испуганно отклоняется назад. — Это произошло именно тогда, когда эта ебанашка прикатила обратно из Америки, и я должен был показать, что место его на помойке, а в итоге сам на эту помойку и попал! А я ведь всегда его выигрывал! Однажды даже машину разъебал, но он сам виноват, конечно, рулить нужно нормально, — бьёт по машине ладонями, но уже не так разъярённо, а Джун почему-то в улыбке расплывается. Он сам не понимает, что на него нашло в такой момент, поэтому быстро поджимает губы, дабы друг этого не заметил.       — Надолго он тут? — спрашивает Ён, получая в ответ короткое «Несколько месяцев вроде». — Тогда ты сможешь взять реванш. Бомгю отрицательно мотает головой.       — Так я только больше опозорюсь. Без повода нельзя, а за это время не факт, что он появится.       — Уверен, ты его найдёшь, — говорит без задней мысли, и Бомгю непонимающе хмурит брови со словами: «Камень в мой огород?», на что Ёнджун смеётся. — Нет-нет, просто если он правда такой плохой, то точно что-нибудь выкинет. Бомгю понимающе кивает. С минуту оба молчат, а Ёнджуну уже и добавить нечего, поэтому он поднимается и собирается попрощаться, обязательно бросив напоследок пару ободряющих фраз, но…       — Я хочу выпить, поедешь со мной? —ни с того ни с сего слетает с чужих губ, посылая к чёрту все планы ярковолосого.

***

Яркие огни, клубы дыма, отбивающие всё нутро басы. Парни входят в клуб. За барной стойкой удачно находится пара свободных стульев, и бармен принимает заказ на пару замудрёных коктейлей. Ёнджун дрожащими руками хватается за стакан и отпивает зелёную жидкость, чуть кривясь от высокого градуса. С губ Бомгю слетает издевательская насмешка.       — Я с тобой больше никогда в одну машину не сяду. Бомгю широко улыбается и делает глоток яркого радужного коктейля, полностью игнорируя наличие трубочки.       — Да ладно, разве было так плохо?       — Ты неадекватный. Город — не гоночная трасса. Я чуть коньки от страха не отбросил, мы же раз пять чуть не въебались! Бомгю смеётся, быстро допивая напиток, и делает новый заказ. Время летело незаметно. Ёнджун и подумать не мог, что Гю может оказаться таким интересным собеседником. В университете им не приходилось общаться слишком много, и сейчас проводить время как хорошие друзья было непривычно. Но не дискомфортно. Стрелки на часах летели к трём, когда Ёнджун внимательно, насколько ему позволяло состояние, выслушивал очередной бесконтрольный срыв по поводу той же сегодняшней гонки. Он продолжал сыпать комплиментами, в порыве алкогольной нежности гладить того по спине и постепенно обмякать на столешнице. Ему нравилась и компания, и заведение, но под утро он ожидаемо поддавался желанию встретиться с постелью. Бомгю наконец расслабился под заботой и аккуратными чужими руками. Он чуть ли не мурлыкал, когда человек рядом мягко касался его волос, наматывая выбившиеся пряди на палец, и когда, не в силах сидеть прямо, утыкался ему в плечо. В голову проникли любопытные мысли, и одну из них он встретил загадочной ухмылкой.       — Ёнджун, — позвал он, подперев рукой подбородок. В ответ заинтересованное мычание. — Я хочу тебя поцеловать, — после этих слов Ёнджун глупо забегал по дружескому лицу непонимающим взглядом и совсем растерялся от увиденной в чужих глазах уверенности, кричащей о том, что тот не шутит. Лёгкая улыбка, нежный спокойный взгляд, скользящий по его губам, и вновь возвращающийся к глазам — Ёнджуну это вдруг показалось безумно опасным, убийственным. Сердце пропустило удар, когда пальцы коснулись его уха, играя с серёжками.       — Что скажешь? — парень чуть наклонил голову набок, а рука мягко очертила скулу. Ёнджун запаниковал.       — Здесь столько людей, — бегло осматривает толпу, но Гю вновь перетягивает внимания на себя, одной рукой касаясь чужого бедра, а вторую опуская на плечо.       — Они все ужратые, забей, — двигается всё ближе и ближе, не сводя глаз с чужих губ, — Чё ты ломаешься, как школьница, тоже ведь хочется, — добавляет, приметив очевидный взгляд на своих губах. Бом подаётся вперёд, и расстояние между парнями сокращается. Он издевается, дразнит, проводя носом по чужой щеке, и шумно выдыхает Ёнджуну на ухо, когда чувствует сильные руки на своих бёдрах. Терпение заканчивается, и Бом первый срывается. Поцелуй выходит мягкий, плавный, словно парни впервые пробуют целоваться. Жар растекается по всему телу, от прикосновений башню сносит, оторваться становится сложнее, и постепенно все невинность и забава улетают. Ёнджун проводит языком по губе Гю и углубляет поцелуй, заставляя того снова шумно выдохнуть. Руки бессовестно гуляют по обмякшему телу, заставляя прильнуть ещё ближе, в неконтролируемом порыве он кусает и слегка оттягивает нижнюю губу, выбивая весь оставшийся воздух из лёгких длинноволосого. Бомгю медленно отстраняется, оставляя за собой тонкую ниточку слюны, и встречается с чужим затуманенным взглядом. Губы покраснели, на щеках появился лёгкий румянец, парень тяжело дышал. От такой картины внизу живота ощутился завязывающийся узел тяжести, и парень поспешил отвернуться.       — Вау, — парень неловко смеётся и коротко облизывается, усаживаясь обратно на стул, — лучше, чем я ожидал. Ёнджун в такой же нелепой растерянности хмыкает и отворачивается. Самому себе страшно было признаться, какие чувства вызвал этот внезапный поцелуй, но гнать мысли прочь уже не получалось.       — Блять, — вдруг прошипел Гю, глядя в сторону выхода. Обернувшись, Джун заметил вдалеке трёх агрессивно щемящих сквозь толпу короткостриженых парней и почувствовал, как его за руку стаскивают со стула.       — Валим. Спустя минуту ребята оказались на улице.       — Кто это? Куда ты? — недоумевает Джун, но послушно идёт следом.       — Когда-то я честно выиграл у этих ребят свою нынешнюю тачку, и они до сих пор не могут с этим смириться, — отвечает и, оглядываясь, останавливается зашнуровать свои красные конверсы. — Я уже набрал друзей, они помогут убраться отсюда. Ёнджун всё ещё не понимал, как простая тусовка в баре превратилась в это. Но, честно говоря, за этот вечер он разучился удивляться.       — А твоя машина?       — Забей, её трогать не будут, потом заберу. Буквально через три минуты послышался гул мотора. Самих машин не было видно ещё с полминуты, но Ёнджун с досадой вздохнул: это за ними. Показались два спорткара. Блестящие, обклеенные всякой ерундой, без номеров. Бомгю с ребяческим восторгом шагнул вперёд, когда те остановились.       —Ахуеть, — протянул брюнет с горящими глазами. — Это что за прелесть? — обходит машину со всех сторон, даже не смотря на того, к кому обратился.       —Audi R8. Лёгкая, прямой впрыск, пятьсот сорок лошадей, разгон за три целых, восемь десятых секунды, — гордо объявил высокий парень с длинными чёрными волосами, собранными в тугой высокий пучок. На контрасте с машиной он выглядел даже слишком обычно, как подметил Джун: простая голубая рубашка, белая футболка и светлые широкие брюки придавали образу расслабленности, но никак не опасности и собранности, как он ожидал. Хотя, если подумать, такого парня, как Бомгю, тоже за рулём гоночной машины представишь не сразу. Второй же парень производил именно «то самое» впечатление: мощное телосложение, короткие чёрные волосы, опасные узкие глаза, средний рост, широкая кожаная куртка, того же цвета штаны и грубые ботинки — выглядел он серьёзно. Особенно рядом со своей такой же чёрной машиной, на передней двери которой зачем-то красовалась чёткая белая цифра «10».       — Не выёбывайся, — Гю подходит к парням с улыбкой и крепко пожимает им руки в знак приветствия. — Спасибо, что приехали… Ой, — резко разворачивается и махом подзывает Джуна к себе, — Это Ёнджун, позаботьтесь о нём, будьте добры, — Бом вешается на плечи Ёна и треплет его по волосам, — Это Марк, — кивает в сторону своего высокого друга, — и Джуро. Не бойся, он только с виду суровый, на деле милашка тот ещё. Последний закатил глаза на такое представление, но Ёнджуну улыбнулся и протянул руку. За ним последовал и Марк.       — Ну что, погнали? — Джуро метнул взглядом в сторону своей машины, и Гю радостно побежал к спорткару Марка.       — Ауди моя! — весело объявляет, заставляя Марка с тяжёлым вздохом пойти следом.       — С другой стороны садись, идиотина ужратая, — ускоряется, когда Бом собрался развалиться на водительском сиденье, крикнув Джуну прощальное: «Увидимся в универе!» Ёнджун тяжело вздохнул. От всего этого сумбура начинала болеть голова. Пять минут назад они оторваться друг от друга не могли, а сейчас того уже и след простыл.       — Поехали? — спокойно позвал Джуро, и ярковолосый, опомнившись, прыгнул в салон. Внутри всё выглядело так же дорого и ухоженно, как снаружи: новые кожаные кресла, обивка поверхностей из приятного материала, нигде ни соринки. Джун даже боялся лишний раз двигаться, чтобы, не дай Бог, не нарушить атмосферу «идеальности» этого места и, уж тем более, ничего не сломать. Ехать в тишине было неловко. Ён порой бросал на парня рядом короткие взгляды, пытаясь прочитать его состояние, и удивлялся, насколько тот был расслаблен. Он водил осторожно, часто даже не пересекая допустимые пределы скорости. Это сильно отличалось от того, как гонял Бомгю, и Ёнджун, собрав все эти мысли в кучу, наконец снова ощутил утраченный комфорт.       — Как он? — вдруг спрашивает Джуро, но Ён сквозь мысли пропускает это мимо ушей. — Я спрашиваю, как Бомгю? — мягко повторил парень, бросив обеспокоенный взгляд на ярковолосого. — Я слышал, что случилось. Ёнджун не знал, с чего начать.       — Ну… Он очень психовал сначала, — мнётся, вспоминая бешеный взгляд, которым Бом его встретил.       — Ого, и как ты, жив? — смеётся, видимо, тоже прокручивая какие-то моменты в своей памяти.       — Было немного страшно, — неловко признаётся Ён, и его губы растягиваются в лёгкой улыбке, — но мы поговорили, и вроде ему стало лучше.       — Ясно. Вы давно дружите? — Джун чувствует себя, будто на допросе. Такой вопрос застал его врасплох.       — Да мы… И не дружим особо, — непонимающий хмурый взгляд заставил продолжить, — так, пересекаемся в универе, и сегодня встретились случайно. Я его и не знаю толком, — последняя фраза вогнала его в краску после внезапных вспышек воспоминаний из клуба. Джун чувствует себя неправильным.       — Он хороший человек. Хоть и буйный. Не суди о нём предвзято, — голос звучал твёрдо, будто он знает, о чём говорит. Будто такое отношение к Бомгю — не редкость. Джуна огорчил факт, что его сочли за подобного человека, но он понимал, что Джуро, скорее всего, просто волнуется.       — Я и не думал, — тихо отвечает и получает в ответ одобрительный кивок. Джуро оказался на удивление добрым и мягким человеком. С таким можно не стараться выглядеть лучше, чем ты есть: он понимающе отнесётся ко всему, чтобы ты не сделал, и Ён быстро понял, почему Гю назвал его милашкой. Этот парень внимательный и спокойный. Предпочитает гонкам дрифтинг, как истинный японец, и, как оказалось, именно он и обучил Гю некоторым техникам. По городу передвигается безопасно и размеренно, без понтов, и это вызвало у Ёнджуна чувства восхищения и неимоверной благодарности. Проще говоря, Джуро был отличным парнем, с которым Ён был бы очень рад поладить. По прибытии домой, он свалился мёртвым сном на диван, отключаясь с мыслями о прошедшем сумасшествии и призрачным касанием на своих губах.