Blurry lights

Утро выдалось неимоверно тяжёлым. Ёнджун еле сполз с дивана и с непомерным трудом заставил себя пойти умыться, а увидев отражение в зеркале, ужаснулся: на голове словно птицы свили гламурное розовое гнездо, лицо слегка опухло, но под глазами всё равно привычно занимали своё место синяки. Выругавшись, парень присел на край ванны и разочарованно простонал. Всё-таки утро — не его любимое время суток. С Бомгю же ситуация обратная: больше всего на свете он ценит эти блаженные ранние часы, когда солнце только готовится встречать сонных людей своими тёплыми лучами, а ветерок гоняет всё ещё прохладный ночной воздух. А ценит он это время лишь по одной простой причине: всё ещё можно сладко поспать. Никаких забот, мирской суеты и прочих гадостей жизни — всё тихо и спокойно. Днём его будет ждать университет, который уже сидит где-то в раздражающем тело месте, а вечером дела, дела, дела…

На протяжение целого дня Ёнджун ходит как в воду опущенный, и Юта всерьёз начинает переживать, не держат ли на него обиду за вчерашний бесстыдный уход. Только вот от всех вопросов парень лениво отмахивался, чем лишь наталкивал на ещё большие подозрения. А как быть? Не скажет же он, что недавние события всё ещё мелькают в памяти, не поведает о том спонтанном поцелуе, намертво закрепившемся в последнее время в его голове. Нет, таким он поделиться не может ни с кем, как ни уговаривай. Ему ужасно хотелось обсудить это непосредственно с Бомгю, но что он скажет? Ведь и сам толком не знает, почему так на него реагирует, а в попытках добраться до истины мысли начинают играть с ним в ебучие салки. Сегодня Бомгю ничем не отличался от себя обычного: те же рваные шорты, та же белая футболка под яркой рубашкой, хвостик и полупрозрачные оранжевые очки. Ёнджун пересекался с ним пару раз, но эти встречи породили только большую путаницу. В первый раз, между парами, тот мельком махнул ему знак «peace», проходя мимо, а при встрече ближе к концу дня не удостоил даже взгляда. Неужели он один ни о чём другом думать не может? Ён и рад бы оставить всё как есть, но недавнее создавало в его голове и сердце большую, колоссальную проблему, а проблемы он привык решать, и как можно скорее. В таком темпе парень смог вытерпеть неделю. Лучше не стало. Схватив телефон, он ищет в контактах номер, который ещё три года назад, при знакомстве с однокурсниками из студсовета, добавил «на всякий случай», но тот так ни разу и не понадобился. Ответили не сразу.       — Алло! — громко прозвучал знакомый голос, перебиваемый непонятным шипением и голосами на заднем плане.       — Это Ёнджун, мы можем встретиться? Ответ был мгновенный, будто человек по ту сторону динамика ждал подобного вопроса.       — Прикатывай ко мне на работу, я через… полтора часа закончу, адрес смс-кой кину, — Джуна удивила такая быстрая реакция, и собирался согласиться он только через пару секунд, но случиться этому не дали, — А! — опять слишком громко. — Заскочи в автомастерскую рядом с твоим домом, я запчасти заказывал. Скажи дядьке, что от меня, он поймёт. После этих слов он отключился, оставив Ёнджуна наедине со своим недоумением. Прохладно. Дождь моросит. Вроде май, а летом и не пахнет. Стоя перед дверью в мастерскую, о которой говорил Гю, парень мысленно ругает себя за то, что пошёл на поводу у этого… лентяя? Наглеца? Ён сам не знал, как его назвать, но то, что Бом заставил его мучить себя дебильными мыслями целую неделю, так ещё и не постеснялся сразу же попросить о такой неуместной услуге, когда Джун сам напомнил о себе, — не отзывалось позитивными эмоциями.       — Здравствуйте, — неуверенно выглядывает из-за машины, рядом с которой на корточках сидел, видимо, тот самый «дядька» — крупный мужчина преклонного возраста. Седой, в защитных очках, с шикарной бородой и миллионом выцветших татуировок. Рядом с таким сложно почувствовать себя уютно, но Джун изо всех сил старался это скрыть. Дядька посмотрел на него искоса и поднялся, вытирая руки измазанной чем-то чёрным тряпкой.       — Я... Бомгю. Бомгю попросил забрать запчасти, которые он заказывал. Дядька закатил глаза и вздохнул.       — Вот бесстыдник, а! — последнее прозвучало слишком громко и неожиданно, и Джун невольно дёрнулся. — Неделю уже забрать обещает, — прихрамывая, плетётся к дальней полке. — Я, честно, хотел уже перепродать это всё, но он, мол, нет-нет, я заберу, честно! А в итоге нанимает посыльного, — дядя метнул добрый взгляд в парня, намекая, что шутит, и вынес какую-то небольшую коробку. — Осторожно, тяжёлая. Ты, это… — выставляет вперёд палец, будто собираясь кого-то отчитывать, — передай ему, чтобы переставал лентяйничать. И с оплатой пусть не медлит. С тебя я денег не возьму, пускай сам приходит. Хоть какие-то усилия приложит, а не как обычно. Ёнджун принял решение не углубляться в подробности и ответно улыбнулся дяде, поблагодарил его и заверил, что обязательно отчитает этого недотёпу при встрече и передаст «привет» во всех подробностях. Всё-таки первое впечатление нередко бывает ошибочным, и парень уж слишком часто за последнее время в этом убеждался. Дорога к месту работы Гю предстояла недолгая, и Ён был крайне заинтригован тем фактом, что пунктом назначения оказалась старенькая забегаловка в каком-то не слишком благополучном районе города. В голове рисовались образы Бомгю в форме уборщика, официанта, менеджера (хотя последние две вакансии вряд ли числились в подобном месте), но никак не повара, коим Гю в итоге оказался. Выбежав в чёрной рабочей форме предупредить, что задержится за уборкой, длинноволосый вновь скрылся за дверьми кухни, заставив ждать себя на минут двадцать дольше предполагаемого. Джун удачно умостился за одним из крайних столиков и очертил глазами окружение: потрёпанные временем мягкие диванчики, местами прожжённые сигаретами, чуть облезлые, но явно ухоженные столики и стулья, расшорканный деревянный пол; кое-где поверхность украшали крохотные вазочки с пушистыми веточками сирени. В целом, ничего интересного, но и плохого мало. Заведение опустело, работники разошлись по домам, и Бом снова предстал во всей своей красе и джинсовых шортах. Свет уже погас, на часах время темнеть, а тишину нарушает слабо бьющий по окнам дождь. Бомгю сел напротив и закурил. Сейчас он выглядел максимально расслабленным и комфортным, а в полумраке и с тлеющей сигаретой меж пальцев и вовсе очаровывал, заставлял и самому проникнуться той же атмосферой отдыха после загруженного рабочего дня.       — Итак, о чём поговорить хотел? — спустя пару затяжек нарушает тишину, а Ёнджун вдруг понимает, что не готов был касаться этого так быстро.       — Скажи сначала: чем ты был так занят эту неделю? — в ответ прилетело мгновенное: «Ничем, а что?» — Дядя ругался, что ты слишком медлил, и что послал за заказом меня, — «что угодно, лишь бы не по теме» — нынешняя установка Джуна. — Да и разве ты не живёшь совсем в другой стороне? Почему именно мастерская через дорогу от моего дома?       — Повод с тобой увидеться искал, нельзя? — вдруг наклоняется, подпирая ладонью подбородок, и издевательски соблазнительно улыбается. Ёнджун почти умер.       — Видимо, передумал, раз целую неделю ждал? — сам не верит, что смог выдавить что-то адекватное.       — Ты оказался быстрее, — так же бессовестно пилит ехидным взглядом, и Ён уже совсем теряется в догадках, шутит он вообще или нет. Ответить было нечего, и ярковолосого спас зазвонивший у Гю телефон. Парень всячески пытался использовать эти посланные свыше секунды, дабы убить поглотившую его неловкость, но, увы и ах, Гю вернулся прежде, чем что-то начало выстраиваться в его голове.       — Мы можем продолжить, — с довольной миной садится напротив и, потушив сигарету, переносит всё своё внимание на парня, с которым его сейчас разделял узкий убитый столик. Ёнджуну ой как не нравилась вся эта ситуация. Он уже с десяток раз пожалел, что вообще решил сюда притащиться, а тупые взгляды Гю и вовсе порывали его мгновенно сгореть на месте. Он ловил себя на досадной мысли, что будто бы не знал, к кому шёл. От этого парня можно было всякого ожидать, и на кой чёрт ему эти выяснения вообще сдались? Сидел бы ровно, да и прошло бы… Наверное… Ну, возможно, была такая вероятность.       — Что произошло тогда в баре? — наконец решается и заглядывает в глаза напротив, а там, как обычно, те же черти пляшут.       — Что ты имеешь в виду? Память от алкашки отшибло? — ухмыляется. Прекрасно знает, о чём его спрашивают, но, кажется, в нём вдруг проснулся внутренний садист.       — Ты гей? — Ён сам от себя не ожидал, но что сказано, то принято.       — Да хуй его, я о таком не парюсь, — моментально и без лишней возни, — а ты? — точно издевается. Дурацкая улыбка с лица не сходит.       — Почему ты меня поцеловал?       — Хочешь повторить?       — Ты уходишь от ответа.       — Возможно.       — И раздражаешь меня.       — Так сделай с этим что-нибудь. Разговор зашёл в тупик. Ёнджуну хотелось встать и уйти, но что-то не давало. Например, чужая дёргающаяся нога, которая то и дело задевала его при каждом подъёме. Или глаза, что будто бы с нетерпением ожидали, что же будет дальше. Или в целом Бомгю, которого почему-то сил не хватало оставить. Но просто сидеть было глупо. Парень так ничего и не выяснил, зато натерпелся недо-насмешек в свою сторону. И да, он был абсолютно уверен, что над ним просто смеются. И это порождало чувство обиды. Где-то на глубоком уровне сознания.       — Я хочу пить, принеси чего-нибудь, — Ёнджун, раздражаясь от долгого напряжения, начал понемногу агрессировать и осознанно наглеть. «Пусть отплатит за эксплуатацию и издевательства» — послужило предлогом, но Гю лишь засмеялся и бросил: «Слушаюсь, сэр», прежде, чем сорваться с места.       — Что будешь? — остановился за барной стойкой. — Есть вода, апельсиновый сок, чай и кофе из пакетика. Для фреша я устал, уж извини.       — Давай сок, — парень был удивлён позитивной реакцией друга, и ему даже стало неловко из-за своей пустяковой просьбы. Неизвестно, сколько он так уже на ногах стоит, а тут ещё и он… Спустя минуту стакан сока с милой розовой трубочкой и чашка холодного зелёного чая стояли на столе. Ёнджун успел сделать глоток, когда вдруг поперхнулся, почувствовав на себе внезапную тяжесть. Бомгю сел рядом, упав головой на его плечо. Он сладко потянулся и зевнул, протянув ленивое: «Я так устал», после чего преспокойно продолжил занимать то же положение. У Ёнджуна всё в голове перемешалось. Он не был особо тактильными человеком, и это обыденное касание уже послужило поводом для напряжения, но больше всего поражало то, что абсолютно не хотелось ничего менять.       — Я вообще удивлён, что ты работаешь в таком месте. Ещё и на кухне, — как можно обычнее старался поддерживать беседу Ён, но вдруг заметил дрожь в своих руках и поспешил спрятать их под столом. — Тяжело, наверное. Ещё и с учёбой совмещать, — отводит взгляд в окно в попытках отвлечься, но ладошки продолжают потеть, а сердце колотиться. Такой Бомгю не был ему знаком. Он привык видеть его шумным и заносчивым, грубым, ругающимся как сапожник, но не таким.       — Мне нравится, — положение его головы изменилось. — Я люблю пробовать что-то новое, Ёнджун. Услышав своё имя, парень невольно повернулся и столкнулся нос к носу с Гю. Дыхание сбилось. Ужасно было видеть его так близко. Ужасно неправильно. Ужасно волнующе.       — Мне нужно закрывать кафе, — еле слышно шепнул Гю, внимательно глядя в чужие глаза.       — И, — Ёнджун нервно сглотнул, — значит, пора по домам? Бомгю медлил, бегая взглядом по чужому лицу.       — Ты допил свой сок? — тихо спрашивает Бом, получая короткий положительный ответ. — Вкусный? — ещё один осторожный кивок. — Дашь попробовать? Расстояние между лицами стремительно сокращалось, так что можно было почувствовать чужое горячее дыхание на своей коже, и спустя секунду мягкое, почти невесомое касание. Это сильно отличалось от того, что было в клубе. Аккуратнее, нежнее, но не менее чувственно. В таком поцелуе растворяешься, забываешься; такое море ощущений от таких простых действий надолго остаётся в памяти. Бомгю переплёл пальцы рук, которыми парни опирались на диван, но не напирал, мягко цепляя губами чужие, и иногда улыбался, когда Ён невесомо касался щеки и волос или крепче сжимал его руку. Ему определённо нравилось происходящее, что очевидно, ведь он сам на это пошёл, а вот Ёнджуну хотелось пойти и утопиться. От тех же чувств, что разыгрались сейчас и в Бомгю. Ему сложно было принять это так просто. Медленно отстранившись, он встретился с глазами, полными нежности, и почти ахнул от удивления и буйствующих от такого взгляда бабочек. Парень аккуратно заправил выбившуюся прядь Бома за ухо и прошептал в самые губы:       — Я тоже просто «что-то новое»? Гю медлил, суетливо бегая глазами по чужому лицу. Он отлично понимал, что Джун имеет в виду, но отвечать готов не был.       — Не знаю, — виновато улыбается, отводя взгляд, и чувствует, как парень напротив уткнулся носом в его шею.       — Ты начинаешь сводить меня с ума, — только и произнёс он, обжигая кожу рваным дыханием, и у Бомгю по всему телу пробежались мурашки. Ёнджун был разочарован, но больше самим собой. Он злился на себя и свои слишком легко разгорающиеся чувства. Это нормально, что Гю не может ответить — времени прошло всего ничего, и Джун сам бы засомневался, если бы услышал такой вопрос от человека, с которым они пару-тройку раз провели вместе время. Но для Ёна это был Гю — парень, с которым они знакомы с первого курса. Временами безбашенный, громкий, с шутками, с которых он порой просто улетал. Такой разный и интригующий — его невозможно игнорировать, и Джун безвылазно в нём погряз, с каждым днём всё глубже и глубже.       — Пора закрываться, да? — поднимается и грустно улыбается. — Спасибо за сок…       — Не веди себя так, будто я тебя отшил, — перебивает Гю, оставаясь на месте. Взгляд до боли обиженный, даже агрессивный.       — А разве это не так? — парень с печалью в глазах усмехается и не получает ответа. Ночь приобрела тоскливо-кислый привкус.