Ты, я и море

Часы на ратуше пробили одиннадцать, и Артур вспомнил об обещании, данном им Эдит. Еле оторвавшись от Минни, сияя от счастья, он надел ей на безымянный пальчик обручальное кольцо. Оно пришлось ровно впору. - Словно для вас вез, Минни! – радостно воскликнул он. Потом поцеловал ее пальчики и ладошку, прижал ее к своей щеке. - Моя, моя! – выдохнул он. Минни вместо ответа потянулась к нему, и они поцеловались, нежно и уверенно: уже не надо было скрываться, смущенно оглядываться по сторонам. Данное слово, только что случившийся серьезный разговор, драма, которую поведал ей возлюбленный, сильно подействовали на Минни. Ей казалось, что за последний час она повзрослела на несколько лет. Обняв друг друга за талию, они медленно поднялись к ратушной площади и забрались в закрытую карету: благо бал еще не закончился и на площади было пустынно. И тут Минни вспомнила о своем обещании. - Мне ведь тоже надо вам кое-что рассказать, Артур, - сказала она, заглянув в его посерьезневшие внимательные глаза. – Правда у меня все было просто и мимолетно, - добавила она с улыбкой. И Минни поведала ему историю неудачного сватовства Чарльза Стэнли, свои переживания и последующий отказ. Когда она кончила, в глазах у Артура стояла неподдельная тревога. - Минни, - проговорил он со смесью страха и надежды, - вы ведь не передумаете, не откажете мне?! – и голос у него дрогнул. Он снова взял в руки обе ее ладошки и прижал к щекам. Такой реакции на свою исповедь Минни никак не ожидала. - Я ведь не вертихвостка какая-то, Артур, - сказала она с упреком. На глаза навернулись слезы. И добавила с нежностью: - Я люблю вас... Артур порывисто прижал ее к груди. - Ради всего святого, Минни, простите меня, неумеху! – горячо зашептал он, целуя ее глаза. - Никогда на свете ничего так не боялся, как потерять вас! - Да уж, - проворчала Минни, улыбаясь сквозь слезы. – Обручиться с девушкой как полагается, это вам не десять градусов право руля, скорость по курсу! Артур прыснул, и они оба засмеялись. Потом он привлек ее к себе, и их губы слились в жадном поцелуе. Внезапно Минни чуть отстранилась и, закусив нижнюю губу, прошептала: - А почему, когда вы меня целуете, вы прячете правую руку за спиной? – ее глаза сверкали озорством. Артур запнулся: - Эээ, ну в общем, ну чтобы... чтобы она себя не повела как не следует! - Ага, - Минни продолжала лукаво улыбаться. – И что же она может натворить? - Минни, - взмолился Артур. – Не пытайте меня, имейте снисхождение! - А все-таки! Мне ведь интересно, - заупрямилась Минни, ее глазки заблестели еще больше. И так как он не отвечал, она капризно протянула. – Покажите мне хоть разочек, любопытно же! Отпустите ее! - Только чур потом не обижаться и не гневаться! – сдался Артур со вздохом. - Не буду, обещаю! Мы ведь обручены, - прошептала Минни, млея от ожидания. Артур снова привлек ее к себе и прижался к ее рту горячими сухими губами. Как прежде, после бала, он приоткрыл ее зубки языком, и Минни подчинилась. Ее маленький язычок неожиданно оказался у него во рту. Минни широко раскрыла глаза, но не дернулась и не отстранилась. Полностью поглощенная этим приключением, она не сразу почувствовала, как его горячая сильная рука легла ей на грудь. Неожиданно нежные пальцы высвободили из-под корсажа маленькую грудку, осторожно лаская и поглаживая сосочек. Минни вся изогнулась и затрепетала. Ощущения были такими острыми и сильными, что ей казалось, что она вот-тот вскрикнет от наплыва доселе неведанных восхитительных чувств. Уловив ее смятение, Артур с явным усилием отстранился, но прежде, чем совсем отпустить ее, припал горячими губами к ее обнаженной груди. Минни была готова разрыдаться, но вместо этого замерла. Отвернувшись к окну кареты, Артур дышал тяжело и прерывисто, явно желая скрыть от нее выражение своего лица. Минни стало совестно, она инстинктивно поняла, что ему сейчас трудно, и все из-за того, что ей захотелось полюбопытствовать, приоткрыть завесу над неведомым. Поправив платье и смахнув пару набежавших слезинок, она виновато прикоснулась к его рукаву. - Простите... я не знала. Я вообще мало, что знаю... Так глупо с моей стороны... – и она легонько потянула его за рукав. – Вы ведь не сердитесь? – И так как он не сразу ответил, она добавила чуть слышно. – Было так удивительно хорошо! - Правда?! – он повернулся, и Минни с облегчением увидела, что он улыбается своей лучистой улыбкой. Они обнялись и Минни уютно устроилась у него на груди: «Милый, добрый, такой хороший!». - Минни, - прошептал Артур, - если бы вы только знали, как я хочу вас! Взволнованная, она не знала, как ответить и поэтому просто потерлась щекой о его грудь. - Минни, - продолжил он горячо. – У меня осталось всего шесть недель отпуска, а потом мне придется отплыть в Китай на целых полгода! Отстранившись, Минни ахнула. - На целых полгода! – повторила она с ужасом. - Да! – схватив ее за плечи и заглядывая ей в глаза, Артур внезапно выпалил: - Давайте обвенчаемся в эту субботу! - В эту субботу?! – снова повторила Минни, ее голос сорвался от изумления и неожиданности. - Ну да! Тогда у нас будет почти полтора месяца, прежде чем мы расстанемся. Целых полтора месяца любви! - его голос был полон отчаяния и страсти одновременно. - О Боже! – Минни была потрясена. – А как же платье, приглашения на свадьбу, подготовка, цветы, родственники, да и все остальное, не упомню даже что! Да мама ни за что не согласится! – воскликнула она в растерянности. Артур молчал. Она заглянула в его полные печали и отчаяния глаза. Потом нежно обняла его: - Я согласна, пусть будет в эту субботу! - и добавила кокетливо. – А то еще женитесь там с горяча на какой-нибудь китаяночке с зонтиком! Так я вас и отпустила неженатого в такую даль! Артур порывисто прижал ее к себе. Он весь сиял от счастья. - О Господи, Минни, вы – чудо! Абсолютное, совершенное, невозможное чудо! Я все приготовлю и все устрою, вам не придется ни о чем беспокоиться! А свадьбу отпразднуем как следует, когда я вернусь. - И тут он осекся и посмотрел на нее озабоченно. Минни несколько раз медленно кивнула головой: - Ага. Именно. Мама! - Миссис Стоттерт, - выдохнул Артур. – Ну что же, придется ее как-нибудь убедить. Самое главное, чтобы мы не дали слабинку, стояли твердо на своем решении. Я что-нибудь придумаю, - добавил он задумчиво. На углу, перед самым поворотом к особняку Стоттертов, он остановил кабриолет и велел ему подождать. Взявшись за руки, Артур и Минни медленно подошли к дому и остановились среди густых зарослей сирени. Он несколько раз нежно поцеловал ее и провел рукой по густым волосам. - Завтра в пять вечера я приеду делать официальное предложение. - Так поздно? - Мне надо будет с утра все устроить и приготовить к субботе. - Ох, а мне значит придется держать оборону в одиночку! Артур поцеловал ее еще раз и прошептал на прощание: - А вы ничего им пока не говорите, ведите себя, как ни в чем не бывало! До завтра, любимая! - Постараюсь, - вздохнула Минни, провожая его взглядом. Но этому плану не суждено было сбыться. Минни не успела подойти к входной двери, как она распахнулась. На пороге стояла Эдит, облаченная в ночной бархатный халат. Лицо ее горело негодованием. Минни постаралась было проскользнуть мимо, но мать твердой рукой удержала ее за плечо. - Мы ведь вовремя вернулись, мамочка, как и обещали, - пискнула Минни. - Мне все было видно из окна спальни! - Что все?! - Как вы прятались в кустах и целовались, и это после двух дней знакомства! Моя дочь! – Эдит пылала негодованием. Оскорбленная, Минни выпрямилась. Что ж придется дать бой в одиночку. - Мы нигде не прятались, мама! – медленно и с достоинством ответила она. – Нам нечего прятаться. Мы обручены. В субботу я выхожу за него замуж, - и она горделиво вытянула вперед руку с блестевшим на безымянном пальце крупным дымчатым бриллиантом. Приложив руку к груди, Эдит попятилась и рухнула на диван. - В суббо-тт-у?! В эту субботу?! – пораженная Эдит потеряла дар речи. Минни медленно опустилась на стул напротив. - Да, мама. Через шесть недель он уходит на корабле в Китай на полгода. У нас ведь должно быть хоть немного времени, чтобы начать строить семью, привыкнуть друг к другу. И так как Эдит раскрыла рот, чтобы ответить, Минни быстро добавила: - Ничего особенного, в субботу мы обвенчаемся в кругу семьи, а большую свадьбу можем сыграть через год, по его возвращении. Эдит, наконец, обрела дар речи. - Ну и дуреха же ты, Минни! Да и твой лейтенант не лучше! Хотя чего ожидать от человека, который полжизни проводит в море! Вы хоть подумали, на что это похоже?! Скоропалительная свадьба через неделю после знакомства?! Без гостей, без торжества, почти что украдкой?! Минни сначала отрицательно покачала головой, а потом вдруг покраснела. - Вот именно! – воскликнула Эдит и всплеснула руками. – Все знакомые, весь наш круг, семья лорда Дарби, все будут уверены, что тебе пришлось выйти замуж до его отъезда! Какой позор! Минни сидела молча, покрывшись красными пятнами. Лицо Эдит вдруг исказилось. - Минни, детка, а может быть вы уже... может быть он злоупотребил нашим доверием... скажи мне! Откройся маме! Минни вскочила на ноги, ее лицо пылало от возмущения. - Мой Артур настоящий джентльмен! Он прекрасный, необыкновенный, достойный человек! Если хочешь знать, мама, - сказала она громко и с вызовом, - он бы так и не поцеловал меня ни разу до свадьбы, если бы я сама не захотела! - Да не кричи ты так! - замахала руками Эдит, - перебудишь всю прислугу! Нам только огласки не хватало! - И она с испугом оглянулась на комнату горничных. - Ничего себе! - продолжила она с усмешкой. – Я то думала, что моя дочь с негодованием будет защищать свою собственную честь, а она бросилась на защиту жениха! – Эдит развела руками, качая головой. – Да еще и призналась, что сама навязывалась на поцелуи! Минни вскочила со стула, опустилась на колени рядом с матерью и схватила ее за руки. - Мама, мамочка, мамуленька! Мы так любим друг друга, мы.. я не выдержу такой долгой разлуки! Ну хоть полтора месяца мы побудем вместе! Какое дело нам до других! Мы так счастливы вместе, мама! Вот у моих сестер все было чин по чину, а кто из них счастлив?! Какую свадьбу вы справили Мэгги, а у ее мужа теперь... – и она осеклась, увидев слезы в глазах Эдит. - Это нечестный прием, Минни, - проговорила она горько. Минни присела на диван рядом с матерью и обняла ее за плечи. - Прости меня, мама. Я просто хотела сказать, что соблюдение правил – это не гарантия счастливой жизни. Понимаешь, я совершенно точно знаю, что Артур – мой, что мне больше никого не надо, что так как с ним – свободно, легко и радостно, мне не будет ни с кем. Вы ведь с папой убедились сами, какой он достойный, честный и очаровательный человек! Вы же почти что приняли его в семью после двух дней знакомства, почему же ты удивляешься, что я полюбила его за эти же два дня?! - Так что же, Минни, - воскликнула Эдит. – Разве он изменится через полгода? Он что станет хуже, не таким замечательным, как сейчас? Или ты не совсем уверена, что твое увлечение бравым лейтенантом с золотыми эполетами выдержит испытание временем, и твоя любовь притупится, потускнеет через полгода? Минни растерялась. Воспользовавшись ее молчанием, Эдит продолжила с воодушевлением. - Он мне самой нравится, Минни, да и папе тоже. Только зачем же пороть такую горячку? Мы вовсе не против вашего обручения! Вот какое дорогое обручальное кольцо он тебе преподнес! Когда он придет с официальным предложением? - Завтра, - пролепетала Минни, - в пять часов вечера. - Ну и прекрасно, замечательно! Устроим маленькое семейное торжество по поводу обручения, я велю приготовить праздничный обед, мы с папой благословим вас. Ты станешь его официальной невестой. И через восемь месяцев, когда он вернется, сыграем свадьбу! Чем не план? Минни отрицательно качала головой, из ее глаз потекли слезы, и она закрыла лицо обеими руками. - Ты потому плачешь, Минни, - мягко продолжила Эдит, - что осознаешь мою правоту. Дело ведь не только в соблюдении приличий. Ты представляешь себе, каково ожидать любимого неделями, месяцами из рейса? Ну, предположим, все можно перенести, если любишь. А если нелюбимого? А если через полгода ты поймешь, что не срослось, не случилось? Что он тебе все безразличнее, все дальше? Что же тогда? Оттолкнешь, бросишь? А каково будет ему? Минни только тихо всхлипывала. - Вам же сильно повезло Минни, - голос Эдит теперь тихо журчал, убаюкивая, успокаивая. – Вам предоставилась прекрасная возможность проверить свои чувства. Будете переписываться. Через несколько месяцев вам будет точно известно, хотите ли вы остаться вместе на всю жизнь, и если это будет так, мы с папой вас без малейшего колебания благословим. И тут Эдит, желая утвердиться в победе своего здравого смысла над легкомыслием дочери, совершила роковую ошибку. - А то ведь вдруг – ребенок, а чувства-то прошли! Куда ты потом с ребенком денешься! Минни вскочила. Ее щеки раскраснелись, слезы высохли, глаза сверкали от нахлынувших чувств. - Хочу! Хочу ребенка от него! Хочу мальчиков, таких же белобрысых, рыжеватых, голубоглазых, ушастых! Хочу, чтобы выросли такими же, как отец – верными, честными, сильными, бесстрашными! - Минни топнула ножкой. – Я хочу принадлежать ему и не буду ждать ни одного лишнего дня! - О Господи! Что ты такое говоришь! Как тебе не стыдно! – Эдит в ужасе всплеснула руками, схватилась за голову, и с криком «Отец! Отец!» - побежала вверх по лестнице. В комнате горничных зажегся свет, дверь приоткрылась, из нее выглянула простоволосая, заспанная физиономия Кэти. Поняв, что в доме штормит, она быстро затворила дверь, но маленькая щелочка все же осталась. Минни было все равно. Она уселась на стул, прямо и горделиво, не собираясь сдавать ни йоты своей позиции. Ни дать ни взять, Кармен на страже своей любви. Минут через двадцать Эдит приволокла вниз полусонного, взлохмаченного отца в пижаме и халате и усадила его рядом с собой на диван. - Вот, полюбуйся, - театральным жестом вытянула она руку вперед. – Замуж собралась через три дня. - Минни, детка, поздра... – начал было Ричард, не разобравшись, и получил локтем в бок. - Да что с тобой, отец! Твоя дочь надумала замуж выскочить через неделю после знакомства, и ты это поощряешь?! - Н-нет, не поощряю, - растерянно пробормотал Ричард, пытаясь лихорадочно сообразить, что именно от него требуется. – Но если надумала, то уж поощряй, не поощряй... – и он в растерянности посмотрел на жену. - О, Господи! – воскликнула Эдит, а Минни хихикнула, несмотря на драматичность происходящего. - Ты отец или нет! Скажи свое веское слово! - Да чего говорить-то! – наконец, разозлился Ричард. – Хоть расскажи толком, в чем дело! И Эдит вкратце описала сложившуюся ситуацию, а для особо недогадливых объяснила ее полную неприемлемость. Ричард молча рассматривал дочь, ее твердо сжатые губки, упрямое выражение на лице, горделивую осанку. - Она так решила, Эдит, - наконец произнес он тихо, но внятно. – Я не буду вмешиваться и тебе не советую. Эдит всплеснула руками. - Значит, тебе мало того позора, что мы терпим из-за замужества Мэгги, да и Элинор тоже. Тебе хочется, чтобы весь свет считал, что Минни пришлось скоропалительно выйти замуж?! - Это так, Минни?! – встрепенулся отец. - Да нет, папочка, что ты! Разве Артур бы позволил себе такое неуважение к любимой женщине. Как ты думаешь? – устало ответила Минни. - Конечно же нет, - мягко ответил Ричард. – Прекрасный молодой человек. А зачем вам так торопиться? Что стоит подождать совсем немного? В наше время помолвки длились годами. Несколько месяцев промелькнут так быстро! - Вот и я о том же! – быстро вставила Эдит. Минни устало провела рукой по волосам. Сегодня столько всего произошло. Она почувствовала, что теряет силы. - Папа, - наконец отозвалась она, обращаясь только к отцу. – Я изведусь за эти несколько месяцев в страхе, что он может меня забыть, охладеть, и, как мама говорит, понять, что вполне может без меня обойтись... Что свет клином на мне не сошелся. Я люблю его, я боюсь его потерять, папочка! Перед ним хорохорюсь и выпендриваюсь, а сама до смерти боюсь! – и Минни горько заплакала. – Думаете легко мне сейчас во всем этом вам признаваться? Ричард вскочил и подбежал к дочери, обнял ее вздрагивающие плечи. - Минни, детка! Я же не вчера родился! Я же вижу, какими глазами он на тебя смотрит! Да он твой – со всеми потрохами, о чем ты! И тут Эдит пришел в голову Макьявеллевский ход. - Минни, я ведь тоже не из дерева вырублена! Давай сделаем так. Твой Артур в жизни на суше не очень-то искушен, - со смешком добавила она. – Ему, наверняка, и в голову не пришло, что скоропалительный брак может тебя скомпрометировать. Давай завтра все ему расскажем, объясним, и оставим на его рассмотрение. Как он рассудит, так и будет! Минни усмехнулась. Хитра же ее мать! Разве позволит себе Артур принять решение, которое может нанести удар по репутации любимой! И мама прекрасно это понимает. Битва проиграна, она не смогла защитить свою любовь. Минни встала, погладила отца по руке, прежде, чем отстраниться и, сгорбленная, обессиленная поднялась по лестнице к себе. На мать она даже не взглянула. Замок на двери жалобно щелкнул. Стало тихо. Ричард тяжело вздохнул и тоже поднялся. Он ведь собирался защитить Минни, не дать разрушить ее счастье. И опять уступил жене, уже в который раз! Хотя, с другой стороны, Ричард был уверен, что Рострон не откажется от Минни и через несколько месяцев, так что все не так уж и драматично. Но завтра, сомнения быть не может, Рострон уступит логическим выкладкам Эдит. Как же он ошибался! Ему было неведомо, что в тактике ведения боевых действий не было равных лейтенанту Рострону. И уж доморощенному стратегу Эдит Стоттерт он проигрывать никак не собирался! На следующий день Минни не спустилась ни к завтраку, ни к обеду и появилась в гостиной только за полчаса до прихода Артура. Родители уже сидели за большим овальным столом из красного дерева: Эдит – сосредоточенная и собранная, Ричард, угрюмый и недовольный. Минни выглядела бледной и напряженной, но была ухожена, красиво причесана и одета в белый послеобеденный костюм со стоячим кружевным воротничком. «Прямо хоть сейчас под венец», – усмехнулась Эдит недовольно. Стояла прекрасная погода, и служанка приподняла ставню на большом окне в гостиной. Августовский вечер ворвался запахом роз, летним жаром, тихим присвистом соловья. Пробило пять часов. Артур запаздывал. Стоттерты уже привыкли к его пунктуальности и встревоженно переглянулись. Даже Эдит заерзала на стуле, бросая на Минни неловкие взгляды. У той же тяжело и неровно забилось сердце. Наконец, минут через пятнадцать, Минни не выдержала и послала Кэти на рекогносцировку. Приоткрыв парадную дверь и основательно обозрев ситуацию, Кэти вернулась с докладом, что молодой лейтенант стоит у ворот спиной к дому, с цветами и несколькими коробками, и смотрит на карманные часы. «Неужели боится зайти? Что же происходит?!» - недоумевала вся семья. Минни и не заметила как искусала белый кружевной платочек. Наконец, еще минут через пятнадцать, раздался быстрый цокот копыт и к дому на большой скорости подъехал легкий кабриолет. Стоттерты снова озадачено переглянулись: из гостиной не было видно, что происходит снаружи. С улицы донеслись приглушенные мужские голоса и - долгожданный звонок дверного колокольчика. Кэти, заинтригованная не меньше хозяев, побежала открывать. Через минуту в гостиной появился Артур Рострон с охапкой цветов, коробки он передал Кэти. У него за спиной широко улыбалась физиономия Максвелла Стоттерта. - Макс! – от неожиданности и изумления Эдит даже забыла поздороваться с гостем. – Ты откуда?! Какими судьбами?! Ой, простите, мистер Рострон, проходите пожалуйста, присаживайтесь! – Эдит в растерянности оглянулась на мужа. Тот встал, чтобы поприветствовать молодых людей. Макс подошел к матери, поцеловал у нее руку, и пока растерянная Эдит принимала цветы и приветствия от Рострона, подскочил к сестре, расцеловал ее в обе щечки и прошептал: - Не боись, сестричка! Сухопутные войска прибыли в распоряжение военно-морского флота. Победа будет за нами! – и он весело подмигнул.