Оскал (допматериалы)

      У Джона вошло в привычку заходить в магазин за куском мяса. В крайнем случае он мог зарезать какого-нибудь выделывающегося хахаля, но сегодня не стал.       В супермаркете возле его дома, к которому вела пространственная дыра, всегда работала она и та же кассирша, сколько бы он там ни бывал.       Слегка полноватая женщина средних лет с лицом "Боже, как же меня всё задолбало" и пучком седых волос на затылке. И в форме. Типичная уставшая от работы дама.       Джон перегнулся через край холодильника и пригляделся к ценникам.       Естественно, он любил морочить людям головы галлюцинациями, ведь денег у него никогда не водилось, и он сам не зарабатывал ни копейки. Университетского образования у него тоже не было.       Но эта тётка... То ли на неё не действовал гипноз, то ли она она сама была не от мира сего, но она всегда подмечала его обман. После того, как три раза его взашей послали вон из магазина (не получилось, не фортануло), Джону пришлось предпринять отчаянную попытку напроситься на подработку.       Здравствуйте, халявные продукты за собственную зарплату!       На самом деле Джон не имел желудка, поэтому не нуждался в пище. Но с другой стороны у него был друг, который уже как двадцать лет кряду голоден, как волк.       Ценники огорчали, но Доу пожал плечами и, оставив на кассе деньги, забрал с собой увесистый кусок аппетитно кровящей через пакет говядины. – Джон! – громко окликнула его миссис Смиз, кассирша.       Парень обернулся, испуганный тем, что она обратилась к нему по имени, а не процедила своё могучее и едкое "мистер Доу". – Да? Это вы мне? – слегка растерялся перевёртыш, прижимая к груди пакет мяса. – Ты тут других Джонов видишь? – нахмурилась женщина, подходя к дверям вместе с парнем. Она остановилась возле прохода и спросила, высоко подняв бровь в неком проявлении удивления.       Кудрявый улыбнулся своей очаровательной маньяческой улыбкой и моргнул, больше от интереса, чем от того, что глаза высохли. – У меня вопрос к тебе, Джон. Ты же перевёртыш. Какого ляда ты каждый месяц в день зарплаты покупаешь здоровенный кусок мяса, если сам его не ешь?       Сбитый с толку и шокированный до мурашек таким заявлением Джон ещё больше смутился и покраснел так, будто ему на голову надели ведро с бардовой краской. – Да я... Это...       Он замялся, почесал затылок с самым жалким и отстранённым видом. – Я другу помогаю. Он сам себя прокормить уже много лет не может... – Вот как. Это похвально. Не думала, что перевёртыши способны на человеческие чувства... – всё такая же суровая миссис Смиз поджала губы, после чего расслабленно опустила плечи и улыбнулась, хотя её ухмылка больше походила на оскал тиранозавра. – Ты особенный, Джон. – Правда? – больше краснеть уже было некуда, поэтому парень спрятал нос под футболку.       Они распрощались с кассиршей, после чего Джон решил сразу же сменить место работы. То ли ему было стыдно, то ли он боялся новых вопросов от кассирши. Рассказывать о их дружбе с Мэйсоном не хотелось.       А ведь Джон и правда особенный. Он вырос среди людей, которые ненавидели его, но сумел взрастить в сердце такое сложное и нужное чувство, как любовь. И хоть местами она и была кошмарной, маньяческой, это не меняло того, что Доу – существо, испытывающие сильные чувства.       И дружеская симпатия тоже входила в их число.       Джон стыдился того, что он не может многого сделать для Мэйсона, ведь такие куски мяса для гигантского дома-монстра как человеку на один укус. Бедняга никак не мог насытиться, с каждым днём будто угасал. Но посвящал всего себя и свой многолетний опыт разговорам с Джоном на крыльце.       Они часто так сидели, смотрели на дорогу, делились впечатлениями, эмоциями, сокровенным. В тот момент Джон чувствовал, что рядом с ним родное ему существо, как наставляющий отец.       У Доу никогда не было отца, и он не знал, каково это, но если браться описать его чувства в тот момент... Определённо именно то ощущение счастья и нежного тепла.       Этого ему не хватало. И он был рад найти такого друга в своей жизни.