Оскал (допматериалы)

            Я проснулась не в настроении, голова неприятно болела со стороны висков, а спина была липкая от пота. Опять кошмары снились?       Я не могла вспомнить, что такое мне привиделось, чтоб я так металась во сне. Будто меня насилуют, ей Богу.       Я посмотрела на табло будильника и издала крик уставшей от жизни чайки. Опаздываю!       Ладно, на душ нет времени, пора бежать, а то пропущу автобус…       Я наскоро оделась и выбежала из квартиры, заперев её на ключ.       Пропахший горьким бензином и пылью автобус ждал меня у остановки посреди весенней слякоти и размытых туманом деревьев с сырой корой и набухающими почками.       Весна в Зловещей Долине запоздала, но я привыкла к этому за два года житья здесь.       С бодрящего до ломоты в костях мороза я забежала в не менее холодный салон автобуса и села на свободное место. Хотя машина была почти пустая, у противоположного края кто-то стоял, держась за поручень.       Какой-то парень, похожий на бомжа, грязные, лохматые, чёрные кудри, неприятно жёлтая зубная эмаль и склера глаз, огромных и с узким, как у кошки, зрачком. Я пока что не встречала людей, выглядящих настолько страшно. Незнакомец был невероятно тощий, с большой грудной клеткой и четырьмя пальцами на руках, украшенными острыми чёрными ногтями. А одет в тёмную одежду, чуть больше его по размеру, на футболке изображён яркий красный глаз. Кофта спущена на локти так, будто он без понятия, как её правильно носить, туфли и штанины в грязи…       Но самое страшное в этой ситуации то, что он не сводил с меня жуткого взгляда и широко улыбался, как маньяк.       Тьфу на него, ужас какой.       Я постаралась побыстрее выйти из автобуса на нужной остановке. Долгое нахождение с таким кошмаром в одном автобусе создавало в душе давящее тяжкое ощущение.       Пора работать…       Я встала за стойку, повязала фартук, надела на голову кепку без верха и приготовилась к долгому медленно текущему дню…       Пасмурность на улице постепенно бледнела под золотистыми солнечными лучами. Это подняло мне настроение, но я всё ещё сонно щурилась.       Звонок оповестил о том, что внутрь кто-то вошёл. Я подняла глаза и встретилась взглядом с тем самым парнем с автобуса!       Он что, сталкер за мной следить, а? — Привет, — слегка неловко поздоровался парень, широко улыбаясь. Вблизи я заметила, что он бледный, с большим носом и огромными темными кругами под глазами. Брови тонкие и выразительные, а зубов бесчисленное количество, как у акулы. На руках в беспорядке разрезаны шрамы. Однако депрессивным он не выглядит, скорее ненормальным.       Я сбилась с толку таким обращением в лоб. — Эм, здравствуйте, сэр? Я могу чем-то помочь? — Ты приятно пахнешь.       Ничего себе. Да я ж даже не мылась. Этому парню нравится запах моего пота? Точно психованный…       Я ещё больше смутилась. — Эм… Ладно… Я могу чем-то помочь? Вам что-то нужно? — Как тебя зовут? — нагло спросил незнакомец, опершись на стойку. Его лицо было слишком близко к моим глазам, и я с отвращением ощутила от него запах сырого мяса. — Кэсседи… — Невероятно, то самое имя… — парень принюхался ко мне и отпрянул, будто чего-то испугавшись. Только сейчас я заметила, что у него на футболке красуется красный смайлик.       Я едва сдержалась, чтоб не залепить ему по лицу. Плохой подкат, если это он. — Меня зовут… /=*+: ; (\? })»: <}{}!       Я помогала головой. Что за статичный шум? Наверное, я уже так устала или умом тронулась от переизбытка общения с этим шизоидом… — Но ты можешь звать меня Джон Доу! — жизнерадостно закончил лохматый. На миг на его футболке вспыхнуло подобие сердца и он любвеобильно сложил руки в замок, но быстро пришёл в себя.       Он издевается что ли? Я никак не смогу воспроизвести этот набор шумов от телевизора, если это его имя…       Предупреждала меня мама, не едь в эту Зловещую Долину, бесовское место… — Ладно… — Ты занята после работы? — как бы невзначай спросил Джон. Я хотела было ему возразить и сказать, что другие покупатели ждут, но никого кроме нас не было в зале. — К сожалению, — локанично ответила я, пытаясь не встречаться с ним глазами. У меня ажно мурашки по коже бегали от абсурда ситуации.       Уголки губ Джона поползли вниз и он нахмурился, даже как-то печально. Хах, будто бы я пойду с ним на свидание, разбежался…       Он вышел без слов.       Ничего себе. Сумасшедший…       День близился к вечеру, облака покрывались синевой, как плесенью, на заправке заглись ночные фонари, разбавляя черноту белыми блёклыми лучами.       Я встала, хрустнула спиной и направилась к выходу. Как только я прошла через автоматические двери, испытывая лишь сильное желание завалиться в кровать и поспать, прямо мне в ухо кто-то высоким знакомым голосом крикнул: — Привет!       Я аж подскочила, сердце ёкнуло, ударилось больно об рёбра, и я сильно сжала зубы, сдерживая крик. — Г-Господь всемогущий, ты меня напугал! — Тебе нравится, когда тебя пугают? — неуверенно спросил Джон выходя из тени здания на свет из дверей. — Издеваешься? Нет конечно! Я даже фильмы ужасов не смотрю, хотя знаю, что это не по-настоящему… — я отдышалась и гневно взглянула на Джона, который стоял истуканом передо мной. Лицо как у восковой фигуры, куклы, не живое. Страшно. — Ты такая милая, когда пугаешься.       Ещё одно подтверждение того, что он ненормальный. Надо уйти от него поскорее…       Он уловил мой нервный яростный вид и немного будто бы растерялся, взгляд стал более человеческим. — Я… могу к тебе в гости зайти? — ещё более неуверенно пробормотал он, у него на футболке обозначилась красная спираль. В замешательстве. Сбит с толку.       Мне то что… Пристал маньяк, я отстаиваю свою позицию. Не хочу быть насаженной на нож. — Щас прям, нет! — твёрдо отрезала я. — Мы даже не знакомы, о чём речь?! — Но мы же вроде бы как… Ты можешь мне шанс дать?       Но его полное надежды лицо тут же скрылось от меня, так как я отвернулась и уверенно направилась к остановке. — Не преследуй меня, ясно?!       Идиот… ***       На следующее утро я опять проснулась в холодном поту, хотя настроение было лучше, чем вчера, голова не болела. Я встала, спокойно приняла душ, оделась и поспешила на работу, крепко заперев дверь.       В автобусе этого сталкера не оказалось, хотя я заметила паренька, довольно симпатичного, и довольно сильно похожего на него. Тоже кудрявые волосы нефтяного оттенка, только уже более приятно уложенные, аккуратные небольшие черты лица, выразительные глаза с длинными ресницами, опрятная одежда. Нормальное телосложение обычного человека, а точнее стройного юноши. Он мягко улыбался, посматривая в мою сторону слегка кокетливо.       Честно сказать, типаж вообще не мой. Я отвела глаза и не удостоила вниманием соседа по автобусу. А то опять полезет со своими предложениями, кто ж знает этих парней…       Я приехала в магазин, надела форму, встала у стойки, и снова начался чудесный день сурка. Когда это закончится — не понятно, тем более что училась я на журналиста, а запихнули меня сюда…       Тот парень с автобуса. Зашёл, тихонько встал возле меня и, склонив набок прелестную голову сказал: — Привет! — Здравствуйте, сэр, как я могу помочь, — сонно протерев глаза тыльной стороной ладони спросила я буднично. — Как вас зовут? — учтиво обратился он ко мне, дружелюбно улыбнувшись. — Эм… Кэсседи, у меня на бэйджике написано, — подсказала я, ожидая чего угодно. Тоже подкатывать будет? — Какое милое имя! — восхитился незнакомец, приложив руки к груди. Возмутительно, но рисунок на его футболке тоже менялся… Это что, дежавю или я чего-то не догоняю? — Меня зовут…       Он поперхнулся собственными словами и, слегка испугавшись чего-то, хрипло продолжил, жутко смутившись: — Оу, ну… Зови меня просто Джон Доу. Или… Доу, если кратко… — Ладно… — почему-то мне стало его жалко. То ли он так на себя давит, что все его эмоции превращаются в бормотание и непонятную солянку из дёргания лицевых мышц… Будто он притворяется, неумело парадирует действительность. — Ты занята чем-то после работы? — оправившись от самоиспуга спросил Джон (одни Джоны сегодня, что за бред). — К сожалению, — пожала плечами я. Мне реально надо было сегодня заняться вечером написанием романа, не всю жизнь же просиживать штаны на заправке… — Оу… — лицевые мышцы Доу свело как при инсульте, и он обхватил плечи руками на секунду, будто боролся с чем-то внутри себя. Опять давит эмоции. Это же очевидно. — Всё в порядке? — на всякий случай поинтересовалась я, но он не удостоил меня ответом и мгновенно ушёл.       Одни ненормальные в этой Зловещей Долине, Боже мой…       После работы я вышла, слегка уставшая, с ватными ногами, но готовая покорять свой ноутбук текстом. Прямо возле входа мне в левое ухо мягко шепнули: — Привет.       Я вздрогнула и обернулась.       Джон. Стоит весь из себя такой добрый и красивый… Аж противно. В сравнении с тем кошмарным наглым бомжом, которого я видела вчера, вообще блёстки и розовые сердечки. — Ты напугал меня! Не подкрадывайся из-за угла, это выглядит подозрительно! И не приятно! — сказала я, чувствуя, будто ругаю нашкодившего котёнка. — Прости! — искренне (или мне показалось) прохрипел Джон и обхватил руками плечи. Он выглядел так, будто его плёткой ударили по хребту, даже слёзы на глаза навернулись. — Я принципиально людей пугаю… Я не хотел… Тебе не нравится? — Нет, конечно. С чего должно нравится, — негромко возмутилась я. Странное воспитание у этого парня, элементарных вещей не знает. Дам пугать не надо! — Прости.       Мы немного помолчали, пока он не успокоился и неловко спросил: — Может, я к тебе в гости зайду? — Мы же толком не знакомы, какие гости, — я устало сложила руки на груди. И опять двадцать пять. Никак не успокоятся, уже пара ненормальных за целых два года проживания… — Оу… Ну, я думал, что мы уже успели познакомиться…       Его угробленный вид меня немного сбил с толку. — Ну, вот так, к сожалению… Извини. И, пожалуйста, не преследуй меня, ладно?       Мне опять стало его жалко. Но какая-то неясная картонность в его движениях и лице не давала разгореться этому чувству. Всё будто во сне, не настоящее…       Когда я ехала в автобусе я с холодном под ложечкой и взорвавшим мне мозг осознанием вспомнила, что мне снилось последний год.       Джон Доу.       Он приходил ко мне во снах, как будто наяву, мы с ним танцевали, причём я не могла сопротивляться, но мне нравилось… На душе становилось тепло и приятно, будто я нашла своё счастье, которого мне так не хватало, когда он садил меня к себе на колени, осторожно целовал, будто я сделана из чистейшего хрупкого хрусталя, гладил по плечам…       Как же я могла забыть.       И где теперь этот противный, но такой милый парень бомжеватого вида? Неужели он реально существует и проникает в мою голову каждую ночь?       Я подошла к квартире, достала ключи, вставила, повернула…       Дверь открыта.       Смысле, я же её закрывала.       У меня сердце начало отбивать чёчётку на диафрагме, по лбу покатился холодный пот, а в ушах загудело.       Воры?!       Я тихо вошла и хотела уже взять телефон и позвонить в полицию, но решила сначала проверить. А то вдруг и правда забыла закрыть с утра… — Эй?! Тут кто нибудь есть?!       Я чуть не заорала, когда передо мной появился собственной персоной смазливый кудрявый Доу. Он выглядел таким измученным, будто на него свалилось пятьдесят кар за все его грехи. — Привет, Кэсседи. — Д-ДОУ?! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В МОЁМ ДОМЕ?! — Знаешь… Это очень подло… — хрипло, будто был при смерти, весь крупно трясясь, начал Джон. — Очень подло с твоей стороны, что ты не дала мне шанс. — Чего? — перед несущейся машиной моих мыслей брякнули дерево. — Я… — Джон захлебнулся воздухом и продолжил, сдерживая эмоции с огромным трудом. — Я же делал всё правильно… Я делал всё, что, как я думал, тебе понравится…       Я внезапно начала понимать природу такого поведения. Он любит меня.       Я прикусила нижнюю губу чуть ли не до крови. Мне было стыдно и страшно и непонятно одновременно. — Я могу быть кем захочешь… — в лихорадке просипел Доу. Он весь менялся, будто растекающаяся акварель, с моих глаз спадала пространственная пелена.       Я увидела его. Тощего, грязного, с огромными тенями под глазами, тысячей зубов и четырьмя пальцами на руках. Но он не показался мне уродливым.       В каждом моём сне он… Любил меня. Бедняга хотел… Чтоб я тоже его любила.       Он стоял, истекая потом, от уголка губ у него текла слюна, он нервно улыбался и впивался ногтями в предплечья, царапая их от волнения. — Что со мной не так?! — голос парня всё же сорвался на тихий истерический крик. — Ты…       Я замерла, будто меня подстрелили. В голове всё осветилось ярким, как молния, огнём. Я захотела прижать к себе мой ночной кошмар, который был мне отрадой в тяжёлые времена, ласкал меня, когда мне было одиноко, страшно и плохо, и пусть даже это было во сне, я чувствовала, что он рядом и никогда не бросит меня…       Что Доу меня любит.       И правда любит. — Ты… любишь меня?       Повисла долгая тяжёлая тишина, она заливалась мне в уши и терзала сердце. Но я уже знала, что ответить, как разрешать эту ужасную смертельную тишину словом всего из двух букв. — Да. Я люблю тебя, Джон.       Доу истерично вздохнул и чуть не упал, поражённый. Из его глаз потекли слёзы, крупные и блестящие, они заливались ему в приоткрытый в шоке рот, он запустил руки в сальные волосы и широко раскрыл глаза, страшась поверить в то, что только что услышал.       Он столько дней следил за мной, оберегал и терзался, но пришёл и задал вопрос, так долго мучавший его.       И я ответила искренне. И он ждал этого.       Джон сел на колени и опустил голову в пол. Он хотел кричать, но не кричал.       А я продолжала. — Только… Я люблю тебя таким, как есть, Джон. Тебе не надо притворяться кем-то, чтоб понравиться мне… Это неправильно, быть тем, кем не являешься против своей воли. Ведь знаешь… Истинная любовь она всё может… И я, кажется… Уже давно люблю тебя. Я вспомнила. Мы встречались раньше, да? — Каждую ночь… — смущённо пробормотал парень, дёргая руками прядь волос. Я села напротив него и подняла его голову, заставив посмотреть на себя.       Его взгляд. Как у ребёнка, оставшегося без любви родных, грустный и полный слезами и надеждой.       Его мечта сбылась. Он станет счастливым. — Доу. Всё не может так продолжаться. Мы можем встречаться и здесь, в реальной жизни, а не только во снах. Не бойся сам себя. Ведь я тебя люблю. И здесь, сейчас… Больше всего.       Джон разрыдался у меня на плече, так сильно и страстно прижав меня к себе, что мне стало трудно дышать.       Теперь он не отпустит меня. Никогда.       Я ласково погладила его по тощей спине. — Мы разорвём этот замкнутый круг. Всё будет хорошо, любимый Джон.