Оскал (допматериалы)

      Джон, тихо бурча себе под нос отрывки недовольных фраз на только ему понятном языке, зашёл в магазин и огляделся в поисках корзинки.       Джейн Доу широко распахнула глаза, сидя на своём месте на табуретке за стеллажом с сухими завтраками. Она была приятно удивлена встретить здесь существо одной расы с собой. Одиночество начинало ей надоедать. — Вам что-то подсказать? — спросила она нейтральным тоном, подходя ближе к Джону. — Не стоит…       Джон поднял на девушку глаза и беззвучно ахнул.       Он никогда раньше не встречал подобных себе, тем более так близко.       Сердце начало усиленно биться, мешая думать и двигаться, поэтому Джон решил на время его убрать. Стало полегче, но в голове всё равно помутилось, а руки вспотели. Парень сглотнул слюну и тихо спросил: — Вы… я же правильно думаю? — Может быть, — задорно протянула девушка и кривовато улыбнулась. — Вау…       Джон не знал, что ещё сказать, как объяснить самому себе свои чувства. Вероятно, он был поражён. Так сильно, что прикусил язык. — Итак… Я могу чем-то помочь? — повторно спросила Джейн, склонив симпатичную голову набок.       Невероятно. Она такая красивая, будто лёгкая и нежная белая бабочка, и словно бы родная… Такая же, как он…       Джон чуть было не ударился в стыдливую краску, но вспомнил о Кэсседи. Невысокая тощенькая девушка с трудным характером, смахивающая на мальчика с короткой каштановой причёской и выразительными зелёными глазами, двумя бурными лесами, тянущими вниз болотами, грязными изумрудами, будто засасывающими внутрь души́…       Нет. Не теряй голову. У тебя есть она.       Джон не поддался на стеклянный взгляд и слегка нахмурился, показывая этим своё отстранённое отношение. — Сам найду, что мне надо, спасибо.       Он мог потерять возможность познакомиться с такой же, как он… Но Джон понимал что, будь он хоть один во всём мире, у него есть родной ему человек, которого он беспамяти любит — Кэсседи. ***       Мы с Мэйсоном решили, пока ждём Джона, сходить на проверку. Как мне сказал «риэлтор», в Зловещей Долине есть особое существо, и им является весь городской лесной покров. Лес мог видеть, куда направился мистер Хансон.       У кромки леса было темно, как ночью. Усыпанная листьями и иглами дорога, пружинящая под ногами, как мягкие перья в подушке, вела в заросли переплетённых ветвей, кривых шершавых рук и пальцев, шуршащих листьями. — Его звать надо? — спросила я, с любопытством и ужасом одновременно оглядывая лес. — Да… Я сам никогда не пробовал, — Мэйсон подошёл поближе к стволу дерева и постучал по нему казанком пальца. Потом шепнул в кору: — Лес, нам нужна помощь.       Я с благоговением смотрела на действия мужчины и внимательно следила за изменениями вокруг.       Почти в ту же секунду в корнях дерева началось движение, и прямо из-под земли, как дополнительный корень, выполз полусгнивший бледный труп парня с длинными волосами и дырами вместо глаз.       Я попыталась не закричать. Я скорее неожиданности испугалась, чем вида этого жуткого существа. — Ещё один припёрся, — вздохнул Лес, высутив из горла чёрного мотылька. — Зачем звал?       Мэйсон стерпел такую грубость и спокойно объяснил: — Мы ищем Хансона.       Лес подпёр щеку кулаком и скучающим видом оглядел самого себя вдали. — А-а-а, этот придурок с тростью… Боюсь, его уже съели раньше меня. — К-как? — испуганно прохрипела я, меня будто кувалдой по голове ударили, а тело прошило бешеным до боли стуком сердца. Не может быть такого!       Мэйсон отреагировал менее бурно, только сложил руки на груди и невозмутимо поднял брови. — Не ври. — Это ты мне? — возмущённо указал сам на себя Лес. Потом громогласно рассмеялся и продолжил уже насмешливым басом: — Да кто ты такой, чтобы мне такое говорить?       Я чуть не оглохла от хохота существа, он сносил меня, как порывы ветра. «Риэлтор» тоже качался на каблуках, но устоял, продолжая пытливо смотреть на Лес и терпеливо молчать. Смотреть он умеет… — Можете его поискать, если смелые. На этом разговор закончился. Парень скрылся под землёй, уязвлённый Мэйсон размышлял, что делать, а я никак не могла хоть какую-то мысль удержать в голове, они неслись, как скоростной поезд. — Мэйсон, если приманка Хансона отправилась в лес… То нам обязательно его искать? Ведь мы можем поговорить с самим зданием мэрии… — Не можем. — Почему? — у меня аж дыхание перехватило. Мэйсон серьёзно глянул на меня и ободряюще взял за плечо. — Ты думаешь, почему у Хансона такой запущенный вид? — А почему? — Он переселил свою душу из стен в приманку. — Дурак! — я хлопнула себя по лбу так сильно, что чуть не выбила себе мозги через затылок. Стало ещё тревожнее. — Единой с домом у него осталась только система кровообращения и пищеварения. Если мы не найдём его раньше, чем его кто-то прикончит, то мэрия станет мёртвой грудой кирпича. — А я не поняла, зачем он так сделал? — Видимо, решил, что так будет удобнее, не будет страдать от боли, если материал станет крошиться за многие года. Он жил за стенами в безопасности и не мог предполагать, что такое случится. Неужели он пошёл искать Сэта?       Я заметила в голосе Мэйсона ноты волнения, но он хорошо себя контролировал. — Дурак… — тихо повторила я, понимая, что рано очаровалась этим идиотом. От разочарования я даже топнула ногой. — Давай сразу пойдём. — Прямо сейчас? — поднял бровь мужчина, смотря на меня, как на ребёнка. — Да. Нельзя медлить. — А как же Джон?       Но я, уже захваченная героическими мыслями, горящими в моей душе, как раскалённое железо, поспешила в глубины леса.       Мэйсон лишь громко раздражённо вздохнул и пошёл за мной. ***       Льюис понимал, что притаиться за деревом не вариант, поэтому он остановился истуканом посреди заросшей тропы и начал судорожно думать, что делать.       Шаги приближались, даже ускорялись.       Он появился сразу же, когда Хансон подумал о том, чтоб забраться на дерево.       Это был высокий широкоплечий мужчина с сильными руками, растрёпаной бородой и волнистыми русыми лохмами на голове. Глаза у него были большие, навыкате, с мелкой алой радужкой, и светились недобрым блеском. Вены проступали у него через одежду, высокие сапоги и жилетку с брюками.       Он держал в руке топор на длинном древке. — А добрый вечер, — сипловатым хриплым голосом признёс мужчина, опершись локтем о дерево и встав в расслабленную вальяжную позу. — А что вы в лесу забыли, уважаемый? — Мне нельзя по лесу прогуляться? — не теряя уверенности, своим высоким голосом парировал Хансон. — Можно, конечно, никто не запрещает… — Сэт сипло рассмеялся и хрустнул шеей, обнажив потрёпаный шейный провод. — Жаль, конечно, без сопровождающих, а то я за тридцать лет проголодался, как чёрт…       Хансон подметил, что Сэт и правда был неприлично тощим, с запавшими щеками и глазами. А ещё безумным. — Не вижу смысла в таком случае меня есть, — развёл руками Льюис. Он бы никогда сам себе не признался, но в тот момент у него ёкнуло сердце. — Ты мне и правда на один зуб, но я не прихотливый, знаешь ли… — Сэт знал, что Хансону некуда бежать, и чувствовал себя свободно. — Полезное качество. — Спасибо, — Сэт обнажил пираньи зубы в псевдо-дружелюбной улыбке и протянул «Хлестакову» грубую, покрытую венами руку. — Идём. Глупо говорить «Я тебя не съем», ха-хах. Но бежать тебе некуда.       И без того широкие зрачки красных глаз Сэта заполнили почти всю радужку от голода. Дышал он прерывисто, будто его душили, но сила в его руках ощущалась невероятная, он чуть не сломал Хансону запястье.       Он потащил Льюиса за собой, но не быстро, видимо, сил совсем не оставалось. Топор он по-прежнему вёз по земле.       Они шли около получаса, пока впереди не послышался мерный шум прибоя. Берег вздымался на переливающейся синей ртутью водой, а на краю стоял достаточно большой бревенчатый дом в весьма хорошем состоянии, но с потемневшим от морской непогоды деревом.       Дом был похож на жуткий готический терем русского князя. Двухэтажный, твёрдо стящий на прибитом песке, конёк крыши изображает орлиную голову.       Одинокое строение на берегу моря. Это было бы романтично, если бы не жуткая предыстория и медленно сходящий с ума от голода и одиночества монстр.       Льюис не предпринимал попыток вырваться. Принять свою судьбу было сложно, но его мозг непрерывно работал, придумывая, как сбежать.       Но он не успел.