Отброс и Непревзойдённый огурец отправляются в Хогвартс

— Мы в дерьме. — В полном — А я говорил, что их нужно ловить. Сейчас компания из двух недо-бездельников и Повелителя Чёрных Вод сидели в комнате Хэнитьюза, которую так “любезно” предоставил Дамблдор (читайте как Кэйл шантажировал старого бородача). Комната была больше похожа на маленькую каморку, и в ней даже не было туалета чтобы умыться. Кэйлу иногда приходилось пользоваться общественным душем, за что красноволосый не раз ловил ехидные комментарии одного из братьев Шэнь. Когда Кэйл в первый раз увидел свои “хоромы”, то захотел свалить из этого каменного замка как можно скорее, ну а как иначе? Да даже в том же Министерстве у него была комната получше! А тут что? Кровать, что держится на одних соплях, а вместо одеяла вообще какая-то простынь! Ладно там кровать, он мог в любое время убежать спать к детям, что так любезно дают место своему любимому отцу. Кровати в Хаффлпафф были просто нечто: мягкие, удобные, подушки словно облака; стоит только отпустить на них голову, так сразу и попадаешь в мир грёз, а одеяло сделано из качественного овечьего меха, чьи объятия покидать не хотелось, и поэтому каждый раз когда Он и Хон приходилось будить отца, чтобы его не заметили. У последнего всегда в такие моменты скатывалась хрустальная капля горя. Иногда Хэнитьюзу хотелось переночевать у Раона, но синеглазый просто брал своё одеяло и подушку и шёл вместе с отцом в его пыточную комнату. Мило, но Кэйлу хотелось бы поспать с сыном на удобной кровати, а не пыточном столе, что грозится в любой момент сломаться и скинуть спящих на холодный каменный пол. И если Кэйл справляется с проблемами сна, то насчёт вещей стоит не говорить. Видите ли, Кэйлу нравится хорошая, качественная, а главное дорогая одежда, и поэтому его дети и он всегда ходят словно короли и королева; дома у него огромное количество огромных шкафов-гардеробов, сделанных из самых качественных деревьев и самыми лучшими мастерами. Каждый узор выведен самым умелым мастером во всём соединенном королевстве. Всё качественно, дорого и в лучшем исполнении – всё так, как любит первый сын семьи Хэнитьюз. И тут какой-то деревянный ящик с тремя полочками. Тогда Юань, Он, Хон и Раон долго старались успокоить бедную душу. Шэнь Юань уже молчит о том моменте, когда Кэйлу пришлось отправить половину вещей (читайте почти все вещи) обратно в поместье. Около трёх недель Хэнитьюз ходил мрачнее тучи, и это было самое ужасное время для учеников. Конечно, ученики страдали, но больше всех досталось Главе Министерства Магии. За те три недели депрессии Альберу узнал о себе много нового, и это новое не совсем хорошее, и дабы успокоить Хэнитьюза Кроссману пришлось опустошить весь свой кошелёк. — Так, что делать будем? — Юань хоть и пытался скрыть своё переживание, но слегка подрагивающий веер, отдающий запахом сандалового дерева при каждом махе, выдавал младшего сына семьи Шэнь. Сейчас, когда нет рядом Цзю, Юаню совсем плохо и тревожно, ведь он привык к тому, что хмурый и вечно недовольный тотемный дух находиться рядом с ним двадцать четыре на семь. И сейчас его брат находится на горе полной самых отвратительных и отбитых тварей во всей поднебесной! Цзю не пришлось бы этого испытывать, если бы не проклятые оковы, которые так “любезно” наложил один очень неприятный дух. Несправедливо. Нечестно. Когда Юаню было десять лет, и они с тотемным духом уже сблизились (настолько, насколько это было возможно с характером тёмного духа), молодой Шэнь спросил у Цзю, почему же тот никак его не полюбит, на что получил лишь ядовитый и резкий взгляд тотемного духа. Тогда они не разговаривали почти год. Тогда Цзю оставил Юаня почти на год. Маленькому Шэню казалось, что его бросили, и Юань даже не знал, что же он сделал не так. Цзю, когда уходил, не сказал ни слова. Просто взял и ушёл. И это был самый ужасный почти год в жизни Юаня. Почти год Юань ходил совсем подавленный, и семья не знала, что с этим делать, они привыкли видеть своего мальчика пусть и замкнутым, но радостным и счастливым, а тут из-за какого-то духа их ангел совсем сдулся. Госпожа Шэнь тогда старалась всеми способами поднять настроение малыша: дарила ему игрушки, качественные веера, на чьих гардах были самые замысловатые и возможные узоры, а экраны всегда пустые, ведь Госпожа знает, как её сын любит лично выводить рисунки, а с штифта вечно свисали какие-то украшения; интересные книги, которые были общепризнанными шедеврами – до Госпожи Шэнь никогда не доходило, как её малыш в таком юном возрасте мог разбирать содержание книг получше любого известного критика. Господин Шэнь хотел отвлечь сына походами по разным ботаническим садам, в которых можно было увидеть редкие экземпляры растений, а иногда они ходили в театры. Старшие же братья Юаня водили его по рынку, чтобы заменить духа, один раз они думали, что маленький комок хмурости перестанет быть таковым, когда Юань застыл перед маленьким чёрным щенком, у которого была красная метка на лбу. Братья Шэнь уже были готовы вздохнуть с облегчением, но услышав тихие всхлипы вновь втянули воздух обратно в лёгкие. Маленькая же Шэнь хотела помочь своему Юань-гэ прогулками, к ним время от времени мог присоединиться Лю Цин Гэ, что тоже хотел помочь своему другу (читайте крашу), но всё безрезультатно. Юань был мрачнее грозового облака, которое в любой момент могло обратиться в самое настоящее бедствие. И это бедствие бы произошло, если бы Цзю не вернулся. По началу семья Шэнь хотела выгнать мерзкого духа, из-за которого их маленький ангел так страдал, а Лю Цин Гэ вообще намеревался порубить духа своим едва приобретённым мечом, но их планы разрушил Юань, что выбежал на защиту нечисти. Он подбежал и обнял потеряшку и отказывался отпускать вредину, даже если тот будет отталкивать, но тот сделал то, чего никто не ожидал, даже сам Юань. Цзю обнял его, и чтобы у всех точно отвисла челюсть дух начал трястись и всхлипывать. Когда они вернулись в комнату Юаня, Цзю рассказал, то, от чего до сих пор духу снятся кошмары. Цзю по своей природе давно не живой. У него нет плоти, крови, капилляров и других человеческих органов, у него даже имени-то не было до встречи с Юанем. Цзю был безымянным духом, заключённым в статуэтку из металла Инь. А именно в тотем Симурана, девятого по силе из крылатых. Раньше же он был обычным человеком, у него было имя, которое он не помнит, работа, всё то, что есть у живых. В прошлом он был учителем и любил путешествовать по землям Китая, и если так случалось, оставался на некоторое время, а когда видел маленьких бездомных детишек, то учил их основам: азбуке, чтению и счёту. Иногда Цзю упоминал, что у него была приёмная дочь – Нин Инъ Инъ. Цзю с улыбкой вспоминал, как пытался избавиться от маленькой прилипалы, что хотела последовать за ним и помогать ему. Маленькая девочка души не чаяла в своём отце и постоянно старалась ему подражать, на что Цзю вечно качал головой и давал глупышке слабые щелбаны. Они были счастливы. Но, как говорится, счастье не вечно. Одной ночью, когда молодой учёный закончил с обучением одного капризного господина Цю, он хотел на полученные деньги угостить Нин Инъ Инъ её любимыми сладостями и снять хороший номер с удобной кроватью. С такими мыслями пошёл забрать Инъ Инъ у доброй горничной, что согласилась последить за любительницей приключений. Зайдя в комнату, лёгкая улыбка, что была на устах у молодого учителя, пропала. Ни горничной, ни Инъ Инъ здесь не было. Внезапно на Цзю обрушились несколько чувств сразу, самыми сильными были беспокойство и чувство надвигающейся опасности. Эти чувство резко и очень сильно ударили по мозгу Цзю, сердце чтучало в ушах. Нужно было успокоиться. Зачем же так бурно реагировать? Может, они пошли на кухню, ведь Инъ Инъ была ещё той обжорой – жизнь на улицах так сказалась на бедняжке. С усилиями вдохнув побольше воздуха, что начал обжигать лёгкие, Цзю направился в сторону кухни. Но и там никого не было. Где же они? Где Инъ Инъ...? Цзю прочесал всё рабочее крыло поместья, но ни следов горничной, ни – к ужасу Цзю – следов Инъ Инъ не было. Но он ведь искал абсолютно везде! В каждом углу! Где они?! Раннее приглушенные чувства начинали возвращаться, но теперь с новой силой, и вернулось лёгкое чувство удушья. Почему их нигде нет?! И до Цзю постепенно начало доходить: он прочесал лишь рабочее крыло. С этой мыслью он резко развернулся и направился в сторону главного крыла. Не успел молодой учитель переступить порог главного крыла, как услышал плачь. Женский плачь. Он доносился из тёмного угла. Сердцебиение участилось и начало резко бить по ушам, напоминая звуки барабанов. — Мне жаль... мне так жаль, – из угла Цзю услышал, что удивительно, тихое бормотание. Цзю начал подходить ближе. Ещё ближе. Сердце бьётся всё сильнее, и, казалось, готово вырваться из грудной клетки, но из-за сильного давления было вынуждено сидеть взаперти. Цзю зашёл за переулок, что каким-то образом стал светлее, ну, или это у Цзю зрение резко улучшилось. Картина, что предстала перед ним была ужасающей. Резко на Цзю обрушились все симптомы, что он до этого пытался подавлять. Временное удушье резко превратилось в удушье, что чувствует утопающий, дрожь, что до этого была незаметной, стала настолько сильной, что если бы кто-то посторонний увидел Цзю, то принял бы его за лист, который трясётся на ветке от сильного ветра. Пот градом начал стекать по телу учителя и даже не собирался прекращаться, и было ощущение, что вся жидкость, которая находилась в теле Цзю, пропадёт, но Цзю было на это совершенно насрать. Сейчас ему было абсолютно насрать на всех и вся. Его внимание было обращено на тело маленькой девочки, на которой одежда висела тряпками и в некоторых местах была порвана, а именно в области груди и между ног девочки, и как бы Цзю не старался отвести взгляд, но кровь и белую жидкость он успел увидеть. От причёски ничего не осталось, и волосы, что напоминали при свете дня цвет самой чистой меди, теперь своим цветом напоминали лишь цвет грязи. В некоторых местах также можно было увидеть следы белой жидкости. Переведя взгляд на лицо Цзю лишь пожалел об этом. Светлое, молодое лицо с милым румянцем, который так шёл девочке, сейчас украшали порезы, которые в некоторых местах до сих пор кровоточат, и синяки. Такой же участи не избежали маленькие пухлые губы, на которых так же помимо крови и грязи была эта грязная жидкость. Всё это можно было рассмотреть лишь с близкого расстояния, и Цзю не помнил, когда успел подойти и встать на колени. Всё то, что он помнил, так это маленькое девичье тельце, которое прижал к своей груди. Ночью поместье Цю затопила кровь, а на утро оно было съедено пожаром. Тогда Цзю очень долго рыдал. Казалось, что в этот момент он выплакал все слёзы за всю свою жизнь. Юань не знал, что говорить, да и сейчас не самое лучшее время для разговора. Маленький Шэнь просто подошёл и обнял Цзю ещё раз, и дух вновь пустился в слёзы. Это был вечер откровенный и последняя ступенька для Цзю. Он смог принять себя и, хоть и не полностью, отпустить тот случай. Через некоторое время, когда все успокоились – Юань тоже плакал, но он ребёнок! – Цзю вкратце сказал, что долго скрывался и однажды встретил человека, который обещал помочь ему, но в итоге его предали и сдали властям. Этого человека звали У Ян Цзы. После того как у Цзю оторвали конечности, привязав те к лошадям, бывший учёный проснулся уже духом и, как все, хотел мести. На вопрос Юаня о том, отомстил ли Цзю, тот лишь ответил: «Они все давно умерли, А-Юань. Я не успел». Они ещё долго молчали, пока Юань не стала любопытна одна деталь. — А что это за штуки у тебя на шеи, руках и ногах? — по логике Юаня там вместо чёрных линий должны были быть шрамы после того, как Цзю разорвали с помощью лошадей, но таковых не было видно. – Это, Юань, я наступил на те же грабли. Встретил одного мудака и на обещание о силе служил ему, а когда захотел уйти, то получил не свободу, а милые браслетики на шрамы и дом на следующую тысячу лет. — ..Прости. Я не знал. — Так если не знал, чего извиняешься-то? —Цзю слабо улыбнулся и повернулся к окну — Время позднее. Иди спать, А-Юань. — Хорошо, Цзю-гэ! — сказал с улыбкой маленький Шэнь. — “Цзю”? Почему это я девятый? — Ну, статуэтка, в которой ты жил, посвящена духу Симурану, а он девятый по силе среди крылатых! — Но я не он! А находился я там, потому что у одного ублюдка вкуса нет! — Ну тогда, — ребёнок пытался вспомнить ещё один иероглиф “Цзю”, и по резко светящимся глазам у него это получилось, — Как насчёт “сильный”? Там ведь тоже вроде похоже.. — Тц. Выкрутился, говнюк. — Так значит, ты согласен? — А я говорил что-то против? —сказал, теперь, Цзю с поднятой в скептической манере бровью. — Спокойной ночи, Цзю-гэ — Спокойной ночи, А-Юань. Эти воспоминания всегда вызывали в Шэнь Юане противоречивые нотки: с одной стороны он был рад, что они с Цзю-гэ стали ближе, но с другой стороны ему было плохо – в основном ему было жаль девочку Нин Инъ Инъ. Она не заслуживала такого. Цзю тоже. — Неужели ситуация настолько плачевная? Мы его реветь заставили, — точно. Шэнь Юань тут не один, а в компании алкаша, который допивает бутылку очень дешёвого ликёра. Пусть Юань и не разбирается в алкогольных напитках, но беря в расчёт ситуацию, в которой они уже как три с половиной месяца, то легко было догадаться, что сейчас Хэнитьюз не может позволить себе роскошь. Ну, а ещё стало понятно, что ликёр дешёвый по недовольной физиономии Серебряного Героя Щита. — Я просто отвлёкся, — раздался характерный щелчок веером и тяжёлым вздохом Юань продолжил, — Ситуация, конечно, плачевная, но я думаю, что лучше ничего не предпринимать. — Ты думаешь, всё само разрешиться? — Конечно нет, но нам сейчас нужно сосредоточиться на другом. — Недавно я связывался с Кровавым Дождём, — Хэ Сюань до этого молчавший, убрал два бледных пальца, которые до этого держал у височной части головы, — Мне придётся временно отлучиться и “поприветствовать” нового непревзойдённого. — А это обязательно? — Нет, но вам же нужно больше информации про бывшего ученика Бэй Доу? — с каких это пор Повелитель Чёрных Вод такой добрый? — Раз ты его упомянул, то и про него есть новости? — Его видели на границе Калинового моста. — Неужели хочет в Навь отправиться? — сказал Хэнитьюз с усмешкой на своих малиновых устах, после чего преподнёс прозрачную бутылку, в которой оставалось совсем немного жидкости персикового цвета, и отпил прямо так, из горла. — Да, — сказал Черновод и прикрыл своё лицо мантией цвета ночного неба с золотыми узорами, которые складывались в фигуры костяных рыб. Сначала до Юаня не дошло значение этого жеста, и он подумал, что Черновод хотел драматично взмахнуть мантией и исчезнуть в тенях, но потом, когда на Юаня попало ликёра, так любезно выплюнутым Хэнитьюзом, до Шэня дошло. — А предупредить..? — Думал, у тебя мозгов хватит понять, но я видимо ошибся. — ЧТО ОН ЗАБЫЛ В НАВИ?! — Я-то, блять, откуда знаю? Моя задача – лишь сказать, а не читать его мысли. — А ты так можешь? — Юаню и вправду было любопытно, но по скептическому взгляду и поднятой брови было ясно, что вопрос был явно не к месту. Дождавшись, пока Кэйл придёт в себя, Хэ Сюань продолжил, – Так значит, с Грейнджер ничего не делаем? — Сейчас она, скорее всего, сама думает, что мы с ней хотим сделать, так что пока она себя накручивает, можно продолжать работать. — А с мелким пожирателем? — А с ним мы ничего…Погоди…ЧТО?! — последовал удар стекла об камень и звуки падающего тела. Повернув головы на звук Хэ Сюань и Шэнь Юань узрели тело с чёрно-алыми волосами сидящем на полу с явно недовольным лицом. —Повтори, — голос у Кэйла тоже не имел ничего общего с добродушием или спокойствием. — Ты про мелкого пожирателя? — То есть, — драматичная пауза и драматичный подъем, с каменного и холодного пола, не без помощи Хэ Сюаня, Кэйл продолжил, — Ты хочешь сказать, что Малфой младший –последователь этой полудохлой змеи? — А вы не знали? — в вопросе Хэ Сюаня явно играло удивление, словно Шэнь Юань и Хэнитьюз давно должны были понять очень простую вещь, которую могут понять пятилетние дети, – От него пусть и не сильно, но несёт скверной. Да это можно было понять по родословной. — Ты про его тётку? Но ведь можно подумать, что Малфои не имеют к ней никакого отношения. — Да они всем своим видом говорят, что служат, как Кэйл выразился, полудохлой змее. — Поясни, пожалуйста. — Возьмите тот же змеиный посох. Глаза змеи заменяет чёрный турмалин, который неплохо так накапливает тёмную энергию и найти такой камень крайне тяжело, а если и найдёшь, то добыть их могут только те, у кого огромный магический резерв. Использовать его можно не только в твёрдом виде; примером такому свойству могут послужить проклятые оковы Цзю, — оковы Цзю-гэ сделаны из этого камня? По сути Цзю-гэ никогда не упоминал того, кто наложил на него оковы и просто упомянул, что это дух. Из рассказа Хэ Сюаня следует, что только камень можно добыть, если у тебя огромный магический резерв. Всё это подходит к вопросу: какой дух настолько сильный, что способен добыть камень, впитывающий тёмную энергию? Вопрос, конечно, хороший, но Юаня интересовал совсем другой. – Как от них избавиться? — Если ты про оковы, то без понятия. Камень не единственный ингредиент, и, скорее всего, ещё одним компонентом является сила того, кто их наложил. — То есть… — Пока единственным способом снятия, о котором я знаю, является помощь самого владельца. Чёрт! Чёртчёртчёртчёртчёртчёрт чёртчёртчёртчёртчёртчёрт чертчертчертчертчерт. — Нужно сообщить об этом Кроссману. Хэ Сюань, когда тебе нужно выдвигаться? — Встреча будет через два дня, так что я отправлюсь сегодня. — Береги себя, — сказал Кэйл и протянул руку для пожатия Повелителю Чёрных Вод. Тут охуели все. — Пока мой прах спрятан, со мной всё будет в порядке, — Хэ Сюань протянул руку в ответ и улыбнулся, пусть и слабо, но улыбнулся. Тут Юань охуел во второй раз. Повелитель Чёрных Вод, вечно хмурый, недовольный и смотрящий на всех как на грязь, улыбнулся. Черновода явно подменили. Сначала он добровольно идёт на встречу на незнакомую территорию к незнакомцу, а теперь ещё жмёт руки и улыбается! Добровольно! Где-то явно рак на горе свистнул. Подержавшись за руки от силы минуту Черновод растворился в тенях. — Это что за хуйня такая была? — Сам не знаю. — Пиздишь. — Да вот тебе крест. — Какой план? — Сначала сообщим про новое открытие Альберу, потом стоит проверить внутренние и наружные защитные барьеры. — А что с пропавшим профессором? — Сто пудово Поттер. — И откуда информация? — Уизли очень любит хвастаться своей девушке. — Подслушивать неприлично. — А когда это я был приличным? — Тушэ, — возразить на это Юаню было нечего. Обернувшись вокруг своей оси и снова рассмотрев “комнату”, Юань всё же решил спросить то, что хотел спросить ещё тогда, когда они прибыли сюда, — А почему твоя комната такая убогая? — Это единственная “комната”, которая не открывается и не окружена портретами, сам знаешь, что темы нашего разговора явно не для посторонних ушей. — Эх, тушэ. Образовалась тишина. Обычно у них было много тем для разговоров, а эти темы затрагивали беззаботную жизнь и способы, как же всё-таки её добиться, но сейчас ситуация не та. Новости и информация насчёт нового непревзойдённого, секрета Малфоев, а для Шэнь Юаня ещё и вопрос про оковы, не давали той атмосферы, которая обычно царила между ними. Видимо ощутив всю напряжённость момента, Кэйл спросил первое, что пришло в голову. — Какой у тебя урок с поттеровской компанией? — У нас нет сегодня уроков. — Да?! Да это же повод сгонять в Хогсмид! — Сегодня я не смогу. Братец-Самолёт сегодня тренирует ребят; за ними очень интересно наблюдать — А твой Бин Хэ будет там? Ах ты сучка красноволосая. — Бин Хэ не будет. Конечно, обидно, но не сильно. Как сходишь в Хогсмид, не забудь своему Главе написать, ну, или сейчас напиши, я уверен, что твой Глава будет этому рад. — Урыл. — Не-а, — драматичный подход к двери. Открытие этой самой двери, открытие веера, на котором пока не было рисунка, и брошенный самодовольный взгляд, — Закопал, Хэнитьюз. Хлопок дверью и драматичный уход. Эх, такой талант пропадает впустую. Никто даже не может по достоинству его оценить. Хотя, Цзю всегда говорил, что Юань – королева драмы, но тут Цзю был не прав. Юань не королева, а императрица! И единственныйч кто это знает, так это его друг, который не может обойтись без хотя бы одного па-па-па в главе, и что вечно залипает на одного из учеников. Шэнь знает, что тот старается, но Шан Цин Хуа всегда был плох в сокрытии эмоций. Это даже признал Цзю, когда познакомился с Шаном, именно тогда Цзю-гэ признал, что Юань не открытая книга, а лишь приоткрытая! Посмеиваясь про себя, Юань беззаботно шёл по коридорам, пока за ним наблюдала высокая фигура в белом. Ухмыльнувшись чему-то своему, фигура покинула совсем незащищённые стены школы. Как же всё-таки добр Повелитель Чёрных Вод, раз оставил совсем маленькую брешь в барьере школы. Приближающейся Турнир трёх волшебников обещает быть интересным.