Небольшие случаи в палатке или как оно могло быть, но не было.

      Случай четвертый.              Этот день они так же провели в пути. На ночлег пришлось останавливаться в не самой благоприятной местности. До леса им было еще около пары часов ходу и они достаточно долго обманывались иллюзией его близости из-за рельефа местности.       Это были небольшие предгорья, где просто не было возможности идти по прямой из-за разнообразных природных преград, встающих на пути. И если некоторые места им удавалось миновать просто перепрыгнув, то в других шанса пройти не было и приходилось делать крюк.       Зато это было отличное место для тренировки трансгрессии. Единственным кто не мог тренироваться, был Рон. Его расщепленная рука могла помешать ему сосредоточиться, что привело бы к еще большей травме.       Рон бурчал и нудел, от чего только портилось настроение. В принципе его понять можно. Вот только для Гарри было загадкой, с чего друг вообще взял, что они, якобы, развлекаются? Они тренируют навык трансгрессии, ведь перемещаться на короткие расстояния сложнее, чем на дальние.       И вот долгожданный привал. До леса они не добрались, в основном из-за Рона. Но кто будет винить в этом пострадавшего? Тут не было кустиков и пришлось выносить ширму из палатки, чтобы хоть как-то огородить место.       Гарри, попросив Рона развести костер из собранного по пути сушняка, оставил Гермиону разбираться с защитой, а сам трансгрессировал в ближайший лесной массив за сушняком и дровами. Он даже не успел приступить к сбору, когда увидел полыхнувшее зарево. Пришлось срочно возвращаться.       Оказалось, что Рон что-то напутал в заклинании, в результате у них не осталось дров. Вот как можно накосячить с банальнейшим инсендио? Гарри этого понять не мог.       За дровами пришлось мотаться дважды, под конец собирая их в полной темноте. Ведь люмосом вне защищенного ими места лучше не пользоваться. Было не так уж и просто.       Он вернулся с дровами и они с Гермионой вместе приступили к приготовлению ужина. Гарри готовил и думал, а чем собственно занимается Рон? Почему именно им с Гермионой и так целый день тренировавшимся, приходится готовить? Ответа не было.       Гермиона так же думала о Роне. Она, в отличие от Гарри, видела, что произошло. Рон вполне уверенно развел костер с помощью инсендио. Но потом увидел, что надо еще работать и, собственно, пламя полыхнуло, сжигая весь их запас дров. Он сделал это специально, чтобы его отстранили и он мог побездельничать.       Ужин так же не обошелся без происшествий. Оказалось, Рон, пока они готовили, зачаровал ширму, и теперь стоит за ней встать, как она начинает подсвечиваться, и становится видно тень того, кто пытается за ширмой скрыться. Гарри возмутился, как-то упустив из виду, что до этого Рон оплошал с инседндио, а тут провел достаточно сложное зачарование. Гермиона так же возмутилась, и только самому Уизли все было как с гуся вода.       Ночь была холодной, от чего они все продрогли и сильно замерзли. Гарри по быстрому развел костер и попросил Рона заварить чай, пока Гермиона готовит им завтрак, сам он собрался трангрессировать за партией дров, а то с вечера их осталось мало.       Он немного задержался. А когда вернулся, всем занималась Гермиона. Он подумал, что подруга как обычно решила взять все в свои руки. А на деле ее попросил Рон, сославшись на боли в руке.       В этот день крестраж нес Гарри, и ему постоянно казалось, что тот нашептывает ему поругаться с другом и высказать все, что накопилось за эти годы. А накопилось достаточно много, сдерживало только осознание, что и за ним косяков числится не меньше.       Любую просьбу Рон перекладывал на другого. А так как их было всего трое, то, соответственно, и перекладывал он свою часть работы на кого-нибудь из них. А ведь что Гарри, что Гермионе все еще было до ужаса стыдно за то, что случилось во время ее болезни.       Ночь, полнолуние, светло. Гарри сидел в кустиках раздумий и размышлял о будущем. Этот поход за крестражами открыл ему глаза, и показал, как много он может как волшебник. Да Гермиона куда как больше него приспособлена для жизни в волшебном мире.       Он же так и остался тем необразованным мальчишкой, которого привели за ручку в волшебный мир. Он ничего толком не знает о волшебстве. Более того, простейшие заклинания, необходимые для их общего выживания, он учит только сейчас, у подруги. И вот его они все опасаются или считают героем? Да он без Гермионы давно бы помер. Не на первом, так на втором курсе точно.       Сколько раз подруга спасала ему жизнь? А он ей? А сколько раз перед этим он втягивал ее в очередную авантюру? Вот то-то же.       Полет мыслей его прервало шуршание. Он вынырнул из своих мыслей чтобы увидеть, как Гермиона снимает разом штаны и трусики, ему все прекрасно видно, света луны хватает, и присаживаясь напротив. И только тут, Гарри замечает, что подруга сонная, у нее даже глаза закрыты.       Вот подруга с явным трудом и нежеланием распахнула веки, и румянец затопил все ее лицо. Гарри тоже был донельзя смущен. Он не знал, что вообще делать, как быть. И ведь даже в сторону не сдвинешься, без того чтобы сделать ситуацию еще более смущающей.       Они сидели напротив друг друга, глядели в глаза и не знали, как поступить в этой глупой ситуации. Что вообще делать? Как вообще так вышло? Внутри бушевал шторм, но снаружи оба пытались быть спокойными, получалось откровенно плохо.       Они где-то с минуту смотрели друг другу в глаза. Просто смотрели, осознавая всю ту ситуацию, в которой оказались. А ведь и без того ситуаций в их жизни хватало. С самого начала похода, над ними словно злой рок висит.       – Г-гарри, отвернись! – Тихо прошипела Гермиона, и из ее глаз побежали слезы.       – Прости. – Тихо шепнул друг, и вместо того, чтобы отвернуться, в раскоряку, принялся отходить в сторону.       Это было так глупо, странно и еще море других эпитетов, но это было единственное что пришло ему на ум, чтобы и самому не смущаться еще больше и подругу не смущать. И судя по сдавленному смешку, донесшемуся от Гермионы, истерики и слез не будет.       А вообще надо что-то придумать, чтобы подобная ситуация больше не повторилась. Как он вообще ее проглядел и не услышал? Неужели так задумался?       Естественно, все мысли и раздумья о будущем выбило, все затопило смущение. И весь следующий день, ни он ни Гермиона старались не встречаться даже взглядом. Идти куда-то в таком состоянии они тоже не могли. Это была странная ситуация.       Пришлось брать себя в руки и идти к Гермионе на разговор. У них есть миссия, и отвлекаться им не желательно. Гермиона так же это понимала. Вот только весь разговор свелся к смущенным репликам и междометьям. Благо, что понимание у них с подругой всегда было на высшем уровне и они поняли друг друга. Уже на следующий день им удалось выдвинуться в путь.       Это чертово радио своим шипением в эфире вымораживало душу. Каждый раз это шипение совпадало с тихим шипением парселтанга в крестраже. И уже даже когда крестраж был у кого-то другого, это шипение продолжало действовать на сознание и душу.       Гарри стал более нервным, менее сдержанным. Гермиона угрюмой и замкнутой. А Рон стал более эгоистичен и самолюбив. Крестраж влиял на них всех, просто на Роне его влияние было более отчетливо заметно.