МИР ДИОРИССА. Наследие трех рас. Книга вторая.

«Самая изощренная хитрость дьявола состоит в том, чтобы уверить вас, что его не существует». (Шарль Бодлер)

Ландиэль.

      — Смотрите, — Лан указал рукой влево от того места, где сейчас находились путники, — там широкая тропа, лошади точно пройдут.       Маленький отряд неспешно двинулся к указанному месту.       Шел третий день перехода через Небесные горы. И какой, интересно, мудрец, дал этим горам название? Они были какими угодно: непроходимыми, обрывистыми, каменистыми и ледяными, но только не Небесными. Эль в какой-то момент высказала мысль, что это название, должно быть, отображает их высоту. Но, если это было действительно так, то их следовало назвать, скорее, Заоблачными или Грозовыми, но никак не Небесными.       По разумению Лана, основывающего свое мнение на эльфийской архитектуре, слово Небесный означало воздушную легкость, бескрайнюю синь неба, белые барашки облаков, ветер, запутавшийся в вершинах деревьев, растущих на склонах. А здесь не было ничего прдобного. Только безжизненный серый камень и лед. А еще снег, который колючий, пронзительный ветер, закручивал в маленькие вихри, швыряя в лицо усталым путникам и сметал в сугробы, причем настолько высокие, что лошади, бредущие сквозь них по заметенной горной тропе, порой проваливались в них по самое брюхо.       Первые два дня друзья ехали по предгорью, отделяющему Саламандрову пустошь от Небесных гор. Каменистая равнина, покрытая булыжниками от размеров кулака до великанов, высотой в несколько локтей, на теле которой встречались редкие кустики уже успевшей застыть от мороза растительности. По голым веткам невозможно было разобрать, что это за растения. Ни птиц, ни животных. Только скрип снега под копытами лошадей, да негромкие и неспешные разговоры.       Зира влилась в их маленькую группу настолько быстро и естественно, что казалось, будто она путешествовала с ними с самого первого дня пути.       Корин же, узнав, что количество наследников Империй увеличилось на одну драконицу, только философски хмыкнул и пожал плечами: мол, где три, там и четыре. Что теперь сделаешь.       Лан, после откровенного разговора три дня назад, все-таки не сдержался и связался по амулету со своим отцом. Алла’атель, услышав рассказ сына, долго смеялся, а потом сказал, что они с Аннуминасом все поняли сразу и не стали вмешиваться специально, чтобы дать Даррелу возможность во всем разобраться самостоятельно. И добавил, что они им очень гордятся.       Зира тогда долго качала головой, не веря, что гордые и высокомерные эльфы могут гордиться человеком. Но, как оказалось, могут.       Во время пути, скрашивая тяжёлую дорогу, она рассказывала своим друзьям легенды и реальные истории из жизни драконов. Поскольку никто из них драконов в их истиной ипостаси никогда не встречал, всем четверым были весьма интересны эти полные магии, и непередаваемого чуда рассказы о жизни драконьего народа. Вслушиваясь в ее слова, они будто сами парили, распахнув крылья, над снежными пиками гор, голубыми пятнами озер и заливными лугами. Охотились на оленей, ныряли с высоты, сложив за спиной крылья в ледяной водопад. Девушка настолько ярко описывала эти события, что картины, как живые стояли перед их глазами.       Но самое главное Зира рассказала в самый первый день путешествия. Оказывается, в жизни каждого дракона за все его долгое существование, а живут эти величественные создания ничуть не меньше эльфов, а, напротив, даже чуть больше (до двух с половиной и, даже, трех тысяч лет), встречается только одна истинная любовь. Ни один дракон не женится, пока не встретит ту самую, ради которой он готов будет отдать свою жизнь. Потому и разводов у них не бывает. И не смотрят они никогда на другие расы, потому что смесовая кровь, лишает новорожденного драконенка крыльев. И самым тягчайшим преступлением в драконьей Империи считается влюбленность в не-дракона. За это, нарушитель закона карается вечным изгнанием из Империи и таким же вечным презрением для его родных от всех прочих драконов. За то, что не смогли достойно воспитать свою родную кровь. Но если дракон нашел свою вторую половину и она ответила ему взаимностью, то в этом случае сразу, не зависимо от возраста влюбленных, заключается брак. Бывали случаи в истории, когда совсем крошечный драконенок влюблялся во взрослого дракона. Или наоборот, древний дракон, проживший всю жизнь в одиночестве, на закате своей жизни встречал, наконец, свою единственную любовь.       — А как вылетает дракон? — однажды задал Дар столь сильно волнующий его вопрос. Ведь он сам, хоть и не являлся драконом по праву рождения, а обрел вторую сущность благодяря поцелую саламандры, растил одного такого в себе, причем развивался его Изумруд вполне нормально. Это подтвердили и Эль, которая могла видеть при помощи магического зрения его драконенка, и сама Зира. Обе они утверждали, что малыш растет и развивается довольно быстро и с ним все в полном порядке, а Зира добавила, что в положенный срок малыш обязательно обретет свои крылья. И вот тогда-то и прозвучал тот самый, важный вопрос.       Зира отчего-то долго смущалась, прежде чем ответить, и решилась только тогда, когда в заинтересованному данным вопросом Дару присоединились и оба эльфа. Корин в их разговоры не вмешивался, а ехал молча, раздумывая о чем-то своем.       Оказалось, что внутренний дракон обретает свои крылья в момент слияния двух тел своих носителей, говоря обыччным языком: во время первой близости. Именно поэтому на свободные отношения в землях драконьей Империи существовал строгий целибат. И в этом тоже были свои нюансы. Если рассмотреть эту ситуацию на примере с Даром, как объяснила рдеющая от смущения Зира, то даже после заключенного брака ему придется испытывать воздержание еще много лет, пока не вырастет во взрослую особь его Изумруд. Но во всем этом была и положительная сторона: постоянное присутствие любимой рядом с малышом стимулировало ускоренное развитие дракона, так что Даррелу могло понадобиться и совсем мало времени на то, чтобы вырастить из изумрудной крохи полноценного дракона.       — А если драконы все-таки не выдерживают и сливаются в одно целое? — спросил Лан задумчиво. — А дракон у одного из них еще не вырос. То тогда он не обретет крылья?       — Почему? — искренне удивилась Зира. — Если, конечно, он не совсем кроха, то крылья обретет, и летать сможет, и в дракона обращаться. Просто в не полноценного дракона, а в малявку высотой в несколько локтей. И на этом его развитие остановится. Есть у нас такие малыши в Империи, я сама видела. Выглядят, как дети. Это, на самом деле, и смешно, и грустно. Вот и стараются все сдержаться, чтобы потом не слышать себе вслед обидное хихиканье взрослых драконов.       Лан покосился на друга и вздохнул. Бедный Дар, насколько все-таки у эльфов с этим проще. Никого растить не надо.       Огонек признал Зиру сразу и безоговорочно. Эль пришлось на время снять с него морок, чтобы показать возлюбленной Дара настоящего единорога. Восторгов у той было — не счесть. Вспоминая сам себя, Лан понимал, это ничем незамутненное счастье — воочию увидеть ожившую сказку. Ну и, разумеется, с Дара тоже на время сняли морок, чтобы Зира смогла увидеть своего возлюбленного без эльфийских прикрас. Временно, всего на несколько минут, но что это были за минуты…       Эльфы даже немного позавидовали чужим влюбленным взглядам, а Корин тогда только вздохнул и сказал, что в обществе четырех влюбленных наследников он постоянно чувствует себя, словно находится между двумя вулканами: не один рванет, так другой…       После чего Зира внезапно оживилась и выдала, что по ту сторону Небесных гор, на небольшом горном отроге, спускающемся к самой земле драконьей Империи, есть свой вулкан, Аракарр. И еще один имелся в Затерянных горах с гномьим названием Гиггиенбах. Правда, эти вулканы находились в длительной спячке. Информация была настолько интересной, что даже Лан удивился, ведь он ни разу не встречал упоминания об этих огнедышащих горах ни в одной из книг.       — Я теперь понимаю, почему ты сказал мне тогда, что по горам мы будем идти несколько месяцев, — в какой-то момент вздохнула Эль, вырывая Лана из воспоминаний. — Мы вроде бы движемся, но кажется, будто стоим на одном месте.       Корин кивнул: — Здесь необходимо продвигаться очень медленно и осторожно. Тропа, хоть и имеется здесь, но ее замело снегом, отчего мы не видим ее опасностей. На ней могут быть провалы в земле, и даже обрывы, может попасть под копыто укрытый снегом камень, и лошадь подвернет ногу. Все это очень сильно сдерживает. Приходится передвигаться медленно и тщательно выбирать, куда ступить в следующий шаг.       — И сколько мы сможем проходить в день при таком неспешном темпе? — поинтересовался Дар.       — Пару лиг, больше вряд ли получиться, — ответил ему Лан. — Чем выше мы станем забираться, тем труднее там станет дышать. В иные дни мы и по лиге делать не будем.       — Долго, — вздохнула Эль.       — Плохо другое. Здесь не на кого поохотиться, — задумчиво сказал эльф. — Разбойнику будет тяжело добывать себе пропитание. Мы, конечно, многое взяли с собой, но он у нас проглот, а, значит, еда быстро закончится.       Зира обернулась к нему, удивленно округлив глаза:       — В каком смысле здесь не на кого охотиться? В горах живет множество животных: горные козлы, альпаки, горные индейки. Есть еще ирбисы. Вот последние крайне опасны, нам нужно быть очень осторожными, когда заберемся выше. Они любят устраивать засады и бросаться на свою жертву с высоты из-за камней.       — Это здорово, — Лан обрадовано потер руки, похоже, голод им все-таки не грозил.       — А ты не знал? — спросила у него Зира.       — Нет, — качнул он головой и слегка поморщился: — Наоборот, когда нас готовили к путешествию, на это обстоятельство делали особый уклон. В том смысле, что в горах ничего не водится, и всю еду надо заранее набирать с собой.       — Может, они просто не хотели, чтобы вы сходили с тропы? — пожала плечами Зира. — Это многое объясняет. Если утратить осторожность, сойдя с нее, то можно легко погибнуть.       — Все может быть, — кивнул Дар. — А у тебя есть опыт хождения по горам?       — Конечно, — засмеялась Зира. — Мы с самого детства исследуем горные отроги. Охотимся. Кстати, наверное, я теперь могу сказать правду, — девушка потянула за поводья, останавливая своего эльфийца и виновато взглянула на парня: — Лан, в тот день я обманула твоего отца, — покаянно выдала она.       Эльф рассмеялся:       — Зира это не возможно! Ментальное подчинение, исходящее от эльфа, невозможно обойти или проигнорировать. Ты не могла сказать неправду.       — Могла и сказала, — еще раз пожала плечами она. — Я же дракон, к тому же на мне тогда стоял ментальный блок. Я чувствовала желание все ему рассказать, но это было из разряда… вот как бы тебе объяснить? Это как когда ребенок что-то натворил, и борется со своими желаниями: рассказать маме правду или скрыть ее. В одном случае он будет наказан, в другом все обойдется. Вот так же и я тогда: вроде бы чувствовала, что сказать надо, правду, но, вместе с тем понимала, что не стоит.       — Тогда рассказывай сейчас, — подобрался Дар. — Там было что-то серьезное?       — Не знаю, — Зира нахмурилась, раздумывая. — Это с какой стороны посмотреть. На самом деле меня похитили не в городе, как я сказала твоему отцу, а в горах.       Лан откровенно растерялся:       — А почему нельзя было сказать правду?       — Я охотилась. Причем тайно. Накануне к моему отцу прибыл гонец с отрогов Небесных гор и сообщил, что в горах появились какие-то странные твари. Неизвестные и очень опасные. Он сказал, что они собираются стаями по несколько особей и нападают на случайных путников. Они вдвоем с отцом перерыли весь известный горный бестиарий, но не нашли ничего, даже отдаленно похожего. Отец сказал, что эти твари, судя по описанию, похожи на виверн, которые в последнюю войну с орками, воевали на их стороне.       — И тогда ты решила самостоятельно поиграть в одинокого охотника, — укоризненно посмотрел я на эльф. — Ты о чем думала, когда делала?       — И думала ли вообще? — сердито спросил Дар. — А если бы ты погибла? И я тебя не встретил?       Вместо ответа Зира тепло улыбнулась своему избраннику.       — А что было потом? — спросила Эль.       — Я нашла этих тварей. Их и впрямь было около десятка. Внешне они оказались похожими на драконов, с точно такой же зубастой головой, костяным гребенем на спине и перепончатыми крыльями, которые заканчивались жуткими когтями. Но, в отличие от драконов их задние ноги были совсем другими: небольшими но очень мускулистыми. Я видела, как одна из них подняла ими с земли камень и скинула сверху на другую тварь. Да и размером они были точно не как драконы: чуть больше локтя, серо-черного цвета. Они кружились над горным кряжем, шипели, и иногда сцеплялись друг с другом, как будто спокойное существование было не для них. Я сидела за большим валуном и размышляла, каким образом мне отделить от их стаи хотя бы одну и убить ее. Я понимала, что со всеми мне не справиться. А потом произошло то, что я рассказала твоему отцу, Лан. Удар по голове сзади и темнота. Там, сзади меня, была скала, я вообще не понимаю, откуда там мог кто-то взяться?       — Может тебе на голову сбросила камень одна из этих тварей? — спросила Эль.       Все пятеро, включая молчаливого Корина, задумались.       — А знаешь, вполне возможно, — спустя несколько минут произнесла Зира. — Но тогда выходит, если вы спасли мне жизнь, отбив у орков, значит, они продолжают взаимодействовать с этими вивернами?       — Похоже на то, — задумчиво сказал Лан. — Надо будет сказать об этом нашим родителям, пусть снарядят отряды прочесать горы, либо свяжутся с гномами для тех же целей. Возможно, подобных стай тут не одна, а несколько.       Лошади, устав стоять на одном месте, одна за другой тронулись в путь и седоки не стали их останавливать. Разговаривать можно было и на ходу.       — Кстати, а почему ты не захотела, чтобы они связались с твоими родными и сообщили о том, где ты находишься? — с интересом спросила неугомонная Эль. — Твои родители ведь, наверняка переживают после твоего исчезновения?       Зира замялась:       — Тут замешана политика между нашими Империями. Драконы с эльфами в последние несколько тысяч лет живут на грани очень хрупкого мира. И сообщить своему отцу, что я нахожусь у эльфов, тем более, что эти самые эльфы спасли мне жизнь, это… ну как бы сказать… ну, он, для начала мог подумать, что именно Первородные меня и похитили, чтобы затем показательно спасти и, тем самым, укрепить мир. Мы, драконы, сначала делаем, а потом думаем, — вздохнула она. — Поэтому я решила самостоятельно добраться и рассказать все сама.       — Тут есть два варианта событий, которые нас ожидают, — подумав, медленно сказал Лан. — Первый: по прибытии в драконью Империю, мы увидим то же самое, что произошло в Авентарионе.       — Траур, — кивнул Дар, поняв друга без слов.       — Почему траур? — озадачилась Зира.       — Если они успеют решить, что ты погибла, то объявят траур, а потом, под горячую руку, и войну кому-нибудь. Например, нам. Или темным, — дернул плечом Лан. — Если всеобстоит так, как ты говоришь, и они сначала делают, а потом думают, то…       — Нет, — покачала головой Зира, — этот вариант абсолютно исключен. Мои родители знают, что я жива.       — Откуда? — непонимающе спросила Эль.       — Когда у драконов рождается драконенок, между ним и родителями устанавливается особенная связь. Они чувствуют все, что происходит с их ребенком, до тех пор, пока тот не обретет крылья. Так что они знают, что со мной случилось что-то плохое, они чувствовали мою боль, когда меня пытались принести в жертву, но они твердо знают, что я жива, а сейчас и в полном порядке.       — И что ты влюблена, — хихикнула Эль и подмигнула Зире.       Зира смущенно кивнула:       — И это тоже.       — А второй вариант? — поинтересовался Дар у друга.       — Вот во втором возможны свои варианты, — покачал головой эльф. — Нам могут выразить признательность за то, что мы не только спасли жизнь наследнице Властелина, но и проводили ее домой. А могут и наказать, подумав то, чего опасалась Зира. Что мы сначала ее выкрали, а потом вернули обратно.       — Это слишком сложно, — вмешался в разговор Корин. — Если драконы такие хорошие менталисты, а это так и есть, если судить по рассказам Зиры, значит им не составит труда прочесть ваши мысли и увидеть правду.       Девушка задумчиво покачала головой:       — Вот что значит свежий взгляд… спасибо, Корин, я о таком даже не подумала. Но они, скорее всего, так и сделают.       — Лан, а наши родители не могли, в обход желаний Зиры, изыскать способ и сообщить Властелину драконов о том, что произошло с его дочерью? — спросила у Лана Эль, изрядно озадачив парня.       — Нет, я так не думаю. Мой обычно держит свое слово, и если ему сказали «нет» на какой-то его вопрос, значит это действительно «нет», а не «может быть» или «возможно».       — А мой? — Эль склонила голову, хитро, с прищуром глядя на жениха.       — Твой? — эльф задумался. — На самом деле Нуми тот еще интриган, так что я ничему не удивлюсь.       Зира так резко остановила своего коня, что он поднял копытами небольшую снежную бурю, и повернулась ко Лану:       — Кто такой Нуми? — требовательно спросила она.       — Нуми — это домашнее имя Владыки темных эльфов Аннуминаса Алл’роаллен, а Алл — домашнее имя моего отца, Алла’ателя Орр’сарлеен, — ответил ей парень. — Мы часто их так называем, так что не удивляйся.       Зира мрачно хмыкнула, вызвав у Дара изумленный взгляд:       — Думаю, мои родители уже в курсе всех подробностей того, что произошло со мной на границе. Кстати, я совсем не удивлюсь, если при встрече нас с тобой, Дар, сразу потащат в Храм проводить свадебный обряд, а потом выпихнут меня вместе с вами поступать в «Золотой единорог».       На нее вытаращили глаза все четверо, услышав столь безаппеляционное заявление.       — Почему?!       — Потому что у моего отца есть пара очень таинственных друзей юности. Их никто и никогда не видел, даже я. Но когда они посещают наш дом, через портал в отцовском кабинет, мама потом долго хохочет, рассказывая об их проделках, а отец страдает от головной боли после неумеренно потребления гномьего самогона.       — И причем здесь это? — выразил всеобщее недоумение Дар.       — При том, что этих загадочных друзей зовут Нуми и Алл, — звонко расхохоталась Зира.       — Хрупкая граница мира, говоришь? — хмыкнул Корин и отвернулся, скрывая свою улыбку при виде изумленных лиц своих подопечных.