шёлковые ленты
25 июля 2022 г., 08:54
— Эй, Грейнджер, ты всё ещё собираешься на вечеринку в честь окончания спортивного сезона, на которую нас сегодня пригласила Джинни? Та, что в Ноттинг Хилле?
Гермиона сидела на мягких подушках в кресле из ротанга, положив ноутбук на скрещенные ноги. Взгляд девушки метнулся в сторону голоса её соседки по комнате, и внимание сфокусировалось на чем-то позади подруги.
Она уже наполовину переоделась — натянула поверх колготок светло-розовой леотард, остальные атрибуты балетного костюма лежали рядом, словно нежные мазки пастели на холсте.
Гермиона листала на Пинтересте доску под названием «Котёнок», наполненную пинами с маленькими рыжими персидскими котятами со светло-розовыми подушечками. За вкладками виднелся документ, ответа на который она так ждала.
Уютная мысль, спрятанная на задворках сознания, никак не воплощалась в жизнь, но это не мешало ей сохранить на доску все картинки с пухлыми оранжевыми котятами. Безупречные оценки, она преуспевала по всем предметам, куча наград за первые места.
— Не знаю, может быть. Я планировала ненадолго забежать в студию — Луна хотела немного потренироваться перед шоу, ведь оно уже в следующем месяце, — посмотрев на время, Гермиона запнулась. Без пятнадцати пять.
Через тридцать минут ей нужно было переодеться в костюм, выйти и отправиться в студию. Гермиона чувствовала себя тонким, как бумага, крылом бабочки и таким же хрупким. Волнение от грядущего шоу поселилось глубоко внутри и разъедало органы.
— Ты оттуда пойдёшь на вечеринку? — спросила Пэнси. — Мне заехать за тобой?
Девушка постарше затушила сигарету о красную пепельницу в форме сердца, в другой руке держа яблочно-клюквенный Ля Круа.
— Я думала сразу из студии вызвать Убер — это сэкономит твоё время, поездка выйдет недорого, а бензин сейчас очень дорогой, — пожав плечами, ответила Гермиона.
На выходных Гермиона обычно лежала на животе, читая "Папочку" Сильвии Плат, запивая холодным чаем солёные картофельные чипсы и покачивая в воздухе белыми носочками с оборками.
Отсутствие отца прожгло в её жизни дыру, похожую на бесконечный полив давно увядших цветов. Это сделало девушку чувствительной и уязвимой. Она часто сравнивала себя с белой гвоздикой — чистота иссушена, невинность проклята.
— Если моё астрологическое приложение работает правильно, сегодня ты встретишь человека, совместимого с тобой по гороскопу, — ликовала Пэнси, делая глоток газировки и держа свободной рукой телефон. — В твоей натальной карте сказано, что тебе хорошо подходят Близнецы, — кто-то, кто осыплет тебя любовью, будет заботиться и ужасно баловать.
— Звучит мило, думаю, больше никаких Рыб в моей жизни, — пробормотала Гермиона. Слова Пэнси разожгли в груди смутное чувство; от собственного признания на лице расцвёл румянец.
— А я говорила, что отношения Рыб и Девы почти несовместимы, обе ваши оси представляют падение Венеры и Меркурия, — добавила Пэнси, пробегаясь взглядом по заметкам в телефоне. — Что простыми словами значит, что ваши отношения не подразумевались как долгосрочные.
— Они и не были такими, может, мне стоит почаще слушать твои разглагольствования об астрологии, — пожала плечами Гермиона; голову омрачили кислые мысли о Роне, подпитанные неприятными воспоминаниями об их отношениях. — Он поступил со мной мерзко, — надулась она, сморщив нос — одна из её странностей.
— По перепискам, серьёзно? — отчитала девушку Пэнси, допивая остатки напитка и качая головой.
Гермиона изучала подругу — тени чётко выделялись на её угловатом лице, так непохожим на её собственное — кукольном и покрытом веснушками; глаза Пэнси были впалыми и глубоко посаженными, полной противоположностью её большим и карим.
— Кто-то серьёзно всё ещё расстаётся по переписке?
— У него уже новая девушка, учится в Сент-Эндрюсе. Джинни писала мне на днях, — ответила Гермиона, поднявшись и закрыв ноутбук; свет на фирменном яблоке потускнел.
Потянувшись, она почувствовала, как заболели и захрустели кости и как от долгого сидения воспалились сухожилия.
— Семейству Уизли она не нравится, они сказали, что девушка слишком взбалмошная.
— Может, он нашёл свою родственную душу, — усмехнулась Пэнси, распутывая ухоженными руками прямые волосы; с губ её сорвался смех. — Если она Лев, то карма его накажет. Каждый получает по заслугам.
— Может, они могут быть мерзкими по отношению друг к другу, — почти невинно предположила Гермиона, подтягивая бретельки светло-розового леотарда. Она потянулась за гетрами — большими и вязаными, добавляющими тепла поверх мягких трико с вырезом под пятку, — которые бросила на сложенный диван-кровать.
— Сам виноват. Он всё равно тебя не достоин, — фыркнула проходящая мимо Пэнси и на прощание похлопала Гермиону по заднице. — Напиши, как соберёшься в Ноттинг-Хилл, я буду с Джинни и смогу тебя забрать.
— Хорошо, напишу, но вряд ли я там надолго задержусь, — решила Гермиона и услышала урчание в желудке.
Она завязала шёлковые розовые ленты балеток, надела бледно-голубое болеро и схватила телефон, чтобы вызвать Убер.
***
Сначала девушка поужинала: взяла из автомата рядом с баром вегетарианский бургер с едва солёной картошкой фри и двойной порцией авокадо. Ещё во времена обучения в школе-интернате, куда Гермиона ходила в плиссированных клетчатых юбках, лоферах и наушниках 1999 года выпуска, она стала чистокровной пескетарианкой. Гермиона считала, что совершила невероятный подвиг, проявила выдержку, когда не осталась в квартире — маленьком безопасном месте. Не то что чтобы Гермионе не нравились общественные места, но она с детства была застенчивой. Замкнутый характер делал её похожей на изящную фарфоровую куклу. Поджатые пальцы на ногах, невинные глаза, волосы, заплетённые длинной лентой в косу, — даже сейчас она ничем отличалась от себя-ребёнка. Пэнси и Джинни казались полярной противоположностью её нежной и мягкой натуры: они напились оплаченными богатыми бизнесменами «Московскими мулами»; бурлящий в организме алкоголь повёл их на танцпол, где девушки на своих высоких каблуках двигались в такт музыке. Гермиона осталась сидеть за стойкой одна. Она скучающе листала ленту социальных сетей, испытывая искушение вызвать такси и поехать домой, а уже там дожидаться возвращения болтливой соседки. — Только подумай, мужчина, подходящий тебе по гороскопу, где-то здесь, — прошептала ей на ухо Пэнси, от которой пахло имбирём. — Все здесь богатые и взрослые — это уже для тебя что-то новенькое. — Ты когда-нибудь встречалась с мужчинами старше тебя? — спросила Гермиона. Она просматривала ленту в Инстаграме, когда на глаза попалось подходящее к её стилю кокетки нежное хлопковое платье в рубчик с регулируемыми шёлковыми бретельками. — Да, они более опытные, выросшие из фазы идиотов, и к тому же любят баловать, — упрекнула девушку Пэнси, её улыбка Чеширского кота теперь ярко подходила ретро-стрелкам в стиле шестидесятых. — Если однажды начнёшь встречаться с одним из них, назад пути уже нет. Светлое платье мило подмигнуло Гермионе из онлайн-корзины.***
— Пожалуйста, можно мне водку с лаймом и содовой, и добавьте туда столько вишен, сколько сможете. Деловая вечеринка была посвящена компании «Малфой Блэк Хеннесси Моэт» — холдинговой транснациональной корпорации и конгломерату, специализирующемуся на дорогих товарах. На мероприятии присутствовали исполнительные корпоративные бизнес-инвесторы и основные должностные лица со всех уголков Европы. Ночь только для крупнейшей в мире организации класса люкс, состоящей в общей сложности из семидесяти розничных и косметических брендов, которые в основном принадлежали франко-британской семье. Их признали самой богатой и влиятельной династией в Европе, на один процент международных акций превзошедшей Билла Гейтса и Джеффа Безоса. Совокупный капитал Малфоев составлял 155 миллиардов долларов. Мировые лидеры по производству высококачественных товаров, богатые от рождения магнаты, кровно связанные многовековым наследием. — Я буду неразбавленный виски, и добавь к моему личному счёту то, что заказала девушка. Бармен поднял взгляд на мужчину — его глаза внезапно расширились, затем последовала череда поспешных кивков. Мгновение, и рядом с её заказом, на расстоянии вытянутой руки от незнакомца оказался бокал скотча. Едва Гермиона услышала, как около уха прозвучал низкий голос, в груди поселилось подобие нервного беспокойства, укрывающее её, как горько-сладкая вуаль. Он звучал авторитетно, властно, но не высокомерно — напоминал гладкий бархат на льду. Обладателю этого голоса хотелось понравиться только для того, чтобы услышать его снова. От развернувшейся ситуации ошеломлённая девушка неуклюже нервничала. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось, а большие глаза невинной лани едва открывались, словно её внезапно пронзила стрела Купидона — сказочная, будоражащая кожу, как бегущий по ней паук: мурашки медленно оседали на теле росой на морозном утреннем воздухе. — Вы платите за всех незнакомцев в баре? Мужчина стоял рядом. Обнаружив, что ей нужно поднять глаза на незнакомца, просто хотя бы встретиться с ним взглядом, Гермиона поднесла к губам красную вишню. Она изучала его лицо, затем глаза и внушительный рост. Пропорциональные черты, уравновешенные и столь уникальные; скулы сочетались с острой линией подбородка — любой художник отдал бы всё за возможность облечь его образ в картину. Он определённо был привлекательным мужчиной. Приталенный дорогой костюм, явно сшитый на заказ, сидел на нём слишком хорошо, чтобы быть купленным в обычном магазине. Пальто — чёрное, трендовое — безупречно сочеталось со стильными часами на запястье. Светло-русые, почти серебряные волосы выглядели ухоженно, лоб обрамляли несколько растрёпанных прядей. Лёгкая щетина, никакой густой бороды. Серые глаза внимательно разглядывали лицо Гермионы, которая мужественно смотрела на внезапного собеседника. Сейчас его взгляд казался ярким, а на губах играла загадочная ухмылка. — Нет, только за незнакомок, которые любят съедать все красные вишенки в баре, — с лёгкой улыбкой поддразнил он, словно ему было любопытно — нет — интересно общаться с ней. Мужчина сверкнул рядом безупречно белых зубов — он явно уделял особое внимание их гигиене. — Вишни и содовой больше, чем алкоголя. Я впервые такое встречаю. — Я не большая поклонница выпивки, — ответила Гермиона, в ответ одарив его мягкой улыбкой и положив в пустой стакан ещё одну косточку. Рядом стояла нетронутая стопка водки. Она заказала её забавы ради — маленькая ложь, чтобы скрыть свою невинную натуру. — Это я уже понял, — в голосе скрывалось одобрение. — Драко, — представился мужчина, протягивая широкую ладонь. Девушка отметила его длинные пальцы. Маленькую ладошку сжали руки, в два раза превосходившие её собственные. Идеальным соотношением грубости и чёткости они создавали контраст с мягкостью и нежностью её кожи. — Гермиона, — ответила она, пожимая руку в ответ. Она слегка наклонила голову и снова посмотрела на мужчину — нежная улыбка тронула уголки её губ. — По крайней мере, здесь не только у меня уникальное, очень необычное имя. Драко усмехнулся низким голосом. Богатый тёплый тон достиг её ушей. Он покачал головой и снова встретился с девушкой взглядом. — Гермиона, — повторил мужчина. Сорвавшееся с губ имя звучало так естественно, словно написанная собственными руками проза. — Греческого происхождения. Гермес — посланник богов, родовитый, земной. Красивое имя для красивой девушки. Яркий румянец — результат его шелковистой гладкой речи — оттенил россыпь веснушек на щеках. Его непринуждённый, очаровательный комплимент так отличался от попыток надоедливых мальчишек, с которыми ей регулярно приходилось иметь дело на учёбе. Зрелость Драко успокаивала. В ней словно хотелось спрятаться и никогда не уходить. С этим мужчиной хотелось остаться. — А Драко происходит от Дракона или созвездия на северном небе рядом с Малой или Большой Медведицей? — спросила Гермиона, на секунду остановившись, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. — Или, может, и то, и другое? — И умная. Как я сразу не догадался, — похвала Драко вызвала в её животе трепет; близость их рук казалась ощутимой. — Верно, и то, и другое. В семье моей матери есть давняя традиция называть детей в честь созвездий. Мои родственники старомодны — они не любят нарушать устои. — Драко, — повторила Гермиона. — Мне нравится. Ты не встретишь это имя на брелоке или термосе, — серьёзно продолжила она, пожимая плечами и потягивая содовую. С его губ сорвался тихий рокот, за которым последовал лёгкий щелчок языком по нёбу. Драко изучал лицо девушки, словно хотел запечатлеть его в своей памяти, как поэт, пытающийся запомнить собственное стихотворение. — Судя по купальнику, моё скромное предположение подсказывает, что ты любишь балет. Розовый тебе к лицу, — он снова замолчал. — Но ещё я бы предположил, что ты студентка. Кембридж или Оксфорд? — Оксфорд, — гордо подтвердила Гермиона, довольная тем, что впервые говорила с кем-то, кого не докучали её остроумие или интеллект, а скорее, наоборот, привлекали. — А ты, чем ты занимаешься? — Бизнесом, — с едва заметной на лице улыбкой начал Драко, но затем замер, медленно подбирая слова. — Исполнительный директор, — добавил он и внимательно проследил, как девушка сморщила нос. — Так у тебя своя компания? — Гермиона поняла, что разум подкидывал ей разные варианты сферы его деятельности — мужчина казался тем, кто никогда не согласится на что-то несерьёзное и недостойное его желаний. — МБХМ, холдинговая транснациональная корпорация, — он произнёс аббревиатуру небрежно, словно его язык был знаком с этим набором букв всю жизнь, словно не знал ничего другого. Поцеживая напиток, Драко внимательно наблюдал, как девушка в режиме реального времени собирала пазл, кусочки которого он так легко разложил перед ней. — Малфой Блэк Хеннесси Моэт, — уверенно сказала она, наблюдая, как мужчина пытался оценить её реакцию. Теперь Гермиона всё поняла — имя, лицо, он, хваленый уровень зрелости и манер, который приходит только с возрастом и опытом. — Как есть, — кивком головы подтвердил он. И тут она увидела её — на его мизинце сияла блестящая печатка с буквой «М» в центре. Фамильная реликвия или наследие поколений, передаваемое от мужчины к мужчине, как наследнику рода. — Это, должно быть, отстой, — бесцеремонно заявила Гермиона, пододвигая к бару стакан с вишнёвыми косточками и нетронутую стопку водки. Она издала тихий смешок — такой маленький, как и сама девушка. Драко пожалел, что услышал его. Ведь одного лишь этого звука хватило, чтобы привязать его к Гермионе, заставить его испытывать чувства, которых раньше не знал. — Что именно должно быть отстойным? — переспросил Драко, забавляясь её реакцией. Гермиона так непохожа на всех тех женщин, которых он встречал — они пытались флиртовать, временами переигрывали, поверхностные до мозга костей, потерявшие свою индивидуальность. Она отличалась от них: молодая, хрупкая, нуждающаяся в заботе. — Притворяться, что тебе нравятся все эти люди, общаться с ними каждый день, не могу даже себе представить, — заметила Гермиона, совершенно не обращая внимания на то, что всё в нём буквально кричало о богатстве. — О, малышка, конечно, нет. Он усмехнулся — почти мрачно, криво, как волк, который знал, что зубами схватил ягнёнка прямо около сердца. Малышка. Это ласковое, милое прозвище заставило её смутиться от нежности. Она чувствовала себя маленьким, неуклюжим котёнком, у которого потеплело в животике от таких слов. — Ты такая невинная, такая чистая, — Драко остановился. Он заправил ей за ухо прядь тонких детских волос, касающихся губ. — Тебе так многому нужно научиться.***
Драко исполнилось тридцать восемь — двадцатиоднолетнюю Гермиону едва ли это смущало. Семнадцатилетняя разница в возрасте казалась приглушённой, запоздалой мыслью на гребне её сознания, словно сноска в книге — увидели, прочитали и двинулись дальше. Гермиону едва ли она смущала. Скорее, наоборот, она тепло приветствовала этот факт и чувствовала приятную тягу внизу живота. Она обволакивала её, эта полуправда — боль в душе, которую невозможно игнорировать, желание оказаться под защитой, в безопасности. Такая чуткая, граничащая с обожанием забота Гермионе почти чужда, но она хотела её, жаждала. Большая рука, чтобы крепко обхватить, широкая грудь, чтобы прижаться, мягкий баритон, осыпающий похвалами — всё это. Кости скелета Гермиона спрятала глубоко под слоями своего гипотетического шкафа — спрятала и упаковала, как что-то, от чего желала избавиться, понимая, что на самом деле никогда не сможет это сделать. Оно навсегда останется её частью, вплетённой в волокна существа. Девочка, выросшая без отца, — в сердце дыра, как полая святыня, отчаянно пытающаяся заполнить отсутствие родительской любви. Девочка, лишённая любви. Девушка с влечением ко взрослым мужчинам, которую она пыталась похоронить, пыталась скрыть. (Бедная маленькая Гермиона, взрослый обеспеченный мужчина смотрит в твою сторону, и ты сразу стала такой куколкой — дразнил её разум.) И она не знала, желала ли вернуть скелеты в шкаф. Может быть, пришло время принять их, принять себя. Ради того, чего жаждала больше всего.***
Драко не женат и никогда не был, детей нет, за плечами лишь одна помолвка — история жизни, которую девушка считала граничащей с глупостью. (Он до неприличия богат, привлекателен и опытен. Но ни разу не женился?) Эта мысль поселилась в сознании Гермионы и свила там гнездо до получения ответа, облегчения, которое успокоило бы её гиперактивный ум. Гермиона не настаивала — она решила, что, если он достаточно заинтересован в дальнейшем развитии событий, у них ещё будет время, чтобы обсудить отношения. Кроме того, шёл слух, что Драко оберегал личную жизнь настолько, насколько это было возможно, учитывая его статус. Когда Гермиона начала смущённо дрожать от беспокойства, вызванного большим скоплением людей, превышающим её обычный уровень комфорта, они вышли на улицу — в освещённые луной сады. Широкая рука на талии, обеспокоенный взгляд в глазах и торопливое бормотание: — Всё хорошо? Давай выйдем на улицу. Бедняжка, ты дрожишь как осиновый лист. Ну же, всё хорошо, я держу тебя. Со мной ты в безопасности. — Ай, — пискнула Гермиона. Она держала в руке розу и укололась о спрятанный на стебле шип. На кончике указательного пальца выступила бусинка крови, и теперь кожа в этом месте окрасилась в алый. Ресницы затрепетали, влага обжигала карие глаза. — Думаю, мне не стоит снова выпускать тебя из виду, — поддразнил девушку Драко, схватив её за палец, и достал из кармана костюма чёрный носовой платок, чтобы вытереть кровь. — Мне жаль, — тихо — почти шёпотом — пробормотала Гермиона. Розовый жар достиг кончиков её ушей и носа. Они обменялись взглядами — глазами внимательно изучали друг друга, — и Гермиона наклонила голову, чтобы ослабить напряжение в шее. Успокаивающая тишина, совсем не похожая на молчание на уроках. Его рот. Ямочка на щеке. — Не извиняйся, — тихо приказал он; голос мягкий, но твёрдый. — Тебе не о чем сожалеть. С Драко девушка чувствовала себя такой маленькой, такой защищённой. Одной рукой он обхватил её мизинец, другой — приподнял подбородок. — Нужно найти пластырь, подожди, я скоро вернусь, — произнёс Драко. Внезапно пространство рядом с ней стало холодным и пустым; в воздухе витал лишь мятный мускус его тела. Гермиона посмотрела на палец — кровотечение уже прошло, осталась лишь небольшая припухлость. Немного стыдно за то, что рядом с ним она ощущала себя хрупкой, как лепесток, но мужчина, казалось, совсем не возражал. Он буквально поглотил её целиком и заботился так, как никто и никогда прежде. — Смотри, что у меня есть, — подошёл Драко с тенью чего-то пушистого и мягкого в руках. — Я решил, что он тебе понравится. Он так напоминает мне тебя. Перед Гермионой возник небольшой плюшевый мишка, тёмно-коричневый, почти шоколадного цвета, с розовым бантом на шее. Она хихикнула и прикрыла рот рукой — вид Драко, держащего мягкую зверушку только для неё, странным образом заставил низ живота сжаться. — Для меня? — Гермиона попыталась скрыть писк, но не смогла — возбуждение пронеслось по телу, как у ребёнка, съевшего слишком много леденцов. — Только для тебя, — подтвердил он. Драко наслаждался её удивлением, наивной радостью, сверкающей в глазах. Он отдал ей мишку — девушка тотчас обняла его, — а затем принялся залечивать пальчик. — Он такой милый, — просияла Гермиона, уткнувшись носом в мягкую шерсть и прижав подарок к груди. — Спасибо, я так его люблю, но где ты его нашёл? — Мужчина не раскрывает своих секретов, — поддразнил Драко, кивком головы указывая в сторону вечеринки. — Я решил, что такой крохе, как ты, он обязательно понравится, — добавил он. — Мишутка, такой милый, такой мягкий, — пробормотала Гермиона, довольная своим новым, набитым ватой зверьком, и положила уколотый палец ему на ладонь. — Хорошо, а теперь давай разберёмся с пальчиком, — улыбнулся мужчина, обернув обычный пластырь вокруг пальца. Он ухаживал за девушкой так, будто она могла вот-вот растаять. — Эти пластыри слишком простые, слишком скучные для тебя, я куплю тебе другие. С клубничкой и светлыми зайчиками. — Клубничка и зайчики? — как взволнованная маленькая девочка воскликнула Гермиона, неосознанно покачиваясь с пятки на носок. Сегодня они встретились по воле случая, судьбы, удачи. А остались по собственному желанию. Едва их взгляды встретились — воздух окутала близость, связь, явное взаимное притяжение. Этот момент казался таким чистым, таким неповторимым, словно между ними только что взорвалось озарение. И тогда Гермиона поняла, что, возможно, ещё встретится с этим мужчиной. (Ведь как ей ещё удастся отблагодарить его за пластыри?) — Да, клубничка и зайчики.***
Драко отвёз её домой на Тесле — гладкой черной Model S, одной из моделей последней представленной коллекции. Он дал ей понять, что не является поклонником Илона Маска, но заинтересован концепцией автомобилей, работающих на электричестве; их экологичность в условиях современной экономики доказывала меньший выброс газов в атмосферу. Он оба раза открыл Гермионе дверь, на пути к машине накинул пальто на её тонкое болеро и нёс в руке плюшевую игрушку. Девушке нравилась эта забота, даже больше, чем она прежде думала. Драко ухаживал за ней и подтверждал все слова действиями: — Пока не сядешь в машину, я сам понесу мишку. Я пойду по стороне, которая ближе к обочине. Надень моё пальто — не хочу, чтобы ты заболела. Каждое предложение заставляло её сердце трепетать в груди, как у влюблённого в хозяина щенка. — Мне сюда, — задумчиво пробормотала Гермиона, кивнув головой в сторону чёрной двери своей квартиры. — Спасибо, что отвез меня домой и подарил плюшевую игрушку, — она улыбнулась и уткнулась носом в мишку. Одной только этой картины стало для Драко достаточно, чтобы полностью поддаться чарам девушки. Он на секунду сжал спрятанные в карманах руки в кулаки. — Тебе не нужно меня благодарить, — заверил он. Мужчина улыбнулся и достал что-то из глубокого кармана своего пальто — айфон. — Добавь сюда свой номер, чтобы в следующий раз я за тобой заехал. — В следующий раз? — невинно спросила Гермиона, снова ощутив это легкое покалывание внизу живота. — Ты хочешь увидеть меня снова? Она счастлива, безумно счастлива. Перекатывалась с пятки на носок, даже не осознавая этого. — Конечно, хочу, — подтвердил Драко искренне и небрежно, ни секунды не сомневаясь. Гермиона покраснела, кажется, в пятый раз за этот вечер. Этот мужчина, он был хорош в том смысле, который Гермионе казался плотским. Она взяла в руки телефон, добавила в него свой номер и закрепила именем. Рядом ввела эмодзи с плюшевым мишкой и маленьким розовым бантиком. — Держи, это мой номер, — задумчиво произнесла девушка, возвращая Драко мобильный телефон. — Спасибо, что позаботился обо мне сегодня, но не стоило. Драко улыбнулся. Тёмные, полуприкрытые глаза теперь смотрели ласково-злобно. Эта девушка станет его погибелью — но мужчина не сделает ничего, чтобы это предотвратить. Хорошо продуманная сдержанность помогла ему немного смягчиться. — Я хотел этого, — спокойно ответил он, улыбаясь и показывая ямочки на щеках. — Малышка, кажется, я по уши влип. Она не поняла значение этой фразы, но надеялась, что он хотел продолжить общение, может быть, носить её в кармане, чтобы никогда не забывать. — Может быть, и так, — на губах растянулась сонная улыбка. Гермиона прикрыла зёв мягкой игрушкой и прижала её к лицу. — Бедняжка, ты совсем измотана, — заметил Драко. Он шагнул ближе, чтобы обхватить её щеку, пальцами массируя кожу и сжимая так, словно очень дорожил ею. — Тебе нужно отдохнуть, милая. Он не целует её — а Гермионе очень хотелось. Вместо этого широкая ладонь мужчины обхватила девичью талию, притягивая ближе в прощальном объятии. — Ммм, спокойной ночи, Драко, я надеюсь, ты знаешь, как писать сообщения, — сонно прошептала девушка, положив щеку ему на грудь. — Пожалуйста, не игнорь меня, иначе я буду грустить. Он тихо усмехнулся и выпустил из объятий — мягкую, как сливочный крем, нежную, как романтическая мелодия. — Игнорить тебя? Я даже не знаю такое слово, так что не забивай этим свою хорошенькую головку. Мужчина прижался подбородком к её затылку, словно убаюкивая. — Ложись спать, позволь своим глазкам отдохнуть. Спокойной ночи, Гермиона.***
Девушка была зависима от привычки выполнять ежедневные дела, чтобы чувствовать себя довольной собой, даже когда так хотелось спать. Она надела белые хлопковые трусики с мягким кружевом по бокам и любимую поношенную футболку с Клубничным Шорткейк, а леотард бросила в корзину для белья. Приняв пару жевательных, полных цинка витаминов для иммунитета, Гермиона забралась под тёплое пуховое одеяло, казавшееся её уставшему телу мягким облаком. Она положила подаренного Драко мишку рядом с лавандовым кроликом — теперь коллекция плюшевых игрушек пополнилась ещё одним зверьком, и она не могла выбрать любимого. Прежде чем закрыть глаза и откинуться на подушки, Гермиона услышала трель звуков на iPhone, предупреждающих о сообщениях с несохранённого номера. (11:04) Я посмотрел значение слова «игнорить» — такого не случится, красавица. (11:05) Напиши мне, когда проснёшься. Спокойной ночи, Гермиона. Гермиона уткнулась в подушку, чтобы скрыть улыбку, и закинула маленькие ножки под тёплое одеяло. Её щёки теперь раскраснелись. (11:08) Спокойной ночи, Драко. В конце сообщения она добавила эмодзи с плюшевым мишкой и с трудом удержалась от розового сердечка. (11:09) Поцелуй от меня мишку. Она поцеловала игрушку, думая совсем о других губах.
