Любовь со вкусом шипучей клубники

      Володе было шестнадцать, когда впервые друзья постарше дали ему попробовать энергетик. Сначала он незаметно принюхался, сравнивая запах с названием вкуса под картинкой, улавливая что-то похожее на клубнику. С опаской посмотрев на галдящих парней со своего двора, подначивающих его уже сделать это, он зажмурился, наконец отхлебнув шипучую жидкость, отмечая еле заметный вкус клубники на языке.       — Ну как, вкусно? — спрашивает его кто-то, хлопнув по спине, заставив пошатнуться. Банка из его рук быстро перекочевала к ударившему.       — Вкусно, — ответил Володя, завертев головой. Перед глазами резко все поплыло и начало чернеть. Он пошатнулся, закрывая глаза, чувствуя резкую сильную тошноту, и понял что начал терять сознание, падая на кого-то. Над головой загалдели ещё громче, и все резко стихло.       Пришел он в себя уже дома, в тишине, и лишь мерно тикающие настенные часы в собственной комнате нарушали давящую на виски тишину.       На следующее утро мать недовольно поджимала губы, слушая как отец отчитывал, казалось бы, уже такого взрослого, но глупого сына. Вскоре и она присоединилась к нему, устраивая двойную головомойку. В тот день Володя клялся родителям, что это был первый и последний раз. Те довольно кивнули, не замечая скрещенных под скатертью на столе пальцев.

***

      Если что-то запрещают, этого хочется вдвойне сильнее. На свой восемнадцатый день рождения он уже сам, гордо подняв голову и сверкая кассирше новеньким паспортом, оплачивал первый самостоятельно купленный энергетик. Та немного неодобрительно покачала головой, провожая взглядом его спину.       Вова учел ошибку юности. Тогда он сделал глоток на практически голодный желудок. Теперь же он плотно набил брюхо мамиными бутербродами и довольно дёрнул за кольцо банки, открывая её.       Воспоминания нахлынули резко, заставив Володю горько улыбнуться. Все та же шипучая клубника и увесистая твердая банка в руке. Он зажмурил глаза, поднося банку к губам, делая наконец глоток. Все тот же шипучий клубничный вкус.       «— Ну как, вкусно?» — вспоминает он слова парня, впервые давшего ему попробовать эту эйфорию и энергию в одной маленькой баночке на вкус.       — Вкусно, — полушепотом отвечает Вова, облизнув губы. Сбоку скрипнули старые качели и он отвлекся на нее, запихивая пустую руку в карман, разворачиваясь и шагая к собственному дому. Пустую банку он выкинул в урну по дороге, скрывая следы преступления. Над головой пятнами по синему полотну расползаются кляксами звёзды.

***

      Володе двадцать, и он уже откровенно устал от постоянных сессий в институте и отсутствия сна по несколько суток. Учебники окружают его горами, и он делает новый глоток из только что открытой банки энергетика, чтобы не уснуть прямо на одном из них.       Экзамены упорно сдаются на твердую четверку и теперь он может спокойно пойти спать, забыв о существовании этого жидкого топлива до новых сессий.

***

      Когда в его жизни появляется Лена, становится спокойнее. Она рядом, она поможет, она поддержит. Энергетики больше не особо нужны, теперь она помогает ему во всем, работа идёт быстрее и делится на двоих, забирая намного меньше сил.       Вова несказанно рад этому, чмокая будущую жену в щеку каждое утро на кухне, принимая от нее небольшую чашку вкусного кофе.       А с появлением детей он полностью забывает о такой штуке, как энергетик, стараясь подавать пример и вести здоровый образ жизни.

***

      И все же, время от времени энергетические напитки из жестяных банок преследуют его и в 35, когда, по идее, голова должна уже плотно сидеть на плечах. Но ему некогда задумываться о собственном здоровье, сейчас намного важнее карьера, которую он буквально взращивал ещё с одиннадцатого класса. Некогда сейчас думать о последствиях, о сбитом режиме и изредка появляющихся болях в сердце.       Он упрямо игнорирует советы врача бросить употреблять эту гадость. Не реагирует и на упрёки друзей. Отец с матерью, к их большому сожалению, на него повлиять больше тоже не могут. Это уже не тот шестнадцатилетний пацан, которого ещё можно было как-то остановить и повлиять на него, просто накричав. Разве что Лена иногда осаждает его, но помогает это тоже не на долго.       В такие моменты Вова чувствует себя настоящим ребенком. Глупым, однозначно, и упрямым. Но заставить себя отказаться от того, что буквально толкает вперёд, не давая спасовать, не может.

***

      Владимир определенно считает себя уже «большим мальчиком», в свои то сорок с маленьким хвостиком. За спиной у него любимая жена и не менее любимые дети, шикарная карьера и пол жизни. В руках он держит огромную власть и с улыбкой заглядывает в лица своего народа, который теперь обязан вести вперёд.       Но, с большой властью приходит и большая ответственность. Он все ещё не привык сидеть в кабинете, подписывая важные документы. Ему все ещё сложно разобраться с этим всем вовремя. И он начинает опаздывать, сначала к ужину, потом ко сну. Все чаще и чаще он засыпает там же, за столом в своем офисе, или, если успевает, доползает до дивана, засыпая прямо там.       Рука сама тянется к уже давно знакомой банке и он снова чувствует тот самый, клубничный вкус, шипящий на языке. Бумаг с каждым глотком становится все меньше.

***

      За три года он привык ко всему. И к бумажной волоките, и к постоянному напряжению. Энергетик снова уходит далеко и надолго за ненадобностью, появляясь уже не настолько часто, как раньше. Владимир определенно счастлив этому, теперь Лена ругает его намного реже.       И все же, всему приходит конец. Его счастье кончилось двадцать четвертого числа, когда послышались первые взрывы. Самое страшное, что могло произойти, происходит именно тогда, когда он этого и ожидал, но до последнего надеялся никогда не встретить.       У него нет времени думать ни о чем. Ни о гигиене, из-за чего он постепенно обрастает щетиной как ёж. Ни о еде, из-за чего он быстро худеет, получая неодобрительные качания головой от соратников и коллег. Ни о, тем более, сне, из-за чего в мешках под глазами уже спокойно можно садить новый урожай пшеницы. Все его мысли занимает безопасность семьи и людей, доверчиво вверивших ему в руки свои жизни, новые планы по обороне и стратегии. А также переговоры, и к кому лучше обратиться за помощью.       — Merci за разговор, Monsieur Macron, — с явным акцентом говорит Володя, слегка жмуря глаза от яркого света ноутбука перед лицом и успевает поймать еле заметный кивок. Он прикрывает глаза лишь на секунду, просто, чтобы прогнать боль и усталость из них, а открывая, понимает что секунда растянулась на добрые две минуты и он задремал. И заинтересованное лицо Макрона все ещё светится в экране.       — Вы немного задремали, — говорит мужчина, слегка улыбнувшись. Володя заторможено кивает, не врубаясь, почему тот просто не выключил звонок.       — Я… Прошу прощения, в последнее время такое случается слишком часто, — говорит он смущённо заплетающимся языком, с трудом подбирая нужные английские слова. — Ещё раз спасибо, до встречи, — говорит он, и тянется за мышкой, чтобы отключится, нажимая красную трубку. Он прижимает ладони к лицу, собираясь с мыслями несколько минут, и стремительно поднимается, идя в общий зал, обговаривать результаты разговора.

***

      Та же история почти повторилась и в следующий раз. Но он вовремя успел встряхнуть головой, не давая глазам закрыться, и опять потянулся к мыши на столе, намереваясь отключиться.       — Прошу, постойте, — немного нервно говорит Эммануэль, выставив вперёд руку, будто пытаясь остановить Владимира силой воли. Тот удивлённо замирает на месте, непонимающе смотря на мужчину. — Может я не в праве говорить это вам, при том прямо сейчас, но вам действительно не помешает хоть несколько часов сна. И желательно что-нибудь поесть, — говорит он, упираясь спиной в спинку стула, хмурясь, скрещивая руки на груди. — Вы уже похожи на ходячего зомби.       Володя не понимает, почему абсолютно посторонний человек так переживает за него. Когда это делают его коллеги — это понятно, за это время они уже практически стали одной небольшой, но плотной семьёй. Когда это делает Лена, присылая короткие, но гневные сообщения по поводу его внешнего вида после каждого видеообращения — это логично. Она его любит и ждёт живым и, желательно, свежим, отдохнувшим, а не похожим на зомби. Когда это делают обычные люди в его соц. сетях — это приятно, для некоторых он буквально становится Спасителем. Но когда это делает другой политик… Это странно. И немного пугающе, когда не можешь определить мотивов этого политика.       — Спасибо за совет, — говорит Володя, выдохнув. — Я бы с радостью, но не тогда, когда у меня буквально на глазах умирают мои же люди, — он хмурится, снова прикрывая глаза, но быстро и сильно щипая себя за руку под столом, не давая себе снова задремать.       — И как вы все ещё не уснули посреди собственного обращения к народу, — спрашивает скорее самого себя Макрон, качая головой. Володя глупо улыбается, пожав плечами, и тянется рукой вбок, схватив жестянку с так и недопитым энергетиком, показывая её в кадре.       — Благодаря этому, — говорит он, показательно делая небольшой глоток. Макрон удивлённо разглядывает то, что находится в его руке, и недовольно цокает языком.       — Редкостная гадость, лучше бы кофе пили, и то пользы больше, — говорит он, опять пододвигаясь ближе к экрану. — Совсем здоровье не бережете. Это ведь неимоверно вредно. Бьёт по почкам, сердцу, страдает нервная система…       Макрон продолжает перечислять все побочные эффекты от этого напитка. Перечисляет достаточно долго и гневно, иногда взмахивая рукой. Володя уже почти не слушает, впадая в давние воспоминания. Ему шестнадцать, он сидит на кухне, недовольно сопя, а перед ним стоят разгневанные отец и мать, ругая его и приводя точь-в-точь такие же аргументы. Он не удерживается от глупой улыбки, безуспешно пряча ее в кулак.       — Я говорю что-то смешное? — прерываясь, непонимающе спрашивает Эммануэль, смотря в глаза Володи. Тот качает головой.       — Нет, нет, что вы, — говорит он, продолжая улыбаться. — Просто в своем гневе и со своими аргументами вы невероятно похожи на моих родителей, когда я впервые попробовал энергетик и они узнали об этом, — он пожимает плечами.       Эммануэль удивлённо моргает, переваривая то, что ему сказали. На губах появляется такая же глупая и не совсем уместная улыбка.       — Почему вас так волнует мое здоровье? — спрашивает Владимир, подавшись немного ближе к камере и демонстративно делая глоток из банки, поймав не слишком довольный взгляд светлых глаз. — Мы не близкие друзья, вам должно быть откровенно плевать, умру я от вражеской пули или обычного энергетика.       — Вы мне откровенно симпатичны, Владимир, — серьезно говорит Макрон, кивнув то ли Владимиру, то ли себе, будто одобряя свою фразу. — И мне бы хотелось видеть вас на посту президента как можно дольше. И желательно встречаться чаще.       На такое откровение Володя может лишь моргать, тупо смотря в экран, и открывать и закрывать рот. Как назло, нужные в данный момент слова абсолютно точно отказывались заползать в мозг.       — Боюсь, я мог неправильно понять смысл ваших слов, господин Макрон, — сконфуженно говорит он, с тихим стуком ставя почти пустую банку на стол. — Вы сказали…       — Вы все правильно поняли, господин Зеленский, — снова кивнул Эммануэль, потянувшись к кнопке сброса звонка. — Вы нравитесь мне. До свидания. Надеюсь, больше не увижу это в Ваших руках, — намекает он на энергетик.       Он сбрасывает звонок быстрее, чем Владимир успевает как-то отреагировать и остановить его. И Владимир остаётся в тишине, глупо пялясь в пустой экран.       — Что, черт возьми, это было? — задаёт он вопрос в пустоту, прекрасно зная что ответ получить ему не от кого.       Он кидает недоверчивый взгляд на несчастную банку, отодвигая её от себя, и закрывает крышку ноутбука, потягиваясь. Делает мысленную пометку в мозгу посмотреть в интернете, может ли энергетик вызывать галлюцинации. Кинув взгляд на часы, он решительно встаёт, направляясь к дивану, заваливаясь на него и закрывая глаза. Несмотря на выпитый энергетик, в сон его клонит практически мгновенно, и он решает наконец не сопротивляться.

***

      — Я рад, что вы прислушались к моим словам, — улыбнувшись, говорит Эммануэль после официальной части конференции, внимательно смотря на немного посвежевшего Владимира. Он все ещё такой же заросший и бледный, но глаза теперь мерцают огнем жизни немного ярче. — Вы выглядите намного лучше, по сравнению с прошлым разом.       — Благодарю, — отвечая ему такой же улыбкой, говорит Владимир.       С их прошлого созвона прошла неделя. На удивление, Владимир держался подальше от энергетиков. Стал спать по три-четыре часа ночью, и по пятнадцать минут днём, если выдавалась такая возможность. На радость своих коллег стал хоть и немного, но есть принесенную ими еду в коротких перерывах.       Молчание затянулось на несколько длинных минут. Владимир кашлянул, пытаясь разогнать неловкость, и неловко потянулся к вороту кофты, слегка оттянув её, почувствовав непривычный жар под пристальным и почти не мигающим взглядом француза.       — Tu t'es définitivement amélioré, — наконец тихо говорит Эммануэль, переходя на французский, прекрасно зная что Владимир не поймет. И не ошибся, Владимир удивлённо приподнимает бровь, смотря на него.       — Что, простите? — переспрашивает он.       — T'es trop mignon quand t'as rien compris, — продолжает он, все также улыбаясь, совсем не по этикету ставя локти на стол и подпирая руками подбородок. — Tu veux faire un câlin.       — Нічого не розумію, але мені подобається звучання вашої мови з ваших вуст, — Владимир принимает правила непонятной игры, и переходит на родной язык, хитро улыбаясь. Эммануэль удивлённо приподнимает бровь. — Не ожидали? — чуть ли не смеясь с выражения лица француза, лукаво спрашивает Володя.       — Не ожидал, — подтверждает Макрон, слегка расслабляя галстук. — Украинский — действительно красивый язык, surtout quand tu le parles, chérie.       — Уверяю Вас, французский тоже, — откидываясь на кресло, отвечает Владимир, не особо волнуясь за вторую, не понятую часть предложения.       В мозг медленно закрадываются какие-то неуместные подозрения. Речь француза, его поведение, взгляды, улыбки… Владимир готов поклясться, это очень уж смахивает на откровенный флирт.       — Мне кажется, или вы пытаетесь флиртовать со мной? — решает не мучатся и спросить прямо он, улавливая смущение на чужом лице. — Неужели? Я ведь просто предположил! — начинает недоуменно говорить Владимир, тихо смеясь.       — Вы против? Вам неприятно? — напрямую спрашивает Эммануэль, серьезно смотря в глаза по другую сторону экрана.       Владимир прислушивается к собственным ощущениям. Вообще-то, ему ни капельки неприятно. Наоборот, он рад вниманию к себе именно от француза. И против он быть не может по той же причине. Этот мужчина может обаять и расположить к себе обычным касанием, или даже взглядом, как сейчас. Потому он медленно качает головой, внимательно следя за меняющейся мимикой на лице Макрона.       — Честно признаться, если так подумать, ни капельки, — отвечает он, задумчиво прикусив губу. — И это немного странно.       Макрон выдыхает, долго и с облегчением. Кажется, все это время он задерживал дыхание, стараясь не дышать, ожидая ответа. А затем улыбается, очень даже искренне.       — Я рад, — говорит мужчина, проведя пятерней по своим волосам, приглаживая. — Как я уже говорил, Вы мне глубоко и откровенно симпатичны. Так что, услышать именно этот ответ для меня было крайне приятно.       — И всё-таки, симпатичен я Вам в том самом смысле? — спрашивает Владимир, с замиранием сердца наблюдая как Макрон медленно кивает головой. Сам не понимая причины, Володя чувствует как сердце пропускает удар. — Забавно, — смущённо улыбаясь, говорит он.       — Я понимаю что это все как-то не к месту, — быстро говорит Макрон, моргнув пару раз и опять отклоняясь от экрана. — Сейчас абсолютно не время говорить о таком, — говорит он, хмурясь с каждым словом. — Возможно, для Вас это какое-то безумие.       — Безумие для меня, — прерывает его Владимир, — это все то, что сейчас происходит вокруг меня и в моей страны. А это скорее… — он запинается, не зная какое слово лучше подобрать. Так и не найдя лучшего из вариантов, он машет в воздухе рукой, будто описывая несказанное слово. Макрон как-то слишком понимающе кивает.       — Значит, я могу не переживать, что вы начнёте избегать меня? — лукаво спрашивает Макрон, улыбнувшись.       — Признаться честно, Вы мне тоже как-то глубоко симпатичны, господин Макрон, так что и мысли такой я допустить не могу, — серьезно говорит Владимир, медленно моргая. — Но лучше бы было обдумать это все. Это все как-то действительно не к месту.       Макрон понимающе кивает. Он спешит попрощаться с Владимиром и, получив ответ, снова быстро отключается первым.       «— Действительно, странно это все как-то получается», — думает Эммануэль, откидывая голову на спинку кресла, упираясь взглядом в потолок и прикрывая глаза. Улыбка не сходит с губ добрые полчаса.

***

      Владимир старается не зацикливаться на этом всем. Не до этого, есть определенно дела поважнее. И всё-таки, время от времени его мысли определенно сворачивают куда-то не в ту сторону. Он уже начинает задумываться, не является ли это просто какой-то шуткой, но потом вспоминает о том, кто это так «шутит», и эта мысль отпадает сама собой. Не верится что президент одной из влиятельных стран способен на такое. Но и принимать все за чистую монету Владимир не спешит. Как-то это все через чур подозрительно.       И всё-таки, он все ещё в шоке от самого себя. Всего лишь по чьей-то указке, даже, скорее, просьбе, он запросто отказался от того, что двигало его вперёд многие годы. При том, даже убеждения жены и коллег не действовали так, как действовали слова Макрона. Володя пожимает плечами, давая себе слово, что обязательно подумает и разберётся с этим позже.

***

***       «Позже» наступает в ночь перед очередным официальным созвоном с Макроном. Володя недоуменно смотрит на смартфон в своих руках, уже почти минуту перечитывая написанное почти час назад короткое сообщение с пожеланием спокойной ночи. И глупое красное сердечко в конце, что сбивает с толку.       «И вам спокойной ночи», наконец быстро отстукивает он, отправляя. Мнется ещё несколько секунд, и жмёт на стикер с сердечком, быстро выходя из сети. Глупо. Стыдно. Как влюбленный подросток.       Зато засыпает он с довольной, широкой улыбкой на лице. Крайне редко такое случается в последнее время.