Непристойное предложение

"Доброе утро", - всплыло на экране телефона Ши Цинсюаня сообщение с незнакомого номера. - "Это Хэ Сюань, мы с вами познакомились вчера. Я обратил внимание, что в Академии искусств сейчас проходит выставка работ. Покажете мне свои картины, когда будет свободное время?" Хэ Сюань посмотрел на окно диалога и отодвинул телефон в сторону. Обычно он задерживался на работе намного дольше, чем того требовала текущая загрузка. Проще говоря, он жил скорее в морге, чем в своей квартире, но в этом был и приятный момент - незаконченных дел у него не было, а значит, если не случится ничего срочного, и Цинсюань в принципе найдет свободное время для встречи, ничто не должно было помешать. Теоретически. Практически же, Хэ Сюань подозревал, что Цинсюань стремительно заблокирует номер и ничего не ответит. Он действительно мало на кого производил приятное впечатление и тем более - вызывал желание продолжить общение. Можно было бы навести справки иначе, наверняка картины Цинсюаня были выложены в аккаунтах Академии, а может, и личный блог имелся - но Хэ Сюань не стал. Он бы предпочел, чтобы Цинсюань показал ему сам. «Посмотри в окно», - пришло ему в ответ. И когда Хэ Сюань выглянул, то обнаружил под стенами местного морга ярко-салатовый «фольксваген-жук», из которого махал руками хорошо ему знакомый персонаж. Цинсюань был в ярко-оранжевой футболке с принтом какой-то модной айдоловской группы, джинсах и неизменных кроссовках. А еще у него при себе были два огромных стаканчика с карамельным латте, с горкой усыпанных маршмеллоу и зефирками. Только Хэ Сюань думал, что он может пойти ва-банк? Братья Ши никогда не знали меры, если хотели произвести впечатление. Но если Уду ошеломлял шиком, то Цинсюань способен был довести весь морг до белого каления, включая тех его постояльцев, которые уже давно перешли в соседний мир. Конечно, в случае с патологоанатомом, термин «мы с вами вчера познакомились» звучал не очень романтично, но Цинсюаня подобные мелочи никогда не останавливали. - У меня есть свободное время! – крикнул он. – Прямо сейчас! Поехали смотреть. Хэ Сюань еще не осознавал, какое цунами с торнадо в придачу он впускает в свою жизнь в виде этого паренька в мерцающих кроссовках. Чтобы посмотреть в окно, пришлось подняться наверх, но Хэ Сюань, чуть ли не впервые в жизни, или, по крайней мере, за обозримое время, чувствовал от сюрприза радость. Обычно их ему преподносила только работа и редко они были сколько-нибудь приятными. Открыв окно, Хэ Сюань выглянул наружу, находя Цинсюаня взглядом - это было несложно, тот выделялся на улице так ярко, что промахнуться не было шансов. - Сейчас приду, - отозвался он, приподнимая бровь и улыбаясь, едва заметно, но явственно. Улыбка меняла его лицо, смягчала, делая взгляд не таким мрачным, а самого Хэ Сюаня - не настолько замкнутым на вид. Через несколько минут Хэ Сюань толкнул дверь морга, выходя наружу. Он, конечно, действительно не подозревал, во что ввязывается. Никакое досье никогда не описывало человека полностью, а в случае Цинсюаня упор при сборе информации и вовсе делался на его связях с братом, а не лично на нем. - Привет, - Хэ Сюань остановился рядом. - Отлично выглядишь. Раз Цинсюань стремительно сокращал расстояние, Хэ Сюань тоже мог сделать шаг навстречу. Он смотрел, как Цинсюань двигается - легко, быстро, как летний ветер, налетающий из ниоткуда и несущий желанную прохладу, - и понимал, что любуется им. Увлекается Цинсюанем с каждым мигом все больше. - Поехали? Хорошо, что Хэ Сюань был человеком определенного склада характера, привыкшим к работе с достаточно молчаливыми и не особенно живыми пациентами. Потому что другого бы хватил Кондратий от того, как Цинсюань водит машину. Неудивительно, что каждую неделю Ши Уду оплачивал огромного размера штрафы, приходящие на имя его младшего брата… Цинсюань нарушал всё, что, в принципе, можно было нарушить. Заезжал на чужую полосу, превышал скоростной режим, обгонял в неположенных местах, охотно орал на всех из окна машины и показывал неприличные знаки (находясь при этом в полной уверенности в своей правоте). Вообще, создавалось ощущение, что если в этой стране права кому и купили – так этот человек сейчас вел ярко-салатовый «фольксваген-жук», в котором сидел Хэ Сюань. Потому что ни одна инстанция не отдала бы ему права, находясь в здравом рассудке. - Хочешь жвачку? – бодро спросил Цинсюань. – Там, в бардачке посмотри. В бардачке обнаружился небольшой конфетный магазин: упаковка чупа-чупсов, шоколадки, разноцветные шарики-жвачки, засахаренные орехи, тянучки… да и пах автомобиль, как кондитерская фабрика. Ловко затормозив перед входом в Академию, и, разумеется, припарковавшись в неположенном месте (поцарапав при этом две соседние машины, на которые честно была сунута под дворник визитка Ши Уду), Цинсюань выскочил наружу, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу. - Выставка сегодня работает до трех. Мы как раз успеваем посмотреть самое интересное! Хэ Сюаня было сложно удивить, но Цинсюаню это все-таки удалось. Во-первых, поражала удача - при такой манере езды они могли никогда не познакомиться, если бы Цинсюаню так не везло на дороге; во-вторых, яркие, быстро меняющиеся, бурные эмоции - завораживали, как переливающиеся камни в стремительном ручье. И если кто-то другой испугался бы или попросил сбавить скорость, то Хэ Сюань наблюдал с интересом. У него самого штрафов не было исключительно потому, что Хэ Сюань знал, где правила нарушать стоит, а где нет. Но при этом скорость очень любил, а страха не испытывал вовсе. - Ого, вот это склад, - отозвался он, заглянув в бардачок. - У тебя тут запасы на все случаи жизни. Хотелось надеяться, что через десять минут не привезут очередного не особенно живого пациента, который будет требовать внимания именно от него. Потому что, в конце концов, Хэ Сюань имел полное право на выходной. - Идем, - кивнул он, выходя из машины. - Я не стал искать твой блог без разрешения, дашь ссылку потом? Пострадавший холодец поцарапанного Цинсюанем авто направился было в их сторону. Наткнулся на взгляд Хэ Сюаня и молча сменил траекторию. Много лет назад Хэ Сюань сам задумывался о том, чтобы заняться искусством. Правда, в отличие от Цинсюаня, литературой. Но никому из нынешних знакомых об этом не рассказывал, да никто и не мог представить, что в свободное время - которого почти не было, - он увлеченный литературный критик. - Вперед! – ухватив Хэ Сюаня за руку, Цинсюань потащил его за собой со скоростью и упорством небольшого танка (еще и мигающего в качестве габаритов кроссовками на поворотах). Они пролетели буквально первые две классические галереи, в которых что-либо рассмотреть у Хэ Сюаня просто не было никакой возможности, потому что «там туфта», как доверительно сообщил его экскурсовод. Третий зал являл собой выставку современного неординарного искусства, в центре которой посетители с восхищением рассматривали огромный подвесной аквариум с механическими рыбками. Рыбки были настоящим произведением мастерства, они программировались через ноутбук, имели возможность обучаться и даже подплывали к стеклу, если по нему постучать пальцем. - Где-то тут висела, - задумчиво произнес Цинсюань, выпуская ладонь Хэ Сюаня. – Где же… а вот! Он подпихнул буквально своего нового знакомого к картине в ярко-зеленых цветах, щедро засыпанной золотыми блестками. Что именно тут изображено, сложно было понять даже после сливового вина, но, возможно, автор хотел сказать, что жизнь прекрасна и удивительна. При появлении Цинсюаня в зале, рыбки в аквариуме все, как одна, сделали стойку на хвостах и повернулись в его сторону. Жизнь была действительно удивительна и прекрасна, если в ней был Цинсюань. Хэ Сюань следовал за ним по залам с классическим искусством, которое, конечно, он ценил, но посмотреть его можно было и позже. Тем более, что сейчас он пришел смотреть на картины Цинсюаня, а не на что-то другое. Он остановился перед картиной, внимательно глядя на зеленые переливы и сияние золота. Обычно по лицу Хэ Сюаня сложно было что-то прочитать, слишком много лет он не позволял никаким эмоциям подобраться к нему вовсе. Но сейчас можно было точно сказать, что ему нравится. - Это очень красиво, - негромко сказал Хэ Сюань, продолжавший держать руку Цинсюаня в своей. - В твоей картине столько жизни и света. "Как и в тебе самом". Хэ Сюань повернулся к Цинсюаню, глядя теперь на него так же внимательно и сосредоточенно, как на его картину. В этом случае автор и творение были действительно очень похожи - и Хэ Сюаню упорно казалось, что понять Цинсюаня настолько же непросто на самом деле, как созданное им. - Я бы хотел потом посмотреть другие твои картины. Он глянул на аквариум и заинтересованно поднял бровь. Механические рыбы ему нравились, они как будто контрастировали с картиной Цинсюаня - и в то же время дополняли ее. - Смотри-ка, ты им нравишься. "И мне тоже". - Тебе, правда, нравится? – Цинсюань явно удивился и смотрел теперь на своего спутника непривычно серьезно из-под упавшей на глаза каштановой кудряшки. – Обычно на нее никто не обращает внимания. А если и говорят что, то такие слова Уду запретил повторять в приличном обществе. Он как-то неуверенно улыбнулся и придвинулся ближе. - Другие… да вот же… Механические рыбки сделали «па» по аквариуму и помахали Хэ Сюаню плавниками. - Просто их тоже я сделал. Словно в подтверждение тому, что рыбки и картина – творение одного и того же безумного гения, со дна аквариума поднялась одноглазая ярко-розовая креветка. На нее, возможно, не хватило каких-то запчастей, потому что выглядела она так, словно ее уже переварила акула. Возможно, неоднократно. Посетители слегка отодвинулись от стекол, когда креветка вальяжно подплыла к механической водоросли и принялась ее жевать. - Недоработал, - Цинсюань развел руками. – Она все время голодная. Где-то закралась ошибка в расчетах, брат обещал посмотреть, но он все время занят, не хочется его отвлекать… - Нет, тебе правда-правда нравится? Теперь Цинсюань неотрывно смотрел на Хэ Сюаня, ожидая ответа, и чуть ли не подпрыгивал на месте от нетерпения. Кроссовки мигали все сильнее, вызывая у некоторых посетителей выставки нервный тик (на одной из стенок аквариума действительно висело предупреждение для людей с эпилепсией). - Да, - отозвался Хэ Сюань. В его случае, можно было быть уверенным - не шутит и не пытается сделать комплимент. Он смотрел на Цинсюаня и думал о том, что иногда за весельем скрывается неуверенность и хрупкость, глубина и серьезность. И, пожалуй, Хэ Сюань хотел бы увидеть Цинсюаня за работой - над картинами ли, или механизмами. Ему хотелось знать о Цинсюане больше. Притяжение, которое чувствовал Хэ Сюань, становилось все более настойчивым, и впервые за многие годы не хотелось игнорировать это, закрываться в привычной рутине, как в самом надежном панцире. - О-о... - Хэ Сюань опустил ладонь на плечо Цинсюаня - осторожно, готовый тут же убрать, если тот будет против, - Это потрясающе. Движение рыб в аквариуме, покачивающиеся механические водоросли, кажущиеся по-настоящему живыми, живущими своей особенной жизнью, притягивали взгляд. Хэ Сюань вполне мог бы простоять здесь целый день в компании Цинсюаня. И одноглазой креветки, имеющей неповторимый шарм. И бликов света от кроссовок. - Мне правда очень нравится, Цинсюань, - кивнул Хэ Сюань. - Если хочешь, я могу посмотреть на расчеты, у меня всегда было неплохо с математикой. Он усмехнулся, привлекая Цинсюаня ближе и глядя, как свет от аквариума ложится на его лицо и кудри. - Прогуляемся? Хэ Сюань, конечно, надеялся, что у Цинсюаня свободен весь день. Или хотя бы половина. Редкий выходной хотелось провести вот так - с Цинсюанем, за разговорами, прогулкой и, может быть, не только. Хотя загадывать было, наверное, рано. Насколько Цинсюань не против стало ясно достаточно быстро, по тому, как ловко он придвинулся под ладонь Хэ Сюаня, словно именно этого жеста от него и ждал. И взглянул самыми честными и невинными глазами на свете, мол, а что такого, я всегда здесь и стоял. - Ты посмотришь? Будет здорово! Про то, как отреагирует на это Уду, Цинсюань предпочел сейчас не думать. Брат, в принципе, был ревнив ко всему, что касалось их общих проектов, а узнай он, что в них работает кто-то из полиции… нет, определенно Цинсюань не собирался портить сегодня себе настроение этими размышлениями! - Конечно, прогуляемся. Хэ Сюаня снова ухватили за руку и поволокли сквозь толпу посетителей куда-то… за угол. За помеченные разметкой и лентами «проход запрещен» колонны, где скрывался служебный выход из здания, разумеется, не предназначенный для обычных людей, но когда Цинсюаня останавливали такие мелочи? - Уф, так будет быстрее! Они преодолели два лестничных пролета, но на самом нижнем этаже не горела умершая своей смертью лампочка, и темноту освещали лишь тусклые солнечные лучи, проникающие внутрь сквозь стеклянную дверь, ведущую на улицу. - Мы почти… ну, почти. Цинсюань сердито посмотрел на мертвую лампочку, словно это она была виновата в том, что теперь его кроссовки создавали иллюзию стихийной дискотеки в служебном коридоре. Хэ Сюань понял без слов, чувствуя, как Цинсюань под его рукой прижимается ближе. Запах его парфюма - что-то сладкое, легкое, как ветер, прозрачное, как весенний воздух, - выметал из головы все лишние мысли. Да сейчас и не хотелось думать ни о чем - ни о том, чем так занят Ши Уду, ни о собственной работе. Тем более, подумал Хэ Сюань, им повезло познакомиться при таких обстоятельствах, где изначально стал понятен весь расклад. Сжав в ответ пальцы Цинсюаня, он зашагал за ним куда-то в сторону от главного входа, мысленно усмехнувшись - да, так было быстрее. Привычки и спецотдела, и членов мафиозных семей местами совпадали до смешного. - Почти пришли, - согласился Хэ Сюань тихо. Из-за стеклянной двери, как из-под воды, пробивались лучи солнца. Пахло немного пылью и очень сильно - весной. Они были здесь одни, любые шаги было бы слышно издалека. В его ладони была ладонь Цинсюаня. И впервые в жизни хотелось делать глупости. Или наоборот - самые правильные вещи. - Цинсюань? - окликнул Хэ Сюань шепотом. И поцеловал его, когда тот повернулся.