Someday everything will be all right

Сквозь сон, Нил слышит шум дождя, барабанящего по крыше дома. Просыпаться не хочется: приятно лежать, тепло укутавшись в одеяла, в безопасности. Смутно чувствует, что болит голова. Конечно, он подхватил грипп, и поэтому его не будят, хотя спит, наверное, уже очень долго. Мамина рука гладит его щёку. Обычно он ей этого не позволяет: не хочет, чтобы она знала, как ему не хватает её ласки. Как ему не хватает её самой, с тех пор как её не стало. Глаза Джостена тут же распахнулись. Его мать никогда не позволяла ему оставаться в постели. Даже если бы он кашлял кровью, она бы таскала его из убежища в убежище. Она также перестала давать ему какую либо ласку в тот день, когда они наконец покинули дом его отца. Пальцы на его лице и чувство безопасности исчезли. Он не был с матерью. Он был в тусклой, холодной пещере, его босые ноги мёрзли, несмотря на покрытие, воздух был испорчен безошибочным запахом крови. Но он чувствовал, что кто-то рядом с ним. Нил поднял взгляд, и лицо Эндрю скользнуло в его поле зрения. Он сидел, прислонившись спиной к стене, вытянув ноги, и Нил понял, что лежит рядом с ним. — Стоит мне оставить тебя на несколько часов одного, как ты прибегаешь обратно с новой травмой. — сказал Эндрю. Осторожно Джостен поднёс руку к голове и обнаружил, что рана почти полностью исчезла. Он чувствовал, что слабый шрам был всего несколько часов назад, глубокая рана кровоточила по всему его лицу. Этот простой жест оставил его слабым и головокружительным. Нил только хотел ответить что-нибудь язвительное как блондин прервал его: — Ты потеряешь свою жизнь, если скажешь что-нибудь сейчас. — Осторожно приподнимает голову. От одного этого движения сразу становится дурно. — Тебе лучше, — сказал Нил. Эндрю проследил за его взглядом и стянул ботинки, чтобы приподнять штанину. Единственным признаком травмы были несколько красноватых отметин. — Лекарства вылечили за ночь. Твою голову тоже, ты должен радоваться, что в ней ничего нет. Не так много вреда. Нил снова дотронулся до пореза над бровью и всё ещё не мог поверить, что она уже не кровила. — Ты сделал это, — сказал он и слегка приоткрыл губы, глядя на Эндрю в изумлении. — Перестань говорить и съешь что-нибудь, ты весь в крови. Думал, придётся похоронить тебя навсегда. Сделал бы мою жизнь намного проще. — Нил подавил улыбку и набил рот предложенными ягодами. Он также съел ножку оставшейся птицы и выпил много воды. Его ноги были холодными, хотя он и засунул их в спальный мешок, поэтому он огляделся в поисках своих ботинок и носков. Эндрю заметил это и сказал: — Твои ботинки и носки ещё сырые. При такой погоде не скоро высохнут, — говорит он. Гремит гром. В щель между камнями видны всполохи молний на небе. Сквозь трещины в потолке протекает дождь. — Скорее всего они нацелили грозу на Гориллу и Цепа. —отвечает Нил уверенно. — У Лисы наверняка есть где спрятаться. А Мирта… она собиралась меня мучить, но тут… Его голос замирает. — Я знаю, что Мирта погибла. Видел её вчера в небе. Ты её убил? — Нет. Цеп проломил ей голову камнем. — Хорошо, что ты ему не попался. Воспоминания о пире накатывают со всей силой. Он чувствует тошноту. — Я попался. Он меня отпустил, — говорит брюнет. И потом, конечно, рассказывает остальное. — ради Робин. — Он отпустил тебя, потому что не хотел оставаться в долгу. — заключил Миньярд. Они оба замолчали. Ливень снаружи не прекратится в ближайшее время, и у них всё ещё было достаточно еды ещё на один день. Однако вскоре им придётся отправиться на охоту, потому что ягоды и коренья не могут насытить их желудки. — Посмотрим, убьют ли второй и одиннадцатый друг друга. — Эндрю откинул голову назад, и его рука дёрнулась к карману брюк. Они сидели так близко, их бёдра почти соприкасались. Вокруг было холодно, но таким образом они могли хотя бы делиться теплом тел. Он думал о Цепе и о том, что не хотел бы его смерти. Но если дело дошло бы до его собственного выживания, он не стал бы долго думать. Может быть, хорошо, что Горилла и Цеп дрались друг с другом там, пока Нил сидел в относительной безопасности в пещере с Эндрю. Он был рад, что пошёл на пир. Не имело значения, что он чуть не умер или пережил какую-то из своих прошлых травм. Это спасло ногу Миньярду и, следовательно, его жизнь, так что всё было в порядке. Он был в порядке. Он положил голову на плечо Эндрю ещё до того, как закрыл глаза. Когда Нил снова просыпается уже вечер. Дождь превратился в ливень; вода с потолка уже не капает, а течёт струйками. Под самую сильную Миньярд подставил банку. Нилу стало лучше; он уже приподнимается, почти не чувствуя головокружения, и просто умирает от голода. Он увидел Эндрю, сидящего перед входом в пещеру и наблюдающего за небом. Нил выпил сразу половину бутылки. — Ты проспал весь день. — Это заставило Нила остановиться. С тех пор как он вернулся с пира, он не спал всего несколько часов. Его чувство времени было полностью нарушено, но он предположил, что потерял около тридцати шести часов сна. Так прошло почти два дня после праздника. — Почему ты меня не разбудил? — Он встал и вытянул руки над головой, затем наклонился вперёд, чтобы растянуть подколенные сухожилия. Эндрю наблюдал за ним краем глаза, прежде чем снова повернуться к тёмному небу. — Когда ты спишь, с тобой меньше проблем, — сказал он. Нил только пожал плечами и взял себе немного еды из уютного тёплого спального мешка. Его носки и ботинки сохли очень медленно. — Как думаешь, ты мог бы испечь хлеб, как в одиннадцатом дистрикте? — спросил Нил, откусывая корень, который почти не имел вкуса. Если погода в ближайшее время не улучшится, у них будут проблемы. — Зачем мне это делать? — Эндрю не собирался оборачиваться для этого разговора, но Джостен довольствовался тем, что просто смотрел ему в спину. — Не знаю, это было вкусно. Я думаю, людям это понравится и в двенадцатом. — Хочешь сказать что тебе бы это понравилось. — Ммм да, я бы тоже этого хотел. — Эндрю ответил не сразу. Молния на секунду осветила пещеру ярким светом. — У нас нет ингредиентов в двенадцатом, — сказал он тогда. — Кроме того, я бы не стал печь для тебя дерьмо. — На самом деле ты уже испёк для меня кучу дерьма. Бьюсь об заклад, большая часть хлеба, который я ел, приготовил ты. И между прочим, это вкусно. — Он повертел ягоды в пальцах, а затем сказал в ответ на молчание Эндрю: — Да и потом, разве мы не будем богатыми, когда вернёмся? Ты можешь купить эти ингредиенты. — Покупай сам. Покупай прямо в одиннадцатом, мне всё равно. Перестань меня раздражать, — сказал Эндрю. Нил тихонько хмыкнул. — Не могу дождаться, когда мы станем соседями. А ведь правда. Если вернутся, каждый из них получит дом в части города, специально предназначенной для победителей Голодных игр. Давным-давно, когда Игры только появились, Капитолий построил в каждом дистрикте по дюжине прекрасных домов. В дистрикте двенадцать, конечно, заняты только два, а в большинстве других вообще никто никогда не жил. — Единственным нашими соседями будут Рене с Кевином! — А что, здорово, — говорит Миньярд. — ты и Кевин. Очень мило. Будете устраивать пикники, праздновать дни рождения и пересказывать старые истории о Голодных играх долгими зимними ночами, сидя у камина. — Он ненавидит меня! — возмущается Нил и тут же смеётся, представив Кевина своим приятелем. — Ну, не всегда. Когда Дэй трезвый, он о тебе дурного слова не скажет. — Кевин не бывает трезвый! — Да, верно. Видно, я его с кем-то спутал… Ну да, точно. С Мариссой. Вот кто тебя обожает. Хотя не очень-то радуйся: в основном это потому, что ты не дал дёру, когда она захотела тебя поджечь. А что до Дэя… держись от него подальше. Он тебя ненавидит. Если подумать, людской род вообще не в его вкусе. Думают, зрители с удовольствием повеселятся за счёт Кевина. Он так давно на Играх, что стал для многих кем-то вроде старого приятеля. А уж после того нырка со сцены его и вовсе каждая собака знает. Сейчас его наверняка вытащили из парадной и мучают расспросами. Чего он там о них наговорит? Просто разрывается, наверное, между желанием выпить, постоянными интервью и заботой о них. — Надеюсь, ты обожаешь людей, вторгающихся в твою жизнь. Они все будут копаться в твоей жизни и приглашать на приятные семейные посиделки. И мы оба знаем, что ты уже терпеть не можешь Би. Но она там, где Кевин, а Кевин там, где Тренер. Он помнил острые глаза Би и дружелюбную улыбку, скрывавшую точное понимание. Она была не тем человеком, к которому Джостен хотел подойти слишком близко, она видела его насквозь. Но поскольку Эндрю, казалось, был в настроении говорить, Нил воспользовался возможностью, чтобы продолжить. — Почему все называют его тренером? — Множество людей называли его тренером. Не то чтобы Ваймак был настоящим тренером, таким как тренер Эрнандес. — О, Нил, — преувеличенно вздохнул Эндрю, — где ты прожил последние, не знаю, восемнадцать лет? О верно. — Джостен зарычал на уместную насмешку, но Миньярд проигнорировал его. — Тренер — самый мудрый и добрый человек в двенадцатом, и он некоторое время помогал нашей школе. Тренировал маленьких гоблинов. Да и потом он знал Кейли Дэй, а Тетсудзи Морияма сейчас усложняет всем жизнь. Так к кому же обращаться за советом и поддержкой трибутам в двенадцатом? Верно, он тренировал нескольких первых победителей, как свою маленькую команду. Такая преданность. И все же он год за годом терпел поражение, пока не появилась чудо-девушка. Она сейчас так старается быть кем-то другим, ты так не думаешь? Нил всё ещё не знал, что думать о Рене. Он избегал оставаться с ней наедине. Он знал, кем она была, как выиграла Игры, и знал, кем она стала сейчас. Джостен ничего не сказал, позволил тишине воцариться между ними и подумал о нереальной идее жить в Деревне Победителей с Эндрю напротив него и Кевином и Рене по соседству. Это будет новый дом? Может быть, прошло полчаса, прежде чем Миньярд сказал: — Цеп погиб. — Что? Со своего места у входа Эндрю повернулся к Нилу и сказал: — Одиннадцатый мёртв Удивленно, Нил сказал: — Не может быть. — Похоже, Хокинг в конце концов его достал. Молодец, теперь тебе не нужно его убивать. — Не обращая внимания на холодную землю пещеры, Нил босиком подошёл к Эндрю и, прищурившись, посмотрел в небо. Ещё несколько секунд в небе мерцает расплывчатое лицо Цепа, потом гаснет. Навсегда.. — Горилла снова будет охотиться на нас, — сказал Нил и привалился к камням. Его пальцы на ногах уже онемели, но сейчас ему не хотелось двигаться. — Он будет ранен, — сказал блондин. Он поднялся и схватил Джостена за плечо, чтобы поднять его. — Почему ты так думаешь? — спросил Нил и позволил Эндрю подтолкнуть его обратно к спальному мешку. Он проскользнул внутрь и увидел, как Миньярд опустился рядом с ним. Он даже не хромал. Лекарство стоило всех хлопот. — Одиннадцатый не сдался бы без боя. — Нил кивнул на это. Цеп был достаточно силён, чтобы поднять Мирту и ударить её тяжёлым камнем. — А как насчёт девушки из пятого? Мы будем искать её или надеяться, что они убьют друг друга? — Джостен потёр лицо рукой и посмотрел на Эндрю, который снова смотрел на него. Его рука снова дёрнулась к карману брюк, и вдруг парень понял, что тот делает. Он хотел вытащить сигарету. Но их, конечно, не было, это был автоматический жест. — Сначала пойдем на охоту. Теперь, когда они получили то, что хотели, они остановят бурю. — Ещё одно убийство, подумал Нил. Но даже он знал, что было бы неразумно называть это так, пока он ещё полагался на добрую волю публики. Они, вероятно, любили Эндрю и его прямо сейчас. Может быть, он мог бы получить от них еду и другие припасы, если бы немного сыграл в шоу об их отношениях. Однако он понятия не имел, как ему это сделать, поэтому мысль была похоронена с другими, неважными вещами. — Можешь спать, если хочешь, — предложил брюнет через несколько минут. Он так много спал, что теперь может продержаться какое-то время. Эндрю взглянул на него, он всё ещё стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. В конце концов он сказал: — Не двигайся. И не поворачивайся ко мне спиной. Нил моргнул: — Я могу просто сесть на другой стороне пещеры, если хочешь. Им обоим было бы холодно, но он не особо возражал. Эндрю покачал головой: — Только не трогай меня. Он не мог не задаться вопросом, что случилось с Эндрю, раз он так чутко и беспокойно спит. Но Нил был здесь не для того, чтобы кого-то судить, у него и так было достаточно неврозов. — Ладно, подожди, — вместо этого сказал он и подтянулся, так что теперь он сидел у каменистой стены. Он взял их рюкзаки и пристроил их к импровизированной стене между ними. Эндрю только молча наблюдал за ним и лёг тогда, когда брюнет сказал: — Готово. Он отодвинулся от Нила как можно дальше, натянув шерстяное одеяло прямо до подбородка и упёрся спиной к стене. Некоторое время он только наблюдал за Джостеном, который очень старался не смотреть в ответ. Вместо этого он занялся тем, что смотрел на вход в пещеру, где внутри всё ещё лил дождь. Где-то во время его дежурства, после того как Миньярд уже фактически заснул, дождь прекратился. Не постепенно, а сразу. Ливень закончился, и остались только капельки воды на ветках. Выглянула полная яркая луна, и даже без очков он мог видеть. Он не мог решить, была ли луна реальной или это всего лишь проекция Создателей игр. Он начал задаваться вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул дистрикт двенадцать. Наверное, больше недели на арене, может быть, даже две. И две недели подготовки в Капитолии. Может уже целый месяц? Мог ли он вообще довериться сюрреалистическому миру арены, где всё подвергалась сомнению? Теперь, ни на что не отвлекаясь, он позволил себе подумать о возможности вернуться в двенадцатый дистрикт. К богатству. К славе. Мог ли он вообще бежать снова, когда весь Панем знал его лицо? И, что более важно, мог ли его отец связаться с ним, как только Нил окажется на виду у публики, до конца своей жизни. Внезапное исчезновение победителя Голодных игр, безусловно, было труднее объяснить, чем исчезновение мальчишки, до которого никому не было дела. У него также будет свой дом в деревне Победителей.

***

В конце концов взошло солнце, его свет проник через вход и осветил лицо Эндрю. Нил какое-то время наблюдал за ним, за его расслабленным лицом. Он не сильно отличался от того, когда бодрствовал, но было легче изучать его с закрытыми глазами, а не с пристальным взглядом карих глаз, следивших за брюнетом. Между синяком от правого глаза до щеки и несколькими небольшими царапинами он заметил несколько веснушек. Он коснулся своего носа, где его собственные веснушки расползлись по переносице и щекам. Единственная вещь, которую отец не передал ему с точки зрения генов. Почему-то мысль о том, что Мясник, правая рука президента Мориямы, был с веснушками, казалось очень странной. Веснушки — это что-то детское, что-то мягкое и милое, как сказала ему Лола. Тогда Нил пытался стереть их со своего лица. Он не мог казаться таким мягким и милым рядом с отцом. Однако в Эндрю не было ничего мягкого и милого. И в самом Ниле. — Как твоя нога? — спросил Джостен, пока они собирались. Его носки и ботинки наконец-то снова высохли, и он смог снова их надеть. — Как новая, — сказал Эндрю. Нил решил поверить ему. Как только они выходят из пещеры, сразу становятся серьёзными. Последние дни, проведенные в пещере, кажутся передышкой, своего рода каникулами. Их защищали скалы и дождь, и Горилла преследовал Цепа. Теперь, несмотря на ясный тёплый день, они возвращены к суровой реальности Игр. Они набирают воды из ручья; от дождя он вышел из берегов на несколько футов. Проверяют силки, поставленные ещё до пира — они пусты. При такой погоде неудивительно. Да и вообще Нил почти не видел зверей поблизости. — Нам лучше вернуться туда, где я охотился раньше. Прислушивайся за нас обоих. — говорит он. Теперь уже ясно, что его левое ухо оглохло навсегда. Нил бы с удовольствием двигался по воде, чтобы следов не было вообще, однако не уверен, что Эндрю со своей ногой сможет идти против течения. Лекарство уничтожило инфекцию, но он ещё возможно не окреп. Его лоб тоже болит, хотя спустя три дня рана уже не кровоточит. Они проходят мимо того места, где он под травой и грязью скрывался от противников. Дождь и вода, вышедшая из берегов, скрыли все следы его пребывания там. Значит, при необходимости они смогут вернуться в пещеру. Постепенно валуны сменяются камнями, камни — галькой, и наконец, к их облегчению, они ступают на настил из сосновых иголок. Они в лесу. Теперь Нил осознаёт, что у них проблема. Когда идёшь по камням, да ещё с больной ногой, волей-неволей приходится шуметь. Когда они остановились, чтобы отдохнуть и попить воды, они решили разделиться. Джостен немного нервничал по этому поводу, ведь если кто-то из них столкнется с Гориллой, это может очень плохо кончиться. Но у брюнета было больше шансов найти дичь, лазая по деревьям и убивая её из лука, а Эндрю искал ягоды, коренья и орехи. Они договорились о сигнале Робин, с сойками, который они могли использовать, чтобы сообщить, что с ними всё в порядке. Оставив Миньярда с рюкзаком, Нил отправился в путь. Он нервничал, как будто ему снова было десять, он был прикован к своей матери и слишком боялся идти дальше в лес, чтобы охотиться в одиночку. Но на этот раз Эндрю держал его в двадцати, а то и в тридцати ярдов. Он забрался на дерево и оглядывался вокруг, пока насвистывал Миньярду, успокаиваясь каждый раз, когда приходил ответ. Вскоре у Джостена появились два кролика и толстая белка. Он решил, что этого достаточно, ещё можно поставить силки и, может быть, поймать рыбу, если понадобится. С другими припасами которые собрал Эндрю этого должно хватить. Возвращаясь, он вдруг осознаёт, что они с блондином уже какое-то время не обменивались сигналами. Нил свистит и звук выстреливающей пушки пронзает его, не получив ответа он, пускается бегом. Вот уже и рюкзак, рядом аккуратная кучка кореньев. На земле под солнцем расстелена плёнка, на ней в один слой лежат ягоды. — Эндрю! — кричит Нил испуганно. — Эндрю! В кустах какой-то шорох, он поворачивается и едва не пронзает блондина стрелой. К счастью, в последний момент он отвёл лук в сторону и она вонзилась в дуб чуть левее. Эндрю равнодушно посмотрел на него с рюкзаком в одной руке, полным ягод. — Пушка! Почему ты не отвечал!? — Успокойся, я только что избавился от назойливого преследователя. — Он поставил рюкзак на землю и положил ягоды из куртки в мешок. Застигнутый врасплох, Нил в замешательстве моргнул. — Но пушка? Что ты сделал? Эндрю указал ему за спину: — Пятая следила за мной и думала, что может украсть наши припасы. Так что я добавил несколько, — он поднял что-то похожее на чернику, и раздавил между пальцами, сок и мякоть были кроваво-красными. — Сработало быстрее, чем я думал, — равнодушно сказал он. Джостен уставился на него, потом его взгляд переместился на плёнку, где всего секунду назад были разложены те самые ягоды. Какие-то незнакомые. Хотя нет, где-то он их видел. Но не на арене. Это не ягоды Робин, хотя и похожи. На тренировках такие тоже показывали. Наклоняется и берёт несколько. Вертит их между пальцами. В голове звучит голос Мэри: "Только не такие, Абрам. Ни в коем случае не ешь такие. Это морник. От них умирают, едва успев проглотить." — Ты потрясающий... — выпалил он. Эндрю действительно заманил Лису в ловушку. Умную, хитрую девчонку из пятого, которая нашла способ обойти мины, окружавшие пирамиду, которая спряталась в Роге изобилия и сбежала со своим рюкзаком. Нил был почти уверен, что она была самой умной из дани. Но теперь он посмотрел на Эндрю и увидел человека, перехитрившего самого умного из них. — Люди могут подумать, что тебе всё равно, что я только что хладнокровно убил девушку. — Но его действительно не волновало, как погибнут другие трибуты. Робин была кем-то другим, Робин помогла ему. Она была… другом. Робин была как Марисса, как Ваймак и Эбби. Как Эндрю. Лиса была просто ещё одним человеком, который умер после того, как их пути пересеклись. — Ты не убил её хладнокровно, — сказал он. — Ты сделал это, чтобы мы могли жить. Либо они, либо мы, ты это знаешь. Эндрю посмотрел на него с почти невидимой хмуростью на лице. — Ну, Горилла теперь знает, где мы сейчас находимся, — сказал брюнет, когда Миньярд не ответил. Планолёт появился всего в сотне метров или около того и поднял в воздух то, что осталось от истощенного тела девушки. — Давай разведём костёр. — предложил Эндрю, начиная собирать сухие ветки. — Ты готов с ним встретится? — спросил Джостен. — Я готов поесть. Лучшего шанса спокойно приготовить еду не будет. Если Хокинг узнал, где мы, тут ничего не поделаешь. А ещё он знает, что нас двое, и уверен, что мы специально охотились на Лису. А раз мы развели костёр, то не только не боимся его, наоборот, устроили западню. Ты бы пришёл в таком случае? — он сделал паузу, — Это было неудачное сравнение. Ты бы не появился, даже если бы я был полумёртвым, слишком боялся бы, что смогут поймать тебя, кролик. — Ты настоящий шутник, тебе кто-нибудь говорил об этом? Вскоре кролики и белки зажарились, а корни, завёрнутые в листья, запекли на углях. Они внимательно оглядывались, на случай если появится Горилла, но, как и ожидал Эндрю, он так и не появился. Когда еда готова, Джостен укладывает её в рюкзак, оставив по кроличьей ножке, чтобы съесть по дороге. Обратно они пошли тем же путём, идя по ручью, который значительно опустился и тёк в своём прежнем неторопливом темпе. До пещеры идти было долго, даже спускаться вниз. К тому времени, как они добрались до места назначения, они с трудом переставляли ноги, а солнце садилось низко над горизонтом. Они наполнили свои бутылки водой и спустились в свою пещеру. Нил даже не успел предложить первым дежурить, когда Эндрю уже приказал ему идти спать. Слишком устал, чтобы нести свой спальный мешок на старое место, им не нужно было делить такое тесное пространство теперь, когда дождь прекратился и было не так холодно, брюнет только коснулся земли и сразу провалился в сон. Эндрю разбудил его где-то в сумерках и велел поменяться местами. Это был первый раз, когда блондин действительно попросил парня дежурить, пока он спит. Однако Джостен ничего об этом не сказал и дал Эндрю отдохнуть, а сам дополз до входа в пещеру и смотрел, как медленно восходит солнце. Он подумал о Горилле, который был там и искал их. По какой-то причине он с самого начала пытался расправится с Нилом, Возможно, его задело то, что парень получил на тренировках больше баллов, чем он. Другой на его месте и ухом бы не повел, но Хокинг, похоже, пришел в ярость. Впрочем, ему для этого много поводов не надо. До чего он разозлился, когда обнаружил, что продукты и вещи взорваны! Остальные, конечно, тоже не радовались, а Горилла будто с цепи сорвался. Он теперь даже сомневается, всё ли у него в порядке с головой. Конечно, он был сильным, хорошо обученным, но умным? Нил почему-то сомневался в этом. По крайней мере, он не был похож на Лису или Эндрю. И уж точно он, чёрт возьми, не обладал их контролем. Горилла казался человеком, который легко может потерять рассудок в приступе гнева. Не то чтобы у Нила были какие-то причины чувствовать своё превосходство в этом вопросе. Горилла не пускал стрелы в Рико и Тэцудзи и не говорил Капитолию по телевидению, что все они ничтожны и несправедливы. Уже был полдень когда Миньярд проснулся. — Как ты думаешь, сколько времени у нас будет, прежде чем распорядители сведут нас вместе? — спросил Нил, принимая несколько ягод, предложенных ему Эндрю. — Пятая погибла почти сутки назад, зрители наверняка сделали ставки и уже заскучали. Так что, наверное, в любой момент, — ответил блондин. Джостен посмотрел на него и увидел, как его волосы стали почти белыми на солнце, совсем как в день Жатвы. — Да, у меня предчувствие, что это будет сегодня, — говорит брюнет. — Знать бы, как они это сделают. Эндрю молчит. Что тут можно ответить? —Давай съедим столько, сколько сможем удержать, на случай, если у нас возникнут проблемы, — сказал Нил. — Мы могли бы потом снова отправиться на охоту. Миньярд упаковывал их снаряжение, а Джостен готовил обед. Кролики, коренья, ягоды и орехи. Единственное, что он оставил про запас, так это белку и ещё несколько корней. Они покидают пещеру, теперь уже навсегда. Скорее всего, другой ночи на арене уже не будет. Так или иначе, живыми или мёртвыми, сегодня они отсюда выберутся. Кожа прямо зудит от предвкушения прохладной воды. Можно даже вымыть голову и тут они подходят к ручью. Точнее, к тому, что было ручьем. Теперь это лишь пересохшее русло. Парень пробует его на ощупь. — Даже грязь высохла. Должно быть, воду спустили ночью, — говорит брюнет. В него заползает страх, он ещё очень живо помнит, что было с ним при обезвоживании: язык в трещинах, все тело ломит, мысли путаются. Бутыли и бурдюк почти полные, но вдвоём при такой жаре они их быстро опустошат. — Озеро, — говорит Эндрю. — Вот куда они нас заманивают. Действительно, не было смысла опасаться неизбежного. Создатели игр хотели, чтобы они были на открытом воздухе, без какого-либо укрытия и гарантированной кровавой схватки насмерть, чтобы ничто не закрывало им обзор. Нил почувствовал, как его сердце колотится в груди. — У тебя снова этот взгляд. — Рука Эндрю схватила шею Нила и слегка сжала там кожу. — Перестань выглядеть добычей. Ты охотник, Нил. — В следующий раз обедать будем в Капитолии, — ответил парень. Большой палец Эндрю надавил на место под его ухом, и Нил не мог не вздрогнуть при этом. Затем, не говоря ни слова, Эндрю отпустил его, и они направились к озеру.

***

Сегодняшний день начался для них поздно, поэтому на площадку они выходят только под вечер. Гориллы нигде не видно. Только Рог изобилия сияет в косых лучах солнца. На всякий случай обходят его кругом: вдруг Хокинг решил перенять тактику Лисы. Потом покорно, словно подчиняясь приказу, бредут к озеру и набирают воды. Хмуро смотря на заходящее солнце. Они сидели у озера, у всех на виду. Теперь не было смысла прятаться, если Распорядители хотели свести их. — Что ты собираешься делать, когда выиграешь? — внезапно спросил его Эндрю. — Разве он не будет там на церемонии награждения? — Эндрю мог иметь в виду только одного человека, и было рискованно начинать говорить об отце Нила прямо сейчас, да и вообще когда-либо. Джостен внимательно посмотрел на озеро и сказал: — Его там не будет. Никогда не заботился обо всём этом. Эндрю промычал: — Сначала я думал, что ты ещё глупее, чем я себе представлял. Но, чтобы спрятаться у всех на виду... Нил повернул голову к Миньярду и попытался заставить его замолчать своим взглядом. Все смотрели на них прямо сейчас, это был финал! Однако Эндрю, как всегда, проигнорировал это. — Он больше не будет бегать за тобой, лисёнок. Ты будешь знаменит. Нил знал это. Он не хотел это слышать. Они сидят на виду у озера. Прятаться нет смысла. В деревьях на краю леса резвятся сойки-пересмешницы. Перебрасываются друг с другом замысловатыми трелями, словно яркими разноцветными шариками. Нил присоединяется и насвистывает мелодию Робин из четырех нот, любуясь веснушками на бледном лице блондина. Птицы с любопытством притихают и прислушиваются. В тишине он пропел мелодию снова. Сначала одна, потом другая сойка подхватывают её за ним. Скоро весь лес оживает звуками. Джостен слушает, завороженный красотой музыки. Внезапно она начинает рушиться. То там, то тут рулады обрываются. Резкие неприятные звуки вклиниваются в мелодию. И наконец птичьи голоса сливаются в один пронзительный тревожный крик. Они вскакивают на ноги. Эндрю держит нож, Нил вскидывает лук. Из-за деревьев появляется Хокинг, он бежит в их сторону. У него нет копья и вообще никакого оружия, но он мчится прямо на них. Стрела попадает ему в грудь и странным образом отскакивает. — На нем кольчуга! — кричит Миньярд. Горилла уже рядом, брюнет напрягает все силы, и… он, не сбавляя скорости, пролетает между парнями. Мгновение Джостен чувствует его тяжелое дыхание, видит багровое лицо, залитое потом. Он бежит уже давно. Не к ним. Он спасается. От чего? Он внимательно оглядывает кромку леса, как вдруг оттуда выскакивает существо. Нил поворачивается, успевая заметить, что к нему присоединяются ещё с полдюжины подобных чудищ, и опрометью бежит вместе с Эндрю за Хокингом, не думая ни о чём, кроме спасения. Переродки. Без сомнения. Он никогда не видел таких, но очевидно, что это не обычные животные. Они похожи на огромных волков, только какой волк способен, прыгнув, приземлиться на задние лапы и удержать равновесие? Какой волк подманивает членов своей стаи передней лапой как ладонью? Всё это они видят издалека. Уверен, вблизи откроются и другие, более страшные подробности. Горилла помчался прямиком к Рогу изобилия, и Нил без колебаний бежит туда же. Если он думает, что там безопаснее всего, то кто они такие, чтобы сомневаться? С земли он не сможет защитить ни себя, ни Эндрю. Джостен карабкается, цепляясь за Рог руками и ногами. Снаружи золотой конус напоминает плетёные рога, в которые они собирают урожай. По поверхности идут маленькие рубчики и швы, за них можно уцепиться. Вот только за день металл так разогрелся под палящим солнцем, что ладони наверняка покроются волдырями от ожогов. Нил схватил Эндрю за руку и помог забраться на вверх. Горилла лежит на самой вершине широкого жерла, в двадцати футах над землей, давясь и судорожно хватая ртом воздух. Самое время его прикончить. Тот корчится от судорог, и очевидно, его больше заботят переродки, чем двое парней. Он что-то орёт, брюнет ничего не может разобрать за сопением и рыком тварей. — Что?! — кричит он. — Он спрашивает, карабкаются ли они за нами, — говорит Эндрю, привлекая его внимание к тому, что творится у основания Рога. Переродки собираются в кучу и встают на задние лапы, что делает их до жути похожими на людей. Все они покрыты густой шерстью, у одних она прямая и гладкая, у других вьющаяся, цвет — от смоляного до белокурого. И есть в них что-то ещё, что-то страшное, от чего волосы дыбом встают, только Нил никак не может уловить что именно. Переродки тычутся мордами в Рог, нюхают и лижут металл, царапают его когтями, обмениваясь при этом короткими резкими воплями. Должно быть, так они общаются, потому что скоро стая расступается, освобождая место. Один из них, крупный переродок с шелковистыми светлыми завитками шерсти, разбегается и вскакивает на Рог. Могучие задние лапы подбрасывают его с такой силой, что он приземляется всего в десяти футах от них. Розовые губы растягиваются в зверином оскале. На секунду чудовище застывает на месте, и тогда он понимает, что именно в облике переродков не давало покоя. Зелёные, горящие ненавистью глаза не похожи на глаза волка или собаки. Они не похожи на глаза ни одного животного из всех, что видел Джостен. Потому что они человеческие. Эта мысль едва доходит до сознания, когда он замечает ошейник с номером один, выложенным разноцветными камешками, и правда открывается во всей своей ужасающей полноте. Белокурые волосы, зелёные глаза, номер… это Лаверетт! — Это они... — недоверчиво пробормотал Нил. Эндрю вытащил ещё один нож: — Нет, это не так. — холодно сказал он. Он мотает головой из стороны в сторону, по-новому разглядывая переродков теперь, когда их различные размеры и окраска обрели смысл. Маленький с рыжим мехом и янтарными глазами… Лиса! А вон там пепельные волосы и светло-коричневые глаза — парень из дистрикта девять, убитый, когда они вырывали друг у друга рюкзак. И что хуже всего — самый маленький переродок с тёмной блестящей шерстью, огромными карими глазами и номером одиннадцать на ошейнике из плетеной соломы. И звериным оскалом. Робин…. — Что они с ними сделали? — спросил брюнет. Вложили ли им в мозг память трибутов? Не потому ли они их ненавидят, что они живы, а их безжалостно убили? А те, которых они действительно убили… считают ли они, что мстят им? Он не успевает поделиться этим с Миньярдом, потому что переродки возобновляют атаку. Они становятся по обе стороны Рога и, отталкиваясь мощными задними лапами, пытаются до них допрыгнуть. Пара челюстей смыкаются в дюймах от ноги Нила, но Эндрю вонзил ему в горло нож. Вместе ползут выше, где ожидает меньшее из двух зол. Хокинг ещё не поднялся на ноги, но его дыхание стало ровнее, и, судя по всему, скоро он придёт в себя и попытается сбросить их с Рога в лапы смерти. Джостен заряжает лук и снова тратит стрелу на переродка. Цепа. Кто ещё мог подпрыгнуть так высоко? Он успевает почувствовать облегчение оттого, что переродки теперь их не достали только собирается повернуться к Горилле, как вдруг он выкручивает Миньярду руки. Перед ним, почти на самом краю Рога стоит Хокинг, сжимая в мощном захвате шею Эндрю. Нил заряжает предпоследнюю стрелу и нацеливает её в голову Гориллы: остальное его тело от шеи до щиколоток обтянуто плотной бледно-розовой сетью. Какая-то супермощная кольчуга из Капитолия. Так вот что было в его рюкзаке на пире? Кольчуга от стрел? Однако о защите лица они не позаботились. Хокинг смеётся: — Стреляй, и он полетит вместе со мной! Он прав. Если он упадет вниз к переродкам, то Миньярда наверняка тоже. Они зашли в тупик. Нил не мог застрелить Гориллу, не убив Эндрю. Хокинг не может убить Эндрю, не получив стрелу в голову. Они застыли как статуи, думая, как быть дальше. Мышцы, кажется, вот-вот лопнут от напряжения. Зубы едва не крошатся. Переродки притихли, и Джостен слышит только шум крови в здоровом ухе. Губы Эндрю посинели. Если он не предпримет что-нибудь, блондин задохнётся. Нил потеряет его, а Горилла, возможно, воспользуется мёртвым телом как щитом. Именно это он и задумал, судя по его торжествующей ухмылке. Из последних сил Миньярд поднимает ладонь к руке Гориллы. Но не для того, чтобы оторвать её от своей шеи. Вместо этого Эндрю рисует на кисти Хокинга крестик. Горилла понимает, в чём дело, всего на секунду позже Джостена. Ухмылка тут же слетает с его лица. Этой секунды вполне хватает. Стрела пронзает незащищенную кольчугой кисть. Горилла кричит и инстинктивно отпускает Эндрю, который не может устоять на ногах и валится назад на Хокинга. На какой-то страшный миг брюнету показалось, что сейчас рухнут оба. Он бросается вперёд и хватает Эндрю в тот самый момент, когда соперник теряет равновесие и камнем падает вниз. Глухой удар. Хриплый выдох. Вопли переродков. Нил с Эндрю подходят ближе друг к другу в ожидании выстрела из пушки, в ожидании конца Игр и их избавления. Ничего подобного не происходит. Это ещё не всё. Голодные игры достигли своей кульминации, и зрители должны насладиться ею сполна. Нил не смотрит вниз, но дикий рык, крики и стоны, звериные и человеческие вперемешку, говорят о том, что Горилла сражается со стаей. Почему он до сих пор жив? Почему его не разорвали сразу же? Ну конечно! На нём ведь кольчуга, она защищает почти всё тело. Эта ночь может стать очень длинной. У Хокинга, вероятно, в одежде был спрятан нож или кинжал. Время от времени раздаются предсмертные вопли переродков и звон, когда клинок ударяется о золотой Рог. Место битвы медленно смещается. Очевидно, Горилла пытается совершить единственный манёвр, способный спасти ему жизнь: пробраться к хвосту Рога и снова присоединиться к ним. Но как бы ни был Горилла натренирован и ловок, в конце концов он просто выбивается из сил. He знает, сколько времени длился бой, наверно, не меньше часа, потом Хокинг падает, и они слышат, как переродки тащат его, тащат внутрь Рога. Теперь-то они его прикончат, думает Джостен. Пушка по-прежнему молчит. Наступает ночь и играет гимн, а на небе так и не показывают фотографию Гориллы. Снизу сквозь металл слышатся слабые стоны. Ледяной ветер, свободно гуляющий по открытой площадке, убедительно напоминает, что Игры ещё не закончились и закончатся неизвестно когда и чьей победой. Эндрю сел рядом с ним, и они вместе посмотрели на тёмный луг и озеро. Через некоторое время Нила начало трясти, потому что холод пробирался сквозь его куртку до костей. Он натянул капюшон на голову, но это мало спасало от холода. — Нам нужно разделить тепло, — сказал блондин рядом с ним. — Или второй всё ещё может победить. — Ты уверен? — спросил Джостен, стуча зубами. Миньярд не ответил ему, но скользнул за Нила, так что брюнет оказался спиной к его груди, а ноги блондина были по бокам от него. Он расстёгивает куртку и, когда Джостен прижимается к нему, застегивает её снова. Затем Эндрю обхватил его руками, а Нил держал свои при себе. Температура будет падать. Уже сейчас чувствуется, как Рог, горячий как огонь, когда они по нему взбирались, постепенно превращается в лёд. — Это нормально? — спросил он, когда дрожь в его теле медленно утихла. — Я имею в виду, что твоя спина незащищена и… — Эндрю слегка ущипнул его за руку. — Заткнись. Следующие часы становятся самыми худшими в его жизни, а это, как вы понимаете, кое-что значит. Холод мучителен, но это ещё полбеды. Настоящий кошмар — слышать Гориллу, пока твари измываются над ним: его крики, мольбы и наконец лишь слабые жалобные стоны. — Почему они его просто не убьют? — говорит он Эндрю. — Ты знаешь почему, — отвечает он, сильнее прижимая Нила к себе. Он знает. Ни один зритель не отвернется сейчас от экрана. С точки зрения распорядителей лучше и придумать нельзя. Этому нет конца. Постепенно у Джостена не остается ни воспоминаний, ни надежд на завтрашний день. Только настоящее, которое будет всегда таким, как есть. Только холод, и страх, и жалобные стоны умирающего внизу парня. Только едва заметное движение луны в небе указывает на то, что время не застыло навечно. Эндрю указал ему на него и начал скучающим голосом перечислять созвездия, как будто он когда-то выучил их наизусть и искал перечислял по памяти. Наконец взошло солнце. Нил открыл глаза, он не помнил, чтобы когда-нибудь закрывал их, и увидел, что звёзды гаснут в бледном свете рассвета. — На сколько хороша твоя цель? — спросил Эндрю, и Нил понял. — Последняя стрела в жгуте, — отвечает Джостен. — Значит, вытащи её. Эндрю расстёгивает куртку, и он встаёт. Высвобождает стрелу и, как может, окоченевшими пальцами снова затягивает жгут. Потирает ладони, чтобы разогнать кровь. Потом подползает к вершине Рога и перегибается через край; сзади его держит Эндрю. Вскоре брюнету удаётся разглядеть в полумраке Хокинга, лежащего в луже крови. Больше всего он похож на кусок сырого мяса. Потом парень издаёт какие-то звуки и он понимает, где у него рот. Нилу кажется, он пытался сказать: "Убей". — Попал? — шёпотом спрашивает блондин. Ответом ему служит выстрел из пушки. — Выходит, мы победили, Нил, — произносит Эндрю бесцветным голосом. — Да здравствуем мы, — отвечает Джостен без всякой радости. В площадке открывается отверстие, оставшиеся переродки как по команде подбегают к нему и запрыгивают внутрь; земля срастается вновь. Они ждут, что за телом Хокинга прилетит планолёт, ждут победного рёва труб, но ничего не происходит. — Может, нам уйти дальше от тела? — размышляет Нил. Парни медленно спускаются по Рогу вниз и обессиленно падают на землю. Кое-как они добираются до озера. Руки и ноги так одеревенели. Джостен зачерпывает горсть холодной воды для Миньярда, ещё одну подносит к своим губам. Сойка-пересмешница издаёт протяжный тихий свист, появляется планолёт и забирает тело Гориллы. Сейчас прилетят и за ними. Скоро они поедут домой. И снова ничего. Но опять никакой реакции. Пока вдруг на арене не раздался голос Клавдия Темплсмита: — Приветствую финалистов Тридцать четвёртых Голодных игр! Сообщаю вам об отмене недавних изменений в правилах. Детальное изучение регламента показало, что победитель может быть только один. Игры продолжаются! И пусть удача всегда будет на вашей стороне! На миг раздаётся шум помех и наступает тишина. Нил тупо таращится на Эндрю. Постепенно до них доходит: они и не собирались оставлять в живых обоих. Распорядители продумали всё заранее, они используют их, чтобы устроить самый драматичный поединок за всю историю Игр. — Если подумать, этого следовало ожидать, — спокойно произносит Миньярд. Джостен уставился на него, затем медленно подошёл. У Эндрю было ещё несколько ножей под нарукавными повязками, а у Нила остался только один. — Ты должен это сделать, — сказал он, вместо того чтобы взяться за нож. У Эндрю было много причин жить, у него был брат, двоюродный брат, Кевин. У Нила не было практически ничего и никого. Он был ничем. — Что мне делать? — спросил Эндрю резкость в голосе, выдававшую пустой взгляд. — Ты должен победить. Убей меня. Сделай это быстро. — О, Нил, — сказал Эндрю, подходя к своему рюкзаку на берегу озера. — Я же говорил тебе, никому не нужна твоя мученическая чушь. — Он вытащил несколько ягод. — Как насчёт двойного самоубийства? Романтично, не так ли? Брюнет моргнул. Блондин наполнил свою руку несколькими ядовитыми ягодами Да, им нужен победитель. Без победителя все их хитроумные планы и все Игры теряют смысл. Капитолий останется в дураках, и виноваты будут распорядители. Возможно, их даже убьют, медленно и мучительно, и казнь покажут на всю страну. — На счёт три? — спросил он. Эндрю кивнул. Они переглянулись, Нил увидел веснушки Эндрю в утреннем свете, потом улыбнулся. — Один, — начал он считать. Если Эндрю ошибался, его это больше не волновало. — Два, — по крайней мере, он не умрёт в одиночестве. — Три. Обратной дороги нет. Они подносят ладони ко рту и бросает последний взгляд на мир. Ягоды едва попадают Нилу на язык, и тут начинают греметь трубы. Их рёв перекрывает отчаянный голос Клавдия Темплсмита: — Стойте! Стойте! Леди и джентльмены! Рад представить вам победителей Тридцать четвёртых Голодных игр — Эндрю Миньярда и Нила Джостена! Да здравствуют трибуты Дистрикта Двенадцать!