Дух осени.

      Юность – самая прекрасная и противоречивая пора в жизни человека. Когда в тебе бурлит ярость, страсть, жажда приключений и желание как-нибудь выделиться, она не может проходить бесследно. Первые испытания и их преодоление. А также стремление узнать много нового, может даже, запретного, залезть туда, куда нельзя, узнать то, что не следовало знавать. Найти себя, свою стезю, свое будущее, а может и не найти вовсе. Родители говорят – трудное время, хотя сами совершенно позабыли, как несколько лет назад, они считали его незабываемым. Время, когда ты расцветаешь: раскрывается бутон, у каждого цветка свой, индивидуальный цвет, листья наливаются зеленью и, конечно, вырастают шипы.       Каким бы тяжелым или, наоборот, легким не был этот промежуток жизни, события, перенесшие в то время, следуют за тобой вплоть до гробовой доски. Они преследуют тебя в твоем кругу общения, в твоих дальнейших выборах, мыслях, чувствах, страхах, переживания.       Школа – это именно то место, где ты можешь высвободить свою жажду знаний, приключений и показать себя. Не во всех, конечно, от случая к случаю, но все же, как бы не была ужасна твоя школа, она оставит неизгладимый след на твоем будущем и тебе как личности. Если там дозволено не все, то очень многое. Там начинает формироваться твоя взрослая психика, именно там, в этом, отчасти, взрослом коллективе девочек и мальчиков, девушек и юношей…       Девушки. В этом школе были только девушки с шестнадцати лет. Все как на подбор красавицы, да и бывают ли некрасивые девушки!       Школа Ревенхилл отличалась не только тем, что двери были закрыты для парней, но и строгими правилами и принципами. Воронья школа — так её называли некоторые подростки, которые имели явно не самое положительное мнение о ней, — обладала исключительно превосходной репутацией. Именно поэтому многие девушки оказались тут не по своей воли; у их родителей были деньги и желание, чтобы все в округе знали о том, что их дочь учится не абы где, а в самом Ревенхилле! Естественно, саму будущую ученицу этого прекрасного заведения никто ни о чем не спрашивал. Сама учеба там наделяла не только девушку, но и всю её семью и друзей каким-то престижем.       Вот и этот очередной учебный год не заставил себя ждать. Все уже приехали из своих родных домов, попрощавшись с родителями и, конечно, пообещав, что именно в этом году они буду как никогда продуктивны, послушные, и родители будут гордится ими.       Ложь! — скажете вы.       Так точно! — отвечу я.       Но родители в это верили, возможно, потому, что давным-давно, где-то среди серости рутины взрослой жизни потеряли свои детские и подростковые воспоминания.       Воспоминания, окрашенные в пастельные цвета, возможно, от которых пахнет сигаретами, в которых скрыт секрет — что такое подросток. А может и не верили, не все же, всё-таки, забыли эти воспоминания. Но мы это никогда не узнаем.       На Англию наступала осень, принося с собой холод, пасмурную погоду и тайны. Приходящая тьма каждый день все больше овладевала правами на время. Туман становился особенно частым гостем лесов и полей, а вороны на своих крыльях приносили легенды древних скандинавов. Если вы видите двух одиноко летящих воронов в сером небе, то будьте уверены — это Хугин и Мунин летят с важными вестями к Одину. Свинцовые облака, реже (или чаще, как знать) тёмные, как сажа, холодный дождь и резкий, порывистый ветер — всё это такое родное и близкое сердцу, как бы ты не говорил обратное. Ты можешь утверждать, что тебе противна осень, но её мрачное естество никогда не пройдет мимо тебя незамеченным. Всё вокруг блестит, но это далеко не блёстки, не солнечные отблески, это слезы Посейдона лежат на всем живом и неживом. На цветах и кустах перед входом, на мшистом камне и тёмно-зелёном плюще, вьющегося по стенам здания, которое стоит на бескрайнем поле.       Никто из ныне учащихся не мог сказать точно, сколько лет этой школе. Но то, что она был древней, говорили её сырые каменные стены, покрытые изумрудный мхом, и каменный пол, который разносил эхом шаги учениц. Школа напоминала собой букву П, внутри которой находился дворик с большим старым клёном и скамейками. Впереди школы находился немаленький фонтан со статуей горгульи в середине, вокруг которого шла мощёная камнем дорога. Если поднять глаза и отвести их от злобного и жуткого чудища в фонтане, то можно увидеть высокие витражные окна на втором этаже. С этого ракурса школа чем-то напоминала Notre-Dame de Paris. С других ракурсов здание было более неприглядным.       По периметру школы шла густая аллея с множеством разных статуй. Она располагалась сзади, по бокам, но не затрагивала сторону, куда выходила лицевая сторона здания. Складывалось ощущение, что во внутреннем дворике и аллее, которая обрамляла его, всегда царил один климат, одно настроение, одна тревога. Да, наверное, в этом и была особенная прелесть этого учебного заведения, в этом круглогодичном духе загадочности.       До сентября остался всего один день, но он был особенно оживлённым, имел свою магию. Ведь именно сегодня некоторые ученицы снова встречались со своими подругами, одноклассницами, другие же, испытывая стресс и огромное волнение, впервые переступали порог этой школы. Столько много эмоций и желаний в одном месте, в одном здании! У главного входа стояли машины, отчего возникала пробка, и транспорт останавливался на дороге, так и не заезжая на территорию школы. Тогда начинался настоящий кошмар, и поэтому поспешное расселение девочек по комнатам занимало весь день. В холле пятого этажа сидели две девушки. На них уже была школьная форма — цвета вороньего крыла, хлопковая, на груди, там где сердце, красовался герб школы с вороном. Подол доходил до колен. Рукава до локтей были просторными, но уже до кистей сужались и обтягивали эту часть рук. На них красовались кружевные черные манжеты. На плечах лежала короткая бархатная пелерина, также черного цвета, которая на спине была чуть длиннее. На воротнике, который стоял острым мысом, как у рубашки, на его острых кончиках висела бронзовая заколка-цепочка. На груди и ниже находились подряд три массивные бронзовые пуговицы. На талии находилась черная шнуровка, которая, в основном, была элементом декора, нежели функциональной частью корсета. На юбке находились два просторных кармана, которые терялись в складках платья и от того были незаметны. Подол обрамляло чёрное кружево. Платье всегда было постирано и поглажено, этого требовал устав школы. Помимо платья и чулков, ученицам выдавалась обувь в лице туфель фасона Мэри Джейн.       Свет был очень тусклый, а через большое высокое окно, которое находилось в холле прямо перед диваном, были видны только серые тучи. Всех ожидали три месяца почти полного отсутствия солнца. Одна из девушек взглянула на карманные часы, которые прикреплялись бронзовой цепочкой к карману платья, и закинула ногу, в черном высоком чулке, на ногу.       — Как всегда — опаздывает! — в её тоне была насмешка.       — Как всегда. — повторила девушка, которая сидела рядом. — Убери ногу, а то увидит мадам Олдридж, и не сносить тебе головы!       — Ты преувеличиваешь! Она только и может, что грозно смотреть и качать головой, на этом все. Поверь, я знаю. — ответила Шарлотта.       Шарлотта, девушка с темно-каштановыми кудрявыми длинными волосами и карими глазами, как и её подруги, училась здесь последний, третий год. И за эти три года, она, как и многие другие, успела обзавестись прозвищем. "Задира Шарлотта" или "задира Шарл" — так короче — было оправданно. Её не любили учителя, в особенности их директриса, ведь Шарлотта, скорей всего, даже не читала устав школы и свод правил, поэтому постоянно их нарушала. Неизвестно, нарушала она их, потому что не знала или потому что хотела. Но на втором году обучения стало ясно — очевидно второе.       Её не любили ученицы. Её задиристость не прошла мимо них, иногда страдали и они. С ней мало кто хотел связываться, потому что каждый знал — в её языке нет костей, одни только иглы, источающие самый смертоносный яд, и выдать она могла временами очень острое и обидное слово. А в кулаках костей было предостаточно, и кости эти были будто из свинца.       — Но сама подумай, нервы у "старой дамы" тоже не железные, когда-нибудь не выдержат. Сколько страниц в твоей папке расписаны о твоих нарушениях?! Не думала ли ты, что это может стать помехой при поступлении в высшее заведение? — возмутилась Роуз и выпрямила спину.       В этот момент в холл зашла мадам Олдридж с группой новеньких. Это мероприятие проходило каждый год, целью которого было познакомить новых учениц с обитателями и школой. Первым делом, конечно же по траектории, её взгляд упал на диван, где сидели девочки. Смерив их строгим взглядом, она прошла мимо.       Роуз была одной из самых прилежных учениц школы, да ещё и писанной красавицей — волнистые черные волосы, красивая улыбка и голубыми глаза. Все учителя её хвалили и записали чуть ли не в свои "любимчики". Да, некоторые из девочек её за это невзлюбили, но она ясно дала понять, что она "своя". Иногда учителя могли проговориться ей о незапланированных самостоятельных, и тогда она рассказывала об этом всем. Также она была не прочь дать на ночь свою сделанную домашнюю работу абсолютно всем, кому это нужно было. Но если вы подумали, что делает она это зря, ведь так нельзя, за просто так, то вы ошибаетесь. Все, кто у неё списал, должны были ей, а все, кто списывал много раз — должны до скончания школы. Это, естественно, не оговаривалось, но как негласное правило существовало. Она могла подойти к любой ученице за любой просьбой, и та, узник своей лени, должна была её исполнить. И спустя первый год чуть ли не вся школа превратилась в её личных подданных.       — Я же говорила! — весело воскликнула Шарлотта и рассмеялась. Её смех эхом прокатился по старым коридорам школы. Не избежав при этом чуткого слуха директрисы. Как у каждого старого здания, у этого были свои тайны. Их было не счесть, ведь каждая могла родиться вчера, сегодня или даже завтра, и такие мало кто знал и помнил, но были и те, самые живучие, которые знают все, о которых хранят память даже стены и книжная пыль.       И в первую же ночь, когда все девушки уже лежат в своих комнатах, старшие ходят в комнаты к новичкам, дабы познакомиться поближе и заодно рассказывают все истории, одну за другой. И тогда, в ту ночь, уже мало кто мог спать. Кто-то начинал спор о том, правда это или нет, кто-то просил подробности, а у кого-то просто шевелились волосы на всем теле от страха. Мне следует и вам поведать об этих историях, ведь они — неотъемлемая часть этой школы.       Самая известная, с неё в основном все и начинают свой рассказ — это история о тёмной статуе. Рядом со школой есть аллея, тёмная аллея, потому что кроны деревьев, которые там росли много лет и растут поныне, так разветвлены, что создали почти беспроглядный шатёр над дорожкой. И в этой аллее стоят каменные статуи. В основном это статуи ангелов, реже богинь, но есть также и просто девушек, в легком одеянье, нимф и муз. Все они, безусловно, красивые, особенно когда беспринципный солнечный свет всё-таки пробивался через крону в некоторых её местах и освещал белые статуи девственным сиянием, но час от часу они казались жуткими. А одна отличалась, она была особенно страшной. Она походила на большой уголёк, такой черной она была, в ней уже мало узнавала прекрасная доныне девушка. Никто, конечно, не знает, по какой причине она была чёрной. И это не грязь, её мыли, но она оставалась все такой же тёмной. Но раньше она была белой, так, по крайней мере, утверждают, и в один день, непонятно из-за чего, стала угольного цвета. Но это только пол беды, половина её заслуг, репутации, половина того, что так в ней пугает. Поговаривают, что ночью, в полночь, она любила гулять. Да-да, именно гулять! Если выйти ночью на улицу и пойти по аллее к ней, то её на привычном месте ты не увидишь, она будет стоять на другом. Но не успеешь ты и глазом моргнуть, как она окажется уже не там, где ты её видел в последний раз. А в обычное время, в дневное, проходя мимо неё, кажется, будто она за тобой следит. Да, многим удавалось пройтись по аллее в полночь, такие походы устраивались каждый год, и каждый утверждал, что она стояла на своём месте. Но она была действительно черная, и проходя мимо, пробегал какой-то странный и непонятный холодок по спине.       Вторая, но не менее известная, история о призраке девушки. Никто не знает, насколько это правда, ведь некоторые всерьёз утверждают, что видели её, ну а другие — что её нет. Но легенда гласит: иногда ночью можно услышать в коридоре стук маленьких каблуков, точно таких, какие есть у школьной обуви. Они движутся ритмично, будто приближаясь именно к твой комнате. Но когда ты выйдешь, они либо прекратятся, либо будут слышны уже где-то далеко. Кто-то рассказывал, что видел её, как она медленно шла по коридору, прямиком к холлу. Потом похожую историю рассказала другая девочка, а за ней ещё одна. Но почти каждый год одна и та же история, которая становится почти что сенсацией на весь семестр — кто-то её видел. Но её никто не боялся. Почему — неизвестно. Говорили, что она умерла в стенах этой школы. Как это вышло — тоже толком не ясно. Кто-то поговаривает (или сочиняет, как знать), она совершила самоубийство, потому что её отчислили, кто-то говорил, что её убили ученицы. Иногда призрак этой девушки мог шалить, в основном во время занятий. В разгар урока могло что-то упасть, иногда, когда выходишь в туалет на уроке, можно было услышать чьи-то тихое пение в дамской комнате. Да, возможно, пел не дух, но все, абсолютно все сошлись именно на обратном. Вообще, дух считался добрым и защитником девушек в этой школе.       Третья легенда, которая замыкает самую популярную тройку историй — кровь из крана. А её суть в том, что раз в год, если в определенную ночью открыть определенный кран, то из него пойдет кровь. Неизвестно, конечно, какой кран и в какой день и час открыть. Но почему и как? Рядом со школой есть котельная, где греют воду. И в один день, очень-очень давно, один работник нарушил правила безопасности и упал в огромный котёл с кипятком. Он сварился заживо, но этого никто не заметил, и когда утром одна ученица открыла кран, из него пошла красная вода. В правдивости этой истории сомневаются большинство, просто выглядит она сама по себе странно. Но, в отличие от других легенд, которые я изложила выше, эту никто не проверял. Просто никто не хотел так крупно заморачиваться.       Все эти легенды, вплоть от самых известных до самых неизвестных были даже изложены в одной рукописной книге. Хотя книгой это назвать по внешнему виду трудно — это всего лишь тетрадь. Но за то, что эта тетрадь имеет своего автора, девочку, которая обожала все эти страшилки, и свою тёмную душу, эту тетрадь можно назвать книгой. И, кстати, это ещё одна легенда. Книга со всеми историями появилась давно. Девочка Эмма писала её три года, собирая в неё все те легенды, которые ей рассказывали, которые имели место быть. Написала она их в тетрадь, а потом, одной ночью, пробралась в библиотеку и положила свою рукопись на одну из полок. Эта тетрадь, по сравнению с остальным содержимым библиотеки, была тонкая и сразу её заметить нельзя. Только некоторым, которые бывали в хранилище книг особенно часто, удавалось её найти. Но ставили обратно не на свое место, а потом вовсе забывали куда. И так она снова терялась. И это чистая правда.       Есть и более позитивная история, которая на все 100% является правдой. В котельной живёт чёрный кот, который часто захаживает на территорию школы. И если его покормить, то весь день будет сопутствовать удача. Даже некоторые учителя в это верят. Нередко ученицы видели кого-то из учителей, кормящего этого кота где-то под деревом, в гуще аллеи.       — Смотри! — воскликнула Роуз и показал ладонью куда-то в сторону. К ним бежала девушка, чьи короткие тёмно-рыжие волосы были видны даже издалека.       — Привет! — воскликнула Фейт и кинулась обнимать своих подруг. Девушки на диване оживились. — Я так рада вас снова видеть!       — Мы тоже! Ты готова к новому учебному году? — спросила Роуз.       — Ох, даже не знаю. Что-то меня… настораживает. Какое-то странное чувство у меня по поводу этого, — Фейт немного помолчала, возможно подбирая слова или пытаясь понять, что она хочет сказать, а о чем, может быть, промолчать. — Но этот год точно будет не таким, как другие, что-то в нём будет необычное, понимаете? Я это чувствую!       — Снова ты что-то чувствуешь. Не зря мы прозвали тебя ведьмой! Но хоть один год мы можем обойтись без твоих паранормальных замашек? — весело отшутилась Шарлотта.       Но она не могла не признаться себе, что не верить чутью Фейт оснований нет, от этого по ней пробежал холодок. Фейт только грустно тихо рассмеялась, так как она давно привыкла к этому. "Паранормальными замашками" Шарлотта называет её способность все предчувствовать, а также интерес девушки ко всему мистическому.       Это название появилось в компании девочек после того, как Шарлотта решила заглянуть в ежедневник Фейт. В то время между ними ходил слух, будто у Фейт появился человек, к которому она не ровно дышит. Ведомая гигантским любопытством, Шарл решила его полистать. Вместо сердечек, каких-либо воздыханий и любовных стишков она нашла всевозможные знаки, некоторые из которых она видела впервые. Казалось, они были нарисованы просто так, как мы рисуем от скуки цветочки, так Фейт рисовала символы. Кое-где были странные надписи как на английском, так и на латинском. На глаза Шарлотте даже попалось слово на древнегреческом. Это все внушило какой-то странный страх перед подругой, и она больше никогда не брала никакие её вещи.       Фейт рассмеялась, но было ли ей действительно смешно от своего предчувствия? Нет, оно её пугало.