Дух осени.

      Девушки сидели всё на том же диване и весело вели разговор абсолютно обо всём. Они рассказывали, как провели лето, что у них нового, как они ссорились с родителями, про роман с мальчиком-соседом, о потрясающих магазинах, которые они смогли найти за лето. Много тем, они текли бурной нескончаемой рекой, а в конце падали водопадом смеха. Да, это бы могло продолжаться бесконечно, пока к ним не подошла девушка из студсовета.       — Девочки, я так рада снова вас всех видеть! Так, зачем же я пришла…. Ах, да, вы выбрали уже свою комнату и свою соседку? — она была так воодушевлена, что казалось, её грудная клетка разорвется от радости.       Зои, так звали эту девушку, была самой ответственной девушкой в этой школе, именно поэтому она стала главой студсовета. Она была уже выпускницей, что довольно сильно огорчало учителей, ведь где ещё можно найти такую послушную, прилежную и чертовски ответственную ученицу? Просто кладезь.       — Нет, ещё не выбрали. Но дай нам минуту, и мы все уладим, — воскликнула Шарлотта и показала свой фирменный жест — окей. Зои усмехнулась и приготовилась писать.       — Ну, кто с кем будет? — спросила Фейт. Она опустила глаза, потому что жесткие дебаты вызывали в ней несварение мыслей, они ей докучали и наскучивали, а в основном, каждый год, так оно и было. На самом деле, она хотела быть с кем-то из своих подруг.       — Можно мне с Фейт в одну комнату? Тем более, в том году мы это оговаривали, — спокойно сказала Роуз, посмотрела на Зои, и та записала это на свой планшет.       — Эх, хорошо-хорошо. Ну а меня можешь с кем хочешь поселить, мою душу это мало волнует, — невесело обратилась Шарлотта к Зои. Но все знали, она не обиделась, а просто смирилась.       Их дружба, наверное, была самой крепкой, которую вы можете себе представить. Она была закалённой временем, событиями, проблемами. Они столько пережили вместе, никогда не бросали друг друга в беде, прямо как воин не расстается со своим мечом и щитом. А дружба их началась ещё с начальной школы. Уже тогда они поняли, что никогда друг друга не бросят. Такая детская наивность, думали взрослые, ведь не смогут они всю жизнь быть вместе. Но не смотря на всё это, они были рядом до сих пор, даже через семь лет. Целых семь лет! Но это ли предел? Об этой дружбе знали все в школе, а также знали то, что если обидеть одну из них, две другие превратят твою жизнь в кошмар. Как будто гидра вылезла из греческих мифов. Поэтому все водили с ними только хорошие и дружеские отношения. По крайней мере делали такой вид.       — Хм... как думаете, что на этот раз будут давать на праздничный ужин? — задумчиво спросила, как будто в воздух, Роуз.       Праздничный ужин — наверное, самое вкусное событие в году. Его устраивали в честь начала нового учебного года. В столовой столы покрываются белой скатертью, на них уже стоит корзинка с фруктами и хрустальные блестящие фужеры. Потом, после торжественной части, подают что-то вкусно, и каждый год это что-то новое.       Все девушки уже сидели в столовой в ожидании еды. Да-да, именно еды, они собрались здесь, только чтобы вкусно поесть и поговорить со своими подругами. Они, да как в принципе все девушки планеты, да и все люди, любили вкусно поесть. Да чего уж там говорить, ведь у них был свой тайный "центр сладкого". Тайным он был, естественно, только от учителей и директрисы. Так как поблизости не было магазинов, и все питались только тем, что давали в столовой, все сладкое, которое девочки привозили с собой 31 августа, шустро делилось. А потом те, кому можно было ездить в город для посещения больниц (или другие разные отговорки), закупались там всякими сладостями, в основном брали всего по-немногу, а иногда исполняли чьи-либо заказы.       Если тебе хотелось чего-то, ты мог зайти в комнату студсовета, найти там особый листок, на котором в самом верху было написано "Сахарная почта". И, конечно, для конфиденциальности этот лист лежал в строго определенном тайном месте, и учителя, наверное, даже при всем желании, не смогли бы его найти. Пишешь в нём свою фамилию, номер комнаты и то, что ты хочешь и ждёшь. Схема была проверенная и практичная.       И вот на маленький пьедестал поднялась статная женщина, в строгом приталенном бархатном черном платье, на вороте и руках которого было черное кружево, на груди висела брошь в виде ворона; с темными блестящими и гладкими волосами, собранными в тугой пучок; медленно обвела всех присутствующих взглядом, дождалась гробовой тишины и начала свою речь.       Слушали её, конечно, лишь единицы, остальные старательно делали вид, что им интересно, но в это время были далеко оттуда, летая где-то в облаках. Из столько сладких мечтаний их мог выдернуть только звук аплодисментов, которые лишь означали конец этой нудной речи и начало долгожданного пира.       — Как всегда восхитительно! — воскликнула Шарлотта.       — Да, в этом году меню чисто осеннее, — сказала себе под нос Фейт, но её всё-таки услышали.       На столы разнесли — на красивых, белый тарелках, с широкими полями, украшенными витиеватым золотым узором, с вороном, — яблочный пирог; поставили хрустальные графины с тыквенным и яблочным соком; порции мороженого, политые кленовым сиропом.       Ближе к девятому часу все наелись, и большинство не могло уже в принципе смотреть на еду. То там, то тут можно было выхватить фразы "ой, я так много съела, наверное поправлюсь на десять килограммов! ", " придётся отрабатывать весь жир, который я сегодня наела, на уроках физкультуры" и тому подобные. Но в основном всем было весело и все смеялись, пытаясь забыть, что завтра им рано вставать и что вообще сентябрь.       — Этот кленовый сироп какой-то… какой-то странный, — медленно проговорила Шарлотта и с огромным подозрением посмотрела на свою порцию мороженого, которое уже было почти съедено.       — Не выдумывай, — спокойно отреагировала Роуз, и как бы демонстративно взяла ложкой часть мороженого, где сиропа было особенно много. Шарлотта на неё смотрела с немым вопросом — "ну что, чувствуешь? ". Но Роуз медленно покачала головой.       — Нет, но он какой-то всё-таки странный! Даже не знаю, почему… не знаю, из чего они его делают, но меня это настораживает. В этой школе так много тайн, легенд и секретов, что я ничему не удивлюсь! — воскликнула девушка и кинула ложку в стакан с мороженым.       — О да, нам не хватает ещё одной легенды о кленовым сиропа из химических отходов, — Роуз резко рассмеялась от своих слов.       — Или из крови, — быстро добавила Фейт и улыбнулась.       — А может… — Шарлотта не успела договориться свою фантазию как залилась громким смехом.       Но как бы девушки не оттягивали и не ограждались от мысли, что скоро учеба, время было беспощадным и вершило свое главное злодейство — шло. Началась осень.       Первый день всегда был наполнен грустью. Когда звенел будильник ранним утром, а твоя кровать такая прохладная, но уютная, и притягательная, под одеялом тепло, из окна уже не пробиваются те солнечные лучи, что будили летом, а видна только ленивая серость; ты лежишь, бесстрастно глядя в потолок, и борешься сам с тобой — а действительно тебе нужна эта учеба? А нужно ли вообще вставать? А может сегодня выходные (хотя ты прекрасно знаешь, что нет)? Да и вообще, зачем что-то делать, чего-то добиваться, если в конце мы все превратимся в горстку пепла или истлевший скелет?       В итоге ты всё-таки встаёшь и собираешься на учёбу, потому что тебе прекрасно известно, что ты должен, что это твоя обязанность и что, возможно, это когда-нибудь да пригодится. И остается только послушно вставать каждый день, терпеть, надеяться и верить, что этот год пройдет быстро и в равной степени с приключениями и со спокойствием.       Хоть и пришла осень, и начались холода, они были не очень лютыми, как в зиму. К большинству девочек не пришла та апатия о прошедшем лете, они оставались весёлыми, либо они старательно делали вид, что игнорируют эту апатию, потому что лето из них ещё не вышло.       Как и принято во всем мире, с утра все девушки шли в уборную. Это была довольно просторная комната, выложенная грязно голубой плиткой, посередине стояла невысокая стойка с тремя раковинами по каждую сторону, окном во всю стену у дальней стены. Если повернуть направо — три туалета, налево — три душевых. Если одни девушки чистили зубы молча, то другие, устраивали концерты, горланя на всю комнату, а кафельные стены и пол разносили голоса эхом, отчего становилось ещё громче. Иногда они пели известные песни, тогда им подпевали все, кто знал её. А иногда песни были придуманы на ходу, они были всегда весёлые, сатирические. Тексты были про учителей, про контрольные, которые могли быть в тот день, подбадривающие, о прошедшем лете, да вообще о чем угодно. Тогда те, кто спокойно чистил зубы, уже не могли молчать, они тоже были вовлечены в этот "концерт", и с зубной щеткой во рту и пастой на губах они улыбались или даже пританцовывали. По итогу, из уборной все выходили в хорошем настроении.       Первым уроком шла математика. Третий курс шумно вошёл в класс и расселся. Учительница уже сидела за своим столом и зачем-то внимательно наблюдала за ученицами, возможно ища, кто сегодня будет её и доски жертвой. Девушки это видели, да даже если и нет, то просто понимали, ведь уже не первый год учатся. Но им было всё равно, важнее обсудить новости, которые уже имели место быть, хотя утро только началось. "Третий курс — у них всегда слишком много дерзости и безразличия! Увы, с этим ничего не поделать… " — постоянно повторяли учителя. Но когда прозвенел звонок, девушки быстро умолкли и ровно встали у своих мест. Кто знает, были ли они действительно так безупречно воспитаны или в них развилась "собака Павлова".       — Здравствуйте, девушки! — поприветствовала учительница. Урок был скучный и неинтересный. Может такими являлись все уроки математики или просто этот предмет такой нудный, может это учительница скучно рассказывала, может материал был слишком сложный, а сил в начале учёбы не было. Кто-то просто смотрел в окно, кто-то что-то рисовал, закрывая свои рисунки тетрадью каждый раз, когда учительница была рядом, кто-то тихо перешёптывался, ну или пытался, а некоторые просто устало гоняли карандаш по парте, пиная его пальцем. Всё это в совокупности и был урок математики.       На белом подоконнике лежала одинокая тетрадь, как и почему она там оказалась в начале сентября, мы, естественно, никогда не узнаем, но в какой-то момент она резко сорвалась с места и упала на пол. Если до этого тишину в кабинете нарушал непрекращающийся голос учительницы, редкий шелест бумаги и шкрябанье ручек и карандашей, то в тот момент замерли все: учительница замолкла, никто не листал тетрадь или учебник, казалось даже, что и время остановилось. Только тихий голос часов давал понять, что время никогда не остановится. Все смотрели на тетрадь, которая неподвижно лежала. Да, все сверлили её взглядом потому, что думали — она будет двигаться. Сама, без помощи живых. Но учительница первая вышла из шока, подошла и подняла тетрадь. Она посмотрела на неё с таким огромным недоумением, что даже в словах это не выразить.       — Дух девушки шалит! — кто-то резко воскликнул с задних пар, заставив тем самым всех вздрогнуть и выйти из транса.       — Кто-то должен был это сказать, — прошептала Роуз соседке ведьме.       Действительно, если происходило что-то необъяснимое и паранормальное, обязательно кто-нибудь скажет эти три слова. Почему конкретно они это решили, ведь многое могло послужить тому, чтобы тетрадь упала, но, наверное, где-то в подсознание, инстинктивно, все знали, кто это сделал. Да-да, знали все, даже учителя. Но никто этого не хотели признавать.       Иногда то, что мы не понимаем вызывает в нас больше страха чем то, что мы знаем. Встреча с призраком в глухом тёмном парке кажется нам более ужасной, чем с маньяком. Хоть призрак бестелесное существо в отличие от человека, но его природа неизвестности и неизученности вводит нас в ступор. И всякий раз, когда появляются какие-то доказательства (не будем затрагивать их правдивость) паранормального, мы бежим от них как от прокаженного. Потому что мысль о том, что всё это время мы заблуждались — вот чего мы боимся в действительности.       — Обычный сквозняк, не выдумывайте! — возмутилась учительница и положила тетрадь на свой стол. Но не услышать странные дрожащие нотки в её голосе, было невозможно.       Прозвенел звонок с урока.