Ты был молод, но не для меня

Яркий свет. Много света. Поместье в котором я находилась напоминало роскошный дворец. Впрочем, для меня здесь не было ничего необычного. Этим утром моя мама торжественно сообщила, что наша семья приглашена на благотворительный приём. Нас ожидали видеть в полном составе, к тому же будет много журналистов которые в последнее время уж слишком активно интересуются жизнью одного из моих старших братьев, Лиамом Войдом и его невестой Сарой Гибсон. Второй мой старший брат, Сэм, к огромному сожалению отца и матери, не сможет в ближайшее время посещать такие мероприятия так как пополнил доблестную Британскую армию. Мы стояли в центре помпезного холла, обнимая друг-друга и одновременно стараясь не моргать лишний раз от вспышек фотокамер. Вопросы лились рекой, но журналисты старались быть вежливыми и не настаивать, всё-таки пропуск на приём получить было сложно и каждый дорожил полученной возможностью. Вскоре, после официальной части, мы смогли спокойно разбрестись, каждый в свою сторону. К моему огромному счастью, представители прессы не считали меня особо интересной персоной даже для упоминания как наследницы. Впрочем, таковой я и не особо являлась. Все лавры славы достались братьям, которыми так гордился отец. Но я не считала себя обделённой, наоборот, меня полностью устраивала в меру спокойная, но со свойственными статусу моей семьи «странностями» жизнь. Прямо сейчас я наблюдала за приятным майским днём из окна. Где-то далеко соловьи пели свою песню, на идеально подстриженных газонах играли дети в милых праздничных платьях. Совру, если скажу что мыслей в голове не было. В свои девятнадцать лет я успела пережить огромное предательство со стороны близкого мне человека. Ведь в этот день ровно год назад, мой бывший парень, которому я полностью доверяла, решил уйти к своей беременной любовнице. Конечно, обвинил во всём меня. Ведь я отказалась прославить его за счёт фамилии семьи. Мне уже не хотелось плакать, страдать, я просто с пустотой в душе вспоминала обещание из-за которого смогла пережить эту боль. Больше никогда не плакать из-за мужчин. Да, это вполне была психологическая травма, пунктик, который останется со мной на всю жизнь. Возможно из-за этой ситуации я и стала такой холодной. Подул тёплый ветер. Платье с рюшами, поддававшееся лёгким порывам ветра, делало мою фигуру ещё тоньше, а цвет пыльной розы создавал дурманящий образ нежнейшего цветка. И это играло мне на руку. Окружающие любили мой нежный образ. Им нужен был кто-то, кто ассоциировался с чем-то прекрасным. Но дальше их могло ждать только разочарование, поскольку если кто-то и пытался сблизится со мной в романтическом плане, узнать настоящую, то сразу упирался в ледяную стену похожую на айсберг. И каждый мужчина тонул, словно Титаник… За последний год никому из кавалеров не удалось растопить мой лёд. Внезапно, послышались торопливые шаги, которые явно двигались в мою сторону. — Мисс Войд! Простите за беспокойство, но Вас ищет Миссис Войд, что-то срочное. — пролепетала, по видимому, горничная. Я не понимала к чему такая спешка, но всё же пошла быстрым шагом вслед за девушкой. На этот раз в голове крутились совсем не уравновешенные мысли, а на затворках подсознания я чувствовала как меня одолевал вполне резонный страх: "Вдруг что-то случилось? Неужели дедушке стало хуже? Он уже несколько месяцев в плохом состоянии…" Как только мы вышли к парковке, меня сразу же усадили в авто, в котором Отец яростно что-то кричал по телефону. Мама сидела рядом с ним, её стрелки размазались, а дорогая туш потекла. Через окно я увидела таких же ужасно встревоженных Лиама и Сару, садящихся в свою машину. — Мама… Что происходит? — я накрыла её правую руку своими ладонями и посмотрела прямо в небесно-голубые глаза. Она тут же сжала мою конечность, словно искала опору. — Элизабет, д-дедушка, он… скончался. — с её ресниц вновь сорвались капли слёз, а мне понадобилось не менее нескольких минут чтобы переварить услышанное. Да, мы все были готовы к такому исходу, но врачи давали ему чуть больше шести месяцев! Крики отца не прекращались, но для меня они звучали каким-то фоном для всего происходящего.

***

Он умер во сне. Я даже не помню как прошло два дня. На сегодняшний, третий день, были назначены похороны. Я всегда умела вести себя на публике, но не в такой ситуации. Пришло очень много народа, начиная от близких друзей, заканчивая просто сотрудниками. Плакали все, поскольку в каких бы отношениях они с ним не состояли, все как один отзывались о нём как о справедливом человеке. Мне было морально плохо, поскольку он любил меня не меньше братьев. Когда Чарльз Уильям Войд спросил меня, не злюсь ли я на то, что братики всегда на первых страницах прессы, а я нет, то сильно удивился. Наверное, его порадовало моё утверждение, что меня не интересует известность, поскольку он улыбнулся и сказал: «Со временем всё встанет на свои места». Ночью после похорон мне приснился покойный дедушка. Мужчина тепло смотрел на меня и сказал лишь одну фразу: «Обещай, что не подведёшь меня». Я словно зачарованная, пообещала, во что бы это ни было, исполнить его последнюю волю. Вскоре настал день оглашения завещания. Всех настолько заволокло горем, из-за чего буквально каждый был готов отказаться от своего наследства, лишь бы вернуть дражайшего человека к жизни. Но, при этом, каждый понимал, что этот замечательный мужчина прожил свою долгую, 92-х летнюю жизнь, и полностью заслуживал отдых от всех и всего. Завещатель с шуршанием развернул белый лист, на котором были аккуратно выведены слова. Он начал читать, громко и чётко. Казалось, каждый ждал своей очереди, ведь людское любопытство в некотором роде бывает сильнее горя. В последнее время мой разум был настолько забит мыслями, что я лишь краем уха слышала кому что досталось. Но звучание собственного имени, где-то после четырёх ранее озвученных родственников, подействовало как отрезвляющая пощёчина. — Своей единственной внучке, Элизабет Роуз Войд, я завещаю сделанные по моему личному заказу часы Chopard Classic. Все члены семьи резко развернулись ко мне. Родственники смотрели с каким-то… сожалением. Я растерянно заглядывала каждому из них в глаза, пытаясь найти ответ на вопрос, который сама ещё не знала. Всё стало на места, лишь когда завещание было зачитано полностью. Как оказалось, маме завещали особняк, отцу перешло всё многомиллиардное фунт-стерлинговое состояние, Сэм отныне владел главной башней корпорации в Лондоне, а Лиам удостоился четырёх квартир в разных мировых столицах. К слову, я никогда не была разбалованной. Но от такой скромности возникало желание усомнится в щедрости дедушки. А ещё страшнее звучали причины такого минимализма по отношению ко мне. Я продолжала сидеть как приклеенная, и нервно сжимать ручку сумочки, пока все возились с подписями и переоформлением имущества на себя. Вскоре мне вынесли широкую деревянную коробку, по размеру напоминающую картонную, в которой хранят документы на складах, вручили в руки, и сочувствующе посмотрели. В машине мы ехали молча. Кожаные сидения отцовского Rolls-Royce то и дело шуршали когда мама пыталась всё ближе придвинутся ко мне, чтобы понять, не плачу ли я. В итоге мне пришлось смахнуть с лица длинную чёлку, наглядно продемонстрировав всем присутствующим светлые глаза в которых не было и намёка на слёзы. Не менее моей доли завещания, всех удивила дедушкина просьба чаще слушать его любимую песню «Killer Queen». После похорон вообще не принято слушать музыку, но чтобы почтить его память, было единогласно решено включить в салоне именно эту композицию. Приятный голос пел что-то про Марию Антуанетту, а я старалась максимально вникнуть в мелодию, дабы понять, чем же она так нравилась покойному Чарльзу Войду. Заиграла вторая, третья песня всё с тем же приятным голосом. На четвёртой или пятой песне, я, кажется, узнала в исполнителях популярную когда-то рок-группу «Queen». Вообще я всегда крутилась в музыке. Только моей компанией скорее были Вивальди, Моцарт, Монти и другие. Как принято в аристократических семьях, детям положено уметь играть на каком-то из инструментов, танцевать, или рисовать. Мои родители решили выбрать для меня самое классическое занятие, которое только можно было придумать — скрипка. С пяти лет я сменила много скрипок, росла я, росли и скрипки. На 16-ти летие отец подарил мне сделанную когда-то на заказ, из лучшей древесины, раритетную скрипку. Её звучание напоминало льющийся по воздуху бархат, что ещё больше создавало вокруг меня атмосферу нежного цветка. Дворецкий открыл перед нами старинные деревянные двери семейного дома. Фамильная усадьба встретила нас так же приветливо как до этого десятилетиями встречала наших предков. Всё здесь было мне привычно: и персидские ковры молочного цвета, и вычурные вазы с хрустальными люстрами. Я, держа в руках не совсем легкую коробку, поднялась в свою комнату, и закрыла дверь на защёлку. Было странно осознавать всё происходящее. Верхняя крышка с шумом отъехала в сторону, и моему взору предстал конверт и небольшая кожаная шкатулка, которую я сразу открыла. Там и в правду лежали часы. Классические, из белого золота. Но было в них что-то не привычное, и только присмотревшись я заметила три окошка под стрелками. В двух из них были просто числа, а в третьем четырёхзначное поле. Неужели это часы которые показывают год? Что за бред? К тому же там было несколько дополнительных колёсиков, наверное, для регулировки даты. Единственное что могло мне помочь разобраться с наследством, так это письмо, на котором было выведено моё имя. Я аккуратно развернула конверт, и достав лист бумаги начала читать « Привет дорогая Бетти. Если ты это читаешь, значит меня уже нет. Настало время поставить всё на свои места. С самого детства я оберегал тебя от журналистов и прессы не просто так, это было важной частью моего плана. Я пытался создать благоприятные условия для твоей жизни, в которых никто не будет тебя отвлекать или следить за каждым шагом. Наверное, ты злишься на меня, за такое маленькое наследство, но, поверь, оно гораздо больше всего моего имущества вместе взятого. Эти часы — венец моей жизни и технологий в целом. Не буду вдаваться в подробности, но они изготовлены по уникальным чертежам, и могут реализовать самые невероятные идеи. Тебе просто нужно выставить дату и год, чтобы позавтракать с Наполеоном, или посмотреть на Элвиса Пресли в живую. Отныне они твои. Но у меня есть к тебе последняя просьба. Взгляни на дно коробки, там лежит ещё одно письмо. Я хочу чтобы ты доставила его мне, но только в 1972 год. Дата на циферблате уже выставлена, тебе лишь нужно указать год и запустить стрелки. В часах остался заряд всего на четыре путешествия, значит, ты можешь исполнить три свои мечты. Инструкция к часам на дне шкатулки. Прошу, будь благоразумной и постарайся сильно не менять прошлое, ведь от него полностью зависит будущее. Бесконечно тебя люблю, твой дедушка, Чарльз Уильям Войд.» Я снова взглянула на коробку, там действительно, на самом дне, красовался конверт, запечатанный сургучной печатью с родовым гербом. Мне правда было любопытно, но я не стала вскрывать его. Сегодня прояснилось многое, но главный вопрос словно неоновая вывеска маячил перед моими глазами: «Хочу ли я участвовать в этом плане?» Действительно, с какой стати я должна так кардинально изменить свою жизнь, если всё решили за меня? Поток моих мыслей внезапно оборвался. В голове возник образ дедушки который в моём сне, словно наяву, просил ему помочь. А я пообещала. Но мне по-прежнему не верилось, казалось, словно это такая шутка. Все знают, что путешествия во времени не более чем сказка. Сложные размышления прервал странный звук. Кто-то царапал мою дверь с другой стороны, и я с улыбкой впустила настойчивое животное в комнату. Собака сразу по-хозяйски запрыгнула на мягкую кровать и приглашающим жестом помахала хвостом. Я подошла к ней, в шутку уже начиная жалеть о том, что когда-то завела добермана. — Кассандра, с тобой никакой личной жизни! — я хихикала, с улыбкой обнимая свою подружку. Вести с ней беседы было отдельным видом безумия, но мне казалось, что она всегда внимательно слушала мои капризы, и если бы могла, то обязательно дала совет. В миг, я снова стала печальной. Собака внимательно посмотрела мне в глаза, словно спрашивая, все ли в порядке. — Ох Кэсси, знала бы ты, как мне сейчас сложно. Думаешь, стоит попробовать? В любом случае это полная глупость, и если часы не сработают, то я ничего не потеряю. — она выразительно тявкнула и толкнула меня своей лапой. Возможно, это и был призыв к действию. Часы вновь оказались в моей руке. Действительно, на них стояла дата, и нужно было лишь настроить год. Проворачивая маленькое колёсико, появились цифры, которые не останавливались до тех пор, пока я не увидела комбинацию 1972. Тридцать первое октября 1972-го года. Внезапно взгляд упал на письмо, которое мне пришлось сунуть прямо в карман широких брюк, дабы не тратить время на поиски сумки. Всё ещё не веря, пальцы защёлкнули колёсико, запустив механизм.