Апрель

Джейк: Эйприл

Джейк: Я люблю тебя

 

          Рев мотора новенького спортивного японского черного байка Suzuki оглушил улицы Солт-Лейк-Сити. Ночной ситец прорезал свет одинокой фары. В шлеме отражались фонари, расположенные по всему периметру улицы. Загадочный мотоциклист ловил на себе восхищенные взгляды людей, идущих своей дорогой. Девушки хотели бы, обняв торс мчаться с ним по ночным улицам Солт-Лейк-Сити, а парни, хотели бы обуздать черного ревущего японского коня.        Скорость выкручена на полную. Любое неосторожное движение, и сорвиголову завтра будут собирать по асфальту, но плевать. Надо успеть. Нельзя допустить, чтобы случилось страшное.       Сердце колотилось от ужаса, и грозилось пробить грудь. Впервые за долгое время стало страшно за человека. За каких-то полгода, он успел впитаться в каждую клеточку кожи, и стать частью жизни. Теперь, не представлялось возможным существование без него.               Трясло. Нескончаемый стресс. Тахикардия.       Отец учил кричать. Выкрикивать боль в пустоту. Кричать до срыва голоса, чтобы была возможность некоторое время, держать себя в руках.        Мотоцикл остановился у самого указателя небольшого городка, с забавным названием Дасквуд. Вокруг стояла кромешная тишина.       Неудивительно. Три часа ночи. В это время все уже спали. Освободившиеся от плена теплых перчаток тонкие длинные пальцы сняли шлем. Он остался на руле байка. Мотоциклист отошел на пятьдесят метров назад. Ватные ноги, наконец, сдались. Человек упал на колени. Крик, смешался с потоком слёз.       — Дасквуд — моё проклятие, — вырвалось в пустоту.  

Год назад

      — Мне нужен шериф полиции, — в дверях департамента остановился низкорослый пухлый человек с большими блестящими залысинами. Сняв круглые очки, он достал из нагрудного кармана салфетку, и щурясь на дежурного принялся вытирать стёкла.        — Шериф полиции, в данный момент времени, находится на задании. Оставьте свой контактный номер, или то, что хотите передать, я передам.        — Ты оборзел, Грин? Я старый друг их семьи. Скажи мне, просто, где шериф, я сам доберусь.        — Пойдете в трупах копаться, Гордон? — усмехнувшись спросил Грин. — Не имею права разглашать информацию, Вы это прекрасно знаете.       — Черт с тобой, Майкл, но чтобы шериф мне позвонил! Это касается его.          Густой лес, недалеко от гор Уосатч. Четыре криминалиста. Трое подростков, пропавших десять дней назад. Поочередные звонки в полицию от трех семей Солт-Лейк-Сити.        На большом пне, положив ногу на ногу сидел шериф полиции Эйприл Смит.        Слёзы? Слёз уже не было. В первые годы службы тоненькая двадцатиоднолетняя девушка ещё позволяла себе плакать, когда умирали дети, или находили жертв серийного маньяка, а теперь, характер стал матёрый.       Правильно говорят, что человек привыкает ко всему. Как бы тяжело не было, привыкает. Потом, эта печаль затуманивается… Полиция, это те же солдаты, только за сохранение спокойствия граждан. Что солдаты, видят горы трупов, рано седеют, живут в постоянном страхе, во время ведения боев, так же и полиция.        Кажется, Эйприл, за свои недолгие двадцать семь лет жизни, успела пережить всё.         — О нет, Уоррен! — Смит заметила вдалеке машину. — Грабовски с тобой?— сказала в рацию.       — Да, шериф.       — Не подпускайте сюда. Это родители Адамс. Черт, за это я не люблю маленькие города… Уже узнали, чтоб его…         Из серебристого кроссовера вылезла семья местных богачей Адамсов. Женщина, прижимая руки к груди, пыталась вырваться из цепких рук здоровяка Грабовски, и что-то бессвязно кричала. Её муж казался более спокойным, хотя тоже пытался проникнуть в зону исследования. По крайней мере, Уоррену не приходилось применять силу, чтобы его остановить.       — Ну, началось, — закатила глаза Эйприл и спустилась с пенька на землю. Как не повезло, что труп обнаружила главная сплетница города Рут. Теперь, все знают, что на пятом участке нашли тела.        Девушка подошла к родителям и предъявила значок.       — Я шериф Эйприл Смит, здравствуйте. В данный момент вам нельзя находиться здесь. Покиньте участок, мы Вам позвоним.        — Вы что, не понимаете? Там Лора! Вы бесчувственные! — кричала миссис Адамс.       — Послушайте, Беатрис! — Эйприл обычно не повышала голос, но ей пришлось это сделать. Женщина выудила из кармана портмоне, и двумя пальцами достала фотографию.        На ней, две девочки лет пятнадцати, посреди леса крепко обнимались. Их безмятежная улыбка, заставляла улыбнуться любого.        — Что это? — спросила Беатрис.       — Это моя сестра-близнец Клэр. Эта фотография сделана за три месяца до её смерти. Спустя девяносто дней, один подонок, маньяк по имени Тодд Рок, изнасиловал и убил её и ещё шестеро девочек-подростков. Я понимаю, что вы сейчас испытываете, и если бы мне полиция сказала ждать дома звонка, я бы ждала дома звонка.  Беатрис с недоверием посмотрела на шерифа.        — Тела ещё не опознаны. Мы будем звать вас на опознание. Готовьтесь. Пожалуйста, идите домой.       Слова Смит испугали Беатрис, женщина мгновенно побледнела, и едва не потеряла сознание, но вовремя подоспевший муж поймал её.       — Увезите её, неужели вы хотите, чтобы женщина умерла от разрыва сердца? —тбезэмоционально сказала Эйприл. Мужчина послушно посадил жену в автомобиль.       — Ладно, ребят. Я поеду в офис, — Смит помахала коллегам и подошла к мотоциклу.        Байк её научил водить Джон — первая любовь. Сосед, в которого Смит была влюблена сколько помнила себя. Они дружили всем кварталом: Кевин, Люк, Джон, Эйприл, Клэр, Кесси и Никки. Джон сам научился ездить на мотоцикле, едва ли не с пелёнок. Его отец состоял в байкерской тусовке «Череп Вуди». В самый сложный возраст, отец девочек  — мистер Смит, запретил дочерям общаться с Джоном и его семьёй. Но Эйприл уже была влюблена.        В семье Смит появилась бунтарка, которая делала всё поперек велению родителей. Отличная учёба, примерное поведение, спокойный характер, всё это осталось в светлом прошлом. Юная Эйприл перепробовала все виды алкоголя и  легкие наркотики, она научилась курить, могла не появляться дома сутками. В какой-то миг, ей даже не стал важен Джон.        Всё закончилось со смертью Клэр. Эйприл навсегда запомнила просьбу сестры встретить её с дополнительных занятий. Она забыла. Увлеклась компанией. Заигралась. Опомнилась только тогда, когда мама позвонила, и спросила где Клэр.        От прошлой жизни остался лишь навык вождения мотоцикла. Эйприл дала себе и Клэр клятву встать на путь исправления. Она выучилась в университете, стала одной из лучших студенток, с рекомендациями пришла в департамент полиции, и усердным трудом добилась должности шерифа полиции за пять лет. Весь кабинет был от и до завален наградами. Но никакие кубки и грамоты, не могли хоть немного отпустить то чувство вины, которое жило в ней эти долгие годы. Даже поиски особо опасного маньяка не принесли должного спокойствия.        Эйприл казалось, что она не на своем месте. Здесь должна быть Клэр, а судьба самой  Эйприл — стать жертвой маньяка. Поэтому, жизнь, Эйприл, это жизнь Клэр. А в её жизни был спорт, правильное питание, хорошее поведение и никакого адреналина. И на мотоцикле, подаренным ей отцом, девушка ездила строго по правилам.   

Больше никаких рисков. Никогда. 

        — Шериф, Вас искали, — пухлый полисмен Грин протянул визитку, оставленную пару часов назад Гордоном.       — Вот черт! — выругалась Эйприл, узнав логотип — семейную эмблему нотариуса Эпштейна.        Нотариус, после смерти главы семейства — Ричарда Смита, говорил, что отец оставил для неё, кое-что, и Гордон вручит ей только когда придет время. Видимо, оно пришло.        Поднявшись в свой кабинет Эйприл достала из кармана телефон, и нашла номер нотариуса. Она сохранила его ещё тогда, когда он объявлял о наследстве.        — Здравствуйте, мистер Эпштейн.        — Здравствуйте, мисс Смит. У меня к Вам дело. Не могли бы мы встретиться в «Анубисе» сегодня в пять часов вечера? Это касается Вас и Вашего покойного отца.       — Да, конечно. Маму брать с собой?       — Думаю, миссис Смит знает, о чём я буду с Вами говорить, поэтому, нет. Не стоит.       — Хорошо, мистер Эпштейн, я приеду.          Эйприл села на стол, наклонила голову в разные стороны, чтобы вызвать хруст в затекшей шее.       Взгляд упал на рамку с фотографией. На ней Эйприл была вместе с молодым человеком — Дэвидом. Он пытался поцеловать Эйприл в щеку, пока та делала селфи.       Очки у неё съехали на нос, из-за этого Дэвид смеялся. Телефон громко завибрировал. Это был Дэвид.       — Привет, Эйп! Ты на работе?       — Я на работе каждый день, Дэв, — невесело ухмыльнулась она.       — Вот именно, милая. Мы не можем даже куда-нибудь съездить. Постоянные звонки, постоянные отвлечения. Ты помнишь, когда был наш последний секс?        — Хм, дай-ка подумать… неделю назад?       — Три, Эйп.       — Дэв, ты понимаешь, что это время мы разыскивали пропавших детей. Почему, ты не можешь проявить каплю эмпатии?        — Это сложно, черт подери. Ты знаешь, как у меня обстоят дела с работой. Через неделю я поеду в командировку в Европу. И меня не будет три месяца. Слушай, мне кажется, ты этого даже не заметишь. Зачем тебе Дэвид, когда есть работа? Ты чертова карьеристка, Эйп, — не дав возможности договорить, Дэвид бросил трубку. Эйприл оставалось лишь выдохнуть.         Ресторан «Анубис», в который Гордон любезно пригласил Смит, находился в самом центре Солт-Лейк-Сити, и считался одним из самых престижных и дорогих ресторанов города. На роскошь Эйприл было всё равно. Она прошла туда, в обыденной одежде, и, когда в дверях её остановил администратор, требующий соблюдать дресс-код, Смит лишь усмехнулась.       — Я — шериф. Эйприл Смит, — гордо подняв подбородок, сказала она.       — Мисс Смит? Вы случайно не дочь Ричарда Смита?       — Дочь, а Вам какое дело?— насторожилась Эйприл.       — Минутку, подождите, пожалуйста, здесь — сказал администратор и ушел. Через пару минут он вернулся. В руках у него была небольшая кожаная папка.       — Это должно принадлежать Вам, мисс Смит. Здесь карта постоянного гостя нашего ресторана. Она дает возможность резервировать столик вне очереди, а также это ключ от вашей виайпи-зоны.       — Чего? — дорогущий ресторан назвал её постоянной гостьей? Это плюшки от должности, или что-то скрывал отец?       — Так же, вторая карта — скидочная. Тридцатипроцентная скидка на любой напиток из бара.       — Благодарю… — сказала Эйприл.        — А теперь, позвольте, я провожу Вас в Вашу виайпи-зону.        — Хорошо.       — Я не хочу, Вас как-то обидеть, мисс Смит, но будьте добры в следующий раз одеться в более официальный дресс-код. Правила есть правила, даже Ваш отец их соблюдал, — шепотом сказал администратор, и как только они подошли, исчез, словно, его и не было.        — Да, без проблем, извините, — сказала Смит в пустоту.          Гордон уже сидел за столиком, и улыбался, подобно довольному сытому Чеширскому Коту. Рядом с ним сидел её начальник Петерс, а с другой стороны — друг семьи Браун.       — О, а вот и Вы, мисс Смит! — Эпштейн встал с места и протянул две руки, для рукопожатия.       — Что-то я вообще ничего не понимаю, — задумчиво ответила Эйприл.       — Присаживайся, Эйпи, — улыбнувшись уголками губ сказал Браун. Эйприл села за стол, официант подал меню, но Петерс перехватил его.        — Мистер Петерс! — недовольно воскликнула Эйприл. — Я только что с работы, если Вы не забыли. Я ещё ничего не ела.       — Сначала мы тебе всё объясним, потом все вместе приступим за приём пищи, — сказал Петерс. — Она будет тоже самое, и да, оставьте нас наедине. Спасибо.       Спокойный, поставленный  голос Петерса всегда вызывал дискомфорт у Эйприл. Он почему-то заставлял думать, что они находятся в кино. Но всем женщинам полицейского департамента нравилось слушать Петерса на собраниях.  С другой стороны, как огромный знак плюса стоял высокий профессионализм. Петерс был учителем, каких не сыщешь днем с огнём.       — Ричард тебе никогда не рассказывал о своей работе? — спросил Браун.       — Нет, у нас после смерти Клэр были холодные отношения, а до, мне было неинтересно, чем он занимается. Он целыми днями пропадал на работе. Кажется мы нормально общались только до того дня, когда мне исполнилось тринадцать. Ах, да… и последние полгода его жизни.        — Он был владельцем лучшего детективного агентства на всем Западе США. К нему обращались известные люди.        — Что?        — Удивительно, правда? — улыбнулся Браун.       — Но наш профиль состоял не в том, чтобы заниматься мелкими делишками, вроде, слежки за неверными супругами. Мы были и есть что-то между полицией и спецслужбами. То есть, мы лучше полиции, но не имеем достаточно возможностей, чтобы стать лучшей спецслужбой. За пятнадцать лет существования мы поймали десять серийных, особо опасных убийц, расследовали две тысячи двести тридцать два дела. Тех самых, с которыми не пойдешь в полицию, понимаешь? Даже остановили теракт. Это очень прибыльное дело. У твоего отца знакомства доходят едва ли не до Белого Дома. Теперь, Эйприл, с сегодняшнего дня, возглавляешь агентство ты. Я снимаю тебя должности шерифа полиции. Ты одарённая. Ты — лучший полицейский. В тебе талант отца. В нашем департаменте ты скоро поймёшь, что выросла из этого, ты будешь думать, что просто протираешь штаны, что работа слишком скучна для тебя.        — Но, я обещала, что не будет никаких рисков…       — Риски? Эйпи, каждый день есть риски. Вот, допустим, ты выходишь на работу. Есть риск, что тебя собьет машина в этот день, или что с крыши на голову упадёт кирпич. Ты ездишь на байке. Риски повышаются. Ты можешь попасть в аварию, или в тюрьму, если собьёшь человека. К тому же, крошка, ты работаешь в полиции, а здесь риски огромные. Преступники бывают совершенно непредсказуемые. Помнишь, что стало с Томасом Джонсоном, шерифом до тебя? Его застрелили — сказал Браун.        Гордон положил на середину стола бумажный пакет с эмблемой. Эйприл нахмурилась.       — Я думала, это логотип вашей семьи.        — Нет, мисс Смит, это логотип нашего агентства. Согласитесь, визитка с ним смотрится довольно стильно.       Эйприл впервые внимательно рассмотрела эмблему. Она была похожа на игральную карту, зеркальным расположением двух девушек покрытых золотом. Они держали в руках большую черную розу.       — Это ты, а девушка, отражающая тебя… — начал Петерс.       —… Клэр, — сдавленно ответила Эйприл.       — Так что, я должен тебя уволить. Эйприл — сказал Петерс. — В этом агентстве, тебе будет гораздо лучше.        — Что в этом пакете? — холодно спросила Смит.       — Ключи от агентства, заявление о твоем назначении. Ключи от штаб-квартиры, ключи от машины. — От машины?       — Да. У «Черной розы» есть свой гараж.        — Я не знаю что и сказать. Мне нужно всё хорошенько обдумать, — Эйприл встала из-за стола, схватила пакет и направилась к выходу, попутно набирая Дэвида.         — Дэв, это Эйприл, не могли бы мы встретиться сейчас? Можно я приеду к тебе? — сказала Эйприл автоответчику. Но это было для того, чтобы просто поставить парня перед фактом, Смит уже взяла направление к дому Дэвида.  Парень тут же открыл дверь. Рубашка на нём была расстегнута.       — Ты только что с работы? — спросила Эйприл и поцеловала его. Она хотела отвлечься. Хотела, чтобы мысли занимал Дэвид, но не эти трое мужчин и новая информация. Пальцы вслепую потянулись к ремню на брюках.        — Что-то случилось? — прошептал Дэвид в губы, но Эйприл не стала отвечать. Она протолкнула его внутрь и ногой закрыла дверь. Реакция Дэвида не заставила себя долго ждать, он поднял девушку на руки и понёс в спальню, целуя нежную кожу плеч по пути.       Они достаточно разогрелись, комната пропиталась возбуждением обоих. Дэвид спустился к бедрам Эйприл, целуя их внутреннюю сторону. Девушка запрокинула голову от удовольствия. Но внезапная громкая мелодия на телефоне Эйприл вернула возлюбленных в реальность.       — Вот черт! — выругался Дэвид. — Не бери трубку, пожалуйста.       — Но я не могу, — ответила Эйприл и села в кровати.       — Эйп, если ты сейчас возьмёшь трубку, то наши отношения закончатся. Я устал так жить, честное слово.        Большие синие глаза Смит увеличились вдвое, она посмотрела на Дэвида и почувствовала, как лавой растекается обида. Значит, она ошиблась в нём. Значит, до сих пор не научилась узнавать людей.       — Окей, Дэвид. Между нами всё кончено, — кивнула девушка и взяла трубку. — Слушаю, Уоррен… Да, сейчас буду.       — Поверить не могу, что работа для тебя важнее наших отношений. Когда ты стала такой?       — Я всегда была такой, Дэв. Просто ты жил в своем мире. Ты разве не знал на что шел, когда я тебе сказала, что я шериф полиции?          Эйприл вышла из дома Дэвида с тяжёлым сердцем. Она села на байк и помчалась по вечернему городу в полицейский департамент, у которого её уже ждали Адамсы.       — Здравствуйте, шериф. Мы решили не дожидаться официального приглашения. Сами поймите это наша дочь. Сидеть всё это время в ожидании. Это очень ослабило нас. Я уже забыл, когда в последний раз не принимал сердечные таблетки, когда Бетти не плакала по ночам. Узнав правду, мы хотя бы успокоимся, — сказал мистер Адамс. Беатрис медленно кивнула, подтверждая слова мужа.        — Ладно, — сдалась Эйприл.— Поехали.         Долгая дорога до морга. Немые слезы Беатрис, через пелену которых была едва заметна точеная фигурка Эйприл на мотоцикле. Она ехала впереди, как проводник. Вот только куда она приведёт семью Адамс?        Оглушительный скрип дверей в морг. Неразличимое перешептывание шерифа и судмедэксперта. Кажется, собственное сердце Беатрис, заглушало любой шум. Всё тело тряслось, и реагировало даже на малейший ветерок. Беатрис куталась в шерстяной кардиган.       Она подпрыгнула, когда мистер Адамс положил ей теплую ладонь на поясницу. Цепочка душила. Одежда казалась неимоверно тяжёлой. В висках стучало. Мгновенная, сильная мигрень. Чувство нехватки воздуха. Ноги не шли. Она старалась сделать шаг, но как назло их пригвоздило к полам морга. Стены давили. Эйприл равнодушно смотрела на семью. Неужели она не понимает, как им горько? Как она может быть шерифом, когда она стоит особняком и не утешает их. Господи, пусть девочка будет жива!       — Пройдемте, — звонкий, как  набат голос судмедэксперта. Вялое выражение лица. Должно быть очередная бессонная ночь. Взрослый, хмурый мужчина с бульдожьими щеками. Крупный, в синем костюме. На голове чепец, на ухе, колышется от сквозняка маска. Он уверенно идет ко двери. Кажется, ему привычна эта работа. Ни одной эмоции.        Холодно. Очень холодно. Настоящий холодильник. Мерзнут пальцы рук. Тело бьет крупная дрожь. По коже пробираются мелкие мурашки. Муж крепко держит её, хотя сам едва стоит на ногах. Нет, он определённо крепче.        — Готовы? — спрашивает шериф.  Да разве будешь к этому готовым? Но Беатрис медленно кивает.        Первая простыня. Девочка. Синяя. Губы плотно прижаты друг к другу в одну плоскую линию. Ей тринадцать. Только-только фигура начала принимать женские очертания. Глаза плотно закрыты. Прядь светлых волос непослушно выбилась из косы. Не она. Не Лора.       Беатрис покачала головой. Щеки обожгли крупные капли слёз.        — Это Пенелопа, — услышала она свой голос со стороны. — Она заходила к нам. Я знаю её. Это убьёт миссис Вуд.        — Хорошо, пошли дальше, — кивнула Эйприл и открыла вторую простынь.        Ноги подвели миссис Адамс. Муж едва успел подхватить её. Лора.       — Моя девочка! — закричала Беатрис. — О, боже! Лора! — она вытянула руки, чтобы коснуться мраморно-белого лица дочери, но мистер Адамс потащил её к выходу.       — Отпусти меня, сейчас же Уильям! Это наша дочь, ты что, не понимаешь? Вдруг она жива? Вдруг её можно спасти! — это были её последние слова, перед тем, как женщина потеряла сознание.        Уильям положил жену на скамейку и подошёл к Эйприл.       — Мне очень жаль, — тихо сказала Смит.       — Найдите эту сволочь, или я уничтожу весь ваш департамент, — сказал мистер Адамс.       — Я спишу Ваши угрозы на шок, мистер Адамс. Подпишите здесь.       — Когда можно будет забрать нашу девочку? — спросил Адамс.       — Подойдите к мистеру Чарльзу, это судмедэксперт. Он Вам всё объяснит.          Эйприл достала телефон и сделала то, чего не делала уже больше десяти лет. Позвонила мистеру Брауну. Сегодня им уже удалось увидеться, но они так и не успели толком поговорить. Раньше, за советами Эйприл обращалась только к нему. Будучи психологом, он умел слушать, как никто другой. Он не осуждал и не пытался вмешиваться, не говорил родителям то о чем Эйприл с ним делилась.        — Чарли, можно я приеду? — спросила Эйприл.       — Конечно, крошка. Я тебя жду, — ответил Браун.        Он всегда варил американо и готовил вафли со сливочным кремом. Чарли ставил большую тарелку на столе, и ждал свою крестную дочь.        Эйприл, открывала дверь, скидывала с себя рюкзак и верхнюю одежду и садилась за стол.       Чарли всегда молча смотрел на неё минут десять, пока она одну за другой ела вафли, потом, доставал виски и наливал в бокалы. И в этот раз он поступил точно также.        — Да, боюсь мне нужно выпить, иначе я взорвусь от пережитых эмоций, — Эйприл опустошила бокал. — Знаешь, Чарли? Лучше бы отец был придурком. Теперь я чувствую себя сукой. А он герой.       — Мы все ошибаемся, Эйпи.        —  При том, хоть бы кто-то был виноват, Чарли… Хоть бы кто… но нет, только я. Я вела бурную жизнь, я грубила отцу, я выбрала карьеру, а не парня.       — Я думаю, крошка Эйпи, если бы эти отношения были для тебя, вы бы нашли компромисс.        — Я просто манипуляторов ненавижу,  — надула губы Эйприл.        — Действительно, это было подло с его стороны.        — Давай поговорим о чем-нибудь другом.       — Например?       — Чарли положил локти на стол и скрестил пальцы в замок.        — Например, о том, что сегодня произошло.       — Я не стал говорить при них. Ричард скрывал свою деятельность, чтобы уберечь вас. Естественно, и деньги он складывал на счёт, оставляя себе столько, сколько мог получить рядовой полицейский. Его настоящая заработная плата была в шесть раз больше чем у офицера. Так что, представить сколько у него на счёте сложно даже мне. Я думаю, если бы ты поинтересовалась, он бы сказал тебе всё. Он ждал этого. Ричард сказал мне, что ему было бы легче рассказать. Надеюсь, Ричарду спокойно сейчас, когда ты знаешь всю правду. Я должен тебе всё объяснить и всему научить тебя. Ты получишь всё то, что было у Ричарда.