Проклятый

      Долгое время Тарталья лежал на кровати и не имел ни малейшего представления, как ему с нее встать. Каждая мышца тела ужасно ныла от боли, только это была не та приятная боль в мышцах, которая обычно появляется на следующей день после хорошей тренировки, а скорее та, что бывает во время тяжелой и затяжной болезни. И ему это очень не нравилось, поскольку ранее он такого не испытывал.       «Черт возьми, когда это началось? Я почувствовал себя плохо сразу после битвы на фабрике «игрушек», которую организовал Дотторе. Скорее всего, это Глаз Порчи так на меня повлиял. Не надо было его использовать спустя такой короткий промежуток времени…»       Тарталья постепенно начал воспроизводить в своей памяти события того злополучного дня. Его брат Тевкр забрел на фабрику по изучению стражей руин, которая была создана и впоследствии заброшена одним из Предвестников по имени Дотторе. Тарталья наивно полагал, что все стражи там неактивны, но он недооценил уровень безответственности своего коллеги. Ему пришлось использовать свою «вторую форму», чтобы защитить своего брата и путешественника от атакующих стражей. С тех самых пор прошла уже неделя, а непонятная ноющая боль так и не собиралась покидать его тело.       Странные вещи происходили не только с ним, но и с его Глазом Порчи. Фиолетовое свечение внутри него погасло и в нескольких местах артефакт треснул. Тарталья предполагал, что скорее всего он больше непригоден для использования. По крайней мере, элементальную силу, которая обычно исходит от подобных артефактов, он больше не ощущал.       — Слава Архонтам, что у меня есть запасной. Иди сюда, малыш!       Предвестник рывком приподнялся на локтях с кровати и открыл первый ящик в стоящей слева от него тумбочке. Там лежала небольшая шкатулка бордового цвета, которая была надежно запечатана силой элемента Гидро и еще несколькими символами, смысл которых знал только сам Тарталья. Он позаботился о том, чтобы открыть эту шкатулку не смог никто, кроме него самого.       Запасные Глаза Порчи были у всех Предвестников. Как и любой предмет, созданный руками человека, артефакт имел свойство ломаться или выходить из строя. В сломанном состоянии он был не больше, чем простой стекляшкой, а в худшем случае он мог еще и нанести увечья своему обладателю. Поэтому, чтобы не быть застигнутыми врасплох во время тяжелой битвы, Предвестники имели при себе два Глаза Порчи, но до последнего старались не использовать ни один из них. В конце концов, не зря он так устрашающе назывался.       Тарталья же был исключением. Негативные последствия от использования артефакта его не пугали. Наоборот, поскольку юноша любил риск и опасность, его это только подстегивало. Другие Предвестники, в особенности Синьора, называли его дураком без инстинкта самосохранения, но какое Тарталье было до них дело? Даже сама Царица как-то предупреждала его о том, чтобы он не использовал «вторую форму» чаще чем два раза в год, максимум три, а Педролино, первый Предвестник, сказал ему:       «Друг мой, послушай. Если видишь, что не справляешься своими силами, лучше вызови подмогу, либо убеги. Нет необходимости калечить себя».       Тарталья же только разозлился, услышав эти слова. Как он мог посрамить свое звание Одиннадцатого Предвестника Фатуи и убежать? Или еще хуже — позвать на помощь?       «Я лучше умру, чем буду с позором убегать от врага или просить помощи. Я не собираюсь порочить свой титул и позорить имя Ее Величества Царицы!»       После этих слов никто больше не пытался с ним заговорить об опасности использования Глаза Порчи.       Тарталья передвинул в правильном порядке символы на шкатулке и использовал силу Гидро элемента. Крышка сразу же открылась, в шкатулке лежал новый, еще никем не использованный Гео Глаз Порчи. По правде говоря, Тарталья не очень любил элемент Гео, он казался ему очень тяжелым и чужеродным, как и земли Ли Юэ, на которых он вынужден был находится по воле Крио Архонта. Он несколько раз подходил к Дотторе с просьбой выдать ему второй Глаз Порчи тоже с силой Электро, но тот постоянно ссылался на то, что их нет в наличии, потому что «ингредиенты» для их создания находятся в Инадзуме, куда очень сложно попасть. В избытке был только Гео, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.       Тарталья аккуратно достал из шкатулки небольших размеров артефакт янтарного цвета и пристегнул его к своему пиджаку, который небрежно висел на спинке стула.       «Надо же! Я уже могу сгибать пальцы, вот это достижение!»       Юноша был искренне рад, что возможность управлять пальцами постепенно к нему возвращалась. В конце концов, как лучнику, ему это было очень важно. От наблюдения за собственными пальцами его отвлек стук в дверь.       — Войдите!       — Братик! Как ты себя чувствуешь?       В комнату тут же вбежал обеспокоенный Тевкр в сопровождении агента Фатуи.       — Прошу прощения, господин Тарталья. Ваш младший брат очень переживал о вашем самочувствии и хотел вас увидеть, поэтому мне пришлось его привести. Я виноват, что не спросил дозволения…       — Ничего страшного, Виктор. Я знаю, каким даром убеждения обладает мой брат. Держу пари, он состроил свои фирменные «щенячьи глазки», и тебе ничего не оставалось, кроме как начать исполнять все его желания.       Виктор неловко улыбнулся. Тарталья засмеялся, потому что попал в самую точку, но тут же пожалел об этом. Ценой непродолжительного смеха оказалась резкая боль в ребрах. Предвестник невольно вскрикнул.       — Братик, тебе больно? Мы с Виктором принесли тебе лекарств от местного лекаря. Вот…       Тевкр поставил на кровать небольшую корзинку, набитую различными местными травами.       — Да, господин, тот лекарь правда очень уважаемый человек в городе, у него все закупают лекарства, даже сама Воля Небес Нин Гуан. Я поспрашивал местных, чтобы убедиться. Правда у него в хижине такая странная девочка работает, все говорила мне про какую-то кокосовую козу. Я так и не понял, кто это… В общем, попробуйте! Если хотите, я заварю Вам чай с этими травами.       Тарталья оценил заботу Виктора. Он был старше Тартальи примерно на пять лет, но все равно проявлял уважение и преданность, как одному из Предвестников. Также юноша был благодарен агенту за то, что тот выполнял работу няньки для Тевкра несмотря на собственную занятость. Но позволить себе проявить слабость перед младшим по чину Чайльд не мог.       — Спасибо за заботу, Виктор, но чай я сам себе смогу заварить. Вот, видишь, я уже спокойно встаю с кровати.       Замаскировав сильную боль за вымученной улыбкой, Тарталья продемонстрировал, как он мастерски встает с кровати. Попытка скрыть неприятные ощущения, возникающие из-за любых телодвижений, для профессионального агента была очевидна, но виду он не подал. Единственное добавил, что среди трав есть цветки цинсинь, которые являются отличным обезболивающим.       — Что ж, тогда я оставлю вас наедине с братом. Еще у меня есть письмо. — Виктор достал из заднего кармана брюк конверт, который успел немного помяться. — Оно от нашей госпожи.       — Да-да, прекрасно! — Тарталья поспешил прервать затянувшийся доклад агента. — Положи письмо мне на тумбочку, я прочитаю и отвечу на него чуть позже. Можешь идти.       Виктор поспешил покинуть комнату, и Тарталья остался наедине с младшим братом.       — Тебе здесь, наверное, уже наскучило, Тевкр? Ничего страшного, через пару дней я поправлюсь, и мы с тобой вернемся обратно в Снежную.       Тарталья нежно улыбнулся и погладил брата по голове.       — Ну что ты! Мне совсем не скучно! Мы с Виктором постоянно где-то гуляем, а иногда он покупает мне игрушки. Правда он не разрешает мне близко подходить к одноглазикам, почему-то говорит, что это может быть опасно. Но я-то знаю, что игрушки, сделанные на фабрике, самые лучшие и добрые!       «Ох, Тевкр, если бы ты знал, что из-за этих «игрушек» твой брат валяется вот уже целую неделю в полуобморочном состоянии… Ну почему тебя привлекают именно стражи руин, а не кристальные бабочки…»       — Я только переживаю за тебя, братик… Ты точно поправишься? — Из глаз Тевкра выступили слезы.       — Тевкр, мужчины не плачут! Конечно, я поправлюсь, вот увидишь! Я просто переутомился, пока собирал одноглазиков на фабрике игрушек. Но эти волшебные травы, которые вы с Виктором принесли для меня, сразу же поднимут меня на ноги. Принеси-ка лучше братику горячей воды, я заварю себе этот чудесный напиток!       Тевкр неуклюже вытер рукавом слезы и уже через пару минут принес брату кувшин с горячей водой. Тарталья сразу же накрошил туда все цветки цинсинь, которые были в корзинке. Как хорошо, что Виктор предупредил, что они лучше всего снимают боль. Дав горячему напитку немного настояться, он сделал из кувшина пару глотков. На удивление, боль начала отступать.       — Ничего себе, вот это эффект…       — Братик, тебе лучше?       — Да, Тевкр! Мне гораздо лучше! — Тарталья улыбнулся брату, и в этот раз его улыбка получилась расслабленной и непринужденной. С каждым глотком отвара боль становилась все меньше и меньше.       «Такими темпами мы действительно скоро сможем вернуться в Снежную!»

***

      После выпитого отвара из цветков цинсинь Предвестника начало клонить в сон. Он уже спокойно мог вставать с кровати, поэтому сам отвел Тевкра в его комнату.       «Нужно будет перед отъездом зайти поблагодарить этого травника и щедро отсыпать ему моры. Не ожидал, что я так скоро встану на ноги, зря я так плохо думал о Ли Юэ…»       Перед сном Тарталья решил прочитать письмо, которое оставил ему на тумбочке Виктор. Письмо было запечатано желтой печатью — так Царица помечала письма особой важности.       «У Ее Величества наконец-то есть что-то стоящее для меня!»       С волнением Предвестник сломал печать и развернул конверт. Письмо было очень коротким:       «Сорок процентов золотого фонда из Банка Северного Королевства в Ли Юэ необходимо в кратчайшие сроки перенаправить в наш филиал в Сумеру. Средства в скором времени понадобятся Сказителю. Поручаю тебе заняться организацией этого мероприятия».       Содержание этого письма Тарталью несильно обрадовало. Он знал, что Скарамучча в Сумеру подготавливает почву для того, чтобы изъять Сердце Бога у Дендро Архонта. Аякс до последнего надеялся и ждал, что Царица отправит его, а не Сказителя, для выполнения этой миссии, но все его надежды проявить себя снова пошли прахом.       Тарталья злился, что его заставляют выполнять столь недостойную для Предвестника работу. В конце концов, организовать перевод средств мог один из старших дипломатов Фатуи. Чайльд ничего не понимал в экономике, да и не хотел понимать. Ему нужна была слава, сражения, вкус крови и закаленной стали, вкус битвы. Он устал отсиживаться в Ли Юэ и выбивать долги из непутевых разбойников, которые и наполовину не были так сильны, как он.       Тарталья наконец-то хотел оказаться главным героем, хотел, чтобы Царица и другие Предвестники наконец признали его и перестали видеть в нем всего лишь наивного юнца. С тех пор, как он попал в Фатуи, у него всегда было чувство, что его недооценивают, не считаются с его силой, хотят держать его подальше ото всех важных событий.       «Я — порождение Бездны, отточившее свое мастерство убийства в совершенстве, и мне не дают даже забрать сердце у Архонта!»       Чайльд всегда чувствовал себя обделенным доверием Царицы в сравнении с другими Предвестниками. Его коллеги всегда знали больше информации, чем он, и получали более ответственные задания. Когда Тарталье поручили задание забрать Сердце Бога у Гео Архонта, его радости не было предела. Он думал, что наконец-то сможет проявить себя и доказать свое могущество и преданность, но в итоге все оказалось лишь большим спектаклем, где все заранее выучили свои роли и лишь один Тарталья остался в дураках.       «Хотя, может я и есть дурак, если рядом со мной все время находился Архонт, а я даже не заметил…»       Воспоминания о днях, проведенных в компании Чжун Ли, заставили кровь в его жилах закипать еще больше.       «Подумать только, он провел меня, как ребенка! Я чувствовал, будто бы что-то в нем не так, но никак не мог понять, что именно… Он вел себя так, будто специально хотел увести меня от этих мыслей… Этот человек, он… Черт! Как же я зол!»       Чайльд со всей силы ударил кулаком в стену, чтобы выплеснуть накопившийся гнев. Под силой удара старая высохшая древесина треснула.       Он не понимал до конца, на кого злился: на себя, за свою наивность, на Синьору, которая ни во что его не ставила и считала себя королевой, или же на Гео Архонта, которому захотелось поиграть в человека.