to the ends of the earth (would you follow me?)

      Яз проснулась и обнаружила, что Доктор даже не сомкнула глаз ночью, успев не только починить кондиционер в машине, но и вмешаться в и так работающее радио. Теперь оно могло воспроизводить музыку любой эпохи на тридцать лет вперед и назад, необходимо было просто установить стрелку на циферблате на интересующий период.       Это было еще не все.       — Немного поигралась с проводкой отеля и разобралась с мигающими огнями, — сказала Доктор Яз, пока они несли чемоданы в машину. — Бэбс за стойкой дала мне конфетки Werthers за быстроту. Милая женщина.       И это еще не все.       — Круассан? — Доктор предложила Яз коричневый бумажный пакет со своего пассажирского сиденья. — Немного проголодалась. Решила заскочить в пекарню и раздобыть нам завтрак. Не знала, что ты захочешь, поэтому взяла тебе всего по одному. Ну, почти все. Возможно, я съела твою булочку с корицей. Прости.       И все это обрушилось на Яз до того, как она успела протереть глаза. Все, что она могла сделать, это моргнуть, глядя на Доктора, на этот коричневый бумажный пакет, на их обновленный радиоприемник, к которому теперь был прикреплен маленький светящийся прибор, и покачать головой. Доктор действительно была особенной; гиперактивная бессонница, прекрасный мозг с серьезным дефицитом внимания, целая Вселенная, находящаяся в постоянном движении.       Яз уже должна была привыкнуть к этому. Но ведь, думала Яз, к Доктору никогда по-настоящему не привыкнешь. Она была как подарок, завернутый в сотню слоев яркой, красочной оберточной бумаги. И каждый раз, когда Яз думала, что наконец добралась до последнего слоя, каждый раз, когда она думала, что у этой девушки больше не осталось сюрпризов, Доктор приходила и доказывала обратное.       Она была, как вскоре поняла Яз, совершенно непознаваемой.

***

      В 8:30 они уже были в пути.       Яз была признательна, что вся неловкость, которая была после ее странного поведения на лодочной вечеринке, почти рассеялась. Конечно, накануне она была все еще не в духе из-за этого, но, как всегда, Доктор была рядом, чтобы подбодрить ее. И это хорошо, потому что им предстояло провести вместе целых семь часов в этой машине, добираясь до Нэшвилла.       Однако вскоре мысли Яз начали дрейфовать. В частности, они вернулись к прошлым отношениям, хоть их и было немного.       Яз показалось странным, что она начала во всем сомневаться, сомневаться в том, что касалось ее собственной жизни, истории, в которой она когда-то была так уверена. Неужели это новый взгляд, новая ясность? Или просто чувства, которые она когда-то испытывала к некоторым людям из прошлой жизни, со временем угасли, и теперь ей было трудно вообще связать с ними какие-либо романтические наклонности?       Она мысленно вернулась к Дэнни Бисвасу, к тому, как прокрадывалась к нему через окна спальни, к его ощупывающим, неуклюжим, бесполезным рукам, к мрачному послевкусию, оставленному его губами (сигареты его отца, Mountain Dew, мятное дыхание от жвачки, которую он жевал в течение часа перед ее приездом). Ей было всего пятнадцать, и она была относительно не знакома со всей этой игрой в свидания, но тогда она была уверена, что все было реально, по-настоящему. Но сейчас? Сейчас она не могла вспомнить ни учащенного сердцебиения, ни какой-либо дрожи перед свиданием. Она не могла припомнить, чтобы он снился ей, или хотя бы то, что после встречи с ним она бы шла домой и улыбалась, чувствуя головокружение и краснея, как типичный влюбленный подросток, которым она должна была быть.       Свидания, на которых она была после него, тоже не вызывали подобные чувства. Яз всегда боролась с идеей «бабочек в животе» или «искры». Ее друзья были в восторге от этой идеи, персонажи этих дрянных американских драм были в восторге от нее, даже ее сестра утверждала, что чувствует искру с каждым парнем выше шести футов, с которым она встречалась взглядом. Но Яз не чувствовала этого.       Временами она задавалась вопросом, а не было ли это коллективной ложью, придуманной человечеством; заговор, в котором все участвовали, но не говорили о нем. Конечно, когда она поняла, что становится похожей на своего отца, она сразу же отказалась от этой мысли. Заговора не было. Ее искра была где-то там — она просто ждала кого-то, кто смог бы зажечь ее. Во всяком случае, так она себе говорила, пока не подросла и поиск «настоящей любви» не стал слишком отдаленным приоритетом в ее длинном списке обязанностей, которые ей пришлось взять на себя.       Но находясь здесь, сейчас, когда все эти обязанности будут только через почти сорок лет, и у нее есть эти семь часов, когда нечего делать, кроме как сидеть и думать, она начала видеть некоторые аспекты своего прошло совсем через другую призму.       Яз подумала о своей лучшей школьной подруге. Она была одной из тех девушек, которые не были частью толпы, но каким-то образом дружили со всеми. В ней была непринужденная энергия, с любовью вспоминала Яз. В ней не было ни капли подлости или чего-то плохого. Яз вспомнила, как она часто задерживала глаза на ее длинной шее, очерченной челюсти, пухлых губах. Она помнила, что придумывала любой предлог, чтобы просто быть рядом с ней, прикоснуться к ней, почувствовать давление ее мягкой кожи на своей хотя бы на мгновение.       Тогда Яз думала, что именно это и означает быть рядом с друзьями. Близость ведь нормальное явление среди девушек, разве нет? Теперь она не была так уверена.       Что еще хуже, Яз увидела поразительную параллель между своей лучшей подругой из старшей школы (возможно, даже возлюбленной) и Доктором. Более того, она видела параллель между тем, как она вела себя с ними двумя. Случайные, платонические прикосновения, долгие и томительные взгляды, глубоко заложенное желание просто существовать в близости этого человека. Яз слишком идеализировала Доктора, она это знала. Но если когда-либо и существовала женщина, достойная идеализации, то это…       Яз прервала эту мысль в тот момент, когда осознала последствия своих размышлений.       Она включила радио и подавила стон, когда заиграла песня о любви.

***

      На полпути они сделали остановку на заправке.       Это был первый намек на цивилизацию, которую они увидели за последнее время. Яз стояла у бензоколонки, когда из магазина вышел крупного телосложения дальнобойщик, жующий табак и почесывающий неухоженную бороду. Доктор была в машине, с громко включенной музыкой и витающей в облаках головой. Яз не смотрела на мужчину, просто заправляла бак. Она слышала, как его ботинки взметали гравий, пока он шел к своей машине, затем слышала с болезненным осознанием, что он пошел в сторону и шаги становились все ближе и ближе.       У него сразу была видна некоторая подлость в глазах. И эти глаза были устремлены на Яз. У нее было плохое предчувствие.       «Не сегодня, — подумала она. — Не сейчас».       — Далековато от дома, да? — крикнул мужчина, прислонившись к полуприцепу и скрестив руки на груди.       Яз взглянула на Доктора, затем на то, сколько топлива еще осталось залить. Она молилась, чтобы дело пошло быстрее.       — А, да, — вежливо ответила она. — Это место сильно отличается от Англии.       Мужчина хмыкнул.       — Англия? — он снова хмыкнул. — Откуда ты на самом деле?       Яз резко покосилась на мужчину сквозь солнечный свет. Его глаза вонзились в нее. Она не удостоила его вопрос ответом, и как только бак наполнился, она направилась в магазин, чтобы заплатить.       — Эй, я с тобой разговариваю! — крикнул ей вдогонку мужчина.       Пару шагов он сделал ей вслед. Когда Яз ускорила темп, ее мозг заполнился миллионом ужасных историй, которые она видела в новостях о подобных встречах, которые закончились не очень хорошо, и она могла поклясться, что была на грани того, чтобы развернуться и убежать, черт возьми, она была на грани панической атаки. Но мужчина просто сплюнул табак на землю у своих ног, а затем вернулся к своему грузовику, ворча себе под нос.       Яз не смогла бы словами выразить то облегчение, которое она испытала, наблюдая через витрину магазина, как грузовик уезжает, даже если бы попыталась.       — Все в порядке? — спросила ее Доктор, когда она через минуту вернулась к машине.       Яз посмотрела на Доктора и улыбнулась так легко, как только могла.       — Да, конечно, — солгала она. — Я взяла тебе кока-колу.       — О, блестяще! Спасибо, Яз.       Яз протянула Доктору ее банку колы, завела машину и выехала с заправки. Лучше всего оставить это уродливое испытание в зеркале заднего вида. Ничего такого, к чему она уже не привыкла. Ничего такого, с чем она не могла бы справиться.       Во всяком случае, Доктор ничего бы не поняла, если бы она сказала.

***

      Достаточно скоро Яз снова была в приподнятом настроении. Бескрайняя свободная дорога, бесконечно пышные зеленые холмы, спускающиеся по обеим сторонам шоссе, нахождение рядом Доктора — все это не давало хранить негатив в голове слишком долго. Влажность воздуха все еще тяжело давила на них, но Яз научилась не обращать на нее внимания. Ее окно было полностью опущена, она вытянула руку вперед, имитируя движения волн. Ветерок резвился между ее пальцами.       В настоящий момент времени Доктор пыталась порастягиваться, используя небольшое пространство для ног, которое у нее было, неуклюже прислонив один ботинок к приборной панели и перекинув другую через нее. Яз не была уверена, что это удобное положение, но Доктор сама упустила возможность размять свои ноги на заправке.       — Размять ноги? — сказала она тогда. — Яз, однажды я провела четыре миллиарда лет, запершись в исповедальном циферблате размером с мою ладонь. Думаю, я смогу провести еще несколько часов в этой машине.       Вскоре она проглотила все сказанные слова.       Пока Яз забавлялась и немного самодовольно наблюдала, как Доктор борется со своей проблемой, ей пришла в голову мысль.       — Ты когда-нибудь делала это раньше? — спросила она.       — Что «это»?       — Это, — Яз одной рукой широко указала на машину, на вид за ее пределами, на дорогу. — Я имею в виду, настоящее путешествие. Ты когда-нибудь так долго путешествовала без ТАРДИС?       — Ой, — Доктор нахмурилась, задумавшись. — Удивительно, Яз, но я думаю, что нет. Не совсем в таком виде. Хм, а я тут подумала, что у меня осталось не так много тех самых «в первый раз». Но с кем еще я могла бы это сделать, как не с тобой, а? Я и Ясмин Хан штурмуем штаты. Кто бы мог подумать? Тем не менее, это так захватывающе, не так ли? Впервые обычное путешествие. Вдвоем!       Доктор лучезарно улыбнулась Яз:       — Нам лучше сделать это правильно, а? А может и немного неправильно. На самом деле это же будет не первый случай, если что-то пойдет не так, да ведь?»       — На самом деле это не день из жизни Доктора, если что-то не пойдет не так, — поправила Яз.       — Ои! — Доктор расправила свои ноги и поменяла их местами, сердито глядя на них, как будто это они виноваты в том, что не могут принять удобное положение. — Ты называешь это ошибкой, я называю это… Живописный путь направо.       — Ну как скажешь.       Доктор взглянула на Яз.       — К чему эта улыбка?       Яз, сама того не осознавая, улыбалась довольно самодовольной улыбкой, больше себе, чем кому-то еще.       — Не знаю, просто наши роли поменялись. Ты пассажир, турист, а я пилот. Я — это ты.       Эта мысль определенно заставила Яз почувствовать себя весьма необычно.       — И то, что ты являешься мной, прекрасно смотрится на тебе, Ясмин Кхан. — Доктор ткнул Яз в плечо. — Я немного завидую.

***

      — Ты заметила, — начала спустя некоторое время Яз. — Что за последние шесть часов это радио не играло ничего, кроме песен о любви? Серьезно, смотри.       Яз продемонстрировала свою точку зрения, повернув ручку своего модернизированного радио, переключившись с музыки эпохи 70-х на 80-е и 90-е, и каждый раз безошибочно переходя к новой песне о любви, все вокалисты поют о душевной боли, горе и родственных душах. Она переключила циферблат на музыку 00-х; «I’m Yours» Джейсона Мраза тоже отвечает всем требованиям.       Яз многозначительно посмотрела на Доктора.       — Что это может значить?       Доктор подалась вперед и постучала по установленному ею светящемуся приспособлению. Она немного выпятила нижнюю губу в замешательстве.       — Должно быть сломано…       — Что именно? — спросила Яз.       — О, это… Это должен был быть рецептор настроения, — Доктор начала его отвинчивать — Он воспроизводит музыку, соответствующую общему настроению и атмосфере, считывая химический баланс в мозгу человека. Как я уже сказала, должно быть, сломан.       Она отсоединила рецептор и просканировала его отверткой.       Яз выжидательно изогнула бровь.       — Все же сломан?       Ее ладони начали немного вспотевать на виниловом колесе.       — А, да, — голос Доктора звучал не так убедительно, как хотелось бы Яз. — Сломан.       Она больше не присоединяла рецептор.