Тонкая грань безумия

~~~

      Театр встретил его лёгким шорохом листьев. Сцена опять смотрела на него своими пустыми глазницами декораций. Больше не было сумрака. И он больше не видел массивные брусы дерева за спиной Гермионы. Как и её саму.       Он выдохнул с облегчением. Всё это того стоило, однако где-то в груди всколыхнулось что-то отдаленно напоминающее сожаление…       Сегодня утром, воспользовавшись тем, что её настойчиво отвлекал Невилл, Северус заменил бокалы с соком, пристально следя, чтобы она выпила всё до капли. На какое-то время она замерла, вскидывая на него дезориентированный взгляд, потом медленно поднялась и вышла из Большого зала. До конца дня он её так и не увидел, хотя точно знал, что она провела все свои занятия, но проигнорировала вечерний чай у Минервы. И рассматривая сейчас пустой зал, он сожалел о том, что всё закончилось, но был доволен, что пусть и обманным путём, но дал ей возможность жить именно своей жизнью, перестав прятаться. Она была готова вернуться. Её удерживали лишь дурацкие внутренние установки, которым поспособствовал и он сам, вынужденно скрасив ей этот год в стенах деревянного домика.

~~~

      С невозмутимым видом разрезая пышный омлет, Северус уловил момент её появления в Большом зале. Она медленно шла от двери до стола, не обращая внимания на приветствия учеников. И он мог поклясться, что в её потемневших глазах отчётливо угадывалось осознанное намерение. И ему стало интересно. Если она воссоединилась со своей рациональной половиной, насколько эмоциональной осталась она сама?

~~~

      Гермиона обошла его и села на своё место. Сжав кулачки, она медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. С ней что-то творилось со вчерашнего дня. Её словно подхватило во сне потоком магии, и открыв глаза она с удивлением увидела Большой зал. Противоречивые чувства. Радость от возвращения, понимание, что ничего не изменилось внутри зала, волнение от осознания как изменились её ученики… Странное ощущение того, как давно она здесь не была и острая игла понимания, что она — вернулась. Она так ярко чувствовала эту жизнь. Всё это время она понимала, что всё хорошо, всё спокойно, всё в порядке, но течение жизни она чувствовала лишь ночью. Лишь тогда, когда лежала на полу своего домика. И вот — она вернулась. Почему? Что произошло? Она не хотела, она всё распланировала, она со всем смирилась… Медленно повернув голову, она натолкнулась на взгляд профессора Снейпа. Невозмутимое выражение лица, ровная осанка, привычные движения…       — Что-то не так, мисс Грейнджер? — привычная саркастичная усмешка коснулась его губ. Но сегодня в ней было что-то иное. Едва уловимое. Он — был доволен. И Гермиона сделала вдох, чтобы выплеснуть на него всё, что она думает, но осеклась. А если ей показалось? А если он не имеет отношения к тому, что произошло? А если он вообще не помнит, что ему снится?       — Плохо спала, профессор, — глухо ответила Грейнджер.       — Не удивительно, кровати Хогвартса на удивление мягкие, после жестких деревянных досок, — и он невозмутимо отправил в рот ещё один кусочек омлета.       — Вы — помните, — тихо прошептала она. — Мерлин, вы тоже помните!       — Сложно не запомнить того, кто весь этот учебный год лишал меня нормального сна.       — Весь год? А…       — Двадцатое мая, мисс Грейнджер. Через неделю — начинаются выпускные экзамены, по вашей же предложенной новой программе! Мерлин, как вы вообще протащили этот проект в Министерстве?       — Я… я…       — Извиняться будете потом, — он наклонился ближе к ней и понизил голос, выставляя на стол небольшой флакон. — Советую поесть, взять на сегодня отгул и выпить вот это. Это принесёт покой. Обычное восстанавливающее.       — Не понимаю, — Гермиона послушно взяла зелье.       — Я дам ответы на все ваши вопросы. Тогда, когда вы будете готовы…

~~~

      Все последующие дни Гермиона занимала себя с самого утра и до позднего вечера. После целого дня проведённого в кровати, она почувствовала себя значительно лучше. Во сне, она словно просматривала свою реальную жизнь со стороны, соединяя опять саму себя в единое целое. Ничего страшного не произошло. Всё было более чем прекрасно. Кроме одного. Щемящего чувства внутри. Сожаления. И тоски, по тому времени, когда она могла ничего не стесняясь быть самой собой. Она, конечно, обнаружила пропажу. Но Гарри заверил её, что всё хорошо, и он просто не хотел чтобы она отвлекалась. Ей пришлось поверить, но внутри она всё равно чувствовала себя скверно. Даже после того, как Гарри заверил её, что с ним всё в порядке.       Она не знала, что ей делать. Как вести себя с человеком, который знал о ней самые сокровенные вещи. Он никогда не высмеивал её, не давал ей повода. И тем не менее, она испытывала неловкость. И отчаянно скучала вечерами. Ей не хватало его. Его голоса и его рассказов. Но он был так отстранённо вежлив… Сидя в классе, и принимая очередной экзамен по своему предмету, Гермиона вдруг вспомнила, что его срок истёк. И ей впервые стало понятно, почему он так отстранён. Ещё немного и он исчезнет из её жизни. И несмотря на собственные противоречивые чувства, Гермиона решила, что так будет правильно. Он просто был вынужден быть рядом весь этот год. И скорее всего он просто устал, быть тем, кто всё время спасает…

~~~

      Он видел, что она пришла в себя. Она полностью восстановилась. Временами он ловил на себе её задумчивый взгляд. Казалось, он понимал его природу. Ему тоже временами не хватало… Возможности выговориться и знать, что тебя поймут. Возможности не играть роль и не носить масок. Но она держалась на расстоянии, и не в его правилах было навязывать своё общество. Он не имел права требовать от неё оставаться такой же, какой она была в том домике. Он не имел права интересоваться её делами и самочувствием сверх рамок приличий. Он не имел права… Он вообще через несколько дней покинет Хогвартс. И так, наверное, даже лучше. Мелькнувший проблеск возможности был нещадно погашен холодными доводами разума.

~~~

      Когда закончились экзамены, студенты покинули Хогвартс, так же как и преподавательский состав, а новое зелье было готово, Северус послал Гарри сову, с припиской о необходимости захватить с собой мисс Грейнджер. Он и не сомневался, что Гарри появится в течение пары часов, потому что его проблема действительно не требовала отлагательств. Расчистив место посреди гостиной, Северус разместил на низком столике макет с восьмиугольником, воссозданный Гермионой. Оставалось лишь ждать.       Едва сработали охранные чары, Снейп распахнул дверь своего дома, наблюдая забавную картину. Видимо, Гарри воспринял его слова «мисс Грейнджер должна быть обязательно, даже если вам придётся тащить её волоком» буквально. Потому что Гермиона была одета в домашний флисовый костюм, а и без того непослушные кудри и вовсе выглядели растрепанными. Едва она освободилась от объятий Гарри после аппарации, как тут же накинулась на того с кулачками, молотя его по плечу.       — Ты ему рассказал! Рассказал! Так вот куда делись книги! И молчал!       Поттер упрямо не обращал внимания на действия своей подруги, молча схватив её за плечо и буквально волоком дотаскивая до дверей, в которых стоял ухмыляющийся Снейп.       — Прекрасно выглядите, мисс Грейнджер, — Снейп ехидно усмехнулся, а Гермиона вздернув подбородок прошествовала мимо него, подталкиваемая в спину руками Гарри.       — Оно того стоит, профессор? — Гарри удрученно посмотрел на Снейпа.       — А это уже решать вам, Поттер, пото…       Договорить им не дал громкий голос Гермионы, которая дойдя до гостиной обнаружила и стопку книг, и свой злополучный макет.       — Как давно вы сговорились? Ты же сказал, что забрал себе все наработки, чтобы не заставлять меня делать то, что я не хочу! Гарри! — Гермиона судорожно сжала кулачки.       — Терпение, мисс Грейнджер, — Северус направился к полкам, доставая что-то из небольшой коробки. — И немного тишины, — добавил он, разворачиваясь к своим гостям.       — Итак, у мистера Поттера возникла проблема. И в поисках её решения, он обратился к вам, мисс Грейнджер. Верно?       Гермиона кивнула, и сложила руки на груди, кидая в сторону Гарри недовольный взгляд.       — Что вас смутило, мисс Грейнджер? — Северус подошёл к макету и остановился, рассматривая её лицо. — Я обещал вам ответы…       Гермиона несколько раз глубоко вздохнула, понимая, что желание узнать, где именно она совершила ошибку, сейчас в разы перевешивало негодование по поводу зверских методов доставки её сюда и самого факта сговора за её спиной, и ещё одного маленького факта. Выбросив из головы всё ненужное, решив, что она потом поквитается с Гарри, Гермиона тихо ответила:       — Я не была уверена в соотношении сторон и так и не поняла, почему не получилось зелье.       Снейп кивнул.       — Соотношение сторон тут не причём. Но с чего вы взяли, что ваше зелье не получилось?       — Ну, как же! Магия не потекла и линии…       — Ответ лежит прямо на поверхности, Гермиона, — вкрадчиво произнёс Снейп. — Думай…       Гермиона устало покачала головой и потерла руками лицо. Это его «думай» ещё во снах вводило её в состояние легкой паники. Почти всегда оказывалось, что она смотрит не в ту сторону. И вот опять. Думай… Да она столько времени провела над этими записями! Она уже давно передумала всё, что только можно было…       — В чём суть проблемы мистера Поттера, Гермиона? — она любила этот его обманчиво спокойный тон, с явными нотками превосходства, приправленный желанием донести суть.       — Мистер Поттер, Гарри, он… — Гермиона замешкалась, но поняв, что глупо стесняться, когда все карты уже давно вскрыты, продолжила. — Гарри показалось, что его душа раскалывается. Я бы назвала это раздвоением личности, но, кажется, в волшебном мире нет похожего определения.       — И в чём был смысл зелья?       — В том, чтобы помочь «склеить» части разрозненной души в единое целое. Но зелье не получилось и…       — Кто сказал, что оно не получилось? — Снейп поманил пальцем Поттера, стоявшего позади Гермионы, и внимательно вслушивающегося в диалог. — Подержите в руках, Гарри. Подумайте о своей проблеме, — Снейп протянул ему фиал, в котором Гермиона разглядела злополучное зелье.       — Потому что не загорелись эти чертовы линии, Мерлин бы их побрал, — Гермиона тяжело вздохнула. — Я, конечно, так и не поняла, почему готовность зелья должен выявить какой-то многоугольник, но так было написано и…       — Ответ всегда был на поверхности, Гермиона, — Снейп чуть сдвинулся, освобождая доступ к макету. — Поставьте флакон на центральную ось, Поттер.       Гарри несмело сделал шаг, потоптался у макета, сжимая в руках флакон, и решившись, опустил его в центр. Они все ощутили лёгкий поток магии. Зелье засветилось, и, как и было описано, мгновенно окуталось искрящимися потоками магии. Гермиона замерла, восхищенно рассматривая струившуюся магию. Сделав шаг ближе, она подняла голову, глядя в глаза Снейпа.       — Я ошиблась в зелье, да? Вы просто правильно его сварили?       — Думай, Гермиона, — Северус едва уловимо качнул головой.       — Я не понимаю, — она потерла пальцами лоб. — Почему у меня не сработала эта стадия? Почему моё зелье не прошло проверку?       — Потому что проверку должно было пройти не зелье, Гермиона… Зелёными чернилами твоей рукой на полях…       Гермиона лихорадочно вспоминала, что именно она писала, когда ночами просиживала над магической задачей. Зелёными чернилами она писала лишь раз, находясь в доме родителей, и то, потому что в тот момент под рукой больше ничего не оказалось… Она тогда написала: «кто вообще придумал это зелье? Как этот волшебник определил, что оно ему необходимо? Придумать такую сложную стадию проверки и не упомянуть о симптомах. Глупо». Глаза Гермионы сверкнули, когда она резко развернулась к Снейпу.       — Проверяют не зелье! Проверяют волшебника! Верно?       — Умница, — тихо произнёс Снейп. — Что мы сейчас и наблюдаем. Гарри оказался прав. Ткнув пальцем в небо, ориентируясь лишь на приписки на полях книги, он нашёл то, что ему действительно было нужно. И судя по насыщенности и яркости его линий, ему теперь это зелье жизненно необходимо. — Северус повернулся к Поттеру и легко махнул рукой. — Пейте, Поттер. Но советую, всё же, присесть в кресло.       Гарри неверяще уставился на Снейпа.       — То есть все эти линии…       — Пейте, Поттер. Вы ждали этого зелья почти год.       Гарри вытер руки о ткань брюк, и решительно забрал с восьмиугольника зелье. Оглянувшись, он направился к пустому креслу, аккуратно сел на его край и, не раздумывая ни минуты, залпом выпил содержимое флакона.       — А он… — Гермиона с тревогой всматривалась в друга, замечая странную блуждающую улыбку на его лице, замечая, как он расслабленно откинулся на кресле.       — С ним всё будет в порядке, Гермиона. Просто немного терпения.       Она кивнула, и медленно подошла к столу, рассматривая собственный макет и прокручивая в голове картинку, которую видела только что.       — И всё равно я не понимаю, почему у меня…       — Потому что, — перебил её Снейп, и неожиданно поместил в центр ещё один флакон. — То, что мы видели только что — это последствия уже состоявшегося раскола души. Когда, как ты верно заметила, внутри начинают жить два, а то и три, разных человека. Когда разрыв настолько силён, что появляются провалы в памяти, пропадают из жизни дни, не вспоминаются собственные действия. Ты же — видела вот это, верно?       Гермиона кивнула, рассматривая едва вспыхивающие то тут, то там отголоски магических линий, которые появились, стоило Снейпу поместить ещё один флакон в центр.       — Внутри тебя не было «мира», но и раскол не произошёл. Да, мерцающие линии говорят о том, что внутри себя ты была не в ладу, но ты справлялась, ты маленькими шагами шла по верному пути, — начатая тихим голосом фраза к концу значительно усилила звучание. — Так объясни мне, Гермиона, какого Мерлина, ты выпила это чертово зелье и заперла себя на год в деревянном доме? Что тобой двигало?       — И…       — И даже не говори мне, про то, что лучший путь познания — эмпирический!       — Не надо на меня кричать!       — Да я ещё даже не начал! — огрызнулся Северус.       Он и сам не понимал, почему именно сейчас его одолевает злость. Казалось бы, он просто хотел дать ей ответы на её вопросы, хотел, чтобы она поняла, что произошло, и перестала считать себя никчемной. Он хотел, чтобы она поняла, как она ошиблась и как следствие поняла, что он не мог иначе. Он должен был вытащить её из того домика. Пусть даже обманным путем. Но кто сказал, что важно средство, если все нацелены на результат? И в тот самый момент, когда она поняла, он разозлился.       Неосознанно.       А ведь всего-то, нужно было подождать пару минут и она бы вышла за дверь вместе с Поттером и история получила бы своё логичное завершение. Она бы спокойно прожила всё лето вдали от него, а он сам бы наконец нормально отоспался и забыл весь этот кошмар. Она бы просто ушла…       Но он — злился…       Гермиона, прищурившись, изучала стоящего перед ней Снейпа. Его реакция удивляла. Да, она не семи пядей во лбу, она могла ошибаться, но как-то терпимее надо быть! И потом! Он просто взял её наработки, прочёл, подумал и красиво развернул всю ситуацию, где он молодец, а она так, мимо проходила. Она! Да она ночами не спала, вчитываясь в эти закорючки старых рун. Да она…       — Не смей повышать на меня голос, Северус Снейп! Ты должен спасибо мне сказать, за то, что я облегчила тебе путь! Любой бы сварил зелье по переведенному рецепту! Подумаешь… Не тот элемент я проверяла! Да я месяц своей жизни угробила на это!       — Я год положил на то, чтобы вытащить тебя оттуда, куда ты попала всего за месяц своих действий!       — А, так дело в тебе? Ну надо же!       — Именно, во мне! Заметь, я не вызывался…       — Я дико извиняюсь, — подал голос Гарри, — но можно вы потом выясните свои отношения?       — Нет у меня этого потом, — Гермиона взмахнула рукой.       — Нет у нас никаких от… — Снейп замер, так и не окончив фразу.       Они так и стояли, всматриваясь друг в друга.       Она так и уйдет, в это лето?       Он так и будет отрицать очевидное?       Гермиона молчала.       Конечно, она могла себе всё и придумать, ей так хотелось верить, что он решился подлить зелье лишь потому, что они оказались не такими уж и разными. Между ними было столько противоречий, но всё это сглаживало понимание того, что им комфортно друг с другом. Они начали с самого страшного, они рассматривали внутренних демонов, выискивая совпадения. В тот момент, когда другие рассматривают лишь приятные стороны, они выворачивали наизнанку свои души, стараясь отпугнуть, и вместо этого лишь проникаясь безумием другого. Никто и никогда не слушал так внимательно всё, что она говорила. Никто и никогда не заставлял её менять точку зрения, приводя аргументы, что лежат на поверхности. Никто и никогда не принимал её страхи так, как будто это были его собственные.       Северус злился.       На самого себя и нелепые, несвойственные мысли.       Между ними не может быть отношений. Кто в здравом уме захочет иметь дело с тем, чьи тёмные грани рассмотрены так пристально? Зачем ей, склеившей себя по кусочкам, живое напоминание о её слабостях? То, едва уловимое, влечение, которое он чувствовал в последние дни в школе он просто списывал на то, что всё-таки восемь месяцев бок о бок не проходят бесследно. Он просто привык к тому, что она — всегда рядом. И, надо сказать, она была неплохой компанией всё это время. Она заставляла его испытывать давно забытое разнообразие чувств. И вытаскивал он её из того домика намеренно. Он не мог позволить ей угробить себя и свою жизнь, положив будущее на жертвенный алтарь. Слишком. Это было бы слишком.       Поняв, что никто из этих двоих не услышал даже слова, Гарри, потоптавшись с минуту, всё же коснулся рукава Снейпа.       — Поттер? — Снейп перевел на него тяжелый взгляд.       — Как я пойму, что всё прошло как надо?       — Ну, вы же ещё живы, Поттер…       — Северус! — Гермиона прищурила глаза.       Снейп вздохнул, и, перестав оттягивать неизбежное, произнёс:       — Время. Через время вам станет намного лучше. Вы перестанете ощущать двойственность своего восприятия, вам перестанут сниться кошмары, и перестанет пропадать фрагментарно память. Нужно лишь немного подождать.       — Спасибо, профессор Снейп, — произнёс Гарри, а Гермиона снова фыркнула. — И тебе тоже спасибо, Герм. Я не знал, что ты… Что вот так… Что…       — Я поняла, не продолжай.       — Нет, правда. Спасибо, Гермиона!       — Будешь должен, — тихо произнесла она, и, подойдя ближе, обняла Гарри за плечи.       — Должен? Что за замашки, Грейнджер? — Гарри сжал её, приподнимая над полом.       — У меня были внеплановые курсы по правилам жизни, — она похлопала его по спине и отстранилась. — Я рада, что теперь с тобой всё будет хорошо.       Поняв, что Гермиона никуда идти не собирается, Гарри вышел за дверь, оставляя двух профессоров в одиночестве.       — У вас всё ещё остались вопросы, мисс Грейнджер? — он намеренно дистанцировался от неё.       Пусть уже она спокойно уходит.       Пусть уже этот длинный год закончится.       Пусть уже всё закончится.       Потому что его контракт уже истёк. Он просто попросил Минерву не распространяться об этом до начала учебного года. У них бы всё равно ничего бы не вышло. Но чем меньше у них будет поводов для встреч, тем лучше для них же обоих.       — А ведь я была права, Северус, мы всё всегда делаем ради себя, — Гермиона задумчиво потерла подбородок. — Ты ведь провернул всё это с зельем — ради себя. Ради возможности. Скажи мне, что это не так, и я больше никогда не задам тебе ни одного вопроса.       — Никогда?       — Ни одного!       Северус молчал.       Конечно, ради себя!       Сколько можно было спать в заброшенном театре! В конце концов, вести такие увлекательные споры можно и в более комфортной обстановке. Для этого не обязательно корчиться на жестком полу, и сидеть до изнывающей от боли спины. В конце концов, ему уже не двадцать. Кресло, камин и коллекционное виски вполне могут скрасить любую беседу. Только вот он в Хогвартс больше не вернётся.       Так почему же он вытащил её?       Почему не бросил там, где ей было так комфортно?       Почему навязал ей своё решение?       Почему заставил её примириться с неизбежным?       Зачем он разжигал в ней угасающий интерес?       Зачем подначивал её рассказами о ней же самой?       Чтобы вежливо раскланявшись, попрощаться до осени, исчезая при этом навсегда?       Хотел бы он остаться?       Слишком много вопросов, на которые не было ответа.       — Знаешь что, Северус? — Гермиона подошла к нему ближе, касаясь рукой ткани его сюртука. — Когда ты, наконец, закончишь перебирать все вероятности, не одну ночь проведёшь там, откуда так рьяно старался сбежать… Помни одно. Я умею считать… И я умею быть терпеливой. А главное — я всё ещё верю в невозможное. И когда тебе надоест сидеть одному в своём театре, я буду рада увидеть тебя в своём домике на дереве!       Гермиона быстро приподнялась, оставляя смазанный поцелуй на его бледной щеке, и стремительно направилась к выходу.       — Не вздумай пить зелье! — и прежде чем он услышал хлопок аппарации, она произнесла:       — До встречи в домике на дереве, Северус!

~~~

      В окно настойчиво стучала сова. Впустив птицу и угостив сладостью, Северус развернул пергамент, на котором было написано несколько слов…       На дворе стоял июль, а он даже не приступил к своим давно расписанным планам. И всё потому, что чтобы он не делал, первой мыслью было: «расскажу, ей понравится»… Она оценит, она посмеётся… Но в заброшенном театре больше не было никого. И со временем, ему стало казаться, что стены театра блекнут, теряют краски. Дерево тускнеет. Декорации обращаются в прах… На его глазах в театре обрушился занавес, пробивая балками половицы, и заставляя взметнуться в воздух клубы пыли… Откашлявшись, Северус поднял взгляд…       Его мать была права.       Главное — пытаться.       И тогда — цепь разорвётся.       И Северус сделал шаг, покидая свой театр.       Едва пришёл ответ от Гарри, он больше не думал, и через несколько минут он с удивлением рассматривал огромный старый дуб, вокруг ствола которого, был отстроен новый добротный домик на дереве. На просторном балконе домика, лежа на животе, болтала согнутыми ногами Гермиона, уткнувшись носом в книгу и грызя какую-то палку.       — Грейнджер, это — безумие! — крикнул Северус, подходя ближе и рассматривая конструкцию снизу.       Гермиона перегнулась через невысокие перила, и одарила его счастливой улыбкой.       — Между счастьем и безумием очень тонкая грань, профессор. Поднимайся, Северус… Тебя ждёт очень трудное лето…       — Твоя идея…       — Безумна? — Гермиона звонко рассмеялась. — Весь вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться верной…       Северус усмехнулся и сделал первый шаг по хлипкой лестнице. Даже если они оба ошибаются, это будет просто — как она и сказала — трудное лето…