Часть 4
16 июня 2022 г., 15:08
~~~
После случившегося они не разговаривали до середины марта. Каждый из них застыл в осознании, что, как бы смешно это ни звучало, они не были исключительными. Они были обычными людьми, у которых в жизни было всё не так уж и гладко. Она жалела себя и пестовала внутреннего ребёнка, а он отлично все эти годы прикрывался своей ролью в игре другого человека. Говорить не хотелось. Казалось, всё важное было сказано. И Северус даже понял причины, которые побудили Грейнджер отрешиться от собственной реальности. Нет, он продолжал считать, что лично он имел право на свой театр и своё одиночество, потому что многие годы он выжигал себя, работая на износ. Сначала наказывал себя за своё же малодушие, а потом доказывал себе, что кроме него — некому. Возводя свои действия в ранг абсолюта. Что думала она ему, на тот момент, было не интересно. Он понял причину, но никак не мог понять путь, которым она оказалась там, где он её нашёл. Она никогда не была умелым окклюментом, всё её эмоции отражались на лице, подтверждаясь жестами. Как же она смогла так разделись своё сознание… Ответ пришёл неожиданно. Вывернув из коридоров к выходу из замка, Северус наткнулся на Поттера и Грейнджер. Пойманные им обрывки фраз заставили его пересмотреть своё отношение к ситуации в целом. — Гермиона, я не тороплю, но ты молчишь, а я не знаю как далеко ты продвинулась? — Гарри провел рукой по волосам, нервным движением поправляя очки. — Это очень старый текст. Я ещё работаю над ним. — Но есть надежда? — Надежда всегда есть, — Гермиона легко похлопала Гарри по плечу и ушла, оставляя друга стоять посреди огромного холла в недоумении. — Да что с тобой происходит, Грейнджер? Или со мной? — Гарри мотнул головой и тоже покинул Хогвартс. Как же он сразу не подумал о самом очевидном? Если что-то происходило с одним, об этом наверняка знал кто-то другой из этой неугомонной троицы. И если Уизли временно был за пределами страны, это не исключало того, что Гарри и Гермиона перестали общаться. За эти четыре года, что Гермиона провела в Хогвартсе в статусе профессора, Северус неоднократно встречал их обоих то на пути в Хогсмид, то у хижины Хагрида. Но судя по репликам «избранного», тот тоже видел разницу в поведении подруги. Но был ли он причастен или же оказался просто сторонним наблюдателем? Затянувшееся молчание в этот раз прервала Гермиона. — У тебя есть поступок, которого ты стыдишься? — Пророк уже давно разобрал на части все мои поступки, за которые мне должно быть стыдно. — Нет, ты не понял. То, что ты делал — продиктовано необходимостью и желанием выжить. Всё это сделки с совестью. И единственно верная реакция на происходящее. Я не об этом. Если ли что-то, что заставляет тебя испытывать боль, когда ты вспоминаешь эти моменты? И эта боль не уходит, ноет и ноет… — В таком случае это не стыд. — Возможно… Когда я выпустилась из Хогвартса, я вернулась в мир маглов. Я больше не хотела иметь ничего общего с тем миром, который заставил меня повзрослеть слишком рано. За год я прошла программу всей средней школы, сдала экзамены и готовилась поступать в обычный магловский университет. Я перестала посещать все места, где могла встретить волшебников, намеренно избегала известных точек аппарации. Почти оборвала все контакты с друзьями. Накануне экзаменов, я взяла коробку, сложила туда всё, что напоминало мне о мире магии, и запихнула её в самый дальний угол чулана. Я легко справилась с вступительными экзаменами, и, наслаждаясь жизнью, отправилась в парк. Всё произошедшее там, случилось слишком быстро. Дети играли на площадке, завязалась потасовка, и один из детей отшвырнул всех от себя неосознанным выбросом магии. Я чувствовала, как эта волна прошлась по моей коже, заставляя покрыться мурашками. Я пришла в себя от криков: «Ненормальный! Уберите это чудовище с площадки!» Я видела, как замерла мать, как затравленно она осматривала остальных. Ребенок плакал. Я никогда не была сильна в невербальных заклинаниях. Но в тот момент, я так сильно желала всё исправить. Я чувствовала, как покалывают руки… Я стерла память всем, кто находился на той площадке. А дома меня накрыла волна страха. Я никогда не избавлюсь от того, что живет внутри. Я могу дать жизнь таким же «чудовищам». Но хуже всего было иное. Я не могла вспомнить лиц. Я просто стерла память. А что если я изменила тогда судьбы всех этих людей? А что если кто-то шёл мимо на первое свидание в своей жизни, и никогда на него не попал? А что если кто-то спешил домой и забыл дорогу? А что если кому-то нужно было попасть в этот день на важную встречу, а он обо всём забыл? Я несколько раз пыталась найти этих людей, но я никого не могла вспомнить. Словно тот кусочек я стерла себе также, как и всем. И каждый раз, думая об этом, мне становится горько. Возможно, я намеренно сломала людям жизнь. Через неделю я подала документы в Академию Магии. Но эта неизвестность преследует меня и по сей день. — Такие случаи не редкость. Даже если бы на месте оказалась группа из Министерства, они сделали бы тоже самое. Никто и никогда не разбирается с каждым по отдельности. Воспоминания о событии изымаются у всех. Без персонализации. Иногда после подобного люди сходят с ума. Вместе с нежелательными уходят и важные воспоминания. Наша система несовершенна. Но мы обязаны хранить своё существование в тайне. — Но это же жестоко! Почему никто за всё это время не изобрел такого заклинания, которое бы не затрагивало больше чем нужно? Волшебников не много, но маглы тоже люди! Они не эксперимент и не подопытные кролики. — Напиши запрос в Министерство. Разверни кампанию… Всё лучше, чем жалеть себя в деревянном доме. Гермиона покачала головой и молча легла на пол, отворачиваясь от Северуса. Через несколько дней, когда она так и не повернулась, Северус скрепя сердце заговорил первый. — Есть ли у меня такое воспоминание? Есть. В один из своих самых «удачных» дней я вернулся домой в тот момент, когда отец, схватив за волосы мать, тащил её в сторону гостиной. Я никогда не понимал, почему она всё это терпит. Она же волшебница! Она сильнее его! Но она никогда не сопротивлялась. Я стоял в темноте коридора, и чувствовал, как магия струится по моим рукам, как в груди собирается ненависть, как она разворачивается в сторону человека, который был моим отцом. Последнее что я запомнил в тот момент, это поднятая рука матери и её крик, обращенный в мою сторону: «Не смей!». Отец воспринял это на свой счет и ударил её ещё раз. А я потерял сознание. И каждый раз думая об этом, я прокручиваю это снова и снова. Я уверен, что не отключись я тогда, я бы его убил. Я хотел его убить. И это бы наверняка изменило мою жизнь. Нашу жизнь с матерью. Но этого не произошло. А после того случая мать нашла мне подработку на старом заводе, где я помогал дворнику. Она просто сократила моё пребывание в доме до минимума. Кого она оберегала тогда, я не знал. Но мне кажется, что точно не меня… Иногда я думаю, что тёмное искусство далось мне легко лишь потому, что я всегда носил в своём сердце это не свершившееся желание убить. — Мы все убивали… И никому это облегчения не принесло. — Но не все упивались этим, Гермиона. — Просто мы все не так честны перед собой, как ты, Северус. Когда стоит выбор либо ты, либо тебя, каждый выберет себя. Но никогда в этом не признается. Придумает сотню причин, прикроется моралью, но никогда не скажет, что выбрал просто легкий путь. Выбрал себя. — Тогда за что ты наказываешь себя сейчас, Гермиона? Ведь ты наказываешь… Ты добровольно запираешься в домике… Что произошло? Это связано с Гарри? — Не лезь в это дело, Северус. И Гарри тут не причём. — Ты никогда не умела врать. Каждое слово кричит о том, что ты… — Не сказать всего, это не ложь, Северус! Уж ты-то это должен понимать как никто иной! Ты десять лет недоговаривал. Не тебе меня судить…~~~
В начале апреля, направляясь в Запретный лес за закончившимся ингредиентом, Северус столкнулся с Гарри на выходе из Хогвартса. Поттер затравленно озирался по сторонам и выглядел очень странно. На мокрую рубашку и брюки, с которых стекала вода, была накинута сухая мантия аврора. Увидев Снейпа, на лице Гарри мелькнуло облегчение. — Профессор Снейп! Как хорошо, что… — Если вы ко мне, то суть вашего вопроса вам придётся озвучивать на ходу, — Снейп обошел Гарри и направился к кромке леса. Замешательство Поттера не продлилось и секунды, когда он бегом бросился следом за профессором. — Почему вы мокрый, Поттер? — Я… Я не помню, сэр, — пролепетал Гарри, заставляя Северуса усомниться в его вменяемом состоянии. — Помогите мне, профессор, — Гарри схватил Северуса за рукав и развернул к себе. — Пожалуйста. — Что, ваша подруга не справляется? — саркастично усмехнувшись, Северус высвободил руку и продолжил путь. — Мерлина ради, Поттер! Достаньте палочку и высушите одежду! Гарри нагнал Снейпа спустя пару минут. Он сопел рядом, поддерживая быстрый шаг зельевара, и явно не знал, что ему делать. Выждав немного, Северус закатил глаза, и прошипел: — Помнится, вам нужна была помощь. Если это была не подсказка про палочку и одежду, советую начать открывать рот, мистер Поттер. Чем дальше они углублялись в лес, тем сильнее Снейп сдерживал свою злость. Стоило Гарри заговорить, как Северус не нашелся даже что ему сказать, поражаясь глупости этих так и не повзрослевших детей. — И вы отдали ей все книги? — Да. И даже потом достал два ингредиента. Она сказала, что зелье не сложное, но варить его долго, и она должна всё сделать правильно. — Когда? — Что когда? — Гарри оступился и кубарем скатился вниз, по склону небольшого оврага. Снейп выругался, проклиная тот день, когда эти дети вообще появились на свет, но выхватив палочку затормозил падение Поттера. Аккуратно спустившись вниз, осмотрев пару царапин, он почти закончил устранять последствия падения, когда очнувшийся Поттер странно на него посмотрел и попытался выяснить, чья это кровь. — Итак, Поттер, если вы закончили с провальными попытками самоубийства, может, уже ответите мне? — А какой был вопрос? — Я спросил — когда! — Когда что? — Когда вы отдали книги мисс Грейнджер! — рявкнул Снейп, и рывком поднял Гарри на ноги. — В конце июля. Северус замер, неверяще всматриваясь в лицо Поттера. Не может этого быть! Судя по описанной проблеме, Северус был почти уверен, что он знает о каком зелье идет речь. Три недели, чтобы все ингредиенты проникли друг в друга и образовали единую массу. Они должны пройти все стадии от увядания до разложения, от праха до зарождения новой жизни. Это было не сложнее, чем вырастить популяцию новой плесени на мякоти фруктов, только постепенно подсыпая всё новые составляющие. И если он отдал всё Гермионе ещё летом, она наверняка к сентябрю уже закончила с зельем. И зная её — не один раз. Так вот как она это провернула! Идиотка, даром что профессор. — Скажите, Поттер, за год симптомы усилились? — Думаю да, профессор. — А то, что почти год ваша подруга никак не разберётся с письменами, вас не смутило? — Ну, это же Гермиона! Если она найдёт решение, от её вопля станет не по себе. А раз она молчит… — Раз она молчит, — передразнил его Снейп. — Как вас в аврорах-то держат? Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Снейп отмахнулся от него, продолжая свой путь. Он пытался осадить свою злость. Он все эти ночи корчился на неудобном кресле просто из-за того, что какая-то из частей Гермионы решила, что так будет проще и легче. Теперь ему становилось гораздо понятнее, что она имела в виду под словами «не все так честны с собой». Дойдя до нужного места, привычными движениями Снейп собрал нужные ему ягоды, отвлекаясь на мысленные гневные тирады в адрес Гермионы и Гарри. Однако, к концу сбора нужного ингредиента, Северус успокоился, понимая, что она просто выбрала легкий путь. Впервые он пожелал, чтобы время ускорилось, приближая время сна. — Вы уверены, что книги до сих пор у неё? — Думаю, да. Скорее всего, спрятала их в своей старой сумке. — Пойдёмте, Поттер. У нас с вами мало времени. — Мало времени для чего? — Для того, чтобы вломиться к мисс Грейнджер, пока она составляет компанию Минерве и отчитывается в Министерстве, защищая свои новые правки в структуре выпускных экзаменов. — Вы хотите, чтобы я выкрал у неё книги? — А вы хотите, чтобы вернувшись, мисс Грейнджер опознала моё присутствие в её комнате? — Ну… — Вам нужна помощь, Поттер, или нет? — Я понял, сэр. — Вот и прекрасно. Спустя полчаса, Гарри отдал Северусу книги и странную штуку со штырями, а вечером он получил холодно-официальную «кричалку», в которой Гермиона выражала своё желание больше никогда не иметь дело с подлыми ворами. Засыпая, Гарри успокаивал себя тем, что когда всё закончится, он обязательно помирится с Гермионой. Подарит ей какую-нибудь книгу. В своём сне он опять пролетал мимо странного места, где у стены покорёженного старого дома сидела печальная Гермиона. Но впервые, под самое утро ему показалось, что он мельком видел профессора Снейпа, сидящего перед сценой пустого театра.~~~
Северус задумчиво крутил в пальцах флакон «Сна без сновидений». В тот день их разговор зашёл в тупик. Стоило ему начать расспрашивать её о Гарри, не выдавая своей осведомленности, как Гермиона мгновенно отгородилась от него стеной молчания. Он не собирался вскрывать все свои карты сразу. Но его удивляло её сопротивление. Он уже не сомневался, что вызвало такую изоляцию. А спустя неделю он понял, что она не собирается ничего исправлять. Все его попытки выманить её из домика не имели успеха. Гермиона решила добровольно провести остаток своих дней в доме на дереве. Именно тогда он понял, что она имела в виду, говоря про дверь. Вероятно, когда накал эмоций и боли спал, она почувствовала, что можно перестать прятаться. Но при условии, что она не помнила событий дня, Северус предположил, что она не чувствует чего-то необычного. И именно это укрепило её саму в уверенности, что именно так, той Гермионе что живёт днём, станет легче. И — оборвала едва восстановленную связь. Сама. Приняв решение. Он не знал, что его возмущает больше: глупость её поступка или же невыносимое упрямство. Устав спорить и препираться, он несколько дней не приходил, сосредоточившись на её записях и выводах, и начал готовить зелье для Гарри. Столкнувшись с гневной Минервой в коридорах Хогвартса и выслушав незапланированную лекцию о холодности, бесчувственности и невероятных способностях мисс Грейнджер, Северус принял своё личное решение. Ему страсть, как надоело жить ночами в театре. А эффект зелья «Сна» не долговечен. Даже если он будет пить его каждый день, через пару недель он всё равно вернётся в заданную точку. А если вспомнить странное письмо Гарри о том, что он видит их во сне, Северус понимал, что вариант, избежать появления ещё и Гарри в его театре, у него только один. Он сварит зелье, и заставит Грейнджер покинуть свой домик. В конце концов, он хочет начать новую жизнь без напоминаний о своём прошлом каждую ночь. Он слишком долго к этому шёл, чтобы какая-то гриффиндорка портила ему остаток его жизни. Убрав флакон в тумбочку, Северус решил изменить тактику влияния на Гермиону. С этого дня он больше не заикался ни о её выборе, ни о Гарри. Он почти не поддерживал её направления в беседе. Он терпеливо дожидался, пока она не сдастся и не произнесет: «Ну, ладно уже, Северус, ну, что на этот раз?» И он как восточный торговец с весьма скверным характером и лотком, полным язвительности и сарказма, начинал пересказывать ей будни их общей школы. Поначалу, она весьма странно отнеслась к его словам. Через неделю она начала оправдывать то учеников, то учителей. Ещё через одну неделю, когда он стойко промолчал несколько ночей, она не вытерпела и первая спросила «как там школа?». И Северус победно улыбнулся. К середине мая Северус поймал себя на мысли, что он предвкушает наступление сна, чтобы поделиться с Гермионой произошедшим. Но впервые он подумал о том, что неплохо было бы, для разнообразия, поделиться этим сидя у теплого камина, наслаждаясь легким ужином. Эта мысль хоть и была странной, но отозвалась теплотой где-то внутри. Зелье было готово. И всё, что ему оставалось, это придумать, как заставить его выпить ту Гермиону, которая каждый день вежливо приветствовала его на завтраке в Большом зале.
