Согрей меня этой зимой

За эту неделю каникул парни катались на лыжах ещё два раза. Это занятие их совершенно не интересовало, ведь они открыли для себя нечто новое и более занимательное, поэтому большую часть времени провели в постели. За эти дни они испробовали много нового, испытали все позы, которые хотели, занимались этим в разных местах и даже пару раз менялись ролями. Арсению такое разнообразие не особо понравилось, поэтому больше он на подобное не согласился. Но Антон особо-то и не возражал. Его полностью устраивала роль пассива, особенно если это происходило в позе наездника, которая ему нравилась гораздо больше остальных. Администрация отеля неоднократно выдвигала им предупреждения, в которых просила прекратить создавать шум, мешающий другим посетителям, живущим в соседних номерах. Но, к их большому сожалению, на подобные жалобы парням было глубоко наплевать, вследствие чего владельцам отеля не оставалось иного выхода, кроме как выселить пару. Таким образом, целый день из их семи дней путёвки был потерян. Но это ещё можно считать везением, ведь если бы хоть кто-то догадался, чем они занимаются в комнате, проблемы у них были бы гораздо серьёзнее. Шастун и Попов бесспорно согласились покинуть отель и поехать обратно в город. Они всё равно использовали возможность побывать на базе не по назначению и из номера выходили лишь в кафе и магазины. Поэтому они запросто покинули место отдыха, по дороге назад обдумывая, как продолжат экспериментировать с телами друг друга дома. Следом за подобными мыслями последовали идеи касаемо их переезда. Нет, о переезде из страны они пока всерьёз не задумывались и на сей день решили ограничиться хотя бы переездом в квартиру одного из них. — Давай у меня будем жить, а Серого к Кристине выгоним? — предложил Арсений, который сам, собственно, и начал эту тему. — А почему не наоборот? — Ну, Крис как-то жалко... А Серёгу вот вообще ни капельки! Но по итогу этот диалог свёлся к тому, что ни один из вариантов им пока недоступен. Выгонять девушку или парня из квартиры было бы неправильно с их стороны, как-то слишком жестоко. А съезжаться, никого не выгоняя, и жить втроём было бы ещё более жестоко по отношению к сожителям. Не каждому будет приятно засыпать под стоны за стенкой и ежедневно наблюдать сюсюканья и прочие взаимодействия между соседями. Поэтому на ближайшее время им придётся ограничиться лишь частыми прогулками и ночёвками, на которых они и должны будут по максимуму наслаждаться общением. В город они вернулись ближе к вечеру, когда среди серых бетонных джунглей уже опустились сумерки, придавая улицам ещё более унылый вид. Расходиться им крайне не хотелось, несмотря на то, что последнее время они и так провели наедине, и заночевать этой ночью было решено у Тоши. Как только Кристина ушла к себе, предварительно сходив в душ перед сном, парни вновь прыгнули в постель, когда интуитивно решили, что она уже заснула. Сегодня они были не одни. За их слиянием наблюдал котёнок, который сидел на стуле недалеко от койки и был, мягко говоря, удивлён увиденному. "Что это делает хозяин? Почему он издаёт такие странные звуки? Ой! Ему плохо, что ли?!" — наверняка проносилось в его мыслях. Ну, по крайней мере, по шокированному взгляду иначе и не скажешь. На утро Попов уехал к себе, после тяжёлого расставания со своим возлюбленным и неоднократных утренних поцелуев, которые больше походили на простые дружеские. Как же в их жизни всё переменилось... Буквально каких-то полгода назад они и представить себе такого не могли. Тогда Антон спокойно жил себе один, ещё до переезда сестры, рисовал свои картины и даже не подозревал, что дамы у него нет вовсе не потому, что они все не соответствуют его идеалу. Арсений спокойно прогуливал университет, только и занимаясь сменой девушек, как перчаток, и дружил со своим любимым Антошкой, помогая ему решать проблемы с его отцом. И вот они уже вместе, в отношениях. Пережили истеричную Лизу, изнасилование Тоши, серьёзную ссору с его папой и все прочие трудности. Следующие две недели пролетели у них непримечательно. Дом - универ - гулянки - дом. Ничего необычного не происходило. Так сказать, одна бытовуха. Единственное, что случалось из интересного, это то, что до них дошли слухи о том, что Елизавета покинула страну и улетела к своим родителям в Германию. А ещё один раз, во время секса, под парнями треснуло основание кровати Арса. А так, в основном всё по классике. Даже в погоде нет совершенно никаких изменений, несмотря на то, что на дворе наступила весна. В принципе, с первого марта и не должно было быть особо ярких отличий, но в любом случае - никакой весенней атмосферы не ощущалось. Сегодня Арсений в универ не пришёл. И на то была весомая причина - он не хотел. По расписанию у него должно было быть две пары, одну из них отменили, так как преподаватель заболел, а идти ради одной лишь логистики он не видел смысла. Поэтому у него появилась приятная возможность как следует отоспаться. У них была запланирована встреча с парнем прямо после того, как Антон освободится. Выходя со двора университета, Шастун оглянулся по сторонам, в попытке увидеть где-то поблизости возлюбленного, так как договорились встретиться именно здесь. Среди толпы прохожих он сперва его и не заметил, ведь внешность брюнета была одна из самых типичных: средний рост, ближе к высокому, тёмные волосы, обычный, мешковатый стиль в одежде, ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Хотя нет, есть одна такая вещь - его яркие, голубые, будто морские волны глаза, которые Шастун и заметил вдалеке, по ту сторону дороги. — О! Арс! — крикнул он в полный голос, помахав рукой Попову. Тот резко обернулся на оклик и мгновенно расплылся в широкой улыбке, кратко кивнув в знак приветствия. Затем, махнул ладошкой в свою сторону, жестом предлагая тому перейти по пешеходке, что была от них в нескольких метрах. Арс ничуть не возражал и, не обрывая зрительного контакта, сделал несколько шагов навстречу парню. Подъезжающий к пешеходному переходу мужчина на "Хонде" отвел своё внимание от вождения, принявшись завязывать свои развязавшиеся ещё утром шнурки, лишь украдкой поглядывая на руль, контролируя его положение. Разогнавшись до бешеной скорости, он поднял голову, увидев перед собой пешехода, и, запаниковав, резко вжал педаль тормоза в пол. Это помогло ему замедлить транспорт, но, к сожалению, недостаточно для того, чтобы избежать столкновения. Капот машины встретился с телом парня, которого нехило отбросило в сторону. — А... Арс! — перед глазами Шастуна предстала ужасающая картина - его возлюбленный лежал на земле. Глаза его закрылись. Тело обмякло... Шатен пулей рванул к нему сквозь десятки столпившихся людей, с любопытством смотрящих в сторону происшествия, грохнувшись перед брюнетом на колени, которые мгновенно забагрились кровью от сильного удара об асфальт. — Нет, нет, нет, нет! — в его дико напуганных, зелёных глазах с резко сузившимися зрачками начали набухать слёзы. В состоянии шока он даже не додумался позвонить в скорую, ответственность за что взяла на себя одна женщина из толпы. Ему было страшно прикоснуться к парню. Страшно было не услышать биение сердца, не почувствовать дыхание. Страшно было поверить в то, что это действительно случилось. По его щекам рекой покатились горячие слёзы. Душа будто упала в пятки. Разум отказывался воспринимать реальность. Дрожащими руками, как у заядлого алкоголика, он прикоснулся к холодной щеке лежащего без сознания Арсения. На фоне были слышны испуганные возгласы водителя легковушки, который, как и полагается, боялся лишения свободы и из первых рядов пытался узнать, жив ли пострадавший. Слышались разговоры и дурные советы собравшихся людей, каждый из которых лез со своими расспросами и предложениями. Через считанные минуты послышались звуки сирены приближающейся скорой помощи, из которой тут же вылетели врачи. Но в первую очередь Антону отчётливо слышно было максимально ускорившееся биение собственного сердца, которое отдавалось шумом в ушах, и мысль, которую он боялся задать даже самому себе: "Неужели он...?" Медики в срочном порядке осмотрели и госпитализировали парня. Его проверили на переломы и прочие увечья. От одного из санитаров послышалось блаженное: "Не волнуйся, он будет жить." Обращался он к Антону, который, шмыгая носом, будто маленький верный щенок, тихо всхлипывал, не отводя взгляд от любимого. Эта божественно успокаивающая новость ощущалась, будто глоток прохладной и чистой воды для умирающего от жары странника в далёкой пустыне. Иными словами, у парня будто гора с плеч свалилась. Физическое состояние Попова всё равно было крайне шатким, поэтому его незамедлительно повезли на белой, быстрой машине с мигалками в ближайшую больницу, по дороге пытаясь привести в чувства. Антону не позволили поехать с ним, как бы сильно он ни упрашивал, аргументируя это тем, что простому другу совершенно незачем сопровождать пациента. Взбешённый этим ещё больше, он вызвал такси, которое пришлось ждать гораздо дольше обычного, и по его приезде отправился по заданному адресу, который, хвала небесам, ему хотя бы удосужились сообщить. Середина дня, час пик и разгар лютейших пробок на дорогах, болтливый, громко ругающийся на посторонних водителей таксист и припекающее через лобовое стекло солнце. Всё это обрушилось на Тошу бешеным шквалом, напрягая его и без того расшатанные нервы до предела. От безысходности он тихо завыл себе под нос, уткнувшись лицом в испачканные после резкого приземления колени, которые сильно болели. На часах было около четырёх вечера. На улице начали проявляться первичные признаки весны; белые сугробы, прикрывающие тёмную, сырую землю, стали потихоньку таять и заметно уменьшились в размерах, превратившись по краям в лужицы слякоти. На крышах домов и других зданий нарисовались капающие сосульки, которые будто оплакивали уход зимы, помогая раствориться снежным горкам под собой. На небе красовалось ясное солнце, ярко освещающее город. По сравнению с ранним утром - огромная разница. На постепенно опустошающихся ветках деревьев рядами сидели весело поющие птички. В отличие от грубо каркающих ворон, что были здесь до них, пение маленьких соловьёв походило на умиротворяющую мелодию скрипки или пиано. Так спокойно... Всё было бы просто замечательно, и на душе Антона царило бы блаженство, если бы он сейчас не был вынужден сидеть на скамейке перед палатой своего возлюбленного, нервно кусая губу и заламывая себе пальцы в ожидании прихода любого врача. На нём был белый больничный халат поверх серой футболки с содравшимся принтом. Его заплаканные глаза уже полностью высохли, но невероятно сильно покраснели и слегка опухли. Наконец, мимо него прошёл мужчина в форме доктора, который на ходу изучал снимок чьей-то флюорографии. — Извините? — Тоша резко подорвался с места, рефлекторно схватив того за руку, дабы не упустить. — Мне очень нужна помощь. Высокий, крупный мужчина вскинул брови, удивлённый таким внезапным телесным контактом. — Какая? Психическая? — язвительно спросил он, показательно убрав от себя ладонь шатена. — Да нет... Вы не знаете, как чувствует себя парень из восемнадцатой палаты? — Не знаю, он спит. — А можно к нему? Пожалуйста... — Извините, а вы ему кто, собственно говоря? — поинтересовался медработник довольно грубой интонацией, будто общался с каким-то преступником. Видимо, он был очень зол, что его потревожили. — А... Я ему... — Шастун замешкался, прежде чем дать ответ. Он прекрасно понимал, что афишировать их отношения крайне плохая идея, но называть себя "простым другом" ему было обидно. Однако выбора совершенно не было, и пришлось произнести эту неприятную ложь, хоть у него и с трудом поворачивался язык. — Я его друг. Лучший! Почти как брат. Так что я хочу к нему зайти. — Ох... Боже, развелось тут друзей... Ты ревел что ли? — Э... — Неважно... Проходи. Ненадолго только! И по возможности не буди его. Ну и не тревожь в целом. — Да, конечно... А можете сказать, что с ним? Может, что-то сломано? Или повреждено как-то по-другому? — Нет. Кости все целы. Только сильные ушибы по всему телу, и по первым признакам наблюдается сотрясение мозга. — А... Фух... — Антон облегчённо вздохнул, наконец сумев слегка улыбнуться. — Отлично... — прошептал он себе под нос, входя в светлую палату. — Ага... Авария же небольшая была... Естественно... — недовольно принялся причитать врач, направляясь дальше по своему маршруту. — Какие же неженки все пошли... От небольшого столкновения шума столько навели... Рыдают из-за друзей... А ещё и мальчики. Сто пудов милфхантеры, и только и делают, что за бабской юбкой прячутся... — наконец, он исчез из поля зрения, скрывшись за поворотом к лестнице. Нервы бедняжки явно были не к чёрту. Попов лежал на белоснежной простыне с сомкнутыми веками и расположенными прямо вдоль тела руками. Он дышал. Было отчётливо видно, как его грудная клетка то поднимается при вздохе, то плавно опускается при выдохе. Как же это зрелище успокаивало шатена... Он не спеша подошёл к кровати, присев на стул перед ней, который, вероятно, был предназначен для врача, чтобы ему было удобнее осматривать пациента. — Ох... Арсюш... — тихо произнёс он, склонившись над спящим телом. — Ты ж моя спящая красавица... — усмехнулся парень, нежно и коротко поцеловав его в розовые, слегка высохшие губы. От такого действия Арсений мигом проснулся, не понимающим, удивлённым взглядом смотря на партнёра. В его голубых глазах застыл шок, вперемешку с лёгкими нотками гнева. — Тоха..? — брюнет тут же отпрянул от тёплых, целующих его уст, слегка нахмурив густые, аккуратные брови. — Ты ебанутый?! — А... Арсюш, ты чего? — Шастун удивился столь грубой и странной реакции и осторожно прикоснулся к щеке парня, всё ещё испытывая огромную радость от того, что узрел его живым. — Мне показалось, или ты меня в губы поцеловал?! — Ну... Ну да? А что? Что-то не так? — Ты еблан?! Нахрена ты это сделал?! — Но...? Тебе же раньше нравилось. Или ты боишься, что нас увидят? За это не волнуйся, тут нет камер. — "Нравилось"?! С каких это пор мне лизаться с мужиками нравилось, придурок?! Антон удивлённо похлопал длинными ресничками, в растерянности смотря на разгневанного Арса, выражение лица которого излучало верх возмущения. В помещение вошёл его лечащий врач, обведя больного снизу вверх изучающим взглядом, словно сканируя: — О. Вы уже проснулись? Как себя чувствуете? — Нормально. Слушайте, а что происходит? Почему я в больнице? Почему у меня так гудит голова? И почему меня целует мой друг?! — он явно не понимал, что вокруг него творится, и было видно, что эта неизвестность его сильно пугает. Медицинский работник бросил на Антона поражённый взгляд, но решил, что сейчас разбираться с этим поцелуем, который он, собственно, даже и не видел, совершенно не вовремя: — Прошу вас, успокойтесь... Вы переходили дорогу, и вас сбила машина. Но всё обошлось самым наилучшим образом! Повреждения минимальные. — А... Машина? Чёрт... Не помню... — Не помните? Хм... А помните своё имя? Возраст? В какой стране вы живёте? — принялся расспрашивать своего пациента мужчина, в мыслях которого зародились подозрения насчёт адекватности Арсения. — А? Вы чё, думаете, я совсем дебил, как этот? — с агрессивной интонацией спросил он, кивнув в сторону Шаста, к которому всё ещё питал злобу. — Зовут Арсений Попов, двадцать три года, живу в России. — Ага... Это уже радует... Этого молодого человека помните? — указал доктор на растерянного, молчаливо стоящего шатена. — Помню. Тоха, мой друг детства. Который, видимо, тоже немного не в себе! — Что вы имеете в виду? — Да он меня...! — По щеке похлопал! Чтобы в чувства привести... — перебил Попова на полуслове Антон, чтобы тот не выпалил все карты о его близком жесте. Но не успел тот и возразить, как врач принялся отчитывать шатена: — Вы серьёзно? Вам не нужно было в целом его тревожить, не то что пытаться в чувства привести! — М... Да, простите... Мужчина шумно выдохнул, потерев виски: — Ох... Боже, дай мне сил... Ладно. Вы меня немного подождите, думаю, мне стоит принести успокоительное. — кинул он напоследок, покинув комнату и отправившись в подсобку неподалёку за необходимыми препаратами. — А Лиза где..? — продолжил говорить неясную Антону речь брюнет, чуть приподнявшись с кровати. — Лиза? В Германии вроде. Арсюш, ну ты чего? М.? — "Арсюш"? Антон, не называй меня так! Это как-то странно. — Ах... Ну да... Как я мог забыть? Ты же у нас просто гей, а не "манерный педик"... — облегчённо вздохнул Шаст, слабо улыбнувшись, чувствуя в их диалоге привычные нотки. — Что? Слушай, тебя тоже сбили, да? КамАЗ переехал? С каких это пор я гей-то?! У меня есть Лиза, до неё была Лера, до неё Кира, а до неё... Ну, это неважно! И тут Антон вновь напрягся, гораздо сильнее чем до этого, и, нервно сглотнув, парень максимально спокойно, негромко спросил: — Как ты думаешь, какое сегодня число? — Вы тут с этим врач ом на пару с ума сошли? Что за вопросы? — Арсений! Какое?! — Пятое декабря! Ну... Или шестое..?